Иерархия угроз - 1. Путь в пустоте

«Может быть, потому что кто-то видит в его глазах не поросячьи угольки, а черные агаты», — сказала как-то Ашера, когда он окончательно ее достал.

«Агаты? Да ты смеешься надо мной», — дивился Нэввид, потому что не видел в его глазах ничего, кроме мелких противных бусинок. Ну какие там агаты? Потухшие угольки, если дать ему в глаз, еще и опухнут.

Да и не девчонка он, чтобы видеть в чьих-то глазах драгоценные камни. Нэввид вспорол бы ему живот, если бы ему ничего за это не было. Или он не был бы таким благородным. Ведь он клялся защищать живых до последнего. А Эуридид, вроде как ещё живой... хотя от его естества несло несвежим душком, будто по пути на Марс кто-то сдох. Но пока он ходил на своих двоих, храмовник мог только скалить зубы и устраивать рейды "целомудрия", глядя, как Эуридид крутит пальцем у виска. Иногда собственное благородство тяжким грузом висело на плечах Нэввида.

— Ты уверен, что они пошли именно сюда? — Ашера оглянулась: вокруг стоял привычный полумрак пустых коридоров. Где-то недалеко работала вентиляция, воздух из кухни приносил запахи моря и сырых улиток. За долгое время скитаний он уже не вызывал непереносимой тошноты.

— Эуридид не идиот, чтобы водить своих потаскушек на верхние ярусы, — тихо шептал Нэввид, в тишине его голос звучал, как случайный шорох. Они свернули налево, к шеренге безликих дверей. Одна была похожа на другую, когда-то здесь располагались казармы с одиночными каютами, — Для Элии сойдет что-нибудь и попроще. Марк рассказал все, что выболтала Мелания. Они с Эуридидом кувыркались целых две недели, и она, кажется, очень обиделась, что он так быстро переключился на другую. Нужно поспешить, пока они не закончили. Я хочу настигнуть колдуна в самый разгар его ритуала.

— Ты слишком быстро приписываешь обыкновенному бабнику сверхъестественные способности.

— Имеешь ввиду, что у него просто хрен большой? Говорят, чем бесполезнее мужчина, тем больше у него достоинство. У него видимо все мозги в низ утекли, раз он ни на что не способен, кроме как девок портить.

— Ну-ну. Ты-то чуть ли не самый полезный человек на этом корабле, забыл? Ну, после Эсхекиаля и капитана, конечно.

— Да я не то имел ввиду, — Нэввид поджал губы, поняв, что невольно закопал сам себя. Поди теперь докажи, что все не так, как он имел ввиду. Чтобы доказать обратное, придется спустить штаны, а ему не хотелось светить своими причиндалами перед подругой. Наверное, она и сама откажется, да ещё отвесит пару плетей по его заднице. — Есть ещё куча инженеров, людей из отдела гидропоники, доктор, в конце концов. Не такой я уж и полезный...

Ашера только хихикнула.

— Вот скажи мне, что такого в этом тощем придурке, что девчонки за него готовы перегрызть друг другу глотки?

— Ты меня достал.

— Скажи, и отстану.

— Деньги, — коротко, но доходчиво ответила Ашера. — У тебя столько нет.

— И прок от этих денег на корабле? Куда почетней иметь силу. Но меня девчонки обходят стороной.

— За твоей спиной нависает страшная тень Эсхекиаля, — ответила Ашера. Они были почти на месте. — Такая отобьет любую симпатию. К храмовникам не подойти без его личного благословения, уж лучше смазливое личико Эуридида.

— Значит, все-таки смазливое личико, — Нэввид задумчиво погладил свое угловатое веснушчатое лицо. При таком раскладе шансов у него оставалось не много.

