Опасных дел чаровница
Из газетных заметок Брайтон Таймс
К моменту моего возвращения баронесса Фонтик стала спокойной, как крейсер «Аврора», покачивающийся на волнах Невы. Она больше не обмахивалась платочком, не требовала принести ей нюхательную соль, не умирала в ближайшем кресле.
О нет! Подруга леди Инес деловито расхаживала по той же розовой гостиной и хмурила рыжие брови.
– Значит, Питер сейчас в отъезде, – протянула она и покосилась на замершую в пороге меня. – Давно?
– Почти год с момента появления Полины в доме, – откликнулась моя покровительница.
Я бочком пробралась к любимой софе. Мне тут же вручили новую вазочку с пряниками и поставили передо мной чашку с ароматным чаем. Судя по запаху, кто-то из слуг налил туда горячительного.
– Целый год…
– Да.
– Инес, что ты сделаешь, когда он приедет? Не будет же Питер вечность раскапывать своих драконов? А если кто-то узнает? Или слуги проговорятся? Ты понимаешь, как рискуешь? Дом, репутация, жизнь – у тебя отберут все! И хорошо, если потом не казнят.
Дрожащей рукой я поднесла чашку к губам и сделала щедрый глоток, после чего поморщилась.
Соотношение слуги явно выбирали исходя из сложившейся ситуации: примерно двадцать процентов чая и восемьдесят – горячительного. Во всяком случае, мой разум тут же поплыл, а настроение немного подскочило вверх. Пришлось отставить «лекарственный напиток» в сторону и вернуться к пряникам.
– Успокойся, дорогая. Я не в первый раз имею дело с попаданцами. Как только суматоха уляжется, мы поможем Полине устроиться. Графство моего покойного мужа идеально подойдет: там много маленьких деревень и городков, где легко затеряться. Мы подыщем нашей девочке хорошую работу в милом доме у приятной супружеской пары.
– Инес, – баронесса Фонтик остановилась, затем посмотрела сначала на меня, потом на подругу, – это безумный план.
– Другого у нас нет.
Я молчала, пока дамы сверлили друг друга взглядами.
Тот факт, что баронесса Фонтик с криками не побежала к жандармам, – невероятная удача. О причинах ее спокойного отношения к попаданцам и моим переодеваниям я старалась не думать. Любой другой на ее месте сдал бы меня с потрохами, несмотря на многолетнее общение с леди Инес. Так работала система.
А люди, как известно, не любят, когда она ломается.
Вздохнув, я невольно потерла пальцы друг о друга. Кожа до сих пор горела от прикосновения к шраму герцога Веллингтона, а в ушах гремело его извинение. Такой человек и попросил прощения у дамы не самого благородного происхождения.
Немыслимо! Ни один известный мне аристократ его бы не понял. В этой стране мужчины либо никогда не извинялись перед дамами, либо извинялись по особым случаям. Неудачный комплимент к таким явно не относился.
Его поведение сбивало с толку, поэтому я засунула подальше все размышления подобного рода. Иначе докатилась бы до мысли, что герцог Веллингтон – приятный человек, что явно не так. И лучше бы держаться от него подальше.
По возможности.
На всякий случай.
– Герцог ничего не должен заподозрить.
Я очнулась и удивленно распахнула глаза, после чего не удержалась от вопроса:
– А он подозревает?
Баронесса Фонтик посмотрела на меня с жалостью. Как мать, которая уже час пытается вразумить глупое дитя, а то все не дается. Даже страшно от ее заботы, если честно. Не женщина, а овчарка в платье из муслина.
– Прюденс, – она закатила глаза и рухнула на софу подле меня, – мужчины хоть и наивны местами, но у них все в порядке со складыванием фактов воедино. Когда нужно, они отключают эмоции, в отличие от дам, и начинают анализировать проблему. Понимаешь?
– Не совсем.
– Вера в собственную исключительность слепит мужчин, но не превращает в круглых дураков. Они прекрасно разбираются и в интригах, и в тайнах. Иной раз лучше, чем любая женщина, которая на этом добилась высот.
Заметив, что до меня по-прежнему не доходит, баронесса Фонтик тяжело вздохнула.
– Тебе придется поддерживать легенду до тех пор, пока герцог не перестанет нуждаться в услугах Питера. Ты должна появляться в качестве племянника и протеже леди Инес на любых вечерах, чтобы никто ничего не заподозрил.
