Королева Камелота

– Довольно, лорды, – перебила их Гвиневра, – Соблюдайте приличие. Вы не на городском рынке.

Оба лорда с поклоном извинились.

– И стар и млад! Никак не могут поделить клочок земли, – громко произнёс Фальк и хихикнул.

– Клочок?.. – сквозь зубы процедил лорд Эдвин.

– Фальк, сейчас не время, – тихо бросила королева.

– Извиняюсь, вашество. Не сдержался, – почесав затылок, ответил шут.

– И всё же, в словах шута есть зерно истины, – ровным тоном произнёс лорд Ранульф, – Будет справедливо поделить лес между Честером и Дорсетом.

– П-п-поделить? – лорд Эдвин покрылся красными пятнами от гнева, – Эти леса испокон веков принадлежали моей семье! С чего бы мне делить их с тобой?

– Зверьё из этих лесов находит себе пропитание в землях Честера ровно настолько, насколько и в землях Дорсета. Река, что протекает через лес, берёт своё начало в холмах Честера. И никогда, нигде, и никем не было зафиксировано, что этот злосчастный лес принадлежит лордам Дорсета, – отчеканил барон Ранульф. Старик в это время уже буквально давился своей ядовитой слюной.

Гвиневра на миг перевела взгляд на графа Кадваллона. Он продолжал стоять в тени и наблюдать. Пальцами разгладил усы и поглядел на королеву с такой довольной ухмылкой, что Гвиневра буквально смогла услышать его мысли:

«Я же говорил. Разделяй и властвуй».

– Лорды, прекратите ссору, – строго и громко сказала Гвиневра, – Чтобы решить этот вопрос, мне понадобится несколько дней.

– А чего здесь решать? Лес мой! Земли мои! – выпалил барон Эдвин.

– Если вы не сбавите тон, лорд Эдвин, мне придётся отдать распоряжение страже, – ещё громче и твёрже сказала королева и смерила старика холодным взглядом, – Как смеете вы устраивать в стенах Камелота этот балаган? Как смеете оспаривать моё решение? Все, от простого крестьянина до монарших особ, должны чтить закон и порядок Логрии, который был установлен здесь силами короля Артура и его предков.

Она буквально пронзила взглядом сначала лорда Эдвина, затем лорда Ранульфа. Оба опустили глаза в пол, как нашкодившие дети.

«Действительно. И стар и млад».

– Я рассмотрю ваше дело в течении нескольких дней. Если будут найдены документы, подтверждающие право на владение этими землями одной из сторон, то всё будет просто. Если же подобного документа не существует, то я оставляю за собой право распоряжаться данной землёй, – уже более тихим спокойным тоном закончила Гвиневра.

В этот раз барон Эдвин нашёл в себе сил и разума, чтобы сдержать свои эмоции. Барон Ранульф сохранил невозмутимость на своём лице. Они откланялись и вернулись в ряды придворных, избегая смотреть друг на друга.

Королева снова поглядела на Кадваллона. Отчего-то ей хотелось увидеть его реакцию на её решение. Мужчина глядел на неё, продолжая ухмыляться. Она заметила, как он несколько раз едва заметно кивнул. В груди расплылось знакомое ощущение. Так бывало в детстве, когда отец хвалил её за правильные ответы.

Прогнав это чувство, Гвиневра снова обратила свой взор на придворных. Рядом с герцогом Меллигенским она обнаружила и его сына Ваймунда. Молодой сын лорда стоял неподвижно, одним лишь взглядом блуждая по тронному залу. Он задержал взор на фигуре Гвиневры, но не посмотрел ей прямо в глаза. Герцог Олдред чуть подался к нему, что-то прошептал, и губы Ваймунда дрогнули в краткой улыбке.

– Кто-то ещё хочет задать мне вопрос? – громко вопросила королева, проведя взглядом по герцогу и его сыну. Они остались стоять молча.

– Ваше величество, – из второго ряда придворных к трону вышел барон Годвин. Он всё так же держал в руках свою записную книгу.

«Должно быть, не расстаётся с ней даже во сне», – подумала Гвиневра, сдержав усмешку.

– Прошу, лорд Годвин, – она кивнула барону, дав позволение высказаться.

– Я лишь хотел попросить личной аудиенции, государыня, – с поклоном сказал лорд, погладив свою книжку по корешку, – Дело касается задолжников короны, – с этими словами он огляделся по сторонам, окинув придворных многозначительным взглядом.

