Королева Камелота

Глава 13. Чем дальше в лес...

– Немедленно всех лекарей отправьте в рыцарские казармы! – стальным голосом приказала Гвиневра, распахнув дверь кабинета, – Сенешаля мне сюда, живо!

Парнишка в одежде прислужника поклонился и побежал по коридорам замка разыскивать сэра Алана.

– Бедивер, мы едем туда, – обратилась она к рыцарю, лицо которого было белее простыни, – Нет, – вдруг она возразила своим словам, – Мне нельзя быстро ехать верхом. А ты… там ты ничем помочь не сможешь, – она замолчала на мгновение, потёрла переносицу, – Леди Морвенна. Она же целительница?

– Да, но её тут нет, – еле живым голосом ответил рыцарь.

– Она должна прибыть на днях. Отправляйся ей навстречу, бери самых быстрых лошадей. Привези Морвенну в казармы как можно скорее, – Гвиневра едва коснулась плеча Бедивера.

Он помедлил секунду, коротко кивнул и направился на выход, но у самой двери остановился.

– Когда найдёте виновного, позвольте мне его казнить, – сказал он.

Гвиневра на краткий миг оцепенела. Рыцарь сказал «когда», а не «если». Он верил в то, что возмездие свершится. И хотел сам его совершить.

– Даю слово, Бедивер. Тот, кто это сделал, не останется безнаказанным.

Он коротко кивнул и скрылся за дверью.

Спустя минуту в кабинет вошёл сэр Алан. Дыхание его сбилось и он старался незаметно восстановить его. Вид был встревоженным. Ему уже сообщили о произошедшем.

– Сэр Алан, немедленно созовите всех придворных в тронный зал, – бесцветным голосом распорядилась королева, – Я желаю видеть всех до единого. Даю вам четверть часа. Скажите всем: кто не явится в течение этого времени – будет казнён за измену.

Сенешаль только поклонился. Он не стал задавать вопросов, и вообще что-либо говорить. Исчез за дверью так же быстро, как появился.

Гвиневра же помассировала виски, попыталась успокоить сердцебиение, и направилась в тронный зал. Она хотела поглядеть в лицо каждого лорда. Хотела увидеть их глаза, когда объявит о случившемся.

Придворным понадобилось меньше отпущенного времени, чтобы прибыть в тронный зал. Обеспокоенный шёпот, тихие возгласы заполнили собой пространство. Но стоило только Гвиневре подать голос, как все замерли, устремив взгляды на неё.

– Я собрала вас так срочно, – произнесла она негромко, но по взглядам видела – её слышат, – потому что случилось немыслимое. Колодцы в рыцарской казарме были отравлены. Оруженосцы и рыцари умирают в мучениях.

Королева бороздила взглядом каждое лицо. Где-то на периферии сознания, почти неощутимо, запульсировало в висках – тело напоминало о себе, просило остановиться, присесть. Она не слышала. Не могла слышать. Сейчас позволить себе проявить слабость было непозволительной роскошью.

Лорд Годвин был напуган известием, его руки в беспокойстве потирали корешок казначейской книги.

Лорд Меллигенс, как и всегда, стоял неподвижно, нацепив на лицо каменную мину. Его сын, стоявший рядом, выглядел скучающим, но пальцы его не переставали теребить край плаща.

Граф Кадваллон был напряжён. Он сам не переставал разглядывать присутствующих. Его стальной взгляд метался от одной фигуры к другой.

Епископ Благий что-то шептал. Наверняка читал молитву. Глаза его были закрыты. Цвет лица землистый, как и всегда. Тёмная ряса была слегка помята. Значит собирался в спешке.

Барон Горман выглядел отстранённым, будто его всё это не касалось. Он задумчиво уставился в одну точку.

И так королева пробежалась по десяткам лиц. Она видела тревогу, страх или безразличие. Ни лукавых взглядов, ни дрожащих губ, ни вспотевших лбов.

– И в такой час двор Камелота не должен оставаться в стороне. Оруженосцы – это будущее Логрии. Мы все должны сделать всё возможное, чтобы спасти их жизни.

– Но что мы можем? Мы не лекари, – пробухтел кто-то из лордов.

– Вы можете набрать чистой неотравленной воды в бочки, загрузить их в телеги и отвезти в казарму, – холодным тоном ответила Гвиневра. – Вы можете ухаживать за больными. Вы можете убирать за ними, ведь сами они не в состоянии.

– Этим могут заняться слуги, – послышался ещё один голос.

