Обманутая жена дракона, или Заброшенная усадьба попаданки

Глава 15

Обратно я спускаюсь быстрее, чем поднималась. Ступеньки хоть и скрипят, но честно выдерживают мой небольшой вес.

Надо будет обязательно укрепить лестницу, иначе как выбросить весь хлам?

Искренне верю, что со временем обживусь и вдохну в усадьбу новую жизнь.

Сердце ёкает, когда я вижу пугало у двери. Ветер повернул его боком, и складывается впечатление, будто длинная конечность тянется ко мне.

Обманчивая игра воображения.

До ушей доносятся взволнованные голоса, среди которых слышен громкий шёпот:

– Совесть заела, наверное.

Торопливо разглаживаю подол, стряхивая попавшую на него пыль и чёрную гирлянду паутины. Растягиваю губы в приветливой улыбке, хотя сердце колотится от волнения и предательски мокнут ладони.

Первое впечатление, оно ведь главное. Не опростоволоситься бы при местных.

– Здравствуйте! – восклицаю, выйдя на покосившееся крыльцо, и рука сама тянется к наклонившемуся столбику, ощерившемуся острыми клыками древесины. – Меня зовут Виктория Эллеринг, но вы можете звать меня просто Виктория. С этого дня я живу…

Осекаюсь, видя вытянутые лица деревенских. Передо мной с десяток разномастных лиц – мужские, женские, кто-то постарше, кому-то на вид едва исполнилось тридцать.

Молодёжи нет.

– Явились – не запылились, – фыркает дородная дама в сером платье, поверх которого красуется видавший виды передник. Круглое лицо кривится в презрении, брови выгорели на солнце и их почти не видно.

– Простите? – слегка теряюсь. Делаю глубокий вдох, пытаясь собраться с мыслями и унять дрожь в коленях.

– Неужто малец вырос и женился? – недоверчиво тянет сухой старичок, чьё лицо похоже на печёное яблоко. – Кажется, будто вчера носился босоногим сорванцом.

Малец?

Это он про Эйвара?

Знал бы он, во что превратился “босоногий сорванец”.

– Зачем вы здесь? – резко спрашивает дородная дама, делая шаг вперёд.

Не знаю, что ответить и теряю драгоценные секунды. Кажется, всё сложнее, чем я себе представляла.

– Ваша семья бросила нас на произвол судьбы!

– Мы остались без защиты, без надежды!

– Уезжайте, леди Эллеринг, и чтоб ноги вашей здесь не было!

Мои робкие попытки объясниться тонут в гуще голосов. Женщины стараются особенно рьяно: потрясают кулаками, а кто-то и скалкой, с которой слетают белые крохи муки.

Боязливо делаю шаг назад, но спина будто натыкается на невидимую преграду. В горле камнем стоит плотный ком от того, что я вижу их отчаяние и боль.

Какая защита?

Почему их бросили?

Разве так можно?

Вскидываю руки и прочищаю горло. Не знаю, что натворила семья Эйвара, но я обязана убедить их, что я на их стороне. Что я такая же изгнанница и готова работать наравне со всеми.

– Прошу вас, дайте мне слово! – говорю громко, тщательно контролируя свой голос, чтобы он звучал уверенно. – Я впервые прибыла в Змеиную Пасть и намерена остаться здесь надолго. Простите, но я не знаю предысторию и лишь несколько дней назад узнала о существовании этого места. Поэтому очень надеюсь на ваше милосердие!

Толпа постепенно стихает и начинает недоверчиво перешёптываться. Дородная дама запальчиво выкрикивает:

– Толку от ваших слов? Вы долго здесь не продержитесь! Это место проклято! И род Эллеринг к этому причастен!

Обвожу взглядом их лица, видя смесь скептицизма и единственного проблеска надежды в блёклых глазах сухого старичка.

Иду ва-банк. Всё или ничего.

– Мне нужна ваша помощь, – продолжаю я. – Я хочу возродить усадьбу, но одной мне не справиться при всём желании. Дайте мне шанс доказать, что я достойна вашего доверия!

Повисает тяжёлая пауза. По спине стекает холодный пот. Собравшись в кружок, жители тихо совещаются, а потом дородная дама делает шаг вперёд.

Глава 16

Ожидание сводит с ума, а женщина, видя моё волнение, нарочно оттягивает время.