– Что ж, тогда буду ждать вас после полудня в своём кабинете, – Гвиневра сделала жест рукой, давая Годвину знак вернуться на место.

– Позвольте мне взять слово, – вдруг подался вперёд герцог Меллигенский.

– Позволяю, – коротко ответила королева и лорд Олдред вышел к трону.

– Дело касается солдат, присланных вашим отцом, – ровным тоном проговорил герцог, – Намедни они устроили потасовку с нашими стражниками, – он поглядел на королеву осуждающе или даже презрительно, – Есть погибшие с обеих сторон.

– Извольте милорд! Ваши люди сами зачинили ссору! – послышался из толпы возмущённый голос.

К трону пробрался невысокий мужчина лет сорока с чёрными бакенбардами и лысой головой. На плече его была вышита эмблема с гербом Камелиарда. Он встал возле лорда Меллигенса, и Гвиневра обнаружила, что герцог на полторы головы выше чужеземца.

– Солдаты Логрии – идеально обученные воины. Они не способны учинять беспредел, – тем же холодным ровным тоном произнёс Меллигенс. Он не удостоил оппонента даже взглядом.

– И всё же погибло трое камелиардских бойцов, – возразил мужчина с бакенбардами.

– И четверо солдат Логрии, – прорычал герцог.

– Тихо, – приказала королева, – Для начала, прошу вас, представьтесь, – обратилась она к земляку.

– Прошу прощения, ваше величество, – поклонился он, – Я барон Горман, верноподданный вассал вашего отца короля Леодегранса. Под моим командованием в Камелот прибыло пять сотен солдат для поддержки Логрии в такие тёмные дни.

Теперь Гвиневра вгляделась в лицо мужчины внимательнее. И она узнала в нём того молодого парнишку, который так часто танцевал с ней на праздниках в годы её юности.

– Добро пожаловать, барон Горман, – она тепло улыбнулась ему, – Прошу прощения, что не смогла лично встретить вас по приезду. И мне жаль, что приходится приветствовать вас при таких обстоятельствах, – уже серьёзно сказала женщина, – Разлад среди союзных войск – это серьёзно. Это нарушение дисциплины, порядка. Кто-то был задержан?

– Трое логрийцев и пятеро камелиардцев взяли на себя всю ответственность. Они сейчас в темнице, – отрапортовал лорд Меллигенс.

– Когда это случилось? Почему я узнаю об этом инциденте только сейчас? – Гвиневра решила засыпать герцога вопросами. Хотела поставить его в то положение, в котором он и должен быть.

– Это случилось вчера днём. Я решил сам заняться данным вопросом и провести расследование.

– Вы решили, герцог? – Гвиневра позволила себе немного повысить голос. – Подобные решения вы не имеете права принимать самостоятельно. Обо всём, что происходит в Камелоте, каждый из вас обязан ставить в известность меня. И уже я буду решать, кому поручить то или иное дело, – проговорила королева, чувствуя, как в груди всё сдавило от негодования. Её ногти впились в подлокотники трона с такой силой, что пальцы побелели.

– Прошу прощения, – выдавил герцог, – Но вы ведь были заняты более важными делами, не терпящими огласки. Я рассудил, что ни к чему взваливать на ваши монаршие плечи ещё одну проблему.

Внутри Гвиневры на краткое мгновение застыло всё. То, каким тоном были произнесены слова герцога, наталкивало на мысль о провале плана Кадваллона. Она быстро метнула взгляд на графа Гвинедского. Он продолжал наблюдать за происходящим с невозмутимым видом. Мужчина поймал взгляд королевы, едва заметно мотнул головой.

«Никто ничего не знает», – будто услышала она его слова, и внутренний ступор стал рассеиваться.

«Если бы Меллигенс знал о таком, и я, и Кадваллон уже были бы под стражей. И это в лучшем случае».

– Вы рассудили неправильно, милорд, – ровным тоном произнесла Гвиневра, наблюдая за каждой микро-реакцией на лице лорда Меллигенса. – На моих плечах найдётся место для любой проблемы моей страны.

Герцог Олдред глядел перед собой с бесстрастным выражением лица – ни один его мускул не дрогнул. И только небольшая жилка на его лбу вздулась больше, чем обычно.

Королева перевела взгляд на барона Гормана. Он глядел на неё с некой надеждой. Искал поддержки. И, кажется, боялся. Увидел ли он в королеве Логрии черты короля Камелиарда?

Она перевела взгляд на сына герцога Меллигенса. Он по-прежнему не смотрел ей в лицо. Его взгляд блуждал по её фигуре, метался на спину отца. И только уголки губ чуть дёргались. Он пытался сдержать улыбку.