– Кто это сказал? – громко спросила королева.

Все стали оборачиваться на одного человека. Это был мелкий барон, владеющий несколькими лесопилками в Вечно-Зелёной Роще. Он был среднего возраста, худощавым и невысоким. В прошлом году выиграл в состязании лучников.

На краткий миг перед глазами Гвиневры возникло лицо оруженосца Джона, которому она дала небольшой урок по стрельбе из лука.

«Жив ли?..»

– Барон Кристан, – обратилась к придворному Гвиневра, окинув его ледяным взглядом, – Ваши земли находятся недалеко от Западной границы. Рыцари Артура уже не раз помогали в защите ваших владений. А что, если в будущем они скажут точно ваши слова? Защитой ваших земель могут заняться слуги? Они откинут врага, вооружившись кастрюлями, вёдрами и вилами? – она сделала паузу, давая возможность барону ответить, – Думаю, что нет. Так скажите, барон, почему рыцари обязаны вас защищать, если в час нужды вы не можете… точнее не хотите замарать руки?

Барон Кристан задумался на мгновение и виновато опустил голову.

– Впредь, советую вам хорошенько подумать, прежде чем излагать свои мысли.

Она ещё раз окинула придворных взглядом. Все молчали, почти все смотрели в пол.

– Сэр Алан, возлагаю на вас обязанности по распределению работы. Ни один из придворных не должен остаться в стороне. Это недопустимо, – она говорила быстро, резко и громко, – Лекарей отправили в казарму?

– Они уже в пути, – ответил сенешаль.

– Леди Элейна, лорд Кадваллон, вы сопроводите меня в казарму, – распорядилась Гвиневра.

Фрейлина была в полной готовности. Кадваллон перестал буравить взглядом присутствующих и слегка склонил голову.

– Барон Горман, я хочу переговорить с вами с глазу на глаз, – сказала королева, глядя прямо на командира камелиардской армии.

Спустя десять минут они уже находились в кабинете. Гвиневра не садилась в кресло и Горман посчитал разумным следовать её примеру.

– Что вы хотели обсудить, ваше величество? – спросил он.

– В камелотской казарме находится около тысячи логрийских солдат. И я не могу быть до конца уверенной в том, что они преданы мне, а не герцогу Олдреду. Сейчас опасный момент. Потому я и хочу, чтобы все придворные были у меня на виду.

Горман слушал, и с каждым словом королевы его лицо становилось всё серьёзнее. Когда она замолчала, он помедлил секунду, переваривая.

– Ваш отец поступил бы так же.

– Но даже то, что Меллигенс и его щенок будут рядом со мной, не успокаивает меня. Это не даёт гарантий. Я боюсь, что всё происходящее – это чей-то коварный замысел. Я знаю, что Меллигенсу и его сыну не нравится наличие у меня своих войск. Они хотят добиться того, чтобы я выслала вас назад. Но прекрасно понимают, что я этого не сделаю. А если я сама не хочу отдавать, то остаётся только забрать силой.

– Я не совсем понимаю, – выдавил Горман.

– Тебе и не нужно. Дай команду войскам собираться в дорогу. Вы сопроводите меня до рыцарских казарм. Все до единого солдаты Камелиарда должны находиться рядом со мной.

– Есть, ваше величество, – барон поклонился и вышел из кабинета.

Тогда Гвиневра присела в кресло, положила голову на стол и прикрыла глаза на секунду. Стук в дверь вернул её в реальность. Королева выпрямилась и пригласила неизвестного внутрь.

– Зачем камелиардским войскам сопровождать вас? – грубым басом спросил герцог Меллигенс.

– В целях безопасности, милорд. Разве вы не допускаете такую возможность, что всё это – тщательно спланированная диверсия? Кто может дать гарантии, что в пути или в самой крепости на меня не нападут наёмники Морганы? И к тому же, я считаю разумным на время разделить армии Логрии и Камелиарда. Вы не согласны, милорд?

Он молчал. Хотел что-нибудь возразить, но аргументов у него не было.

– На солдат Логрии ляжет другая задача. Охранять столицу. Никто не должен войти и выйти без моего ведома. А так же взять под контроль все источники питьевой воды. Все колодцы, каналы, даже бочки. Есть вероятность, что пока мы будем решать проблему там, здесь случится подобное. Поэтому дайте команду войскам. Никто из них глаз не должен сомкнуть, пока преступник не будет пойман. Пусть дежурят отрядами по всем улицам столицы. Есть ещё вопросы?

