Королева Камелота

Глава 11. Заточение

– Сын Герцога Олдреда задержится в столице на неопределённый срок, – сказал граф Кадваллон. Он сидел напротив Гвиневры в её кабинете.

– Этого следовало ожидать, – ответила королева, пытаясь разобрать текст в договоре о возмещении долга короне герцогом Меллигенсом. Бессонные ночи давали о себе знать. Она не могла сконцентрироваться на насущных задачах. Мысли постоянно путались, а в желудке будто дьявол танцевал. Приступы тошноты становились всё чаще, вызывая внутри неприятные спазмы.

– Так будет даже лучше. Чем больше человек увидят королевскую справедливость и скорость её исполнения – тем будет лучше, – Кадваллон усмехнулся, – Граф Роланд со дня на день получит первое послание от «Морганы». Тогда начнётся наша большая игра.

– А что, если он не станет отвечать? Побоится или будет слишком осторожным? – Гвиневра пыталась поддерживать диалог, из последних сил цепляясь за его нить. В ответах на эти её вопросы она не сомневалась. Граф Гвинедский знал, что делал.

– Он ответит, – спокойно сказал Кадваллон. Он констатировал факт, который для него был очевидным.

– А если решит поделиться с другими лордами? – задала королева очередной вопрос. Она отложила договор, бросив попытки его изучить, и теперь всё своё рассеянное внимание обратила на собеседника.

– На такой случай все пути к его замку стерегут специально-обученные люди. Они перехватят любое послание графа. Но он не захочет посвящать других в свои планы. Жадность Роланда сыграет нам на руку.

– У вас всё предусмотрено, милорд, – она выдавила из себя улыбку, но в душе чувствовала только обжигающий холод его глаз. Ощущение опасности вновь прокатилось по её спине мурашками.

– Иначе и быть не может, – он не выглядел слишком самоуверенным. Кадваллон просто мог трезво оценивать личности других людей. Он бы никогда не стал прыгать выше своей головы. Так решила для себя Гвиневра. Но так ли оно было на самом деле?

– А что по поводу епископа? Я с нетерпением жду новостей.

– Мои люди ведут поиски по всем монастырям королевства, – он с прищуром поглядел на королеву, – А вам не терпится припереть Благия к стенке. Позвольте спросить, откуда такая ненависть?

– Мы с епископом никогда не испытывали хороших чувств друг к другу. С первого моего дня в Камелоте он обвинял меня в неподобающем поведении.

– Правда? – теперь граф проявил искренний интерес к беседе. Черты лица его стали чуть мягче, усмешка превратилась в дружелюбную улыбку. Он ждал подробностей. Хотел увидеть изнанку этих взаимоотношений. И Гвиневра не стала томить его ожиданием. Она решила раскрыть лорду Кадваллону этот аспект своей жизни.

– Двор замка раньше был другим. Придворные дамы были заперты в покоях королевы Игрейн. Только ткали да вышивали целыми днями. С мужчинами разговаривать на равных – для них было немыслимо. Все женщины покрывали голову, пряча красоту от посторонних. А потом приехала я. В Камелиарде несколько другие порядки. Я никогда не прятала свои волосы под косынками. Я никогда не боялась высказывать мужчинам своего мнения. Как только я приехала в Камелот, Артур поставил для меня трон рядом со своим. Я ездила с ним и его рыцарями на охоту. Я подала пример местным женщинам. Они перестали скрывать свои волосы, перестали сторониться мужчин. Светская власть брала верх над духовной. Видя всё это, епископ Благий не мог ничего мне противопоставить, ибо Артур сразу обозначил границы для всех. Все эти годы Благий считал, что моя сила зависит от Артура. Он был неприятно удивлён тем, что я не побоялась взять власть в свои руки. Для него я лишь нарушительница порядка, который был здесь десятки лет. Он не может принять того факта, что времена меняются.