«Но что тут весёлого?» – задумалась Гвиневра, – «Над чем ты смеёшься, мальчишка?»

По спине Гвиневры прокатилась волна мурашек, вызванная плохим предчувствием. Ваймунд не вызывал доверия. Настораживал её больше, чем сам герцог.

Тем же временем она пыталась решить, что делать с теми солдатами, которые участвовали в стычке.

«Я не могу отослать армию отца обратно. Не могу их в принципе выпустить из Камелота. Они мне нужны. И оставить их под одной крышей с логрийцами тоже нельзя. Но как быть?»

Решение нужно было принять здесь и сейчас. Гвиневра едва заметно вздохнула. От её решения зависело многое: мнения лордов, отношение к ней солдат, её безопасность. А может быть и жизнь.

Она могла бы позволить Меллигенсу и дальше заниматься этим делом лично. Но что тогда её слова будут значить для других лордов? «Она пожурила Меллигенса, а потом всё равно возложила на него обязанность, которую он взял на себя сам. Что же это? Строгость ради строгости?» – так решат люди.

Королева могла бы дать Кадваллону полномочия в этом деле. И снова несколько «НО». Кадваллон и так получил слишком много влияния за такое короткое время. Внимание к его персоне со стороны лордов возрастёт. Тогда ему будет труднее скрываться в тени, когда это необходимо. Да и давать ему в руки ещё один потенциальный рычаг давления Гвиневре не хотелось.

Поручить расследование кому-то из других лордов? Но кому она сможет верить? Кто не воспользуется ситуацией? Гвиневра этого не знала. И не могла позволить себе гадать.

Оставалось лишь одно – заняться вопросом лично. Разрешить спор между солдатами собственными силами. В конце концов, это ей нужна поддержка от отца.

– Приведите сюда задержанных солдат. Немедленно, – распорядилась королева. – Я не смогу принять справедливое решение, пока не выслушаю обе стороны.

Меллигенс замер на секунду, смерил Гвиневру недовольным взглядом. Она же поглядела на него с холодной решительностью. Тогда герцог дал знак страже.

– Вы слышали её величество. Приведите солдат.

Несколько стражей, стоявших у дверей, быстро удалились из зала. На какое-то мгновение в помещении повисла напряжённая тишина.

Меллигенс хотел было что-то сказать, но его прервал скрип открывающейся двери. Все обернулись на шум. В тронный зал вошёл сэр Глойн, которого Гвиневра неделями ранее отправила на охоту на медведя. Следом за рыцарем шли двое других. Они тащили тяжёлый свёрток.

«Добыл для меня шкуру того изувера», – поняла Гвиневра и на душе вдруг стало легче и тяжелее одновременно.

С одной стороны – она почувствовала облегчение за того крестьянина, который жаловался на пропадающий скот. С другой стороны – она осознала, что отдавала тот приказ ещё до того, как узнала о смерти Артура. С тех пор будто прошло не несколько недель, а целая жизнь. Столько событий прокатилось по этому замку, пока сэр Глойн гонялся за медведем по лесу.

– Ваше величество, – рыцарь встал перед троном на одно колено. Его не смущали лорды Меллигенс и Горман, стоявшие рядом с ним, не смущали любопытные и возмущённые взгляды придворных. Он получил приказ, и он его выполнил. Для рыцаря – это почёт. – Ваш приказ выполнен. Я поразил медведя своим клинком, и принёс его шкуру вам.

Он дал знак своим рыцарям и те расстелили медвежью шкуру перед троном. Она была огромной. Зверь воистину был исполинским.

«Сэр Глойн даже в таком возрасте не даёт слабину. Десятки лет отдал службе», – подумала королева, разглядывая медвежью шкуру.

– Благодарю вас, сэр Глойн, – громко, со сдержанной улыбкой, произнесла она. – Вы выполнили мой приказ беспрекословно, а главное – избавили крестьян от страшной напасти. Эта шкура послужит отличным украшением для детской моего ребёнка и будет согревать его в зимние вечера. В награду за вашу доблесть, я дарую вам… – она сделала паузу на секунду, – деревню Блэкмур близ Королевского леса. Отныне вы не просто рыцарь, а барон Глойн из Блэкмура.

Глойн побледнел, потом покраснел и встал теперь на два колена, низко поклонившись.

– Ваше величество… я… я не знаю, как благодарить…

– Служи так же верно, – улыбнулась королева, – И этого будет достаточно.

