Королева Камелота
«Мерлин!»
Не успел один из просителей приблизиться к трону, как королева подняла руку, останавливая его.
– Сэр Ронан, – она указала на мужчину в толпе, – Проводите этого человека в мой кабинет. Остальных прошу подождать.
Она поднялась с трона и проследовала в кабинет, куда перед ней Ронан увёл загадочного посетителя, игнорируя заинтересованные взгляды придворных.
Гвиневра прошла в кабинет, дождалась, когда войдёт её гость. Ронан закрыл за ним дверь.
– Приветствую, – проговорил мужчина с загадочной улыбкой. Гвиневра кивнула.
– Ты… изменился.
– Ты тоже.
– Ты был седовласым старцем. А сейчас молодой мужчина.
– Твоя прозорливость восхищает.
– Так зачем ты здесь?
– Проститься с Артуром и передать тебе весть, – он достал из сумки небольшой клочок бумаги, запечатанный печатью Ланселота.
– Ты встретил Ланселота? Как он?
Мерлин не ответил. Он подошёл к Гвиневре вплотную, заглянул ей в глаза и положил свою ладонь на её живот. Его улыбка стала шире, добрее.
– Судьба порой бывает непредсказуемой, – сказал он и отстранился. Гвиневра испугалась этих его слов.
– Ты что-тознаешь, – сказала она, – Но на мои вопросы не ответишь.
– Задавать вопросы – твоё право. Ответить на них – моя привилегия, – он усмехнулся, – Ланселот в добром здравии. Ищет то, за чем ушёл. На его душе тяжкий груз, а в глазах тоска.
– Ты исчез тогда так внезапно. Артур искал тебя все эти годы. Зачем же ты пришёл сейчас? Только ли проститься с Артуром?
– Я пришёл, потому что так должно, – он перевёл взгляд на её живот. От этого взгляда королеве стало не по себе.
– Что ж, пусть так. Останься в Камелоте моим гостем. Но людям не нужно знать, кто ты есть на самом деле, – она посмотрела на Мерлина с мольбой.
– Колдуны в это время не в почёте. Я знаю, – он присел в кресло и поглядел на Гвиневру тем взглядом, перед которым она всегда испытывала благоговение. Он предлагал продолжить беседу. Она присела напротив него.
– Ты расскажешь, как снова стал молодым? – это был не самый интересующий Гвиневру вопрос. Другой задать она боялась. Боялась ответа, который ей не понравится.
– Тебе ни к чему это знание. Оно не принесёт тебе ни мира, ни покоя, – произнёс он. Королеве показалось, что это ответ на тот вопрос, который задать она не решилась.
– Тебя проводят к усыпальнице Артура, – сказала Гвиневра. Задавать вопросы колдуну было бессмысленной тратой времени. Он либо не отвечал на них, либо отвечал загадками, – в любое время, когда пожелаешь. Я распоряжусь, чтобы тебе выделили покои. Но я не знаю, как тебя представить двору.
– В Камелоте хранятся тайны, расшифровать которые никто не способен. Скажи, что я Роберт. Учёный, который изучает древности. Буду в Камелоте, подобно призраку – появляться то там, то тут, – он снова улыбнулся и поглядел королеве прямо в глаза. Странно, но она не могла понять, какого цвета его глаза. Она запомнила их серо—голубыми. Сейчас они были тёмными, почти чёрными.
– Как я смогла тебя узнать? – вдруг спросила она.
– Я захотел, чтобы ты узнала меня, – мужчина усмехнулся, затем поднялся и покинул её кабинет.
Королева задумчиво проводила его взглядом, задаваясь вопросом: «Его прибытие – это спасение? Или ещё одна проблема?»
С этими мыслями Гвиневра распечатала письмо от Ланселота. Небольшое, но ёмкое. Она провела пальцами по аккуратно выведенным буквам.
