Опасных дел чаровница

Глава 27. Скелеты в шкафах

«Любая история начинается с эпиграфа, а чужая жизнь – со шкафа или сундука.

Там хранятся тайны, о которых люди умалчивают в беседах с посторонними».

© Леди Друзилла, вдовствующая герцогиня Веллингтон

– Апчхи!

В воздух поднялось облако пыли, когда я откинула крышку. Полупрозрачные комочки затанцевали в лучах полуденного солнца, которое пробиралось сквозь круглое окно в стене напротив. Засаленное стекло тускло поблескивало и намекало, что его давным-давно пора помыть.

На чердаке пахло старьем, бумагой и соломой. Справа находился высокий стеллаж, заваленный книгами, оловянными солдатиками и фарфоровыми статуэтками. Вдоль стены кто-то расставил многочисленные портреты бывшего герцога и его старшего сына, а в дальнем углу темнела узкая койка со свалявшимся матрасом.

Рядом на тумбе покоилась масляная лампа. Ею я воспользовалась, чтобы получше рассмотреть сундучное добро.

– Здесь все вещи Бенедикта. Его дневники, всякая мелочь…

Я рассеянно кивнула, затем присела на корточки перед открывшимся богатством. Поверх каких-то рукописей нашелся серебряный портсигар со сломанным замком и инициалами брата герцога Веллингтона.

Подняв его на свет, я принюхалась и снова чихнула. Остро пахло табаком.

– Фу, – скривившись, пробормотала под нос. – И что люди находят в сигаретах?

– Бенедикт не курил. Он просто любил запах, поэтому всегда клал в портсигар одну сигару, чтобы она источала этот аромат, – вновь откликнулась леди Друзилла.

Герцогиня выглядела подавленной, поэтому я в очередной раз дала себе мысленную затрещину и прикусила язык. Плохая идея – тащить ее на чердак, где каждая оставленная вещичка напоминала о любимом сыне.

Повертев в руках портсигар, я положила его в сундук.

– Дорогая штучка. Серебро, сапфир на замке, бархат внутри. На обратной стороне клеймо мастера, значит, делалось на заказ.

– Маркус хотел его продать, но потом передумал и положил к остальным вещам, – леди Друзилла крепче сцепила пальцы перед собой.

Я осторожно разбирала завалы из многочисленных перчаток, трубок, исписанных блокнотов с какими-то заметками о предстоящих делах. Здесь нашлись даже зонт, монокль и пара лакированных ботинок. Немного потертые на носах, но начищенные и сверкающие. Хоть сейчас надевай и шагай на улицу.

Все оказалось аккуратно разложено по местам. Так, чтобы ничего не помялось и не пострадало при переносе сундука, который выглядел очень увесистым. Неудивительно, что Тень и немолодой дворецкий по имени Готфрид с трудом передвинули его.

– Его светлость трепетно относится к памяти брата, – пробормотала я, просматривая найденные дневники и блокноты.

Некоторые представляли собой типичные записи джентльмена. Просто короткие заметки о делах или прошедшем ужине. Емкие, яркие, звучные эпитеты в сторону тех или иных представителей знати наполняли смыслом тексты и вызвали у меня улыбку при прочтении.

Но что меня действительно поразило – великолепный почерк и строгая датировка. Это не куриная белиберда на полях из домовых книг. Каждую страницу исписали изящной каллиграфией. Со всеми завитушками и правильными наклонами.

Бенедикт отличался невероятной щепетильностью, поэтому помимо дня и числа месяца указывал время сделанной записи. Везде. Его дневники полнились цифрами, таблицами, графиками и диаграммами, что меня чертовски порадовало.

Они немного отличались от привычной мне финансовой информации, но при должном изучении там наверняка нашлось бы что-то полезное.

– Бенедикт очень любил математику, – заметив мой интерес к одному из дневников, леди Друзилла подошла ближе. – В отличие от Маркуса, он много времени уделял точным наукам. Постоянно что-то чертил, изучал, считал.

«Ага, видно по домовым книгам», – мрачно подумала я, а вслух сказала: – Значит, его светлость не любитель главной науки наук?

– О, ну… он и так не слишком горел учебой. Домашний учитель мальчиков, мистер Бигль, применял физическое наказание к ним за шалости и неправильные ответы, тем самым отбив у Маркуса желание открывать учебники.