– Нет, – пробасил Меллигенс. Он покинул кабинет, так и не поклонившись Гвиневре.

«Старый баран».

Гвиневра укуталась в плащ посильнее. Ночной воздух был по-осеннему прохладным. Звёзды и луна в небе освещали путь ей, её свите и всему войску камелиардцев.

Впереди и позади неё тянулись стройные колонны марширующих солдат. Горман ехал верхом во главе. Гвиневра, Элейна и Кадваллон ехали в самой середине. Ехали медленно, в такт шагу солдат.

Большая часть придворных уже должны были прибыть в казармы к этому времени. Остальные собирали воду и провизию в Камелоте, и под надзором сэра Алана должны были доставить всё к утру.

– Ваше величество, вам холодно?

– Всё в порядке, Элейна, – ответила королева, но голос её дрогнул.

– Я дам вам свой плащ, – пролепетала фрейлина и уже начала отстёгивать фибулу, но Кадваллон остановил её.

– Не стоит, леди Элейна, – он достал из седельной сумы аккуратно сложенный плащ, – Я всегда беру запасной в дорогу.

Граф протянул плащ Гвиневре.

– Благодарю, милорд, – сказала Гвиневра, не поглядев на него. Только взяла плащ в руки, расправила его и накинула на плечи. Она не хотела принимать его помощь, но ещё сильнее не хотела простыть.

Дальше ехали молча. Ровный шаг солдат в монотонном ритме словно ввёл Гвиневру в транс. Она глубоко погрузилась в размышления так, что даже не заметила, как они приблизились к крепости.

Ворота раскрылись, впуская внутрь пять сотен солдат и небольшую свиту королевы.

В крепости царила судорожная суета. Те, кто могли держаться на ногах или каким-то образом не приняли яд, ходили и бегали по двору и в самих казармах. У каждого была своя задача. Каждый помогал, как мог.

– Ваше величество, – сэр Ронан помог Гвиневре спешиться, – Вам лучше не ходить туда.

Рыцарь поглядел на большую дверь, ведущую в казарму оруженосцев. Она была чуть приоткрыта и через неё туда-сюда сновали люди. Королева задержала взгляд, когда увидела, как из казармы выносят чьё-то тело, завернутое в ткань. Сердце ухнуло вниз.

– Сколько погибших? – задала она вопрос.

Ронан проследил за её взглядом.

– Вместе с этим должно быть полторы сотни.

Взгляд королевы затуманился, когда она вспомнила, как совсем недавно видела этих мальчишек здоровыми и полными сил.

– Лекари что-то выяснили?

– Недавно встречался с одним. Они не могут определить яд. Он похож на многие.

Гвиневра едва сдержалась, чтобы не пригрозить палачом.

«Вся надежда на леди Морвенну. Бедивер, пожалуйста, поторопись».

Королева без лишних слов направилась в казарму. Она надеялась. Так надеялась увидеть мальчика Джона. Пусть не здоровым, но живым.

Внутри она едва сдержала рвотный позыв. Странный кисловатый запах ударил в ноздри. Она не хотела знать происхождения этого запаха. Но знала.

– Ваше величество, – проговорил пожилой мужчина, вышедший навстречу. Рыцарь, который занимался подготовкой оруженосцев.

– Сэр, скажите, чем мы можем помочь?

– Я Северин, ваше величество, – с поклоном представился рыцарь. – От вас, королева, нам нужно только ваше присутствие. Это поднимет парням дух, – он нахмурился, когда откуда-то донёсся протяжный мальчишеский стон.

– Нет, дайте мне что-то сделать. Я не буду сидеть, сложа руки, сэр Северин.

– Мы пришли помочь, а не поднимать дух, – согласился Кадваллон, стоявший чуть позади королевы.

– На самом деле, нам действительно не хватает рук, – произнёс рыцарь, – но грязную работу я вам не поручу. Для начала просто осмотрите мальчишек. Нужно следить за их состоянием. Если кто-то уже на грани – его лучше перенести в другое место. Чтобы другие не видели его… – голос старика дрогнул, – как он… – мужчина опустил голову и тяжело вздохнул.

– Мы поняли вас, сэр, – королева положила руку на плечо Северина, слегка сжала.

Он не сказал больше ни слова. Только кивнул и вышел из казармы. Гвиневра обернулась к своей свите. Граф Кадваллон не проявил подавленности или брезгливости. Он выглядел собранным и готовым ко всему.