– Потрясающе, – в голубых глазах Кадваллона сверкнул огонёк восхищения, – Времена действительно меняются. И те, кто не готовы к этим переменам – обречены. А те, кто эти времена меняют – будут увековечены в летописях истории, – он вновь улыбнулся, но как-то задумчиво. Гвиневра сдержано улыбнулась в ответ. Но улыбка её была недолгой. Через мгновение она почувствовала подступившую к горлу тошноту и в приступе неконтролируемой паники резко поднялась с места. Комната перед глазами поплыла, а в ушах появился шум, заглушивший взволнованный голос графа. Всё стало таким нечётким, будто она проваливалась в сон. Окружающее пространство темнело и вскоре сузилось до непонимающего лица лорда Кадваллона.

Он резко вскочил, отбросив кресло с глухим стуком. Его руки схватили её, прежде чем она рухнула на каменный пол.

– Ваше величество! – его голос, всегда ровный, сорвался на полтона выше. Последнее, что почувствовала Гвиневра – это его руки, держащие её крепко, но с деликатной осторожностью.

Она открыла глаза спустя несколько часов в своей постели. Такая слабая и уязвимая, что стало тошно от себя самой. Во рту пересохло от жажды, а глаза резало от света нескольки свечей.

– Воды, – прохрипела Гвиневра, когда разглядела одинокий женский силуэт подле своей постели.

– Ваше величество, – выдохнула леди Элейна, дежурившая у кровати своей госпожи. Она тут же подала королеве кружку с водой и помогла ей приподняться. Её тёплые ладони аккуратно поддерживали Гвиневру, пока она пила воду.

– Что случилось? – спросила женщина, когда утолила свою жажду и снова откинулась на подушки. Воспоминания в голове путались со сновидениями, создавая тревожные образы.

– Вас принёс сюда лорд Кадваллон. Сказал, что вы внезапно потеряли сознание. Все так испугались! Сэр Бедивер решил, что это граф вам как-то навредил. Но сестра Агнесс сказала, что виной всему недомогание. Вы слишком мало спите, государыня, – голос Элейны немного дрожал, а в глазах блестели непролитые слёзы.

– Боже, как же так? – Гвиневра протянула наперснице свою руку и та мягко сжала её в своих пальцах. Только тогда королева поняла, насколько холодными были её руки.

– Благо, что граф Кадваллон был рядом и не дал вам упасть, – причитала Элейна. Гвиневра была не в состоянии обдумать всё услышанное. Она сконцентрировала свои мысли на тепле ладоней Элейны, пропуская большую часть сказанного ею, – Сейчас вам лучше отдыхать, госпожа, – заботливо проговорила фрейлина, встретив отсутствующий взгляд госпожи.

– Я не могу, – королева вдруг будто пришла в себя. Как может она отдыхать? Как может позволить себе занемочь? Для неё это приговор. Лорды обязательно воспользуются её слабостью.

Гвиневра сделала попытку подняться, но Элейна мягко надавила ей на плечи.

– Не беспокойтесь, государыня. Несколько дней за порядком будем присматривать мы с Бедивером. Граф Кадваллон постарается скрыть ваше отсутствие. Никто не узнает, что вам нездоровится, – успокаивающе говорила наперсница. Теперь смысл слов стал доходить до Гвиневры. А с ними проявлялись и последние воспоминания. Кабинет, беседа с графом, тошнота, шум в голове, темнота в глазах, ощущение безопасности в его руках и безмятежность. Эти чувства перемешались друг с другом, образовав странную смесь стыда и надежды. Она невольно показала ему свою слабость, свою уязвимую женскую природу, но он скрыл её от других. Доверил только тем, кому доверилась бы она сама.

– Кадваллон? Как он скроет? – королева была растеряна подобными словами. Как можно скрыть полное её отсутствие на несколько дней? Едва лорды прознают, что она плохо себя чувствует, как обвинят её в слабости. Такого допустить она не могла, – Пригласи графа сюда, – приказала она слабым голосом.

– Ваше величество. Разве уместно… – хотела было возразить фрейлина, но Гвиневра не дала ей договорить.

