Опасных дел чаровница
– Насколько мне известно, последние два года ни фабрики, ни поместья не приносят дохода, – проговорила я, постепенно прощупывая почву.
Беседа из дежурной почти сразу перетекла в нужную мне плоскость, ведь герцогиня – один из лучших источников. Какой бы высокородной дурой она ни прикидывалась, в уме ей не откажешь. Это понятно всем, кто хотя бы раз общался с грамотным человеком, речь которого изобиловала сложными формулировками и правильно построенными словесными оборотами.
Если герцог Веллингтон с трудом шел на контакт, то его мачеха, наоборот, делилась нужной информацией. Мне хотелось разобраться в причинах падения доходности фабрик и узнать, какие еще проблемы скрыли от меня, помимо отсутствия документации, загадочных стрелков и таинственных управляющих, которые оказались нечисты на руки.
Я, конечно, знала, что дурачки притягивают воришек и шарлатанов, но не настолько же все печально. Неужели во всей столице не нашлось грамотного и относительно честного специалиста по финансам?
– Мой муж, Маркус-старший, в честь которого назвали пасынка, был человеком весьма… неоднозначным, – леди Друзилла с тихим стуком поставила чашку на блюдце, и хрупкий фарфор издал мелодичный звон. – Он не слишком хорошо ладил с финансами, поэтому полагался на помощь нашего управляющего – мистера Драздена.
– Из-за него начались проблемы?
– О нет, что вы! Генри был чудесным, настоящим профессионалом своего дела. При нем вся документация содержалась в порядке, и велась строгая отчетность, которая не позволяла моему супругу тратить больше положенного.
– Что же произошло?
– Генри умер, – леди Друзилла поставила чашку на столик. – За несколько лет до смерти моего сына он упал с лошади, сломал бедро и вскоре скончался.
Я ждала продолжения, но его не последовало. Герцогиня сидела с каменным лицом и не шевелилась, будто речь шла не о ее почившем управляющем, а о каком-то малозначительном или незнакомом человеке.
Только присмотревшись, я заметила, как дрожали кончики ее пальцев. В желании спрятать внешнюю реакцию, леди Друзилла стиснула ткань шелковой юбки и сильно сцепила зубы, отчего проступили острые скулы.
– Вам необязательно об этом говорить. Смерть вашего управляющего не касается текущей ситуации.
– Я должна, – когда я с удивлением вскинула брови, она продолжила: – Вы спросили про деньги и поинтересовались, куда подевалась вся отчетность. Несмотря на все домыслы и предположения Маркуса, мой родной сын не был ни любителем алкоголя, ни… аморальных девиц. Во всяком случае, не таким, каким его представляют в высшем свете. Бенедикт очень скрупулезно относился к будущим обязанностям и не позволял отцу пустить все на самотек.
– Из-за чего он пристрастился к выпивке?
Вздохнув, герцогиня вновь потянулась к чашке и несколько минут бесцельно крутила ее на блюдце. Как только она выпрямилась, то тут же сцепила пальцы в замок и ответила:
– После смерти Генри Бенедикт искал новые источники дохода. Он понимал, что полуручной труд устаревает, и со временем более дешевые в производстве материалы захватят рынок. Поэтому он увлекся добычей механической руды, залежи которой обнаружились на территории нашего герцогства.
– Той руды, из которой изготавливают детали для дирижаблей, двигателей для кораблей и паровых карет?
– Именно так. Она обладает высокой прочностью, не подвержена эрозии… – Поняв, что сболтнула лишнего, леди Друзилла замолчала и скромно потупила взор. – Простите, мистер Линден. В детстве я увлекалась металловедением и геммологией. Мой отец состоял в научном сообществе и являлся весьма выдающимся геологом.
Мне пришлось постараться, чтобы справиться с эмоциями. Еще говорят, что женщины ничего не могут!
– Так что с рудой?
– Бенедикт вложился в крупный проект по разработке месторождения, но его исполнение постоянно откладывалось. Потом все вроде бы наладилось, он горел этой идеей и делился планами с отцом, который относился ко всему скептически.
– Что произошло?