На сей раз я не удержалась от вскрика:
– Но это невозможно! Нельзя быть в двух местах одновременно!
– Возможно, – жестко отрезала она. – Главное – тщательно продумать детали. Большинство людей должны видеть тебя в обеих ипостасях и говорить, что вот на этом вечере или на том балу Питер Линден и мисс Обернат точно мелькали, танцевали, разговаривали с гостями.
– А герцог? – сдавленно пискнув, я крепче сжала пухлую ладошку, которую баронесса Фонтик положила мне на колено.
– А что герцог? Ему нужен Питер. Пусть так и остается. Или ты хочешь привлечь его внимание как женщина?
Взгляд у нее стал острым, проницательным и хитрым. Как у заправской свахи из шоу. Аж страшно, что сейчас из какой-нибудь комнаты выйдет парочка женихов и начнет демонстрировать свои таланты.
– Нет, нет и нет! Господи, вы о чем? Он мне даже не нравится!
– Тогда завтра утром надевай штаны и отправляйся в его поместье. И да благословит нас всех праотец.
Вздохнув, я опустила голову и простонала:
– Мы все умрем.
– Не сегодня, дорогая, – чересчур бодро цокнула леди Инес. – Точно не сегодня. У меня еще не пошит похоронный костюм.
Глава 22. Хоронить нельзя восстановить
«Как стало известно вашей покорной слуге, не слишком прекрасный и даже обедневший, но титулованный герцог Веллингтон подыскивает состоятельную супругу.
Я бы посоветовала всем ретивым маменькам с дочерьми на выданье и тугими кошельками мужей приготовиться к началу следующего сезона. Есть вероятность, что его угрюмая светлость найдет счастье и подарит свою "богатую" родословную именно вашей семье».
Колонка светских сплетен и общественных бредней Мадам Х
Последние несколько часов проходили уныло и в окружении бесчисленного количества цифр.
Не то чтобы я их не любила – наоборот, очень даже! – но исключительно в денежном эквиваленте. А то, что лежало передо мной на столе, сложно назвать не только деньгами, но и имуществом. Наследство герцога Веллингтона оставалось обнять, оплакать и заказать по нему отпевание.
– Да-а…
Столь скупыми словами я выразила все, что успела просмотреть.
На столе лежали два толстых тома домовой книги за два прошлых года, многочисленные расходные документы, половина из которых явно отсутствовала, и закладные. По кабинету были разбросаны учетные журналы и прочая финансовая макулатура, привезенная герцогом Веллингтоном из офиса его фабрики.
В них имелись практически те же проблемы, что и с домашней документацией. Большая часть мелких расходов либо не фиксировалась, либо писалась в стороне от основной колонки. Писалась как придется – чуть ли не сбоку страницы или сверху.
Попробуй разберись в этих каракулях, куда и что тут относится.
Многие таблицы не включали текущие и постоянные траты на различные нужды для дома или производства, которые всегда учитывали при закладывании бюджета на следующий квартал. Из-за отсутствия некоторых данных кое-где сальдо специально подбивалось до положительного.
По итогу бесконечного копания и попыток разгадать ребусы на полях мне пришлось разложиться по всей комнате и завести отдельную стопочку листов для ведения счета. Многочисленные бухгалтерские самолетики, которыми я изрисовала половину страниц, близко не подвели меня к разгадке тайны исчезновения денег герцога Веллингтона.
– Дорогая, ты решила закопаться в этих бумагах до следующего века?
В кабинет тихо вошла леди Инес. Прямо в тот момент, когда я портила очередной лист бумаги и не щадила остатки чернил. За такое кощунственное отношение меня завтра загрызет жаба. Все письменные принадлежности стоили немалых денег, но без них я не могла работать.
– Еще чуть-чуть.
– Ты это говорила три часа назад. Как раз незадолго до ухода Лоры.
Подняв голову, я подслеповато прищурилась и посмотрела на уродливые настенные часы. Объект творения алкоголика, страдающего тяжелой формой шизофрении, представлял собой дракона, больше похожего на аллигатора. Циферблат крепился между крыльями и был перевернут вверх ногами. Отсчет начинался с шести, а не с двенадцати, и стрелки всегда двигались в обратном направлении.