– Наказание?

Леди Друзилла обхватила себя руками, прошла вперед и остановилась возле сундука. Коснувшись кончиками пальцев обитой кожей крышки, она несколько минут вырисовывала на ее поверхности геометрические фигуры. Потом вдруг замерла, словно погрузилась в омут далеких и не очень приятных воспоминаний.

– Муж считал Маркуса слишком упрямым. Говорил, что он не заслуживает титула Веллингтонов. Поэтому всецело доверил его мистеру Биглю, а у того имелись свои взгляды на воспитание молодого джентльмена.

Я затаила дыхание и покосилась на правое предплечье леди Друзиллы, которое она принялась растирать. В памяти всплыли уродливые шрамы на запястьях герцога, и страшная догадка пронзила сердце.

– Что он сделал?

– Однажды мистер Бигль сильно избил Маркуса. После этого он целый месяц не вставал с постели и почти неделю мучился от горячки. На руках и ногах были рваные раны от розог, спина почернела от синяков. В тот день я впервые восстала против мужа, потому что не могла смотреть, как над моим пасынком измывался жестокий садист, – последние слова она буквально прошипела и так сильно сжала крышку сундука, что ее костяшки побелели.

Тусклый свет лампы отбросил тени на красивое, холодное лицо. А через мгновение ненависть, исказившая черты, исчезла за маской поверхностного веселья благородной дамы. Леди Друзилла рассмеялась, отняла руку и повернулась ко мне.

– Наверняка я вас утомила скучной болтовней о семье. Знаете, я из тех сумасшедших мам, которые часами рассказывают о своих детях. Простите, Питер. Лучше закончим здесь и продолжим наш разговор по поводу вашей чудесной кузины в гостиной. Вы же нашли то, что искали?

Я растерянно похлопала ресницами и открыла рот.

– Да, я… да… Вроде бы…

– Что здесь происходит?

Мы резко обернулись и уставились на высокую фигуру герцога Веллингтона в проеме.

Глава 28. Приглашение в бордель

«Клуб веселых и очень талантливых молодых леди приглашает таких же прекрасных и щедрых джентльменов для совместного времяпрепровождения.

В программе вас ждут пикантные игры, хтонь, распитие коктейлей из чего праотец пошлет, карнавальные костюмы из разряда "не садись и не наклоняйся". Также для самых отчаянных любителей тратить последние шиллинги на всякую дичь приготовлены карточные столы.

Ждем вас по адресу Чертити-стрит, здание номер 48.

P.S. Со своим спиртным нельзя!»

Буклет борделя «Зеленая бабочка».

– Что это?

Я повертела в руке буклет, созданный вроде бы по всем канонам нынешнего времени и мира, но напоминавший рекламный текст на сайте какого-нибудь клуба или бара из наших мест. Одно только слово «хтонь» кричало, что создатель сего добра не из этого мира.

– Буклет самого дешевого борделя в городе, – ледяным тоном отчеканил герцог Веллингтон и забрал у меня красивую бумажку. – Туда мы и отправимся вечером. Надеюсь, у вас нет планов на ужин? Поездка займет много времени, так что вернемся мы, скорее всего, ближе к ночи.

– Погодите! – я перебила его. – Вы приглашаете меня в бордель?!

– Да.

– Прямо в настоящий?

– Именно.

– С блэкджеком и… гм… женщинами низкой социальной ответственности?

– Что вас смущает, Линден? Вы что, девственник?

– Не то чтобы девственник, просто это как-то… ну…

– Каждый джентльмен должен хотя бы раз в жизни сходить в приличный бордель, – заявил герцог Веллингтон таким тоном, словно мы обсуждали рост акций железнодорожной компании, а не ночных бабочек. – У вас появился уникальный шанс. Придете, посмотрите, поиграете в бридж. Вы умеете играть в бридж?

Мое правое веко дернулось, и я невольно обеспокоилась мыслью, что к концу наших деловых отношений у меня появится нервный тик. На любое предложение со стороны мужчин. Герцог каждый раз умудрялся неприятно удивлять.

Крепче сжав дневник Бенедикта, я прижала его к груди и заметила хмурый взгляд.