«Ваше величество, надеюсь вы в добром здравии. Я с отрядом двигаюсь в направлении Камланна. По пути разбили несколько мелких бандитских отрядов, что досаждали местным. Если при Камланне не найду следов Галахада или Мордреда, то двинусь на Север, ближе к Моргане. Возможно, удастся что-торазведать. Надеюсь, что Мерлин донесёт вам моё послание.
Ланселот Озёрный»
Это был лишь короткий отчёт о его походе. Никаких двусмысленных фраз, нежных слов… Ланселот держал своё слово. Гвиневра – королева, – а он – её верный рыцарь. Почему-то на сердце потяжелело. Тупая боль врезалась в грудную клетку. Горечь. Сожаление. Тоска. Гвиневра стала оплотом для этих чувств. Пора бы привыкнуть.
***– Странные дела происходят, – сказал граф Кадваллон, поравнявшись с королевой, когда все шли на воскресную службу.
– Дела какого рода? – она вскинула брови.
– Вы пускаете в свои покои и кабинет загадочных гостей, но не спешите делиться информацией, – он ухмыльнулся. В очередной раз дал понять, что знает всё, что происходит в стенах замка.
– Вы бы следили так за другими, – она усмехнулась в ответ.
– Про других я могу поведать не мало. За то время, что я в Камелоте, удалось разузнать много интересных вещей. Но будет нечестно, если делиться информацией стану только я.
– Мне кажется, что наш разговор лучше перенести туда, где будет меньше людей.
– Как—раз нет, государыня. В этом потоке толпы нас не услышат, даже если очень захотят.
– Вам нужна информация? – он кивнул в ответ, – Гость в моих покоях – это рыцарь моего отца. Он принёс весть о войске, которое уже разместилось в казармах. Гость в моём кабинете, – она запнулась, – Я знала его ещё в Камелиарде. Он сын учёного и пошёл по его стопам. Приехал в Камелот по моей просьбе. В подземельях замка хранятся манускрипты и таблички древние, как мир. Роберт будет их изучать и переводить.
– Зачем так внезапно понадобились эти манускрипты?
– В них наверняка что-то важное. Или как минимум – интересное.
Он усмехнулся уголком рта. Поверил? Вряд ли. Но говорить правду было опасно. Не только для Мерлина, но и для неё самой.
– Епископ Благий хранит парочку неудобных секретов. Но я считаю, что нам следует подождать с их раскрытие до ответа Папы Римского на ваше письмо.
Гвиневра поглядела на него с удивлением. Кадваллон либо хорошо обманывал, либо действительно умел добывать информацию в сжатые сроки. Он оценил её реакцию.
– Что касается придворных. Тут всё сложнее. Этот вопрос требует размышлений и плана действий.
– Тогда жду вас после службы в своём кабинете.
***Граф Гвинедский не заставил себя долго ждать. Он постучал в дверь, дождался приглашения и вошёл. Всё так же, вальяжно прошёл и сел в кресло напротив королевы.
– Что вам известно, граф?
– Меллигенс, как и многие другие лорды, сомневается… в происхождении вашего ребёнка. Но не решается пока предпринимать что-токонкретное. Боится ошибиться. Верность – она такая. Он верен крови Пендрагонов, но не уверен в том, что в вас она есть. И всё же, мне удалось перехватить одно любопытное послание, которое так и не донесли до дома Меллигенса.
– Что за послание?
– От графа Роланда. Можете ознакомиться, – он вытащил из кармана аккуратно сложенную бумажку со сломанной печатью. Гвиневра развернула её и пробежалась по тексту взглядом.
– Он, не стесняясь, подбивает герцога к перевороту, – она положила письмо на стол и вздохнула, – Уверен, что мой ребёнок не от Артура… это…
– Ужасно. Но не критично, – в его голубых глазах вспыхнул азарт и некое предвкушение, – Меллигенс не решается на активные действия. Он верен своей клятве.
– А как же другие лорды? Граф Роланд наверняка писал и другим.