– Более чем, Элейна. Моя слабость может стоить мне жизни, – осознанность теперь полностью вернулась к ней. Шум в голове прошёл, глаза стали ясными. Но слабость в теле отступать не хотела.

Элейна дальше спорить не стала. Увидев прежний взгляд своей госпожи, полный решимости, она вышла, и спустя четверть часа в её покои вошёл уже граф Кадваллон. Он был серьёзен, но выдавил из себя слабую улыбку, едва встретившись глазами с Гвиневрой.

– Государыня, – он поклонился, – Рад, что вам стало лучше, – он прошёл вглубь покоев и присел на стул возле кровати, на котором прежде дежурила леди Элейна.

– Да, спасибо. Если бы не вы… – она не смогла выразить эту мысль до конца. И Кадваллон наверняка прекрасно понимал, чем могло бы обернуться падение Гвиневры, окажись она одна или в компании другого лорда.

– Благодарности излишни, ваше величество, – сказал мужчина. Они встретились взглядами, и королева заметила, каким отстранённым был граф. Будто стал на это мгновение другим человеком. Он словно видел её в первый раз. И спустя мгновение Кадваллон будто вновь вернулся к прежнему себе. На его губах снова заиграла лёгкая усмешка, одна бровь чуть приподнялась.

– Элейна сказала, что вы хотите скрыть моё отсутствие. Но как? – Гвиневра требовательно поглядела на графа, но встретила очередную холодную улыбку и ледяной взгляд голубых глаз.

– Понимаю. Дела важнее тела, – он слегка покачал головой, – Но вы не должны рисковать здоровьем будущего наследника. Поэтому я настоятельно рекомендую вам оставаться в постели, пока силы не вернутся к вам. Я гарантирую, что ни один из лордов не узнает о вашем отсутствии, – произнёс граф Кадваллон. Уже всё спланировал. И снова не ждал от Гвиневры согласия. Он только ставил её в известность. А был ли у неё вариант отказа? Рисковать ребёнком ради удержания трона казалось немыслимым. И все это понимали.

– Как вы хотите это сделать? – спросила королева спокойным тоном. Кадваллон сделался серьёзным.

– Подготовлю вашего двойника, – тихо ответил он.

– Двойника? – Гвиневра едва не потеряла дар речи. Подобная мысль никогда не пришла бы ей в голову. Но граф мыслил куда изощрённее. Это вызывало восхищение и бросало в дрожь одновременно. Королева вдруг увидела перед собой не простого человека, а коварного кукловода, который видит вокруг себя лишь марионеток. И она почувствовала, как от его пальцев тянутся нити ко всем её конечностям. С тех самых пор, как она решила пригласить Кадваллона в Камелот, она обрекла себя на участь куклы в представлении. Но это осознание только распаляло в ней желание избавиться от нитей, контролирующих её. В конце концов, марионетка избавится от мастера-кукловода и создаст новый спектакль.

– Возьму служанку, похожую на вас, – начал объяснять Кадваллон ровным голосом, будто говорил не о подмене королевы, а о простых вещах, вроде замены кувшина с вином, – Она наденет ваше платье, сделает прическу как у вас. Будет окружена таким количеством стражей, что никто и близко подойти не сможет. Будет периодически мелькать в замке то там, то тут. И об этом будем знать только мы с вами, Бедивер и Элейна. Рыцари из гвардии не разболтают, а саму служанку я отправлю отсюда подальше.

– Это безумие, – Гвиневра закрыла глаза и помассировала виски, пытаясь вообразить весь план графа в исполнении, – Если хоть кто-то прознает об этом – я погибну. У лордов появятся все основания отлучить и даже изгнать меня. И даже ребёнок Артура меня не спасёт.