– Мне требовалась финансовая информация, – пояснила я, как только герцог Веллингтон открыл рот. – Я спросил леди Друзиллы, и она любезно показала сундук с вещами вашего брата на чердаке. Еще портреты с его изображением. Кстати, почему они не висят в холле?

Лучше обсуждать насущные дела, связанные с фабрикой и Бенедиктом, чем бордель. Хотя вопрос по документам и правда важный, а про картины я все равно хотела спросить. Отсутствие портретов отца мне понятно: болезненные воспоминания, неприятное прошлое, связанное с ним, – все это сильно повлияло на ее светлость. Нежелание выставлять напоказ память о брате несколько коробило.

Что такого ужасного в тех картинах?

Если они не врали, то Бенедикт в нашем мире считался бы красавчиком. В отличие от вечно недовольного и неприятного младшего брата, он излучал тепло и харизму. Даже с бессловесного полотна.

Такие мужчины на любой фотографии, в любой позе получались прекрасно. Внешне Бенедикт не уступал ни одной всемирно известной модели. Он пошел в мать: нос прямой, черты лица изящные. Волосы поражали густотой, а легкие медовые вкрапления выгоревших прядей подчеркивали благородную бледность и высокие скулы.

Не зря художник изобразил их с невероятной любовью.

Цвет глаз у Бенедикта тоже оказался запоминающимся. Такой глубокий оттенок синего. Настоящий кобальт. Прямо как у почившей герцогини Веллингтон, бабушки обоих братьев. Похожий мне встречался всего раз, но я никак не могла вспомнить, где конкретно его видела.

Да и в целом Бенедикт кого-то мне сильно напоминал. Кого-то из прошлой жизни. Может, певца какого-то или актера? Мало ли в мире похожих людей. Но все равно жалко, такой генофонд пропал.

– Они причиняют боль матушке, – стиснул зубы герцог Веллингтон. – И вам не стоило лезть на чердак без моего разрешения.

– Извините, но нигде, кроме сундука вашего брата, я не нашел нужной информации. То, что вы привезли, курам на смех, – я пожала плечами и потрясла дневником. – Не знаю, кто вел до этого домовые книги, но там без литра виски не разобраться, откуда у той или иной суммы растут ноги.

– Я.

– Что «я»?

– Я самостоятельно занимался отчетностью после поимки нескольких управляющих на краже, – он скрестил на груди руки и обвел взглядом кабинет, куда мы спустились. – Пришлось постараться, чтобы отыскать прошедшие мимо меня расходы, которые никто не собирался учитывать.

– А, вот откуда цифры на полях…

– Как умел, так и вел!

– Я разве спорю? – подняла руки в ответ на агрессивное шипение. – Просто там черт ногу сломит, а мне нужны полные данные. Ваша матушка также сказала, что почти вся финансовая документация по фабрикам за прошлые года сгорела.

– Все верно.

– И других записей нет? Копий, например? – Герцог Веллингтон неопределенно дернул плечом, а я разочарованно вздохнула и пробубнила: – Ясно.

Леди Друзилла наверняка уже собрала все отложенные рукописи, блокноты и дневники, чтобы передать мне. Там не требовалось разрешение герцога Веллингтона, но я все равно спросила:

– Так я могу воспользоваться записями вашего брата?

Немного помолчав, он наконец кивнул и буркнул:

– Можете.

Я расслабилась в кресле.

– Спасибо.

– Но изучать вы их будете здесь, в моем доме. Это личные вещи Бенедикта, и я не хочу, чтобы они покидали пределы поместья.

Пришлось кивнуть. Не воспротивился – и то хлеб.

– Хорошо. Еще мне понадобятся домовые книги за несколько лет. Ее светлость сказала, что они в вашем родовом замке.

Герцог Веллингтон поморщился, будто съел целый лимон. Слово «замок» вызвало у него явное несварение.

– Если матушка считает эти развалины замком… – он осекся, кашлянул в кулак и холодно добавил: – Я прикажу привезти все, что там найдется, но ничего не обещаю. Никто толком не занимался делами после смерти моего брата. Герцог приказал вывезти все документы за пределы городского дома, а часть выбросить и уничтожить.

– Зачем?!