– Другие лорды заглядывают в рот Меллигенсу. Пока спокоен он, будут спокойны и другие.
– А Роланд? Он уже начал действовать. Отравляет своей ложью умы других.
– И мы преподадим урок всем, – он говорил спокойно и уверенно.
– Казнить Роланда?
– Не просто казнить. Мы заставим его совершить измену. Мне нужно немного времени, чтобы продумать все детали, но в общих чертах план я обрисую.
Гвиневра поразилась холодному расчёту в его голосе, в его словах. Ей вновь стало страшно от присутствия этого человека рядом.
– Граф Роланд будет думать, что ведёт переписку с Морганой. Её печать я постараюсь раздобыть в ближайшие дни. Возьмём какого—нибудь паренька, который послужит посыльным. Но он должен быть не из этих мест. Незнакомое лицо для всех.
– Это подлог.
– Это урок. Для всех. Роланд лишится титула и земель. А другие лорды – спокойного сна. Им стоит показать, что даже мысли об измене могут стать вам известны.
Королева не знала, что ответить. Да и следовало ли вообще что-тоотвечать? Кадваллон уже всё продумал. Всё просчитал. Он не просил её позволения на осуществление своего плана. Это ему было не нужно.
– Я займусь этим делом. От вас мне нужно только одно. Пригласите графа к Рождеству в Камелот. Он не откажет, несмотря на плохие дороги и холод. Он ищет союзников в своём восстании и понадеется, что сможет договориться с Меллигенсом и другими здесь, воочию.
– Ваш ум меня, признаться, поражает.
– Вы мне льстите, ваше величество.
– Расскажете ли вы мне подробнее, что вам стало известно о епископе?
– Епископ нарушил непреложный обет безбрачия. И судя по всему – не один раз. Я нашёл в некоторых архивных записях даты рождения детей у молодых монашек, которые теперь отлучены от службы. Эти даты совпадают с датами проживания в тех стенах епископа. Мои люди уже в пути к тем монастырям, по которым некогда путешествовал Благий. Парочка допросов, и правда будет у нас на блюдечке, – он холодно усмехнулся. Гвиневра вдруг подумала, что если бы Кадваллон захотел, то он и о ней с Ланселотом мог что-тоузнать. Или уже знал. Возможно, он хранит эту информацию и, быть может даже каких—то свидетелей, до поры, до времени. Ощущение опасности теперь накрыло королеву с головой. Ей захотелось сбежать. Спрятаться. Но она держала лицо. Истинная королева должна сохранять достоинство даже перед лицом смерти.
– Если ваши предположения окажутся верными, то епископ перестанет быть для меня проблемой. Он добровольно сложит с себя полномочия.
– В любом случае, радоваться пока рано. Но надеяться всё же стоит.
Глава 10. Смотр
Когда наступило новое утро, яркое и свежее, королева раскрыла глаза от стука в дверь.
– Войдите, – пригласила она и в покои вошли фрейлины. Леди Элейна выглядела несколько взволнованной. Леди Исельда с невинным личиком, но бегающими любопытными глазками. Леди Диана сдержанная и грациозная.
– Ваше величество, – бодро обратилась Элейна, – Сегодня мы ведь сегодня едем в казармы оруженосцев с сэром Бедивером, а вы ещё в постели.
– Я помню, Элейна, – ответила Гвиневра, поднимаясь с постели, – Никак не могла проснуться.
– Сэр Бедивер уже ожидает, – королева заметила странный блеск в глазах наперсницы. Это было странно.
– Тогда не будем медлить, – Гвиневра улыбнулась. Диана и Исельда помогли ей умыться и причесаться, а затем облачиться в тёмное платье. От завтрака Гвиневра отказалась, ограничившись тёплым отваром из трав.