– Не прибегнув к безумию, вам не достать с неба звёзд. Сейчас лорды в тихом ожидании. Одна малейшая слабость с вашей стороны, и вас запрут в покоях до рождения ребёнка. Регентом станет Меллигенс, а вы будете заниматься тем, чем занимаются все остальные женщины – воспитанием ребёнка. Пока вы остаётесь сильной в глазах других, вас не посмеют тронуть. По крайней мере – напрямую. Я предлагаю прибегнуть к одной хитрости ради сохранения вашего положения, – граф был серьёзен. Ледяные глаза смотрели прямо на неё с призывом довериться ему.

– Но дела государства… – после его доводов королева уже не могла рьяно противиться этому плану. Теперь оставалось лишь уточнить детали.

– Поручите это мне. Принять жалобы простолюдинов или провести суд может Новый Совет. Не зря же вы его создали. Важные документы для подписи вам может приносить леди Элейна, когда будет провожать лже-королеву в королевские покои. Я буду лично следить за тем, чтобы наша маленькая хитрость оставалась тайной для всех. В случае, если кто-то раскроет истину, я прибегну к иным методам. Шантаж, угрозы и другие, более радикальные средства. И всё-таки смею заверить вас в том, что всё пройдёт без осложнений, – он говорил тихо, но в голове Гвиневры эхом разносилось каждое слово. Она вдруг почувствовала, будто снова оказалась в родном замке Камелиарда и обсуждала политическую игру со своим отцом. Но даже Леодегранс не был способен на такие идеи. Кадваллон оказался куда изобретательнее в этом плане.

– Похоже, выбора у меня всё равно нет. Что ж, я доверюсь вам, милорд, – она устало откинулась на подушки, полностью отдав контроль над ситуацией в руки графа Гвинедского. Теперь ей придётся доверить свою жизнь и жизнь своего малыша тому, кому меньше всего стоило доверять. И что будет ей наградой за это доверие?

– Отлично, ваше величество, – Кадваллон довольно кивнул и снова улыбнулся, – Всё будет исполнено в лучшем виде. Не сомневайтесь во мне и отдыхайте. Чем скорее вы пойдёте на поправку, тем лучше для всех.

Граф поднялся на ноги, в последний раз поглядел на Гвиневру и покинул королевские покои. Сумел ли он хоть сколь-нибудь унять её тревогу? Да. План Кадваллона, как и все другие, звучал убедительно. Складывалось впечатление, что ему так нравилось играть в эти игры, что с каждым новым вызовом его азарт только увеличивался. Чем сложнее, тем интересней.

Обуреваемая дурными мыслями, Гвиневра с трудом погрузилась в сон. Сон этот был полон тревоги, липкого страха разоблачения. Она ещё несколько раз просыпалась за ночь и каждый раз её успокаивала верная Элейна.

Рано утром в её покои граф Кадваллон привёл служанку. Гвиневра с недоверием оглядела женщину. На лицо они не были похожи вовсе, но вот со спины можно было и спутать.

– Леди Элейна, не могли бы вы помочь этой кошке обратиться гордой львицей? – с лукавой улыбкой обратился Кадваллон к придворной даме.

– Я сделаю всё, что в моих силах, милорд, – учтиво ответила она, разглядывая молчавшую служанку. Женщина не смела поднимать на господ глаза и лишь покорно выполняла приказы графа.

– Я не помню этой женщины, – заметила Гвиневра, – Где вы её нашли, да ещё так быстро?

– Она прибыла со мной из Гвинеда, государыня, – ответил Кадваллон. Он слегка подтолкнул служанку в сторону Элейны, которая уже приготовила одно из платьев королевы.

– И как долго она сможет притворяться мной?

– Будем надеяться, что до воскресной службы вы поправитесь. Негоже королеве пропускать такой день. До тех пор я смогу перетягивать внимание придворных на другие проблемы, – он говорил уверенно, глядя Гвиневре в глаза. В сторону переодевающейся в королевский наряд служанки он и не думал взглянуть. А вот королева не могла не оценить, как сидит её платье на другой женщине. Их фигуры почти не отличались. Разве только плечи служанки были чуть шире, а рост – ниже.

– И на какие же проблемы вы хотите сместить внимание людей?