Мне никогда не понять, за что покойный супруг леди Инес любил настолько уродливую вещицу. Но факт оставался фактом. Почивший граф обожал старинные часы, поэтому его вдова относилась к ним с трепетной нежностью. Она брала их в любую поездку и постоянно говорила, что везет с собой «частичку дорогого Арнольда».
Я бы не удивилась, найдись там его прах или какие-нибудь артефакты, которыми он завалил родовое поместье. Как увлекающаяся личность и просто ученый, граф Герберт любил все загадочное, магическое и необычное.
Мой амулет-переводчик, кстати, из его коллекции.
– Как там баронесса?
Подруга леди Инес просидела у нас до поздней ночи и уехала с наступлением темноты в экипаже графини. После нашего разговора я ушла разбираться с документами, а дамы остались в гостиной.
Что они там обсуждали, пока я корпела над цифрами?
Вряд ли подруги просто перекидывались дежурными фразами про погоду и моду. Особенно после феноменального появления герцога и его странного камердинера, который у всех нас вызывал опасения.
– Прекрасно, – леди Инес бросила на меня острый взгляд. – Лора знает, что родственники моего мужа пришли из вашего мира. Она, конечно, не поддерживает тех, кто помогает попаданцам, но и не препятствует их спасению. Так что за нее не переживай.
– Почему же вы сразу этом не рассказали?
– Потому что Лора очень волнуется за меня. Боится, что за мной придут королевские стражники.
Некоторое время я молча рассматривала леди Инес, затем перевела задумчивый взгляд на бумаги.
Спросить или нет? Эдмунд сказал, что не нужно ни с кем говорить о портале. Но как еще узнать? Вдруг есть способ вернуться домой?
Мне бы хватило даже призрачного шанса. Ведь сюда я перенеслась прямо с вещами, в том числе со смартфоном. Целой и невредимой. Живой, а не мертвой, как писали во всяких историях про попаданцев.
Получалось, что я… исчезла?
– Вы знаете о портале, который переносит людей из нашего мира в ваш?
Леди Инес шумно вздохнула, затем оглянулась и вошла в кабинет. Аккуратно прикрыв дверь, она тяжело оперлась на трость и хмуро посмотрела на меня.
– Кто тебе сказал о портале?
– Эдмунд.
Она витиевато выругалась, а я поднялась и обошла стол. От близости возможного решения забилось сердце и сладко заныло в груди. Как в первый месяц, пока я привыкала к новой роли, другому имени и жизни в качестве Прюденс Обернат.
Я хотела домой. В свой скучный, размеренный, понятный мир без магии, мужчин во фраках и давления высшего общества, где у женщины есть право на учебу, работу, хобби и обычные посиделки в кафе с бокалом вина.
Я здесь чужая.
Хоть, по мнению Эдмунда, принадлежала этому миру через кого-то из родственников.
– Забудь про это. Никогда ни с кем не говори о портале.
Жестокие слова едва не подтолкнули меня к потемневшей леди Инес. Горькое разочарование отравляло изнутри, а злость постепенно набирала силу. Мне хотелось кричать, топать ногами и плакать.
Истерить, как в первые дни.
– Инес! – в отчаянии взвыла я. – Если кто-то сюда попадает, значит, эффект работает и в обратную сторону! Неужели вы не понимаете, что это шанс на спасение таких, как я? Для всех несчастных, кто вынужден прятаться от королевской стражи и жандармов у неравнодушных людей! Мы можем уйти в свой мир!
– Нет, не можете.
– Но почему?!
– Портал сломан, а из-за него истончается завеса и туда-сюда бросает людей, – жестко отрезала леди Инес, и я замолчала. – Мой муж много лет занимался изучением его природы и мечтал стабилизировать его работу без мощного накопителя. Но он не добился ничего, кроме высмеивания в научном сообществе, королевского запрета на исследования и страшной болезни, которая убила его за считаные месяцы.
Пока я переваривала услышанное, она прошлась по кабинету и бросила взгляд на часы. Морщины разгладились, лицо помолодело. Будто вместо недодракона, вырезанного из дерева, перед ней появился ее любимый муж.
– Вы не говорили, что он болел.