– Гнать бы вас в шею, леди. Вот честно, – устало произносит она, не испытывая пиетета перед власть имущими в моём лице.

Точнее, в лице леди Эллеринг. А я понимаю, что в ней говорят бессилие и опустошённость. Словно день за днём жители Змеиной Пасти ведут борьбу с чем-то неизведанным и неизменно терпят поражение.

От её тона внутри всё скручивается в болезненный узел, и я судорожно подыскиваю верные слова, но, как назло, ничего не идёт в голову.

– Я не сдамся, – упрямо стою на своём и смотрю ей в глаза, расправив плечи. – Где староста деревни? Разве не он должен решать такие вопросы? И вообще, как вы можете выгнать меня с земли, которая принадлежит семье моего супруга?

– Муж в отъезде, – неожиданно миролюбиво поясняет дама, но тут же напускает на себя прежнюю суровость. – Мы посмотрим, как вы справляетесь. Протянете хотя бы три дня и не сбежите, сверкая каблучками, тогда вернёмся к разговору о помощи. И да, леди Эллеринг, хорошенько закрывайте на ночь двери.

Делегация деревенских неспешно уходит, оставив меня в недоумении смотреть им вслед.

Это что, предупреждение?

Напугать меня решили?

Ладно, солнце движется по горизонту, а я не знаю, во сколько здесь темнеет. Надо срочно привести в порядок комнату, где я буду спать, а завтра уже намечу полномасштабный фронт работ.

Не знаю, как я в одиночку продержусь три дня. Хрупкое, изящное тело Виктории не создано для физического труда. Сомневаюсь, что она когда-нибудь держала что-то тяжелее книги.

Зато у меня есть шанс начать всё заново. Там, в земном мире, я каждое утро просыпалась с мыслью, что впереди опостылевшая работа. Не выдержав рутины, я уволилась только ради возможных перемен в жизни.

А тут внезапно целая усадьба, правда, жестокий муж маячит где-то на горизонте.

Плевать, справлюсь!

Я знаю, что путь будет долгим и трудным. Каждый день будет испытанием на прочность.

Но я готова.

Готова бороться с пылью и разрухой, готова пролить пот и, возможно, слёзы, чтобы вернуть этому месту его былое великолепие.

Киваю, глядя в пустой проём вместо калитки, и спешу обратно в дом. Во мне крепнет уверенность в успехе, когда я пробегаю вверх по ступенькам. Уже решительно, зная, что ни одна не подломится под моею стопой.

Возвращаюсь на второй этаж и бегло осматриваю остальные помещения: хорошие, но не моё. Одна так вообще завалена хламом до потолка, будто её использовали как склад.

Тщательный осмотр обоих матрасов в моей новой комнате выявил лишь один целый. Вот только он был покрыт пылью и пахнет залежалыми тряпками. Да и начинка изрядно прохудилась.

Оконные створки поддаются с большим трудом. Рамы старые, иссохшие, и я обматываю ладони куском тряпки, чтобы не содрать кожу и не нахватать заноз.

Когда у меня получается, в комнату врывается горячий летний воздух, словно дом сделал первый вдох спустя долгие годы.

Юбка мешается, и я заправляю подол за пояс. Поднатужившись, переваливаю матрас через подоконник, а сама спешу на кухню в поисках аналогов стирального порошка.

Надо будет выгрести золу из печи и сделать щёлок, однако он настаивается пару дней.

Но спать-то надо сегодня.

– Чем же здесь стирали бельё? – задумчиво произношу вслух, рассматривая целую батарею шкафчиков. – Что бы использовать?

И меньше всего ожидаю услышать за спиной тихое, шелестящее:

– Третий шкаф слева.

Глава 17

– Спасибо! – радостно отзываюсь и торопливо распахиваю нужную дверцу.

И правда, вот оно, мыло! Передо мной лежит потрескавшийся коричневый брусок с грязно-жёлтыми прожилками, размером похожий на кирпич.

Облегчённо вздыхаю и… замираю.

Стоп.

А кто это сказал?

Голос совершенно не походит на человеческий, вдобавок я не слышала шагов.

Остаётся только…

Судорожно сглотнув, я кошусь вбок, намертво вцепляясь пальцами в деревянную столешницу с облупленными краями.

Вижу странное, расплывчатое пятно и пучок соломы. Медленно, с замирающим сердцем, поворачиваюсь, и мои глаза расширяются от ужаса.

В дверном проёме стоит… пугало?!