– Затею небольшой спор с лордами.

– Я не думаю, что сейчас удачное время для того, чтобы накалять обстановку, – королева покачала головой.

– Напротив, государыня, сейчас самое время. Я послужу катализатором для чего-то большего. Разделяй и властвуй, – на лице графа проявилась самая холодная ухмылка из всех возможных, – Мы разделим их на несколько противостоящих групп и постепенно подчиним каждую из них.

– Артуру стоило больших усилий объединить их, чтобы повести за собой…

– Верно. Но я не такой, как наш покойный король. Скажем, мы с ним противоположности. И методы у нас различны. Но ведь не так важно, каким способом будет достигнута цель.

– Учтите, граф, если я увижу, что ваши методы вредят мне и моему ребёнку, я буду вынуждена принять меры.

– Охотно верю, ваше величество, – он кивнул, улыбнувшись, и повернулся в сторону служанки. Женщина уже была одета и причёсана. На голову ей Элейна надела небольшую золотую тиару, а лицо прикрыла тёмной вуалью, – Все посчитают, что наша королева плакала всю ночь, – он пригладил пальцами свои усы и поднялся со стула, – Что ж, мы покидаем вас, ваше величество. Покои будут заперты. Каждые два часа леди Элейна будет приходить сюда, чтобы справиться о вашем самочувствии. Постарайтесь отдохнуть и ни о чём не беспокойтесь.

Он откланялся и покинул королевские покои. Следом за ним ушли и Элейна с лже-королевой. Гвиневра осталась одна. Она вновь откинулась на подушки, повернулась на бок и накрылась одеялом с головой.

То, что происходило теперь в Камелоте, в её жизни, выходило за рамки обыденного. Недуги случались и прежде, но тогда ей не нужно было притворяться, прятаться и прикрываться самозванкой. Сейчас она чувствовала себя заложницей ситуации без права голоса. Граф Кадваллон всё решил за неё. Он сумел воспользоваться её уязвимым состоянием, чтобы полностью взять ситуацию в свои руки. С каждым днём Гвиневра всё больше сомневалась в том, что это Кадваллон фигура на её доске.

«А смогу ли я потом что-то противопоставить ему?»

Гвиневра ощутила подступающую тошноту, но боялась даже шевельнуться. Она боялась вновь потерять сознание, потерять контроль над происходящим. По крайней мере контроль над тем, что ей ещё подвластно. А подвластно ей было лишь собственное тело да королевские покои.

«Зря я доверилась Кадваллону. Он меня погубит. А я боялась епископа…»

Королева незаметно для себя уснула и открыла глаза во второй половине дня. На столике возле кровати стоял поднос с едой и небольшая записка от леди Элейны.

«Ваше величество, я не стала вас будить. В Камелоте всё спокойно. Не волнуйтесь и поешьте. Приятного аппетита.»

– Спасибо, Элейна, – проговорила Гвиневра и взглянула на еду. Овощное рагу и тушёное мясо были ещё тёплыми. Свежий хлеб заполнил своим ароматом покои. В небольшом кувшине был сладко-кислый компот из ягод и яблок. Королева почувствовала, как заурчало в желудке и приступила к трапезе.

Она впервые за многие дни поела с наслаждением. Это было так приятно – вновь ощутить чувство насыщения. Гвиневра со вздохом поднялась и осторожно прошлась по покоям. Слабость во всём теле ещё не покинула её, но по крайней мере голова уже не кружилась. Женщина села напротив зеркала и причесала свои длинные золотистые волосы, затем сменила ночную рубашку на простое платье свободного кроя.

«Теперь хоть на человека похожа», – Гвиневра слабо улыбнулась своему отражению и оглядела покои. Взгляд задержался на книге, которая лежала на столике у камина. Эту книгу, которую так и не дочитал Артур, Гвиневра запретила слугам трогать. Она уже не надеялась на то, что король её дочитает. Но эта книга была одним из последних свидетелей его присутствия в этой комнате.