– Я никогда не афишировала его состояние. Из-за сильных болей он начал много пить и почти перестал выходить на улицу. – На мой сочувствующий вздох леди Инес подняла руку. – Не надо. Я знаю, что Арнольд не был ни сумасшедшим, ни шарлатаном. Неважно, что писали про него в дешевых газетках. Он не стал бы сжигать все записи и научные статьи, над которыми трудился десятки лет, из обиды.
– Я все еще думаю, что портал можно открыть, – пробормотала растерянно и вздрогнула, когда она повернулась ко мне.
– Ты не поняла, Полина. Он давно открыт одним из королей Дэрилии. Любой из его прямых потомков, имея специальный артефакт, способен это сделать. Проблема в том, что зайти в него и не погибнуть от последствий перехода невозможно. За несколько секунд нахождения там человек подвергается мощному воздействию магии, которая не подчиняется артефакту. Она регулируется и затихает тогда, когда он работает вкупе с очень сильным накопителем.
– И где он?
Леди Инес печально усмехнулась.
– Живет где-то в вашем мире, – заметив шок на моем лице, она пояснила: – Несколько веков назад завесу перешагнула попаданка, которая своим появлением принесла много горя обоим мирам. Если такое случится вновь, вряд ли этот человек проживет достаточно долго, чтобы вы успели вернуться. В лучшем случае вас всех убьют, а портал закроют навсегда.
Глава 23. Денежка любит счет
«Жадность – это не порок, а приобретенный навык выживания в мире, полном высоких цен, накруток и хитроумных шарлатанов на улицах».
Из разговора Полины Белинской и леди Инес
Тогдашний король охотился недалеко от замка и в погоне за зверем вдруг отстал от своей свиты. Побродив по лесу, он приблизился к необычайным валунам. Одни называли их языческими тотемами народов, живших за пару тысячелетий до создания Дэрилии, а другие – порталом в иные миры.
Я посмотрела на проплывающие за окном улицы и побарабанила пальцами по кожаной обложке домовой книги. Вчерашний разговор никак не выходил из головы. То и дело я прокручивала историю о могущественном короле Игрейнии и попаданке.
Как и любая пафосная легенда, переполненная домыслами и приправленная романтикой для популяризации у простого люда, она изобиловала стандартными штампами. Король в ней представлялся великим воином, а девушка из нашего мира – красоткой без единого изъяна. Хотя по описанию – кошмар, летящий на крыльях ночи.
Кому в здравом уме понравилась бы попаданка-альбинос? Особенно мужчине со средневековыми представлениями о всяких ведьмах и чудовищах?
И все же она вскружила королю голову знаниями и умениями, поэтому ее не казнили. Игрейний настолько поддался ее чарам, что бросил жену и двоих маленьких сыновей, а попаданку посадил на трон Дэрилии.
Типичная история про наивного оленя средних лет и хитрую прелестницу. Только в ней все закончилось не банальным разводом и дележом замка, а кровопролитной войной. Попаданка оказалась с амбициями, захотела стать владычицей всего и вся при помощи магии этого мира и технологий нашего.
На такое ошалевший король пойти не мог и приговорил возлюбленную к смерти на костре, а она, обозлившись, прокляла его. Где-то между этими событиями сломался портал: или сам, или после смерти попаданки. Подробностей нет ни в официальной версии легенды, ни в ее многочисленных интерпретациях и переводах.
Куда делся король Игрейний, приговоренный к вечному скитанию по земле, тоже неизвестно. После казни он пропал, а на трон взошел его старший сын под чутким руководством матери, принцессы Лоритании.
Минуло уже два века, пропавших из этого мира и попаданцев из нашего становилось все больше. Никто не понял, как портал воздействовал на завесу и почему его нельзя закрыть даже при наличии артефакта.
– «Медный браслет с витиеватым рисунком в виде древа жизни, закален в пламени последнего дракона и напитан кровью тысячи невинных», – прочитала я записи, сделанные после разговора с леди Инес. – Хранится в главной сокровищнице, куда допускаются только члены королевской семьи Дэрилии.
Загадки и ноль конкретики, зато куча пустой информации. Теперь понятно, почему граф Герберт отступил. Никаких ниточек, кроме сомнительной легенды, нет. А если у него на пути встал король, опасавшийся повторения истории с попаданкой, выбора и вовсе не осталось.
Или он все-таки докопался до сути и оставил все как есть? Только меня такой расклад не устраивал.