То самое, с головой-горшком, дырами вместо глаз и жуткой кривой ухмылкой.

– А-а-а-а! – из моего горла вырывается пронзительный визг, эхом разносящийся по пустому дому. Отскакиваю назад, с такой силой прижимаясь к кухонной стойке, что её край больно впивается мне в поясницу.

Тело трясётся, как осиновый лист на ветру, мысли превращаются в дикий хаос, а сердце, кажется, вот-вот выпрыгнет из груди.

Оно меня сожрёт!

Так вот на что рассчитывал лорд Эллеринг!

Да чтоб этому поганому драконищу икалось как минимум десять лет! А я стану привидением и буду выть по ночам в его чуткое ухо!

К моему удивлению, пугало не торопится полакомиться трепещущей добычей. Вместо этого жуткое создание глухо фыркает: звук, идущий из-под горшка, похож на шуршание сухой кукурузы, а зловещий полустёртый оскал, нарисованный угольком, меняется на ехидный:

– Ну ты и трусиха! Бу-у-у! – оно нелепо взмахивает непропорционально длинными соломенными конечностями, пытаясь меня напугать.

А я застываю в недоумении. Мозг отказывается воспринимать происходящее.

Это… это что, шутка?

На смену леденящему страху приходит изумление. Пугало сейчас выглядит настолько комичным в своих попытках быть страшным, что мой ужас начинает таять, как лёд под весенним солнцем.С губ рвётся нервный смешок, который я пытаюсь подавить, прикрыв рот рукой.

Ещё обидится и действительно меня сожрёт.

Нет не сожрёт. Рта у него нет, только нарисованная морда. Тогда задушит. Вон какие длинные, плетёные руки. Тот, кто его сделал, постарался на славу.

– А вы… Вы кто? – спрашиваю я, не решаясь “тыкать” жуткому созданию. Голос всё ещё дрожит. Сбитое дыхание выравнивается, а глаза не могут оторваться от этого невероятного зрелища.

– Домовладыка, – гордо отвечает пугало, неуклюже поправляя свою соломенную шляпу. – Дух усадьбы, которого переместили в материальное тело, как объяснял милорд. А ты – самая пугливая леди, которую я когда-либо встречал. Серьёзно, ты бы видела своё лицо! Даже пожилая миледи не стала орать, когда я ожил. Правда, побелела чутка и лишилась чувств, но зато не верещала, как сумасшедшая.

“Сам ты сумасшедший,” – едва не срывается с моего языка, но я благоразумно молчу. Не стоит портить отношения с духом дома, в котором я планирую прожить много-много лет.

– Приятно познакомиться, Домовладыка, – говорю, при этом чувствуя себя и вправду сумасшедшей. – Меня зовут Виктория Эллеринг, я супруга Эйвара.

Подумать только, я разговариваю с живым пугалом! Словно я оказалась в каком-то безумном фильме!

Да ещё и имя такое напыщенное.

Но то, что происходит дальше, окончательно сбивает меня с толку. Пугало с поразительной быстротой снимается с креста-основы и плывёт ко мне по воздуху. В чёрных дырах вспыхивает алое пламя, а в голосе слышна явная угроза:

– Леди, говоришь?

Зажмуриваюсь, не в силах выдержать опасной близости. В нос забивается мелкая травяная пыль и пряный запах соломы. Шелест проникает в каждую клеточку тела, и я едва держусь, чтобы не упасть в спасительный обморок.

– Ты не леди Эллеринг, – слышу я и внутри всё звенит от напряжения. – Убирайся немедленно!

Глава 18

Нижняя губа предательски дрожит, а глаза против воли наполняются слезами.

Да что мне так не везёт?

Каждый, кого я встречаю на своём пути, гонит меня прочь!

Пытаюсь сказать хоть что-то, но из горла вырывается жалкий писк, а пугало делает шаг вперёд. При каждом его движении солома угрожающе шуршит, а в глубине тёмных глазниц всё сильнее разгорается огонь.

– Говори, самозванка! – завывает на весь дом, скалясь появившимися в нарисованной пасти острыми клыками. – Или я разорву тебя на части и скормлю воронам в огороде!

Воздев передо мной соломенные руки-плети, оно мелко трясёт ими, и мне на голову сыпется колючая труха.