От изумленного вскрика я чуть не подпрыгнула в кресле.

– Там было много противоречивой информации о шахтах и разработках месторождения механической руды. Герцог не желал, чтобы эти документы попались посторонним. Слишком много там… Всякого. Ненужного.

– Почему вы зовете отца по титулу?

Герцог Веллингтон вздрогнул, затем посуровел.

– Он не мой отец, – процедил едва слышно. – Просто человек, который по недоразумению меня зачал.

Я помолчала, давая ему остынуть, и перевела разговор в безопасное русло. Про документы мы все выяснили, остальное решим по ходу дела. Хотя по мне, так проще все продать, купить домик у побережья в уютной деревушке и жить припеваючи до конца дней.

– Что там с борделем? Вечером я не могу с вами поехать. Меня ждет традиционный ужин с тетушкой и ее подругой. Баронесса Фонтик обещала привести свою дочь для знакомства со мной, – с намеком проговорила я, мысленно попросив прощения у баронессы за бессовестное использование ее имени в качестве отмазки.

– Поедят без вас. Невесты – постоянная величина, а без борделя нам сегодня не обойтись.

Герцог Веллингтон подошел к незаметному шкафчику рядом со стеллажом, достал графин и два бокала. Заполнив один из них, он поднес его к губам и сделал большой глоток. После этого повернулся, предложил мне выпить коротким жестом и закончил:

– Ваш карточный талант пригодится мне, чтобы влиться в местное общество. Хочу кое-кого найти.

– Э-э-э, нет, спасибо, – я покачала головой. – И алкоголь, и предложение сходить в бордель. Для меня это неприемлемо.

– Бросьте, Линден, мы почти родственники. А родственники, как известно, друг другу помогают.

– Родственники?

Теперь дернулось левое веко. Похоже, нервный тик появится раньше срока.

– Конечно, я скоро женюсь на вашей кузине.

– Кузине? – я хлопнула ресницами, а герцог Веллингтон покосился на меня со смесью жалости и раздражения.

– Право слово, женщинам по всем канонам положено не иметь мозгов, но вы-то мужчина, – он махнул рукой. – Задействуйте разум, иначе я разочаруюсь в вас, как в профессионале. Человек с таким тугим мышлением не может быть хорошим управляющим.

Привет, нервный тик. Я ждала тебя. Приходи, располагайся, пока я убиваю одного высокомерного товарища с замашками сексиста!

– Ваша светлость, – меня аж затрясло от ярости, пока тело на автомате отпружинило от сиденья, – а вы не оборзели…

Мою пламенную речь прервало появление дворецкого. После двух стуков и короткого приглашения он открыл дверь, посмотрел на нас с подозрением и проговорил:

– Ваша светлость, пожаловал мистер Эшвурд. Мне выгнать его или проводить в кабинет?

Герцог Веллингтон заскрипел зубами и стиснул бокал с такой силой, что тот треснул у него в руке. Осколки со звоном полетели на пол. Я проглотила все возмущения и, поежившись, посмотрела на испуганного Готфрида, потом на его светлость.

– Что за мистер Эшвурд? – поинтересовалась я и сжалась, когда на меня обратили змеиный взор.

– Человек, который очень хочет купить мои фабрики и у которого прошлый герцог занял много денег. Весьма неприятный человек, Линден.

– Мне прогнать его, ваша светлость? – повторил вопрос дворецкий.

– Нет, – герцог Веллингтон тряхнул пострадавшей рукой, и несколько кровавых капель упали на хрустальные осколки под его ногами. – Я с ним встречусь. Точнее, мы, – добавил он и кивнул мне. – Вперед, Линден. Расскажем ему наш план по преобразованию фабрик в прибыльные предприятия.

– А у нас есть план? Там только обнять, плакать и хоронить.

– Вот вы и придумаете. Иначе хоронить будут уже вас.

Глава 29. Наглость —

второе счастье

«Паршивенький характер у моего братца.

Сегодня утром Маркус вновь опрокинул супницу на мистера Бигля. Для этого он с середины ночи сидел в крохотной нише за гобеленом и ждал, когда наш учитель проснется, умоется и по традиции выйдет в розарий на зарядку.