И кто вообще придумал, что при связях с женщинами сила храмовника ослабевает? Откуда Эсхекиалю-то знать? Он монах, наверняка, не пробовал женщину много лет и не особо от этого страдает. А вот Неввиду очень хотелось. В нем бушевали юношеские страсти, и он часто просыпался по ночам от жгучего желания. Парень хотел хотя бы разик, хотя бы одну. Эсхекиаль обмолвился как-то, что от одной ничего не будет. Иногда Нэввиду хотелось так сильно, что он готов был взять любую, даже косую Риту с кухни, с глазами, смотрящими в разные стороны и верхней губой больше, чем нижней.

Когда на корабле объявлялся очередной монстр, Нэввид решал подождать еще, боясь неудачно испытать судьбу. В конце концов, что у него останется, если он потеряет силу? Разве что навыки, чтобы занять место где-то среди красных. Только он привык быть храмовником и чувствовать себя особенным. Но как же всё-таки хочется... иногда до боли в ребрах, и кое-где ещё.

Иногда его посещали совсем лихие мысли: вот доберется до Марса... там храмовников полно, никто и не заметит пропажу одного меча. В такие безумные моменты Нэввид был готов променять силу на один единственный день страсти, или даже на несколько минут, судя по опыту одиноких ночей у себя в каюте.

Потом он одергивал себя: терять силу сейчас никак нельзя. На корабле такая потеря означает много смертей. А вдруг правда? И проснувшись утром рядом с Ритой он не обнаружит в себе силу. Дрянной какой-то расклад. Если уж и менять силу на какую-нибудь девчонку, то пусть она будет хотя бы красивой. А красивые, как назло, бегали за богатенькими с верхних ярусов. Нэввид только начал постигать все грани жизненной несправедливости.

— И где они? — Нэввид остановился посреди коридора с безликими дверьми. Полумрак делал их еще больше похожими друг на друга. Когда-то они двигались, и стены двигались, но теперь все замерло и походило на кривые зеркала в лабиринте заброшенного аттракциона.— В каждую стучаться? Здесь конец нашего участка.

— Не уйдут, — Ашера приложила палец к губам. — Тс-с-с, прислушайся. Не может быть, чтобы Элия все время молчала. Чайка будет кричать на все его миллионы.

И в самом деле — сквозь тишину слух Нэввида уловил протяжные звуки, похожие на крики голодной чайки. Дверь, из которой доносились звуки найти не составило труда. Ашера зажала ключ-карту между пальцами и подмигнула. Электронный замок пискнул. Прочная стальная дверь откатилась в сторону, и внутрь важно ввалился Нэввид, а следом за ним впорхнула Ашера. На постели, во мраке, охнула женщина. Нэввид сразу же прошел вглубь каюты, не без любопытства отодвинув ящик тумбы, стоящей около кровати и взглянул внутрь. Он шарил взглядом по кромешной темноте, изображая бурную деловую деятельность. Храмовникам некогда заниматься ерундой, у них каждая секунда на счету. Конечно же, он ничего не видел.

— Именем закона, — сказал он с видом еще более важным, чем входил.

Ашера шлепнула клеящийся фонарик на стену прямо напротив кровати и включила его на полную мощность. Элия взвизгнула, когда ее ослепило ярким светом, делающим все тайное явным. Она была абсолютно нага.

— Что это все значит?! — Эуридид успел свалиться с Элии, прикрыв одеялом причинное место. — Я расскажу капитану...

— ...как ты препятствовал проведению рейда, — ничуть не смутился Нэввид. — Недавно мы победили плесень, поэтому сейчас приходится смотреть в оба. Эсхекиаль сказал проверить каждый уголок, даже если он находится между ног твоей очередной девки.

— Он так и сказал?

— Очень похоже.

— И начали вы с этой каюты, — Эуридид не спрашивал. Он был злым.

— Храмовнику виднее, откуда ему начинать, — усмехнулся Нэввид, устанавливая анализатор в угол — на тумбу. Помещение наполнилось тихим свистом, ползущим по стенам крохотной каюты.