– Дешевые материалы, поставленные партнером Бенедикта, стали причиной взрыва на шахте. Многие рабочие пострадали, часть попала под завал и погибла. Мой муж и король Эдриан сделали все, чтобы информация не получила огласки. Проект свернули, деньги исчезли, как и партнер. Мой сын оказался полностью раздавлен всей этой ситуацией, – герцогиня посмотрела куда-то вперед, будто говорила не со мной, а с призраками прошлого. – Он искал утешение на дне бутылки. Почти не спал и пропадал в борделях, где напивался до беспамятства.
– Вы сказали, что ваш сын не был зависим.
– Все верно, – леди Друзилла очнулась и перевела на меня ледяной взор. – Незадолго до смерти Бенедикт пришел ко мне и сообщил, что нашел выход из ситуации. После этого он не притрагивался к выпивке, а спустя полгода его нашли мертвым в окружении пустых бутылок, в одной из спален борделя, куда он никогда прежде не приходил. Мне не позволили ни увидеть его, ни проститься с ним.
В наступившей тишине беззвучно кружили в воздухе едва заметные пылинки, за которыми я наблюдала с неимоверным воодушевлением, ведь лучше они, чем тревожные мысли по поводу загадочных смертей в семье герцога Веллингтона.
Мне не улыбалось иметь дело с такого рода тайнами, когда я сама – один сплошной секрет. Но если слова леди Друзиллы – это не фантазии безутешной женщины, потерявшей за короткий промежуток и сына, и мужа, тогда вопрос с управляющими становится еще интереснее.
Кто их нанимал? Герцог Веллингтон? Мог ли он убить брата и отца, чтобы завладеть имуществом? Нет, вряд ли.
Его тяготило все, что связано с титулом. Он с таким удовольствием передал мне документы, несмотря на то что я женщина. И чуть ли не приплясывал, пока Тень стаскивал бумаги в мой кабинет. Прямо на глазах посветлел, пожелал удачи мистеру Линдену и тут же заскочил в карету едва ли не на ходу.
Наверняка предвкушал момент, как я, разобравшись с его проблемами, приду с готовым решением и бизнес-планом на десять лет. Наивный человек. Там непаханое поле, которое не спасут даже огромные вложения.
– А где документы по фабрикам за прошлые годы? Мне бы они пригодились.
Леди Друзилла похлопала ресницами и удивленно воззрилась на меня.
– Маркус вам не сказал?
– Что именно? – насторожилась я.
– Ничего не осталось после пожара, который произошел год назад. На главной фабрике, где хранилась вся отчетность за последние двадцать лет. Поэтому у всех нанятых управляющих возникали те же трудности с поиском информации, что и у вас.
Я скрипнула зубами.
– А домовые книги?
Герцогиня задумалась на минуту, затем радостно охнула и воскликнула:
– Они на чердаке!
– Как хорошо. Я бы с удовольствием посмотрел их…
– …нашего родового замка Вэлл на востоке Гейтфордшира, – закончила она, затем неуверенно добавила: – Кажется.
В третий раз за утро мое веко дернулось, и я чуть не застонала. Ешкин дрын, это же у черта на рогах! Тащиться в семейное гнездо Веллингтонов – все равно что отправиться на какой-нибудь Гашмантар, где Питер откапывал кости драконов.
Примерно так же далеко и бессмысленно. Только время тратить, потому что неизвестно, там ли нужная мне документация.
– Но хоть что-то же привезли сюда? – с надеждой спросила я. – Или ваш старший сын вел какие-то записи? Он же проводил много времени в столице, являясь пэром, и часто бывал на собраниях палаты лордов.
Леди Друзилла опять задумалась, а потом забарабанила пальцами по колену.
– Наверное… Надо посмотреть на чердаке. Маркус приказал сложить все вещи Бенедикта в сундуки и перенести туда. Там должны лежать его дневники. Он очень любил записывать какие-то расчеты или мысли на ходу.
Бинго!
– Вот и прекрасно, – улыбнулась я. – Мне бы одним глазком… Посмотреть, посчитать, найти ниточки.
Взор у леди Друзиллы внезапно из отрешенного стал хищным. Как у голодной акулы, которая плавала возле дайверов и прикидывала, насколько они вкусные.
– Питер, – протянула она, – вы знаете, что очень женственны?
– Э-э-э…
– У вас замечательные черты.
– Ну-у…
– Такие классические и правильные. Сразу видно, что вы родственник графини Герберт. В молодости она покорила красотой весь высший свет и даже наследника трона, тогда еще юного Эдриана.