– Благодарю, государыня, за оказанную честь, – он поднялся, ещё раз поклонился и огляделся, не зная куда себя деть.

– Встаньте к придворным, барон, – кивнула Гвиневра, – Сэр Алан, – обратилась она к сенешалю, – Медвежью шкуру – в детскую.

Управитель замка сделал знак двум слугам, стоявшим у выхода, и те быстро подбежали к трону. Они в спешке скрутили шкуру и так же быстро удалились.

– Будит у ребёнка из меха одежонка, – пропел Фальк, довольно улыбаясь.

Королева позволила себе короткую улыбку и вновь сделалась серьёзной.

– Милорды и миледи, – она обратилась к придворным, – На сегодня вы свободны. Лорд Меллигенс, лорд Горман и сэр Бедивер – останьтесь.

Спустя краткий миг все присутствующие начали двигаться к выходу. Все, кроме тех, чьи имена были названы. И кроме Ваймунда, который так и остался стоять на месте.

– Вы тоже свободны, – сказала ему королева.

– Но, ваше величество, – с коротким поклоном возразил сын герцога Меллигенса, – Это дело касается меня так же, как и моего отца.

– Я так не думаю, – сказала Гвиневра холодно, – Насколько мне известно – вы не получили назначение при дворе. В Камелоте вы – гость.

«Незваный».

Ваймунд и хотел было снова возразить, но герцог Олдред обернулся на него.

– Ты ясно расслышал слова королевы? Ступай, – стальным голосом произнёс он. С секундным промедлением Ваймунд всё же откланялся и пошёл к выходу. В дверях ему преградили путь солдаты, которых вели под конвоем к трону Гвиневры. Сын герцога обернулся, проводив их взглядом. Всего на секунду его глаза встретились с глазами Гвиневры, и она вновь почувствовала неприятный холодок, пробежавшийся по спине.

«Что с тобой не так, Ваймунд?»

– На колени, – приказал лорд Меллигенс, когда солдат подвели к подножию трона.

– Не стоит, пусть стоят, – сказала королева.

Восемь человек под охраной четверых стражников встали неровным рядом. Трое – в солдатской форме Логрии, пятеро – в простеньких дублетах Камелиарда. У некоторых из них были видны синяки на лице. У кого-то был разбит нос, у кого-то – губа. Все опустили взгляды в пол.

– Объяснитесь, – тихо приказала Гвиневра, – По какому праву вы учиняете беспорядки в казармах Камелота?

Один из логрийских солдат поднял глаза и поглядел на неё. В его взгляде читалась злоба. На лице была запёкшаяся кровь, а одна бровь рассечена.

– Эти камелиардские ублюдки не знают, где их место, – выплюнул он слова, кивнув в сторону пятерых солдат Камелиарда, – Спят и жрут под нашей крышей…

– Мы привезли свою еду и своё оружие! – взревел воин Камелиарда, – Чтобы защищать вас!

– Мне твоя защита не нужна!

Между солдатами завязался спор и, если бы не оковы и стража, то они снова набросились бы друг на друга.

Бедивер шагнул в их сторону. Меллигенс стоял неподвижно, наблюдая за сценой. Горман начал успокаивать своих подчинённых.

– Молчать! – громко приказала королева, поднявшись с трона.

Все замерли и обратили свой взор на неё.

– Сейчас я вижу перед собой не великих воинов. Я вижу лишь невоспитанных, озлобленных мальчишек, – она провела взглядом по каждому из солдат, – И из-за вашего глупого детского желания выяснить, кто из вас сильнее, погибли ваши братья по оружию. Вместо того, чтобы стать единой армией, способной защитить страну, вы устраиваете беспорядки, ненавидите и убиваете друг друга. Где ваша воинская честь, доблесть?

Все молчали и, казалось, даже не дышали.

– Если всё продолжится в таком духе, нашим врагам даже делать ничего не придётся. Они просто подождут, пока вы все друг друга не передушите, – горько усмехнулась Гвиневра, – Я даже выслушивать не желаю ваши глупые причины для такого поведения. Что здесь расследовать? Мальчики не смогли ужиться под одной крышей. Захотели выяснить, кто лучше. А в итоге – лишь показали свою несерьёзность, – Гвиневра рассуждала, озвучивая свои мысли. Она не глядела на солдат. Не глядела ни на кого, – Уведите их обратно в темницу, – приказала королева, – Всех солдат, кто впредь будет нарушать порядок – в каменоломни. В том числе и воинов Камелиарда, – она поглядела на барона Гормана, – Ведь именно так наказывает солдат мой отец?