Жесткая кровать, тумба, отхожее место, экран информирования и выдвижная полка для казенной формы — вот и все, что требовалось генетически модифицированному солдату в путешествиях от войны до войны. Отличное место, чтобы водить сюда девчонок и не задерживаться дольше, чем им хотелось бы.

Элия, стройная девушка с большими темными глазами уселась посреди кровати. Эуридид был совершенно гол, как и девушка, однако та натянула одеяло по грудь, он же обошелся только уголком и своими ладонями. Казалось, своей наготы он совсем не стеснялся. Мужчина был строен, но не худ, в блестящих раскосых глазах читалась нахальность. Копна черных волос падала на бледный лоб, подчеркивая мелкие, гладкие, и до тошноты правильные черты лица. Сколько бы ненависти не клокотало сейчас в Ашере, она все равно пялилась на него, ловя мимолетный взгляд черных агатовых глаз. Нэввиду не нравились эти гляделки, он погладил свое угловатое лицо, поймав себя на мысли, что с ним так никто никогда не играл.

— Развлекаетесь, — холодно произнес Эуридид. — Чтобы обнаружить аномалию, хватит и одного храмовника. Ты-то зачем здесь, Ашера?

— Ух ты, — Нэввид вытащил из тумбы пузырек с зеленоватой жидкостью. — Абсент? А капитан Анман в курсе, как ты эксплуатируешь ресурсы корабля?

— Отдай! — Эуридид подался вперед, Ашера толкнула его, и он упал на спину, прямо на кровать.

— Вот поэтому я здесь, — Ашера улыбнулась белозубой улыбкой.

Эуридид нащупал на кровати белье и принялся его натягивать:

— Придурки.

Нэввид шарил ладонями по углам. Видимо, он и вправду намеревался что-то найти. Эуридид провожал его сосредоточенные движения медленным взглядом.

— Долго еще?

— А что, хочешь продолжить? — Ашера сжала-разжала кулаки. — Неужто желание не отпало?

— Смыться отсюда и доставить вам удовольствие? — Эуридид плюхнулся на кровать, подперев голову ладонью. — Ну уж нет. Не стану я играть по правилам обделенных судьбой храмовников и их льстивых подпевал. Предпочитаю проводить время в обществе красивых женщин. На этом корабле не так-то много стоящих вещей, знаешь ли.

— Как поэтично, — фыркула Ашера.

— Это называется эстетическое восприятие. Оно формируется в приличном обществе, где утонченные вкусы ценятся больше, чем умение бить по морде. Воспитание, знаешь ли, с неба не падает. Нужно приложить для этого усилия. Советую тебе попробовать.

Если бы Ашера дала потрогать свою грудь, когда он просил, у Эуридида бы не возникло вопросов к ее воспитанию. Видимо, полет с лестницы заставил сделать переоценку ценностей, по крайней мере, в отношении нее.

— Не хочешь заехать ему по роже? — обратилась она к Элии, взглянув на нее сердитым ореховым взглядом. — Он назвал тебя вещью.

— Стоящей вещью, — уточнила Элия.

Эуридид сложил ехидную ухмылку.

— Чуть что — сразу в морду. Я же говорил.

— А ну-ка встань, — Нэввид не мог себе позволить, чтобы мерзкая ухмылочка превратилась в полноценную улыбку. — Встань говорю, и к стене. Ноги на ширине плеч.

— Что такое? — Эуридид встал, Нэввид прижал его к стене и хлопнул большой пятерней по плечу. — Тебя не смущает моя нагота?

— Ничуть.

— Я вообще-то по девочкам. В любом случае, ты не в моем вкусе, если бы даже был бабой. Извини, но ты не по адресу.

— Заткнись, — Нэввид демонстративно шарил по бокам Эридида, будто хотел выпустить ему кишки. Громкие шлепки по коже глухим шорохом гуляли по коридорам. — Монстры могут налипнуть куда-нибудь, а ты даже этого не заметишь. По крайней мере до того момента, как они спустят с тебя шкуру. Опомниться не успеешь, как от тебя останутся одни кости.