Я уставилась на нее в недоумении, не понимая, куда клонит леди Друзилла. Она раскусила меня или нет? Не похоже, но вопросы все равно задавала странные. От них в желудке лежал камнем непереваренный завтрак и давил на органы.
– Куда вы клоните, ваша светлость?
Герцогиня взяла чашку с остывшим чаем и, поднеся к губам, сделала крохотный глоточек.
– А родственница, которая недавно перебралась из Мэна в столицу к графине, насколько я слышала, похожа на вас.
– Как вам сказать…
Ни разу непохожа, но об этом я предпочла умолчать. Хвала богам, Питер Линден много лет не посещал светские мероприятия. Все свободное время он уделял науке, поэтому хорошо его знали только близкие друзья и коллеги из университета.
А они, к счастью, тоже в массе своей улетевшие и повернутые на драконах люди, которым до мирской суеты дела нет.
– Знаете, Питер, я уже отчаялась с поисками невесты для Маркуса, – пожаловалась леди Друзилла, чем вырвала меня из вороха мыслей.
– В чем проблема? Скоро сезон, там и найдете. Беда с финансами не уменьшит привлекательности его светлости в глазах юных леди, – пробормотала я, а про себя подумала: «Вот паршивенький характер – да. Но и на это падет какая-нибудь ретивая идиотка, верующая в исправление козла ради нее одной».
– Конечно, но я бы хотела кого-то… Постарше, опытнее…
– Ищите вдову.
– Вдова может оказаться черной.
– Тогда старую деву.
– Вот, – счастливая леди Друзилла воззрилась на меня с торжеством, – вот, Питер! Мы с вами пришли к общей идее!
– Какой? – в замешательстве спросила я.
Под ложечкой подозрительно засосало, и горло пересохло. Пришлось промочить его холодным чаем.
– Как же? Ваша кузина – просто идеальный кандидат. Она же в солидном возрасте и наверняка лишена иллюзий насчет мужчин, особенно таких замечательных, как мой Маркус. Нет, вы не подумайте, он, конечно, в состоянии найти себе невесту, – герцогиня хохотнула. – Разумеется, когда молчит. Тогда он просто лучший сын и человек на свете.
Естественно, весь чай я выплюнула обратно!
Глава 25. Несчастные случаи не пахнут убийствами
«Иметь деньги и не посещать протестантскую церковь – два греха, которые нужно искупить.
Обязательно сделайте это в стенах нашего дома праотцовского и не забудьте передать священнику пожертвование на нужды нуждающихся в размере суммы, указанной внизу страницы мелким шрифтом. Иначе праотец вас не услышит!»
Текст на буклете традиционной церкви имени святой Брунеллы Авалон
– Вышли из строя четыре прядильных станка, на одном из них поврежден паровой двигатель. Три других остановлены из-за проблем с зубчатыми механизмами. Рабочие уже заняты ремонтом, детали заказаны, но мы не успеваем с поставками. Еще и недельная забастовка красильщиков изрядно подорвала сроки сдачи.
– Что с Крайдсами?
– Отказываются от нас в пользу фабрики «Грегстон и сыновья». Несмотря на то что качество их шерсти значительно хуже, они поставляют материал большими объемами и в два раза дешевле.
– Там же в основе вторичное сырье, которое они получают из выброшенных изделий из домов терпимости, приютов, тюрем и хосписов!
Юджин Ортек, главный надзиратель фабрики, пожал плечами.
– Зато недорого. Для производства дешевых шляпок и цилиндров подходит.
Маркус выругался и мрачным взглядом окинул цех. Здесь было душно и шумно из-за непрекращающейся работы паровых машин, а еще чем-то воняло: то ли мокрой шерстью, то ли тем специфическим раствором, который использовали для очистки помещений.
Запах чувствовал только Маркус, потому что остальные не морщились и не пытались дышать ртом. Возможно, они просто к нему привыкли. Тот же Юджин спокойно заходил в цех по очистке сырья, пока рассказывал о происходящем на фабрике.
– Что с забастовкой? – закрыв нос рукавом, Маркус раздраженно покосился на женщин у станков.
Вид бледных и уставших дам вызывал в нем бурю негодования. Примерно такую же, как шестилетние дети, которые стояли по двенадцать часов у валяльных прессов или носились с тряпками для очистки оборудования наперевес.