– Хватит! – не выдержав, я топаю ногой и начинаю быстро-быстро стряхивать её с волос. – Пожалуйста! Да, я не леди Эллеринг, но я случайно оказалась в её теле! Я спешила и упала с лестницы, а настоящая Виктория тоже упала. Ну то есть, меня тоже зовут Виктория, и вот как-то так…

Шмыгнув носом, я развожу руками, чувствуя, как улетучивается весь задор.

Словно всё в этом мире создано для того, чтобы усложнять жизнь ни в чём не повинным попаданкам!

Пугало резко наклоняется, едва не сталкиваясь головой-горшком с моим вспотевшим лбом. Предчувствуя худшее, я жмурюсь и готовлюсь к чему угодно…

Но время идёт, а со мной ничего не происходит.

Осмелев, приоткрываю один глаз, и вместо угрожающего оскала вижу ехидную физиономию домового духа. Соломенное тело с лёгким шуршанием подрагивает, будто смеётся, и до меня, наконец, доходит:

– Вы сразу всё поняли, да? – осторожно спрашиваю. Не хочу радоваться раньше времени и питать ложные надежды.

Клянусь, в один момент мне показалось, что оно закатывает глаза. Домовладыка сдавленно хихикает и, отплыв по воздуху, возвращается на сиротливо стоящий каркас.

– Проверку прошла, – невозмутимо пожимает плечами, а я неуверенно улыбаюсь.

Значит, не всё потеряно? У меня есть шанс?

– То есть, вы не злитесь на меня за то, что я оказалась в теле леди Эллеринг?

Пугало мотает головой так быстро, что я опасаюсь, как бы не слетел горшок, что держится на тонком пучке соломы.

– Злиться? – спрашивает у меня. – А зачем? Я тут от скуки едва не усох, а ты сделаешь мою жизнь гораздо веселее. Но учти, я всё ещё хранитель усадьбы, и если ты задумаешь что-нибудь недоброе…

– Нет-нет, что вы! – теперь уже я вожу головой по сторонам, помогая себе руками. – Я лишь хочу восстановить усадьбу и прожить в ней спокойную, а главное, долгую жизнь до самой старости.

– А как же лорд? – пугало склоняет голову на бок, и она едва не падает, но он вовремя удерживает её конечностями.

При упоминании Эйвара, внутри всё болезненно сжимается, и вместо ответа я неопределённо машу рукой.

– Ладно, контакт налажен, давай заниматься делами, – Влад (так я решила называть про себя Домовладыку), потёр пучки-пальцы друг о друга и с видом барина осмотрел кухню. – Помочь я тебе помогу, но и самой придётся постараться. Открой кран, пускай пробежит вода. Аккуратно распотроши матрас и вытащи сено. Замочи ткань в мыльной воде, новое сено возьми в сарайке. Оно, конечно, лежалое, но и ты у нас не роза майская. Потерпишь с недельку, не разломаешься. Я же вымету мусор и смахну пыль для начала.

Это слишком хорошо, чтобы быть правдой!

Мне помогает сам дух усадьбы!

Не удержавшись, я подбегаю к соломенному пугало и осторожно обвиваю его руками, чтобы не сломать:

– Спасибо, Владушка!

И тут же одёргиваю себя! Сейчас ка-а-а-к разозлится за проявленную фамильярность!

– Иди, иди, давай, – смущённо ворчит пугало, мягко подталкивая меня к выходу. – Надо управиться до заката. После наступления темноты из дома выходить категорически нельзя.

– Почему? – навостряю уши.

Домовладыка не спешит с ответом. Шумно вздыхает и тихо-тихо шелестит:

– Им это не нравится.

Глава 19

– Им? – удивлённо переспрашиваю у Влада, в мыслях представляя себе всё, что подбрасывает уставший разум.

И орды нежити, и стаю злобных волков, и вооружённых бандитов, промышляющих разбоем по ночам.

– Им, – пугало кривит нарисованный рот и тот превращается в тонкую ниточку со стежками.

Мол, даже не спрашивай.

“Ладно", – думаю, оттащив матрас подальше от дома в заросли осоки. Вытаптываю небольшую площадку, аккуратно распарываю его по шву и, подняв за узкий бок, вытряхиваю слежавшееся сено.

Пыль летит в нос, лезет в рот. Чихаю, прикрывая лицо рукавом и упрямо смыкаю губы. Желудок призывно урчит и чувствительно жжётся, громко напоминая о том, что в последний раз я ела, когда…

И правда, когда?