Ей предстоял важный день. Смотр будущих рыцарей, которые однажды встанут на её защиту. Раньше подобными смотрами занимался сам Артур. Он приезжал в казарму в сопровождении верных рыцарей, разговаривал с оруженосцами, ел с ними за одним столом и из одного котла. Воин не будет искренне и самоотверженно защищать того, кого не знает.
Теперь и сама королева должна изредка навещать своих будущих защитников. Она не сможет стать им товарищем в битве, но сможет завоевать их сердца.
Леди Элейну Гвиневра взяла с собой по её просьбе. Она хотела оберегать свою королеву и быть ей опорой. Королева это ценила.
Гвиневра с Элейной вышли во двор замка, где их ожидал Бедивер с небольшим отрядом рыцарей.
– Доброе утро, государыня, – с поклоном поприветствовал рыцарь.
– Приветствую вас, сэр Бедивер, – кивнула королева.
Конюхи вывели из конюшни несколько лошадей. Гвиневра погладила морду своей Летящей, которую Артур подарил ей в прошлом году. Гнедая кобылка отличалась кротким нравом, но могла развить большую скорость на ровной дороге.
Королева при помощи рыцарей взобралась в седло. Сначала она сильно сжала поводья, но заставила себя успокоиться. После злосчастной охоты она порой боялась ездить верхом. Приходилось преодолевать свои страхи.
– Поедем в спокойном ритме, – сказал Бедивер, быстро переведя взгляд со своего коня на Гвиневру. Он знал о её страхе перед лошадьми. Рыцарь посмотрел на леди Элейну и Гвиневра заметила, как уголки его губ дрогнули. Показалось? Или что-топроизошло между ними, пока Гвиневра занималась другими делами?
– Пожалуй, – согласилась королева и тронула кобылу с места.
Они выдвинулись из Камелота, пройдя Каменный Пояс, где рыцари Бедивера оседлали своих лошадей. Всего их было около дюжины. В полной экипировке под гербом Бедивера они выглядели внушительно.
Стена Камелота оказалась позади. Всадники продвигались по улицам Верхнего города не спеша, заполняя пространство цокотом копыт. Гвиневра оглядывала Верхний город с любопытством и каким-то наслаждением. Выйти за стены замка всегда было для неё чем—то необычным и приятным. Будто весь груз на её плечах оставался в замке.
В одно мгновение у неё в голове промелькнула мысль, что быть может всё же стоило уйти с Ланселотом. А вся эта тяжесть осталась бы здесь. Но она отбросила эту мысль с яростью на себя саму. Сбежать с рыцарем, бросить Логрию… Это было бы страшным предательством Артура. Куда более тяжёлым, чем та ночь, которую она подарила Ланселоту.
Королева слегка встряхнула головой. Нужно было отвлечься и она принялась осматриваться. Они проезжали несколько больших зданий. Дома купцов и знатных господ с высокими ограждениями, покрытыми плющом и виноградом. Далее они вышли на площадь с каменным колодцем в центре. Вокруг колодца кругом располагались торговые лавки с провиантом, пряностями, тканями и много чем ещё. В центре кипела своя жизнь. Там спорили две служанки из-за очереди к колодцу, тут один человек торговался с торговцем, чуть дальше купеческая дочь ругала какого-томальчишку за то, что он измарал её юбку. Гвиневра вдохнула воздух и почувствовала аромат свежего хлеба, специй и чего—то едва ощутимого. Она заметила, как люди стали поворачиваться в их сторону. Кто-то начинал шептаться, кто-то сразу опускался на колени, кто-то прятался в торговых лавках или за углом.
– Ваше величество! Королева! Государыня! Королева Гвиневра! – стали доноситься возгласы со всех сторон. Вскоре уже почти все люди на площади старались столпиться вокруг всадников, но рыцари Бедивера окружили Гвиневру и Элейну, не подпуская зевак слишком близко. Королева не в первый раз выезжала в город, но такой реакции толпы раньше не встречала. Обычно все так сбивались в кучу вокруг Артура. От Гвиневры все держались на почтительном расстоянии, иначе Артур воспринимал это как угрозу для её жизни. Среди людей могли скрываться враги и король всегда велел держаться от Гвиневры подальше.