— И ты решил сделать это за них? — Эуридид хотел бы пошевелиться, но не мог. У Нэввида были великолепные навыки удержания противника. Он бил каждый раз, когда тот уходил в сторону.

— Не тебе судить о методах храмовников. Лучше помолчи и послушай. Когда мне только исполнилось четырнадцать, мы пролетали мимо Сатурна с мега-аномалией осколочного типа. Вот оттуда лезли медузы, которые просто обожали забираться под кожу и поедать жертву изнутри. Иногда они забирались в естественные отверстия, чтобы было легче добраться до кишок.

— Пока что в естественные отверстия пытаешься забраться только ты.

Нэввид дал ему оплеуху, и Эуридид замолчал. Ничего, слушался бы с самого начала, не схлопотал бы, как последний дурак.

— Тогда еще были живы курицы и домашние животные, — продолжил Нэввид. — После этого случая, как ты понял, живности на корабле не осталось. Жертв находили выпотрошенными дочиста, с очень аккуратной шкуркой, почти нетронутой. Среди них бывали и люди.

— Что-то не припоминаю такого.

— Просто у тебя был очередной запой. Так вот. Одни очень тупые медузы повадились нападать на меня, когда я ходил в рейды по нижним ярусам. Хотели сожрать меня и выбросить шкурку, — Нэввид усмехнулся. — Но не тут-то было. Я сам посмотрел, что за кишки у них под маслянистой шляпкой. Я сдирал их с себя и разрывал пополам. Голыми руками, между прочим. Тогда я еще не умел пользоваться мечом как следует. Это был мой первый подвиг. Второй...

— Я вижу, ты собрался меня пытать.

— Я только заполняю твои пробелы. Расскажешь потом обо мне на Марсе, за бокалом игристого шампанского.

— Все, что я могу о тебе рассказать — что ты непробиваемый идиот. Нет, даже не так. Непробиваемый хвастливый идиот.

— Заканчивайте спектакль, ребят, — Элия умоляюще закатила глаза к потолку. — Так сложно свыкнуться с мыслью, что я ему понравилась?

— Именно поэтому он привел тебя сюда, а не на верхние ярусы, где проживает его мать, — Ашера явно была не в духе. — Хотя там побывали уже и Беатрис, и Мелани. Если не изменяет память, Айша тоже поднималась в его комнату.

Нэввид отбил Эуридиду все, что было дозволено и наконец отстал.

— Это правда? — Элия подскочила к краю кровати, пнув Эуридида пяткой в колено, тот колыхнулся, но остался невозмутим.

— Да-да, от него никакой пользы, кроме того, что девок портить, — пробубнил Нэввид.

— Ты очень сильно преувеличиваешь, — Эуридид улыбнулся несмотря на боль в левом боку. Удар у Нэввида стальной, не зря он обнимает ладонью рукоять меча чаще, чем свое достоинство. Хотя, кто его знает... — Большинство девчонок попало ко мне уже порчеными. Не знаю, когда это случилось... когда они достигли совершеннолетия, или узнали, что у мальчиков бывает член. Или когда Эсхекиаль отвернулся... но к порче я точно не причастен. Не каждая вещь стоит своих денег.

— Бесполезный кусок де...

— А ты? — Эуридид уселся на краю постели, положив локти на колени и сцепив пальцы. — Какая от тебя польза? Охраняешь от меня абсент? Какой хищный взгляд... я не трахал тебя на этой кровати, Аши, чтобы ты имела право на меня так смотреть. Я слышал, ты висела на балках, когда плесень пожирала Эрнеста. Он умер, а ты жива. Повезло так повезло. Или кто-то запамятовал спуститься?

— Не называй меня Аши. Никогда.