Не помню.

Человеческое тело способно на удивительные вещи. Занятая другими мыслями, я и не вспоминала о еде, а сейчас, наоборот, ни о чём другом думать не могу!

Свернув ткань в рулон, возвращаюсь в дом и прохожу на кухню мимо пугала, задорно орудующего обеими конечностями как мётлами.

В большой раковине журчит чистейшая на вид вода. Сперва мою руки, а после, решившись, слизываю каплю с указательного пальца.

М-м-м!

Чистейшая, холодная и такая вкусная!

Складываю ладони лодочкой и вдоволь пью, чтобы хоть немного утолить жгучее чувство голода. Жжение уменьшается, и я, кряхтя с непривычки, споласкиваю бадью, а после наполняю водой до половины и размыливаю в ней мыло. Когда поверхность становится мутной, окунаю ткань и дожидаюсь, пока та насквозь пропитается водой.

“Надо найти ванную, – решаю я. – Вряд ли семья лорда мылись в тазиках или дружным строем ходили в баню.”

Но это позже. Сперва как следует осмотрюсь в сарайке и подготовлю сено на замену.

В гостиной пыль столбом!

Владушка на бреющем полёте снимает чехлы с мебели, набрасывая их на оставленный каркас. Глаза пугала сияют, а из глубины горшка доносится глухое мурчание, похожее на песенку.

– Давай, давай, потом полюбуешься, – радостно командует домовой дух, совершая в воздухе головокружительный кульбит. Шляпа тут же падает на пол, но Влад сноровисто ловит её в воздухе.

Хорошее настроение пугала передаётся и мне. Руки чешутся заняться работой! Но едва я выхожу на крыльцо, как навстречу мне спешит жена старосты – та самая дородная дама.

– Здравствуйте ещё раз, – приветствую женщину, сжимающую в руках большое блюдо, накрытое серым полотенцем с красными вышитыми узорами по бокам.

– Я не помогать, – тут же открещивается она и слегка неуверенно протягивает мне блюдо. – Вы, наверное, голодны. А мы не звери. Ешьте, ежели уж не побрезгуете.

Руки предательски дрожат, когда я принимаю ещё тёплое блюдо. От лёгкого ветерка полотенце сдвигается, и мой рот тут же наполняется слюной.

Пирожки!

Круглые! Румяные!

– Спасибо огромное! – в сердцах восклицаю я, и готова расцеловать женщину, только внешне кажущуюся суровой. Щёки гостьи заливаются румянцем, а глаза блестят.

– Блюдо верните, – грозит мне пальцем и отчего-то со всех ног улепётывает прочь.

Обед поднимает настроение. Солнышко приятно пригревает макушку, пока я торопливо расправляюсь с пирожками на целых ступеньках крыльца. Оставляю несколько на ужин и пару Владушке.

Не знаю, чем питаются домовые духи, но вдруг не откажется?

За хлопотами проходит остаток дня.

Почувствовав прилив сил, я успеваю прополоскать матрас, найденное в шкафу постельное бельё и высушить их под горячим солнышком. Набиваю сеном, домываю окна и большую чугунную ванну, обнаружившуюся за неприметной дверью на втором этаже.

Заливаю золу и убраю настаиваться. Мыло почти закончилось, и неизвестно, когда удастся купить ещё.

Владушка носится как электровеник, и без его помощи я бы вряд ли справилась. Смахивает пыль, паутину, протирает влажной тряпкой все поверхности, моет полы в гостиной и мезонине, а когда солнце касается линии горизонта возвращается на каркас с категоричным:

– Всё, до утра меня нет.

От пирожков, кстати, отказывается, но по несмелой улыбке, проявившейся на голове-горшке, было видно, что ему приятна моя забота.

Сполоснувшись в ванной под прохладной водой, вытаскиваю из дорожной сумки откровенную ночную сорочку, которая скорее демонстрирует, нежели скрывает.

В комнате жарко, и я вытягиваюсь на чистой простыне, пахнущей хозяйственным мылом.

– Не надейся стать вдовцом Эйвар, – хмыкаю, глядя в потолок. – Я справлюсь и буду счастлива.

Сено ещё не улеглось и чувствительно колет спину, но усталость даёт о себе знать. Я быстро засыпаю, но внезапно просыпаюсь от того, что кто-то тихо стучит в моё окно.