На последнем этапе все сукно стриглось и проходило проверку на брак, после чего отправлялось на склад и последующую реализацию. На все это требовалось много людей. Реалии современного производства таковы, что без дешевой рабочей силы в их индустриальный век не выжить.
Не бродяг же с улицы тащить, хотя и насчет этого Маркус тоже задумывался. Их достаточно кормить, поить и предоставить им жилье в любом дешевом бараке. Но, к сожалению, среди них много воришек, девиц легкого поведения и пьяниц.
Маркус склонялся к мысли, что проще взять на работу голодранцев из Эйри. Массовый голод гнал их сюда, в Дэрилию. Еще за океан, где многие умирали по пути от болезней, поэтому работа на фабриках для них – наилучший выход. Не нужно плыть несколько месяцев в узком трюме с парой сотен таких же несчастных.
Умереть от хвори или сдохнуть от недоедания можно и здесь.
– … Со всеми бунтующими проведена профилактическая работа, а зачинщики строго наказаны, – ворвался в его размышления голос Юджина.
– Наказаны?
Маркус в замешательстве склонил голову к плечу и уставился в бесцветные глаза надзирателя. На такие он насмотрелся во время войны. Как правило, люди с таким взглядом проявляли жестокость к окружающим.
Да и в целом от их присутствия становилось не по себе.
– О, ничего такого. Все стоят на ногах и способны продолжать работу, – криво улыбнулся Юджин, а у Маркуса шевельнулся червячок подозрения в груди.
– Стоят?
Он тут же приосанился.
– Ваша светлость, я был очень аккуратен в применении розог. У них даже шрамов не останется!
Маркус сцепил зубы и отвернулся, чтобы не выдать свою ярость. Пришлось дважды глубоко вздохнуть и хорошенько все обдумать. В конце концов, надзиратель должен поддерживать рабочий процесс в норме.
Разве нет?
Управляющего на фабрике нет, писари и счетоводы не подходили для этой должности. В итоге всем остальным занимался Маркус. На всякие мелочи, вроде забастовок, времени не оставалось. Ему требовался ответственный человек, который бы нанимал работников и следил за дисциплиной. Вот он и нашел. Чем Юджин не хорош?
При нем продуктивность выросла вдвое. Ради такого можно обойти запрет на использование женского и детского труда. Правительство все равно смотрело на это сквозь пальцы, а лорды, сетующие на повальную бедность и высокую смертность людей рабочего класса, ничего не делали для изменения ситуации.
Отменили рабство и то не везде. В колониях на плантациях от заката до рассвета до сих пор трудились желтокожие и чернокожие жители других материков.
Маркус обходился со своими работниками еще по-человечески. Он кормил их, поил, предоставил жилье на территории фабрики, прилично платил. Причем независимо от пола и возраста, хотя сам находился в затруднительном положении.
А ведь это даже не его люди.
«Нет, твои. Теперь ты герцог Веллингтон и обязан думать о благополучии всех, кто находится в твоем ведении», – гундела противная совесть голосом Бенедикта.
Его старший брат, помешанный на ответственности, постоянно трудился над вопросом улучшения качества жизни бедняков. Все время он пытался протащить через палату лордов в треклятый парламент тот или иной закон. Когда случился взрыв на шахте, выплатил огромные компенсации семьям погибших и пострадавшим, несмотря на собственное финансовое положение.
И чем он закончил? Кто-то из неблагодарных свиней пришел к нему с ответной помощью? Поддержал?
Пока Маркус отрабатывал офицерский патент, купленный мачехой, Бенедикт с отцом пропили остатки состояния. Потом взяли и умерли один за другим с разницей в несколько месяцев. Если никчемному родителю новоиспеченный герцог такую оплошность простил, ведь мир от его смерти ничего не потерял, то старшего брата, наоборот, возненавидел.
«Не мог, что ли, взять себя в руки? Бестолковая, пьющая тварь! Бросил меня на произвол судьбы и скинул свои обязанности», – возмущался про себя Маркус, пока они с Юджином шли по территории фабрики в сторону складов.
Их с братом отношения не назвать идеальными, потому что одного сына почивший герцог признавал, а второго игнорировал. Из-за этого у них возникали стычки, провоцируемые именно Маркусом. Но он все равно скучал по Бенедикту и жалел, что у них не получилось наладить контакт до смерти последнего.