Гвиневра подошла к столику, проела пальцами по странице книги, вырвала из контекста несколько слов, а затем… закрыла книгу.

«Тебя больше здесь нет. И эта вещь больше никого не ждёт».

Королева с холодным выражением лица поглядела на книгу, будто это она была виновна в гибели короля. Будто судьба Артура была записана на страницах этого тома.

Она вдруг почувствовала скуку. Не злость. Не печаль. Не тоску. Быть запертой в четырёх стенах оказалось невыносимым испытанием.

Гвиневра прилегла на кровать и закрыла глаза всего на мгновенье. Она пыталась отмахнуться от навязчивых тревожных мыслей, но ей не удавалось. Любой приглушённый звук за дверью заставлял замереть и прислушаться. Не идут ли лорды по её душу? Не бежит ли Элейна предупредить о том, что план Кадваллона провалился?

Но каждый раз звуки чьих-то шагов и голосов утихали, и Гвиневра снова погружалась в удушающую тишину, в которой было слышно только биение собственного сердца и тихое дыхание.

Спустя несколько часов в покои после тихого стука вошёл сэр Бедивер. Он сначала поглядел, чтобы удостовериться, не спит ли королева, а когда обнаружил её сидящей на краю кровати, то прошёл вглубь комнаты.

– Ваше величество, – тихим басом обратился он к ней, – Леди Элейна попросила меня проверить, всё ли в порядке.

– Сэр Бедивер, – так же тихо ответила Гвиневра, – В замке всё спокойно?

– Всё идёт по плану щёголя, – пробухтел он в ответ, – Кадваллон держит под контролем всё. Лорды спокойны. Та служанка сейчас сидит в кабинете. Лорд Меллигенс принимает просящих. Епископ заперся в своей церкви, готовится к воскресной службе, говорят, – отрапортовал рыцарь, – Нуждаетесь ли вы в чём-то, государыня? Леди Элейна велела узнать, – он перевёл взгляд на поднос с пустой посудой.

– Всё, что я хочу – это побыстрее выйти отсюда, – со вздохом ответила Гвиневра.

Бедивер понимающе кивнул и позволил себе короткую улыбку.

– Это не от меня зависит, госпожа, а от того, как быстро вы наберётесь сил, – сказал он, – А для этого вам нужно хорошенько отдохнуть и много есть.

– Да, вы правы, сэр. Тогда передайте леди Элейне, чтобы принесла что-нибудь перекусить. А графу Кадваллону скажите, что я жду его вечером с подробным отчётом.

Рыцарь кивнул, в последний раз подбадривающее взглянул на Гвиневру, и покинул её покои так же тихо и осторожно, как вошёл. А королева снова осталась наедине с собой. Она откинулась назад и лежала так, поперёк кровати, глядя в потолок.

«Бездействие – худшее наказание для человека», – сделала она вывод, – «Наверное так себя чувствуют те, кто осуждён на заточение. Только моя тюрьма комфортнее. Интересно, через сколько дней люди окончательно сходят с ума от одиночества?»

Она горько усмехнулась своим размышлениям и прикрыла глаза, пытаясь представить, что заперта сейчас не в королевских покоях, а в сыром тёмном подземелье. По коже прокатились мурашки.

«Быть может, я заслуживаю именно подземелье? За то, что совершила…»

Неосознанно женщина положила руки на свой живот, который едва заметно округлился. Она попыталась понять, что чувствует при мыслях о том, что в её чреве растёт новая жизнь. И чувства смешивались в непонятный клубок, распутать который не представлялось возможным. Мимолётная радость сменялась на холодящий ужас. Затем приходило странное холодное отчуждение. И уже после начинала душить вина. Гвиневра почувствовала, как подступают слёзы и поднялась с постели, пытаясь прогнать их. Она встряхнула головой.

«Теперь это неважно. Он есть. И он родится. И я сделаю всё возможное для его защиты», – твёрдо ответила она своим тревожным мыслям. Но они не хотели замолкать.