– Все проблемы от мужиков и их потаскунства, – я смяла листок с записями, затем запихала его поглубже в карман фрака. – Сидел бы задницей на троне, правил народом. Нет, налево потянуло. Вот ведь тварь!
Вспомнился бывший муж, и я, скривившись, от души стукнула по потолку. Извозчик остановил пародилижанс у кованых ворот, часть которых заросла диким шиповником или его местным сородичем. Из-за этого территория выглядела запущенной, неухоженной и безлюдной. Я невольно вытянула шею и задалась вопросом:
– Мы точно сюда приехали?
– С вас пять пенсов, мистер, – бодро сообщил мне извозчик, как только я с пыхтением выбралась наружу.
Глаз дернулся, пальцы крепче сжали домовую книгу. От возмущения не сразу получилось сформулировать ответ, и мое молчание наглец принял за согласие с конскими расценками, поэтому протянул раскрытую ладонь в ожидании оплаты.
За такие деньги можно до Брандшира добраться – это другой конец города! А район, где находился дом герцога Веллингтона, располагался всего-то в шести кварталах от моей улицы.
– Какие пять пенсов? – возмутилась я и грозно потрясла домовой книгой, затем потянулась к тяжелому саквояжу. – С каких пор в столице такие цены на извоз?
– Как? А настройка механизмов? Ремонт пародвигателя? Вы знаете, сколько денег уходит на содержание этой малышки?
– Хоть сколько! Два с половиной пенса – цена маршрута.
– На повозке с лошадьми.
– На омнибусе вообще полтора.
– Вот и ехали бы на нем – с парочкой не очень трезвых и вонючих попутчиков, потому что в это время джентльмены изволят возвращаться из мужских клубов. Не всегда опрятными и чистыми, к сожалению.
У меня дернулся второй глаз, а на зубах заскрипела едва не стертая в порошок эмаль. Хотелось рычать, доказывать правоту и ругаться, но времени не было. Я и так задержалась, пока решала, на чем мне добраться до герцога Веллингтона.
Нашего кучера вместе с экипажем забрала леди Инес на традиционную утреннюю прогулку. Мне оставалось либо ждать ее возвращения, либо добираться до престижного района столицы самостоятельно. Поскольку часы в гостиной показывали десять утра, я решила не создавать себе лишних проблем.
Быстро перетянув грудь и переодевшись в отутюженную одежду мистера Линдена, я нацепила парик, положила часть просмотренных документов в потертый саквояж и поймала ближайший пародилижанс.
Мне бы в тот момент подумать головой, что поездка на этом звере современного производства выйдет дороже. Но кто же знал, что аж в два раза! Во всем виновата дурацкая легенда и разговоры про портал.
Из-за них я не могла сосредоточиться.
– Ладно, – пробубнила я и поставила оттягивающий руку саквояж на землю, затем выпрямилась и полезла в карман. – Крахобор.
– Но, но! Я честный трудяга, сэр.
– Честные трудяги за дымящую повозку цену в два раза не накручивают.
– Вы доехали с комфортом!
– Сомнительный комфорт. Мне отбило задницу на всех выбоинах, – покопавшись с видом оскорбленной невинности в кошельке, я сунула в мозолистую ладонь извозчика серебряный шиллинг и цыкнула: – Сдачу.
С такой же кривой рожей парень принялся хлопать по карманам в поисках мелочи. Пока я нетерпеливо притопывала в ожидании своих денег, он вытащил горку медяков и принялся тщательно их пересчитывать.
Гаденыш.
Работай парень в такси, получил бы кол в приложении.
– Нате, – сверкнув щербинкой между зубов, он ссыпал все добро в мои ладони и слегка поклонился. – Можете пересчитать. Там ровно семь пенсов набирается, то есть двадцать восемь фартингов.
Я не поленилась и проверила каждую монетку, затем кивнула и ссыпала их в кошелек. Мы расходились, как два бойца на ринге после ничьей – кидали друг на друга многообещающие взоры и задирали повыше носы.
Из-за этого я не заметила двух дам и налетела на них. Та, что побогаче, разодетая в шелковое платье и пеструю накидку с меховым воротом, возмущенно взвизгнула. Острый кончик ее кружевного зонтика впился мне в поясницу, а громкий крик чуть не оставил глухой навеки вечные:
– Нахал!
– Ой.