Сегодня ночью Ашере снился Эрнест. Он пришел к ней без лица, с одним большим ртом посреди кровавого месива. Похожий на широкую щель, вырубленную посередине тупым топориком для мяса, рот открывался и закрывался, изрыгая укоризненные стоны. Ашера лежала на кровати, прикованная сном к простыне, и не могла пошевелиться. Казалось, еще шаг и Эрнест поглотит ее, совершенно заслуженно — она так и не спустилась вниз, не помогла. Стоя около кровати, боец молча взирал на нее, неспособный согнуть шею и показать оплывшее лицо, но она знала, что его взгляд полон укора.

«Это был приказ!» — кричала она Эрнесту, когда ему оставался один шаг до кровати.

Это был приказ Эсхекиаль сказал забраться наверх и не спускаться вниз Ашера повторяла эти слова вновь и вновь, словно выстраивала перед собой стену, но стоны безликого призрака рушили любую защиту. Девушка внезапно проснулась, ощущая на коже липкий морок страшного забытья.

— Это был приказ, — повторила Ашера вслух глухим голосом.

Нащупав больное, Эуридид уже набрал воздух в лёгкие, чтобы ляпнуть что-нибудь эдакое, как Нэввид навис над ним рыже-веснушчатой скалой:

— Да уж, заварушка была что надо, — весело проговорил он. — Они все отведали моего меча. Знаешь, как там было страшно?

— Нет, — скривился Эуридид. — Полагаю, ты единственный кто не испугался? Из всех храмовников на корабле только ты самый хвастливый.

— Самый правдивый, ты хотел сказать, — рассмеявшись, поправил его Нэввид. — Просто моя храбрость не укладывается у тебя в голове. Один трусливый трус считает мои рассказы выдумкой, между тем как это совершеннейшая правда. Плесень похоронила меня под грудой смердящей плоти, но я смог выбраться.

— Можешь забрать мой абсент в качестве награды. За твою храбрость.

— Я угадываю в твоих словах насмешку, — отвечал Нэввид.

— Она там есть.

— И все же, мне было страшно, — продолжал Нэввид. — Да-да, даже доблестные храмовники иногда испытывают страх. Ашера подсвечивала сверху, без ее помощи нас сожрали бы раньше, чем Эсхекиаль выжег гнездо. Тогда мне точно пришел бы конец. Это был приказ — Ашера сказала правду.

— Ты признал, что испугался — мне тебе похлопать? Я уже отдал вам, придуркам, свой абсент. Больше у меня ничего нет. С собой

— Я не просто испугался, — важно произнес Нэввид. — Бери больше. Я обмочился. Думаю, это было неизбежно.

— И ты вот так просто об этом говоришь? — поразился Эуридид. — Не боишься, что над тобой будет смеяться весь корабль? Если я расскажу всем.

Нэввид только рассмеялся. Мочиться от храбрости почетно. Это знали все, кто доходил до второй двери.

— Заметано, — сказал он, вынул из ножен длинный меч и развернул его на ладони, настолько быстро и удивительно легко, что Эуридид отшатнулся. Нэввид ткнул холодной рукоятью ему в грудь. — Но только после того, как ты сам возьмёшь меч в свои руки и попробуешь помахать им у морды какого-нибудь монстра.

Ашера легонько улыбнулась — и все же какие некрепкие нервишки были у этого любителя посмотреть, что находится под женскими юбками.

— Убери от меня эту железяку, — Эуридид махнул рукой, отбросив от себя меч.

Нэввид как ни в чем ни бывало, с той же легкостью развернул меч рукоятью к себе, схватил гарду и вогнал клинок в ножны:

— Кстати, смотри, — он показал испачканную чернотой белую пятерню.

— Что это?

— Нашел за тумбой, стелилась по левому углу, вверх по стене. Следовало бы включить свет, прежде чем тащить Элию в постель.

— Да пошли вы, — Эуридид начал собираться наспех. — Я сваливаю.

Свалил он тут же, заскочив в штаны гораздо быстрее, чем в белье.

— Трус, — брезгливо фыркнула Ашера ему вдогонку.