– Дорогу! Дайте дорогу! – требовательно приказывал сэр Бедивер и люди, нехотя, расступались. Они почему-то глядели на Гвиневру с надеждой. С почтением и восторгом. Она старалась улыбнуться каждому на площади. Не хотела упустить ни одного взгляда.
Наконец они прошли к Стене Благородства, что отделяла Верхний город от Нижнего. Привратники открыли ворота, когда увидели сэра Бедивера. Все всадники прошли ворота без задержки. По ту сторону стены Гвиневру ожидала менее приятная картина.
Люди, не такие чистые, как в Верхнем городе, но с такими же любопытными взглядами смотрели в их сторону. Прямо перед всадниками пробежала толпа чумазых плохо одетых ребятишек. Последний, совсем малыш, едва не угодил под копыта коня Бедивера.
– Прочь! В сторону! – кричали рыцари Бедивера, а ребятня продолжала перебегать дорогу из стороны в сторону. Они смеялись, визжали, корчили рыцарям рожицы. Гвиневру это позабавило и она не сдержала улыбку. Взрослые жители Нижнего города с настороженностью подступали ближе. Это были нищие, просившие милостыню у ворот, откуда богачи выезжали только по важным делам.
– Именем королевы, приказываю освободить дорогу! – взревел Бедивер. Бедняки немного отступили, но дети и не думали останавливаться. Тогда Элейна достала из поясного кошелька несколько серебряных монет и бросила их в сторону. И бедняки и ребятишки наперегонки бросились в ту сторону.
– Теперь можем пройти, – спокойно сказала она, поглядев на Бедивера.
– Идём, – распорядился рыцарь и все двинулись дальше.
Вдруг из толпы донесся крик:
– Это королева Гвиневра! Королева!
Люди снова направились в их сторону неконтролируемой волной.
– Прошу милости, королева!
– Мне нечем кормить детей!
– Мой муж погиб на войне!
– Мой дом сожгли воины Морганы!
На королеву вмиг обрушились десятки голосов страждущих. Все пытались уловить её взгляд. Каждый хотел получить её справедливость. Они обступили всадников со всех сторон, игнорируя крики и угрозы Бедивера. Монеты, вновь брошенные Элейной, никто не подбирал.
– Тихо всем! – вдруг разнёсся по улицам приказ Гвиневры. Люди замолчали, но отступать не думали, – Вы хотите моей милости, но я не решаю проблемы людей среди улицы! Сейчас меня ждут воины и их проблемы! – она заметила недовольство на некоторых лицах, – Завтра утром ожидайте здесь! Служитель из замка проведёт вас в Камелот, где вы получите мою милость!
Люди продолжали глядеть на свою королеву с надеждой и постепенно расступались в стороны. Они продолжали высказывать свои проблемы, продолжали просить о помощи, но Гвиневра пока не могла им помочь. Она задумалась.
В Камелот почти каждый день приходили просители со всех концов страны. Но чаще это были либо старосты деревень, либо ремесленники. Но нищих не было никогда. Тех, кому нечем было кормить детей.
Она вдруг поняла, что даже не знает, кто из придворных отбирает просителей среди простолюдинов для аудиенции.
«Пора бы этим заняться», – подумала она.
Всадники шли по Нижнему городу, который производил удручающее впечатление. Здесь не было аккуратных улиц, выложенных камнем, не было чистой площади и хороших торговых лавок. Домишки населения выглядели ненадёжными с несуразными пристройками из дерева или камня. Запах рыбы, грязи и копоти наполнял улицы и вызывал у королевы приступы тошноты. Всюду стояли шум, ругань и крики простолюдинов. Бедивер был особо настороженным, реагировал на каждое движение в их сторону. Рыцари замахивались плётками на зевак, стоявших на пути.