Я пошатнулась и с трудом выровнялась, затем поправила съехавшие с носа окуляры и невольно потерла спину. Пристальный взгляд незнакомки прожег негодованием, а ее спутница, оказавшаяся служанкой, тут же выпятила внушительный бюст и встала перед хозяйкой с грозным видом борца-сумоиста.
– Ваша светлость, мне прогнать этого нахала? – пробасила она и показала пудовый кулак, которым легко вбила бы мои бренные останки в брусчатку с одного удара.
Поежившись, я отступила. Вовремя, потому что из-за ворот под жуткий скрип несмазанных петель показался Тень и молча встал неподалеку. Вышеупомянутая благородная дама тут же встрепенулась и уперла руки в осиную талию.
– Виктор! Почему ты позволяешь сомнительного вида джентльменам бродить возле нашего дома?
Бедолага принялся жестикулировать, а я обиженно пробубнила:
– Ничего я не сомнительный. Меня зовут Питер Линден, и я прибыл сюда по приглашению его светлости для помощи в разрешении финансовых неурядиц, – как только слова сорвались с губ, дама с убийственным зонтиком просияла.
А до меня наконец дошло, кто передо мной стоял – леди Друзилла Берменгаль, вдовствующая герцогиня Веллингтон и мачеха его светлости.
Прекрасно, просто великолепно. Я тут с извозчиком на всю улицу ругалась прямо у ворот ее дома.
– Ах, Питер! Какая честь встретить племянника дорогой графини Герберт, – обрадовалась непонятно чему леди Друзилла, затем захлопала в ладоши и обратилась к сумоистке, прикидывающейся приличной служанкой: – Суримэ, перестань так грозно смотреть на нашего гостя. Молодого человека пригласил мой сын.
– Нельзя ломать позвоночник?
– Нельзя, – отрезала герцогиня.
Я икнула, а Суримэ сдвинула без того сросшиеся брови и недовольно надула губы. Господи, помоги мне дожить до встречи с его светлостью.
– Жаль.
– Что же вы стоите, Питер? Пойдемте. Маркус в срочном порядке отбыл рано утром на фабрику. Там случилась какая-то неприятность, но вы можете подождать его в доме… Виктор, что ты встал? Открой, закрой ворота! Ни на кого нельзя положиться, ни на кого. Представляете?
Глава 24. Маменька лучшего в Дэрилии сыночка
«Никогда не знакомьте вашего жениха с матерью, пока он не отведет вас к алтарю! Иначе спугнете, и придется начинать охоту заново».
Из книги «Невредные советы юным леди».
Внутри дом герцога Веллингтона оказался лучше, чем снаружи. Во всяком случае, здесь поддерживалось какое-то подобие порядка. Но местами в углах собралась пыль, а паркетный пол подозрительно поскрипывал при ходьбе. Я все время опасалась, что он подо мной провалится, и мы рухнем в подвал.
Запущенный сад, заросший газон, неухоженные цветы и облезлые живые изгороди превращали городской дом в место для съемок фильмов ужасов, особенно если прийти сюда ночью в полнолуние. Грязь, плесень и потрепанный вид мебели намекали на отсутствие у хозяина денег на полный штат прислуги.
Да и в целом я не заметила ни горничных, ни младших дворецких. Промелькнула пара человек, но тут же исчезла в недрах мрачных коридоров. Портреты предков герцога Веллингтона тоже казались печальными. Наверняка страдали оттого, что их родовое гнездо постепенно разрушалось.
Впрочем, я ошиблась.
Некоторые комнаты, вроде бирюзовой гостиной, куда меня привели, выглядели прекрасно, будто здесь недавно сделали ремонт. В ней даже натопили камин, отчего меня мгновенно бросило в жар, несмотря на прохладный ветерок, разгулявшийся в доме.
– Как видите, все приходит в упадок. А ведь несколько лет назад здесь все процветало, и комнаты полнились гостями, пока наши фабрики приносили доход.
Я сделала осторожный глоток и посмотрела на симпатичный орнамент обоев, затем перевела взгляд на застывшую в кресле герцогиню. Леди Друзилла выглядела замечательно, несмотря на возраст, потерю мужа и родного сына. Точнее, она усиленно подчеркивала природную красоту яркой одеждой и различными деталями. Но при близком рассмотрении подмечались и нити седых волос в высокой прическе, и печальный взор с сетью морщин в уголках глаз.