– Именно так, ваше величество, – кивнул барон.

– Боюсь, в каменоломнях Логрии не хватит мест для всех, – недовольно буркнул Меллигенс.

– Не переживайте, милорд, помимо каменоломен есть ещё и шахты, – сказала Гвиневра с холодной ухмылкой.

– Но ведь солдаты Камелиарда – лишь союзные войска, – заметил Горман.

– Этот нюанс я решу лично со своим отцом. Вполне возможно, что он сочтёт лучшим вариантом мгновенную казнь для тех, кто с такой самоотверженностью позорит армию Камелиарда, – она мимолётно поглядела на пятерых солдат, которые стали испуганно переглядываться, – Но в таком случае мне тоже придётся пересмотреть способ наказания. Солдаты должны жить на равных условиях. Будет несправедливо, если одни будут работать в шахтах, а другие останутся без головы.

– Это разумно, – подал голос Бедивер, – И, надеюсь, что подобные меры отрезвят парней.

– Этих отправить в каменоломни? – спросил лорд Меллигенс, указав на восьмерых задержанных.

– Пока – в темницу, – коротко ответила Гвиневра.

Герцог сделал знак страже и они увели солдат.

– Передайте мои слова всем солдатам до последнего, – обратилась Гвиневра к лордам Меллигенсу и Горману, – Любое нарушение дисциплины с их стороны – и они лишатся воинского звания, чести и жалованья. Каменоломни и шахты готовы принять их в свои недра в любой момент.

Лорд Горман покорно склонился. Лорд Меллигенс слегка кивнул.

– Но знайте, милорды, что каждая подобная стычка будет говорить мне о том, что вы не способны управляться даже с таким небольшим войском, – холодно добавила королева.

Её слова были услышаны двумя командирами двух войск. Каждый понял их по-своему. И каждый разглядел в них угрозу.

– Вы все свободны, – коротко произнесла королева. Мужчины откланялись и покинули тронный зал.

Гвиневра проводила их взглядом и, чувствуя, как дрожат руки, направилась в кабинет. Впереди был разговор с Годвином и Кадваллоном – и она должна была быть спокойной.

– Прошу, милорды, присаживайтесь, – Гвиневра сделала жест рукой, приглашая Годвина и Кадваллона занять свои места.

Солнечный свет заливал собой кабинет, где Гвиневра теперь решала дела королевства вместо своего погибшего мужа.

– Для начала, хочу сообщить, что мне удалось найти покупателя на зерно, – робко улыбнувшись, выдал барон Годвин, и покосился в сторону лорда Гвинедского, – И под контролем графа Кадваллона сделка уже состоялась. В данный момент вырученные за него деньги направляются в Камелот под охраной отряда солдат и рыцарей.

– Это хорошая новость, – королева улыбнулась, – А что касается должников?

– В данный момент самыми проблемными остаются герцог Меллигенс и епископ, – подал голос Кадваллон, – С некоторыми лордами нам уже удалось договориться. Иные молчат по сей день. Среди них и граф Роланд Мерредид.

– Но мы уже направили повторные послания, – добавил лорд Годвин.

– Уже что-то, – кивнула женщина.

– Люди начали сбор урожая, – сказал Годвин, – Работа идёт, погода нам благоволит. В северных землях на границе с Морганой, конечно с урожаем дела обстоят хуже. Мордред сжёг много посевов.

– Камелот должен оказать поддержку, ответила Гвиневра, – Уточните, сколько им понадобится зерна и сена, чтобы протянуть до следующего урожая. Первым делом нужно будет отправить запасы туда. Пока дороги позволяют.

– Это очень предусмотрительно, – сказал граф Гвинедский.

– Так же, я думаю, стоит озаботиться проведением праздника Урожая, – задумчиво продолжила королева, – В этом году во всём королевстве траур, но люди не должны чувствовать, что про них забыли. Артур всегда устраивал в Двуречье щедрые и весёлые праздники. Сведём веселье к минимуму, однако угощений должно хватить всем, – она сделала паузу, потёрла переносицу, – В замке тоже устроим небольшой пир. В день Святого Михаила, – она многозначительно поглядела на Кадваллона.

– Желаете пригласить в Камелот гостей? – уголок его губ чуть дрогнул, но голос был ровным, даже скучающим.