Невероятное терпение! Я уже заснул, а он все сидел, пока грибной суп не превратился в густой гуляш. Но сколько же крика было, когда тягучая масса приземлилась на голову несчастного мистера Бигля!

Клянусь, Маркусу бы в разведку с такой тягой выслеживать врага. Армия его величества много потеряет, если это лохматое чудовище с манией величия не возьмут в офицеры и не выдадут ему боевую саблю».

Из дневника Бенедикта Себастьяна Уэсли, будущего герцога Веллингтона.

– Убирайтесь из моего дома! Как вы посмели сюда заявиться? Мошенник! Вор! Вы обманом заставили мужа подписать кредитные бумаги и заложить наш дом!

– Леди Друзилла, вы забываетесь.

– Вон!

Мистер Дэвид Эшвурд оказался совсем не таким, каким я его представляла. Ни тучной фигуры, ни залысины, ни рябого лица, ни противных бакенбард я не увидела. Я бы сказала, наоборот, там все подтянуто, подогнано под выпирающие мышцы и грамотно обыграно в сдержанных цветах.

Передо мной стоял преуспевающий предприниматель, владелец самых крупных в стране хлопчатобумажных фабрик, сельскохозяйственных угодий на севере Дэрилии и нескольких магазинов одежды. Он выглядел прекрасно для своего возраста. Резкие впадинки у рта намекали и на умение улыбаться, и проявлять жесткость в решениях.

Как настоящий выходец из Эйры, мистер Эшвурд являлся обладателем медной шевелюры, белой кожи, россыпи веснушек на крупном носу и мощного телосложения. Не красавец, но и не урод. Трудяга сорока пяти лет с деловой жилкой, который в жизни повидал больше, чем половина высшего света Дэрилии.

Если память мне не изменяла, про него часто писали в газетах: и в «Дэрилиан Таймс», и в «Брайтон Таймс», и в желтой прессе. Обычно в колонке деловых новостей, где воспевали его талант и умение вовремя разглядеть золотую жилу даже в самом безнадежном мероприятии.

Филантроп, мизантроп и грамотный бизнесмен. Эдакий Тони Старк местного разлива, только без летающих роботов и желания спасать мир. Парочка его трудов по микроэкономике стояла у меня на полках в ожидании прочтения. Похоже, их время настало. Первым делом, когда приеду домой, возьмусь за те два талмуда.

– Матушка, почему ты кричишь?

Взбешенная леди Друзилла развернулась к нам и выпустила воздух из легких с такой силой, что ее платье в районе декольте затрещало по швам. Пышная грудь, на которую, кстати, старался не пялиться мистер Эшвурд, норовила выбраться из плена шелковой ткани.

– Сын, – протянула она недобрым тоном, – что этот человек делает в нашем доме?

– Через пару месяцев это будет уже мой дом, – вставил свои пять копеек мистер Эшвурд. – Ваш срок по закладным истекает на следующей неделе, и я вправе обратиться в суд за взысканием долга. Не думаю, что процесс займет много времени.

Теперь герцог Веллингтон напрягся, словно собрался наброситься на гостя. К счастью, ничего подобного не случилось, поэтому я прошла в гостиную и приземлилась на ближайшую софу так, чтобы не издать ни единого звука.

Заскрипи где-то половица, и накаленный воздух стал бы отличным катализатором для взрыва. Ядерного. Со всеми вытекающими последствиями для местной флоры и фауны.

– Мы с вами обсуждали этот вопрос, мистер Эшвурд, – герцог Веллингтон прошел вперед, чтобы загородить разъяренную мачеху. – Я выплачу отцовский долг, а также все деньги, которые вы потратили на похороны моего брата.

Я поперхнулась воздухом и воззрилась сначала на него, потом на опустившую голову леди Друзиллу.

Похороны оплачивал мистер Эшвурд? Интересное кино!

– Ваша светлость, я говорил, что упокоение Бенедикта не входит в сумму залога. И мое решение с тех пор не изменилось. К вашему брату я питал исключительно нежные, почти отцовские чувства и никогда бы не посмел требовать назад те деньги, которые пожертвовал на его последние проводы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Четыре карты одного достоинства

2

Одна пара и один сет (три карты одного достоинства)

3

Пять карт одной масти. От десяти до туза

4

Грозник – июль