Глава 20

Лорд Эйвар Эллеринг

– Лорд Эллеринг, прошу вас, – лакей с натугой открывает передо мной тяжёлые двери, а после сгибается в низком поклоне.

Неторопливо прохожу в королевский кабинет и тут же выцепляю взглядом прибывших на Совет.

Его Величество собственной персоной, куда же без него. Всюду норовит сунуть свой королевский нос, особенно куда не просят. Глаза прищурены, а русые брови хмурятся, не находя раскаяния на моём лице.

Королевский советник, он же главный подхалим, завидев меня, что-то шепчет на ухо королю, поглядывая на меня с неприкрытым злорадством.

Министр образования лорд Пэйсли безостановочно вытирает потемневшим платком взмокший лоб. Ноздри улавливают кислый запах пота, который тот старается скрыть под удушливой вонью цветочного одеколона.

Байрон Бэлтон рассматривает портрет королевской четы, едва заметно кивнув в знак приветствия.

Лица ещё пятерых министров сливаются в одно белое пятно. Коротко киваю и расправляю плечи, желая поскорее разобраться с письмом Виктории, а затем вернуться в академию.

И без них хреново.

В ночь, когда разразилась непогода, меня покинул Зверь. Вырвался из тела, не спрашивая дозволения, и с тех пор я не чувствую вторую ипостась.

Злится, что я не пожелал спасать Викторию. Показывает характер.

Ещё и эти напыщенные идиоты считают себя вправе решать мою судьбу.

– Лорд Эйвар Эллеринг, – король нарочно медлит, не позволяя занять мне единственное пустующее место. Заставляет стоять и приковывать к себе взгляды недалёких баранов, получивших свои должности благодаря происхождению и связям. – Совет ознакомился с письмом леди Виктории Эллеринг.

– Хорошо, – сухо отвечаю, встречаясь равнодушным взглядом с Его Величеством.

Потерплю полчаса, выслушаю назидательную речь, пообещаю вести себя прилично, пока не утихнут сплетни, и вернусь к привычной жизни.

Надо ещё вызвать к себе Элизабет для разрядки. Хотя за эти дни девчонка успела мне изрядно надоесть.

– Леди утверждает, что случай на лестнице был не первым, когда вы применяли к ней рукоприкладство.

Слова короля обрушиваются ледяной волной, и я едва сдерживаюсь, сохраняя каменное лицо. Не приемлю демонстрации эмоций на глазах у посторонних.

В венах закипает злость, разливаясь по телу обжигающей лавой вперемежку с кислотой.

Эта лицемерная дрянь посмела солгать не только мне, но и королю?

Верхняя губа дёргается против воли, выдавая клокочущую внутри ярость. Сжимаю губы в тонкую полоску, а пальцы в кулаки. Хотя сейчас с удовольствием сомкнул бы их на белом девичьем горле.

– Вам есть что сказать в свою защиту, лорд Эллеринг?

В защиту?

Звучит как вызов. Разве я похож на того, кто будет оправдываться и защищаться?

– Я должен лично убедиться в подлинности письма, – холодно отвечаю, но король передаёт свёрнутый вчетверо лист советнику, а тот сноровисто прячет его в карман.

– К сожалению, вынужден вам отказать.

Лыбится, идиот. Чувствует себя под защитой.

Хотя знает, что я запросто сотру ухмылочку с его лица, но брезгую руки марать об этого червяка.

– Лорд Эллеринг, – лорд Пэйсли откидывается на спинку кресла, глядя на меня снизу вверх. – Учитывая внушительный список ваших заслуг и блестящую работу ректора без единого нарекания, мы не готовы вынести окончательное решение. Рекомендуем вам покинуть Алдервиль. Но не просто так: на окраине королевства неспокойно. Вам надлежит выбрать лучших выпускников боевого факультета и разведать всё на месте. Отбытие через десять дней.

Надо же.

Удивлён. Честно.

Хотя чутьё подсказывает, что здесь определённо есть подвох.

– Отбытие куда? – интересуюсь, вопросительно изогнув бровь.

– В Змеиную Пасть, милорд.

Глава 21

Виктория Эллеринг

Тру заспанные глаза, прислушиваясь к шуму за окном.

Наверное, это ветер колышет ветки, и те приглушённо хлопают листьями по стеклу.

Переворачиваюсь на левый бок, лицом к стене и морщусь от чувствительного укола острым, сухим стеблем сквозь плотный слой ткани и простыню.