Возможно, общайся они чаще, ситуация с их финансовым положением не вышла бы из-под контроля.
Возможно, Бенедикт бы не погиб.
– Я съезжу к Дэвиду Крайдсону и поговорю с ним насчет поставок шерсти, – сказал Маркус, выплыв из размышлений о брате, когда они подошли к первому складу и встали неподалеку от груженых телег.
Лошадь на одной из них нервно била копытом и мотала головой, из-за чего кучер вынужденно отвлекался на нее. Когда рабочие сгрузили в телегу очередной войлочный тюк, нервное животное громко заржало и дернулось.
– Тихо!
– Нам бы управляющего, – Юджин с подозрением покосился на лошадь, затем вновь посмотрел на Маркуса. – И что-то сделать с задолженностью перед поставщиками. У нас месяц на погашение. В противном случае нам просто не поставят сырье.
– Будет. Новый управляющий скоро приступит к своим обязанностям.
– Да?
– Да, – кивнул Маркус, а про себя подумал: «Для его же блага, иначе никакая женитьба не спасет мистера Линдена от моего гнева».
В конце концов, он делал им одолжение – предложил покровительство этому карточному жулику и собрался дать свое благородное имя его кузине. А она, между прочим, дама не первой и не второй свежести.
Нет, мисс Обернат, конечно, прекрасна: и лицо, и фигура, и волосы у нее чудесны. В меру глупа и не страдала романтизацией брака, как все юные девицы.
Ради нее Маркус пожертвовал бы одним днем в неделю на проведение совместного досуга. Например, по субботам или воскресеньям после традиционного посещения церкви. Он бы даже потерпел ее головные боли, свойственные всем замужним дамам, которые не желали исполнять супружеские обязанности.
Но нечасто! Одной недели в месяц достаточно.
В общем, как ни посмотри, идеальный союз. И деньги утекают в семью, и Маркусу не надо никого специально искать. Оставалось только обсудить брачный вопрос с королем, которому ни невеста, ни идея с женитьбой не понравятся.
Благо мнение дядюшки, хоть и монарха, Маркуса никогда не волновало. Пусть сначала воспитает сына достойным человеком. А то возраст у них с Уильямом один, но умственно тот отстал примерно на два десятка лет.
Лошадь вновь заржала.
– Успокоилась! – рявкнул кучер.
– Ваша светлость, я бы еще хотел обсудить новых рабочих в очистительный цех, – вновь вмешался в его думы Юджин и протянул Маркусу книгу учета. – Вот, посмотрите, я тут посчитал. Если поискать в работных домах…
Маркус заметил, как от стены склада отделилась тень и быстро нырнула в темноту. В тот момент он подумал: «Зачем кому-то прятаться в таком странном месте?»
А когда отвлекся, прозвучал неожиданный выстрел.
– Ваша светлость, берегитесь! – раздался чей-то крик, и Маркус, оглянувшись, понял, что лошадь с перегруженной телегой неслась прямо на него.
Глава 26. Сюрприз
«Сегодня на Чертити-стрит произошел инцидент, который непременно войдет в историю как война молитвенников.
Настоятель протестантской церкви имени святого Иоанна Пендюлия и настоятель традиционной церкви имени святой Брунеллы Авалон не договорились на встрече с прихожанами по поводу территориальной принадлежности священного пруда Лафайет.
Напоминаю, мои дорогие читатели, что именно здесь, между церквями, некогда текла волшебная река. Но ее там больше нет, а пруд есть. Теперь за него борются представители двух духовных санов.
Вот и сегодня они лупили друг друга молитвенниками и кричали, что кого-то из них праотец точно покарает.
Занимательная сцена, господа и дамы!»
Колонка светских сплетен и общественных бредней Мадам Х
– Ваша светлость, вы в порядке?
Маркус охнул от боли в затылке и моргнул, чтобы прогнать нависший над ним туман. Еще секунду назад на него неслась лошадь, а теперь он лежал на земле. В пыли. Под дышащим на него ароматом гнилых зубов тощим Юджином.
Пришлось оттолкнуть надсмотрщика и с кряхтением подняться. Звон в ушах и вертящийся вокруг двор фабрики помешали Маркусу вскочить на ноги. Понадобилась помощь Юджина, а также двух четырнадцатилетних парнишек, один из которых рассыпался в извинениях:
– Ваша светлость, прошу прощения! Не уследил!