— Эсхекиаль выжег гнездо. Эта плесень должна быть мертвой, — разочарованно сказала Элия, тоже начав одеваться. Оставаться голой теперь бесполезно.

— Совершенно верно, она полностью и безоговорочно мертвая, — подтвердил Нэввид, отирая плесень о штаны.

— Могли бы ему сказать, — проворчала Элия, обнажив грудь. Нэввид рефлекторно отвернулся, хотя пожалел об этом уже через мгновение. Повернуться вновь ему не позволило благородство. — Хотя он мог бы сам догадаться. Эуридид не любит идти против течения. Любая трудность, и он срывается с крючка. Если вам на него плевать, подумали бы хоть обо мне. На этом корабле все дается с большим трудом. У меня нет ни навыков, ни желания ломать кости, а вот есть хочется каждый день.

— Ты прекрасно кормишься через другие навыки, — съязвила Ашера.

— Вот скажи мне, Элия, — Нэввид стоял к девушке спиной. — Почему он, почему не я?

— На корабле очень много мужчин, есть из чего выбрать, — Элия не стала строить из себя дурочку. Она добралась до потрепанной юбки и слезла с кровати. — Вы сами виноваты, что спасали прежде всего себя. Когда «Гофор-3» только взлетал, эти твари выбирали самую легкую добычу. Которая не может убежать, или не может сопротивляться. Карл зарубил аварийным топором большую хитиновую гадину, когда Эсхекиаль ее проявил. Монстры это увидели и, видимо, решили, что еда не очень-то хочет умирать. Они отстали от него, и переключились на других. На меня на девушку в желтой кофточке. Знаешь, такое гадкое чувство, когда знаешь, что нужно бежать, но не можешь, потому что тело парализовало от страха. Мы просто растерялись. Мне удалось спастись потому что помог Эсхекиаль. А ту девчонку догнали. Мужчины спасали самих себя, а не женщин, теперь им приходится за это расплачиваться. Пусть выворачиваются наизнанку, или трахают друг друга. А мы вольны выбирать.

— Мне тогда было восемь, — сказал Нэввид с обидой.

— Ну хорошо, — согласилась Элия, — Угости меня абсентом, — она протянула руку.

Нэввид поколебался немного, но все же спрятал пузырек с жидкостью за пазуху:

— Не могу. Это конфискованная вещь. Мне нужно будет сдать ее в отдел гидропоники и доложить Проявителю, — парень сделал небольшую паузу. — Извини

Элия рассмеялась.

— Вот видишь. Ты слишком правильный. Поди, обо всем Эсхекиалю докладываешь? Ни кусочка, ни глоточка лишнего не сделаешь. Что с тебя можно поиметь? От такого мужчины не дождешься хороших подарков, а Эуридид балует тех, кто с ним спит.

— Мы дрейфуем в космосе на корабле шлюх, — едко заметила Ашера, подняв фиолетовую кофточку с пола.

Элия оскорбилась, вырвав вещь из рук темнокожей девушки:

— А это еще не все. С Эуридидом просто. Он не парит мозг всей этой романтичной чушью и я всегда знаю, где он находится. На верхнем ярусе, среди роскоши и вина. А Нэввид может быть где угодно, а может и не быть. Храмовники вечно где-то пропадают, выполняя приказы Проявителя. Этот русский считает, что они его собственность.

— Быть под кураторством Проявителя — почетно, — прошептал Нэввид. Он стал тихим сразу, когда Элия заговорила.

— Именно, — фыркнула Элия. — Вы бросаетесь в пекло сразу, как только он прикажет. Вместо Эрнеста мог быть ты. Альберт умер в прошлом году, когда его загрызла какая-то химера у распределительного отсека, на его теле были раны размером с мой локоть, а Норман скончался две недели назад. Все из-за плесени. Какой смысл заводить отношения с храмовником, если сегодня-завтра его не станет? Рано или поздно это все равно случится. Ты смертник, Нэввид.