Когда они добрались до крайней стены, отделявший Нижний город от бескрайних полей Логрии, Гвиневра вздохнула с облегчением. Но она увидела, что и за стеной города появилось немало хижин и несуразных домишек. Люди тут жгли костры, готовили в котелках простые похлёбки. На появившихся в воротах всадников они не обратили внимания. Гвиневра увидела, какие измождённые лица у этих несчастных. Они пришли к столице, чтобы спрятаться от войны, найти новый дом, но нашли толпу таких же страждущих, сбились в своеобразное племя и пытались продолжить жизнь.
– Этим людям не нашлось место даже в Нижнем городе, – сказала она, опустив глаза.
– Так всегда бывало во времена войн, государыня, – спокойно ответил Бедивер, – Со временем они разбредутся, кто куда. По ближним поселениям или далёким деревенькам. А как придёт новая война, так снова побегут в столицу.
– Я надеюсь, что войн больше не будет.
– Каждый государь на это надеется.
Они добрались до казарм до обеда. Это была небольшая крепость с дозорной башней, окружённая каменными стенами с дубовыми воротами. Внутри были конюшни, площадки для тренировок, каменные и деревянные постройки и небольшая кузница. Там кипела своя жизнь. Кухонные работники таскали вёдра с водой, дрова, мешки и большие кувшины. Несколько оружейников трудились в кузнице, обрабатывая металл. Пара поджарых пареньков стояла в карауле на вершине дозорной башни. Они затрубили в рог, стоило всадникам появиться на горизонте, а теперь с высоты птичьего полёта наблюдали, что же происходит там внизу.
Гвиневра с глубочайшим облегчением покинула седло, чувствуя, как ныла спина, а ноги странно подрагивали от долгой тряской езды. Она потянулась, расправляя складки своего скромного дорожного платья, на котором уже осела легкая пыль с тракта. Леди Элейна, чей практичный плащ с капюшоном был теперь расстёгнут, встала рядом, незаметно поддерживая её под локоть.
– Идёмте, я покажу вам всё, – сказал Бедивер, и его обычно хмурое лицо смягчилось деловой уверенностью. Здесь, в своём царстве муштры и стали, он был в своей стихии.
Он провел их к невысокому деревянному помосту, откуда рыцари наблюдали и руководили тренировками. Под ногами скрипели неструганые доски, пахло смолой и нагретым деревом. Отсюда, как на ладони, открывался весь плац – огромная площадка с утоптанной до каменной твердости землей, полированной тысячами ног.
Внизу кипело сражение, пока еще игрушечное. Совсем юные мальчишки, лет десяти—двенадцати, яростно лупили друг друга деревянными болванками мечей. Тут были и худые, как тростинки, и пухлые, ещё не растерявшие детскую мягкость, коренастые крепыши и долговязые, неловкие жеребцы. Большинство махали оружием по наитию, зажмурившись от страха и усердия. Но Гвиневра с профессиональным взглядом дочери воина тут же отметила пару сноровистых парней: один, рыжий и веснушчатый, парировал удары с врожденной ловкостью, другой, черноволосый и хмурый, атаковал методично, словно рубил дрова.
– Сейчас самые младшие оттачивают основы перед обедом, – пояснил подошедший рыцарь в потертом, но чистом дублете, следя, чтобы его голос не перекрыл шум битвы. – Те, что постарше – в поле, бегают с грузом. – Он покосился на чистое голубое небо, где солнце почти достигло зенита, отмеривая последние минуты утренних занятий.
Бедивер, не дожидаясь, шагнул к краю помоста, и его бас, привычный командовать в грохоте сражения, без усилий перекрыл детский гам:
– ВНИМАНИЕ!