Тюки с сукном раскатились по территории, а вокруг бегали люди и пытались угомонить взбесившуюся лошадь. Животное било копытами, трясло гривой, ржало, гоняло народ и попутно освобождалось из упряжки. Почти получилось, потому что один из ремней оторвался и волочился по земле вместе с оглоблей, из-за чего телега опасно накренилась вбок.
– Тупица, ты чуть не убил его светлость!
Юджин замахнулся на паренька. Тот мигом вжал голову в плечи и запищал:
– Да я же случайно! На секундочку отвернулся!
– Как дам «на секундочку»…
– Тихо!
Надзиратель замолчал, парнишка, воспользовавшись заминкой, шмыгнул за товарища, а Маркус повертел головой.
Он точно слышал выстрел. Только откуда?
Взгляд рыскал по паникующим работникам, но в суматохе разобрать хоть что-то казалось практически невозможным. Безликие людишки бегали и кричали, кто-то размахивал руками. Другие ругались между собой и сыпали обвинениями.
Шум и паника привычны тому, кто прошел поле боя. Там они шли рука об руку со смертью, поэтому Маркус заставил себя смотреть глубже. В самый центр толпы, из которой спешно выбирался мужчина в рабочей робе. Периодически он замирал, оглядывался и глубже прятал руку под длинной рубахой.
– Эй!
На окрик испуганный рабочий вздрогнул и кинулся наутек. Проигнорировав удивленный вопрос Юджина и оханье мальчишек, Маркус бросился за ним. Не то чтобы спринтерский забег на короткую дистанцию через препятствия в виде толкающихся, немытых работников фабрики – хорошая идея, но у него не осталось выбора. Ни надоедливый туман в сознании, ни головокружение не остановили герцога от поимки законной добычи.
Нагнать ретивого беглеца не составило труда. Уже через пару минут тяжело дышащий Маркус прижимал к стене напуганного бедолагу и выкручивал ему руки. А тот визжал не хуже поросенка, над которым нависла угроза в виде топора.
– Пожалуйста, отпустите, ваша светлость, я ничего не сделал!
– Это мы сейчас проверим.
Маркус поморщился от отвращения, сунул руку ему под рубаху и нащупал что-то рыхлое, немного колючее и круглое. Но вместо ожидаемого пистолета в ладони оказался моток разноцветной нити.
– Пряжа?
– Ваша светлость, я все объясню…
– Ага, воришка! Еще и убийца! Ребята, взять его. Сдадим тебя жандармам. Будешь знать, как покушаться на его светлость!
Подбежавший Юджин встал в двух шагах от побелевшего мужчины, на деле оказавшимся парнем лет восемнадцати. Пока работник жался к стене и трясся, подоспели охранники, которые схватили его и скрутили.
– Нет! Это не я! Не я!
Парень забился в руках рослых охранников, его крики привлекли остальных работяг с фабрики.
Похоже, они потеряли интерес к инциденту с лошадью и пришли сюда на шум. Теперь подростки толпились в одной кучке, а женщины и мужчины – в другой. Все со страхом наблюдали за тем, как охранники бьют воришку по лицу и наносят несколько ударов в живот.
Просто так.
– Ничего, в тюрьме заговоришь, а потом отправишься на виселицу! – прошипел ему Юджин и отвесил всхлипнувшему парню оплеуху, звук которой взбудоражил птиц на крыше склада. После чего плюнул ему под ноги и приказал охранникам: – Заприте его до прихода жандармов.
– Нет, пожалуйста, не надо…
– Заткнись!
Второй удар вышел такой силы, что несколько капель крови из разбитого носа оказались на стене. Только Юджин все равно не успокоился, наоборот, мольбы и стоны боли его раззадорили сильнее. Лицо у него перекосило, кулаки сжались, а грудь то поднималась, то опускалась от глубоких и рваных вдохов.
Едва он занес руку для новой пощечины, как толпа неуверенно зароптала. Но тут же притихла, когда на них гаркнул кто-то из охранников:
– Разошлись, животные!
Маркус крепче стиснул пряжу и оглянулся. Поняв, что стрелок испарился в суматохе, он едва не бросил моток на землю и не начал топтать. Хотелось рвать, метать, трясти несчастного паренька, который оказался обычным мелким воришкой.