– Разошлите приглашения всем крупным лордам. Тем, что помельче – отправьте поздравления и небольшие презенты от короны. Тем, кто к тому времени так и не выплатит долг, к словам поздравления добавьте и напоминание о том, что долг платежом красен.

– Лучше я бы не придумал, – теперь Кадваллон позволил себе лёгкую улыбку.

– Вы продумали всё, государыня, – лорд Годвин одобрительно кивнул, делая записи в свою книгу.

– Разве у меня есть такая роскошь, как непредусмотрительность? – королева грустно улыбнулась.

– Пожалуй, что нет, – Кадваллон поднялся с кресла, – А нам, пожалуй, здесь больше нечего обсуждать, – он поглядел на Годвина, который уже закончил с писаниной.

– Да, так и есть, – сказал барон и тоже поднялся. Они оба откланялись и покинули кабинет.

Гвиневра же откинулась на спинку кресла и вымученно вздохнула. День выдался долгим и насыщенным. И столько задач, которые ещё предстояло решить, вновь свалились на её плечи. И эти мысли начали поглощать сознание Гвиневры, унося с собой в пучину тревоги, анализа…

Как вдруг! Она почувствовала слабый, едва заметный толчок внизу живота. Затем ещё один, и ещё…

– Эх, малыш… – она погладила живот, – Твоя мама совсем забыла о тебе…

На её губах проступила улыбка, а в глазах встали слёзы. Тот, ради кого она продолжала идти вперёд, не смотря ни на что; тот, кого она ещё не видела, не знала, но кого уже полюбила и так отчаянно желала встречи с ним – он всё это время был у неё под сердцем, слышал её голос, чувствовал её эмоции. Ребёнок, о котором она мечтала многие годы.

– Ты знаешь, мама тебя так ждала… – шептала женщина, – Я… я так хочу тебя увидеть.

«И боюсь».

– Я буду тебя защищать, как самое ценное сокровище, – продолжала шептать она, – Ты только родись сильным и здоровым.

«Родись мальчиком. Родись сыном Артура».

Толчки в животе прекратились, но Гвиневра продолжила гладить живот и погрузилась в воспоминания о тихом зимнем вечере.

Она вышла в ночной сад, который только-только обсыпало пушистым снегом. Вышла потому, что в стенах замка стало так душно и тесно, что она стала задыхаться. Душе в груди было так тесно, что она физически ощущала боль, растекающуюся по телу. Она вгляделась в тёмное небо, с которого продолжали падать редкие снежинки. Хотелось кричать, плакать, разрушать всё вокруг. Но в голове засели слова настоятельницы: «Грация и Достоинство. Королева должна всегда держать себя в руках. Даже когда больно. Тем более, когда больно».

Потому Гвиневра не кричала. Потому сдержала слёзы, сдавившие горло, когда она поняла, что и в этот раз ей не посчастливилось понести.

Она бесцельно шагала по саду, оставляя за собой тропинку следов. Затем остановилась у беседки. Её тоже засыпало снегом, но никто из слуг не успел почистить.

Внутри теперь забурлил гнев. Хотелось сорваться на ком-то. Но в саду она находилась одна. Думала, что одна.

По следу миниатюрных женских ног её нашёл сэр Галахад. Он ничего не сказал. Встал поодаль и вгляделся вглубь сада.

– Меня не нужно утешать, – буркнула Гвиневра.

– Что, простите? – Галахад обратил на неё внимание, и Гвиневра испытала неловкость.

– Ты разве не за мной сюда пришёл?

– Нет, – мотнул он головой. Я люблю зиму. Вот и вышел в сад подышать. Зимний воздух – он будто чище, – и для убедительности рыцарь вдохнул полной грудью, – Попробуйте.

– Это как-то… странно, – сказала она скорее себе, нежели Галахаду.

– Вы просто попробуйте, – повторил он и вдохнул воздух ещё раз, – Вот так.

Гвиневра немного отвернулась от рыцаря и сделала глубокий вдох, прикрыв глаза. Это и впрямь было чем-то необычным. На краткий миг стало легче. Она вдохнула ещё раз, ещё глубже, а потом выдохнула густое облако пара.

Так они стояли и дышали в тишине, не глядя друг на друга, ещё какое-то время.

– Спасибо, Галахад, – вдруг сказала Гвиневра, – Мне стало легче.

Он повернулся к королеве, поглядел ей прямо в глаза.

– Когда почувствуете печаль и тяжесть на душе – делайте так. Не важно, где и когда. Просто глубоко вдохните и выдохните. Ваша печаль покинет вас с этим воздухом.