Эффект был мгновенным. Как по волшебству, деревянные мечи замерли в воздухе. Все головы повернулись к помосту. Увидев знакомую суровую фигуру сэра Бедивера, мальчишки превратились в солдатиков: бросились в строй, выравнивая шеренги, замирая в почти неестественной неподвижности. В наступившей тишине было слышно лишь их частое дыхание.
– Сегодня, – прогремел Бедивер, обводя строй взглядом, – её величество королева-регент Гвиневра Пендрагон оказала нам высочайшую честь, явившись сюда!
Сотня юных глоток выдохнула почти синхронно, и звук, чистый и звонкий, прокатился по плацу:
– Добро пожаловать, ваше величество!
И следом – волна неглубоких, но старательных поклонов. Перед Гвиневрой замерли не просто дети – перед ней стояло будущее Логрии. Через несколько лет из этих нескладных мальчишек вырастут те, кто будет держать щит перед ней и её ребёнком, кто будет жить и умирать под знаменами Камелота. Грудь сжало от внезапной тяжести этой мысли и странной нежности.
Она сделала шаг вперед, к самому краю помоста, чтобы они все могли ее видеть.
– Приветствую вас, юные оруженосцы Камелота, – голос её звучал громко, четко, наполненный той теплой твердостью, которую она так старательно оттачивала на троне. И, к легкому удивлению даже самой себя, она совершила неглубокий, но безукоризненный реверанс – жест уважения не сверху вниз, а от одной силы – будущей – к другой. – Я вижу ваше усердие. Берегите его. От вашей выучки сегодня зависит покой королевства завтра.
Она поймала на себе десятки пар глаз – испуганных, восхищенных, пытливых. Взгляд рыжего веснушчатого мальчишки сиял неподдельным восторгом, а черноволосый юноша смотрел на неё с серьезной, почти взрослой оценивающей сосредоточенностью.
– Продолжайте тренировку! – скомандовал Бедивер, и по его лицу промелькнуло что-товроде одобрения – к дисциплине ли мальчишек или к жесту королевы, она не знала.
Строй снова рассыпался на пары, но теперь удары деревянных мечей звучали чуть звонче, движения были чуть отточенней, а украдкой брошенные на помост взгляды – полны новой решимости. Они бились уже не просто так – они бились перед королевой.
Гвиневра отвернулась от края, давая волю чувствам, которые бушевали внутри. То была смесь гордости, щемящей грусти за их детство, отданное войне, и леденящей ответственности. Эти мальчики были живым, дышащим долгом, который завещал ей Артур.
– Покажите мне остальное, сэр Бедивер, – тихо, но твердо попросила она. – Я хочу видеть всё.
– Пойдёмте, – кивнул Бедивер, спускаясь с помоста. – Покажу, где они живут.
Он провел их через плац к длинному, низкому зданию из грубого камня и темного бруса. Внутри пахло дымом, дегтем, мальчишеским потом и чем—то подобием мыла. Это был единый зал—казарма. Вдоль стен тянулись двухъярусные нары, на которых лежали узкие, туго набитые соломой тюфяки и свернутые в аккуратные валики грубые шерстяные одеяла. У каждой койки – нехитрый скарб: деревянная кружка, точильный брусок, у иных – потрепанная книга или самодельная игрушка, тщательно спрятанная под подушку. Все было поразительно чисто и выверено до сантиметра. «Дисциплина, вбитая в каждую щель», – подумала Гвиневра, и в её душе вновь шевельнулось что-томежду восхищением и жалостью.
– Здесь они спят. Подъём с первым лучом, отбой после вечерней молитвы, – отрывисто пояснил Бедивер, указывая на дальний конец зала, где у небольшой каменной ниши с теплившейся лампадой стоял простой деревянный алтарь. – Едят вон там, в столовой. После занятий у них час свободного времени. Кто в бане моется, кто доспехи чистит, а кто… – он махнул рукой в сторону небольшого внутреннего дворика, где несколько подростков с азартом играли в кости под присмотром пожилого оруженосца, – …в игры глупые играет. Лишь бы честно.