Леди Элейна едва сдерживала слёзы, но пыталась держаться. Её к полуживым детям лучше не пускать.

– Сэр Ронан, проводите леди Элейну к лекарям. Пусть помогает им.

Наперсница с благодарностью поглядела на свою госпожу. Она и сама понимала, что не выдержит того, что происходит здесь.

– Милорд, – обратилась королева к Кадваллону, – вы будете со мной.

Он склонил голову.

– Ах, да, сэр Ронан, лорд Меллигенс со своим сыном прибыли?

– Да, государыня. Они были в другой казарме. Кажется, герцог кого-то переносил отсюда с полчаса назад.

– Хорошо. А что с Благием? Он тоже прибыл?

– Вместе с Ваймундом и своей свитой. Епископ в главной обеденной зале. Молится вместе со своими людьми.

– Он прибыл с Ваймундом? То есть герцог Олдред и его сын были врозь?

– Да, – сэр Ронан уловил задумчивый взгляд Гвиневры, – Я прослежу за ними.

– Да. Мне это не нравится, – кивнула королева.

Сэр Ронан вывел Элейну наружу, а Гвиневра и Кадваллон направились вглубь казармы.

Они вошли в ближайшую спальню на дюжину кроватей. Но заняты были не все. Гвиневра окинула взглядом мальчишек. Они лежали, такие хрупкие и бледные, скорчившись от невыносимых болей. Все держались за животы. Кто-то бормотал себе под нос, кто-то просто мычал, а кто-то лежал неподвижно, точно спал.

Граф Гвинедский прошёлся, потрогал и осмотрел каждого. Гвиневра следила, как он пытается распознать пульс на шее одного оруженосца. В этот миг его лицо было таким напряжённым и, кажется, даже напуганным. Наконец, он кивнул.

– Слабый, но есть, – констатировал он.

Гвиневра прошлась от кровати к кровати. Поглядела в лицо каждого мальчика. Каждого по-матерински нежно погладила по голове. Каждому шепнула «Живи!».

И так они прошлись по каждой спальне. С замиранием сердца женщина поняла, что среди мальчиков нет Джона. Она быстрым жестом вытерла подступившие слёзы.

– Это ужасно, – проговорил хрипло Кадваллон. Он стоял возле неё. Наблюдал за суетливыми слугами и рыцарями, – Моё упущение.

Мужчина опустился на пол, сел и оперся спиной на стену.

– Ваше? – Гвиневра опустилась рядом.

– Я не предвидел такого поворота. Моргана, несомненно, коварная и жестокая. Но я ни за что не поверю, что она решила отравить сотни детей. Поэтому подобное даже не вписывалась в картину моего восприятия.

– Это не ваше упущение, граф, – с тяжёлым вздохом сказала королева, – Это моя недальновидность. Моя ошибка. Я ошиблась, решив, что люди вокруг меня помогут мне контролировать происходящее. Пока мы с вами играли в подковерные игры, я совсем забыла, что существует мир за пределами Камелота. Я совсем забыла о том, что Артур доверил мне страну, а не один замок.

– Тогда это наша общая ошибка. Пока мы следили друг за другом, кто-то проворачивал страшные дела, находясь вне поля нашего зрения. Это повод перестать глядеть друг на друга и встать спиной к спине, – уголки губ графа чуть дрогнули.

Гвиневра ничего не ответила. Лишь коротко кивнула. Но она не приняла его предложение. Сейчас она не могла доверять ему. И никому, кроме себя. Устроить массовое отравление мог кто угодно. Даже тот, кого она всегда считала другом. Или тот, кто им лишь притворялся.

– Посмотрим, как справляются другие, – сказала королева.

Граф тут же поднялся на ноги и подал руку Гвиневре. Она встала на ноги, держась за него. И отчего-то хотела себя обругать.

«Не веришь ему, но каждый раз принимаешь помощь».

Гвиневра спешно отстранилась от графа, сделала непроницаемое лицо и направилась на улицу. Она хотела лично увидеть, чем занимаются её придворные.

Когда она оказалась снаружи, то увидела, что небо уже посветлело.

«Скоро наступит рассвет. Принесёт ли он с собой надежду?»

Среди потока людей Гвиневра различила сэра Алана. Он тоже заметил её и по одному взгляду понял, что она хотела поговорить.

– Государыня, – поклонился он, подойдя ближе.

– Все придворные заняты делом?

– Да, ваше величество. Придворные дамы направились на кухню. Барон Кристан со своими людьми привёз несколько повозок с водой и едой. Он направился обратно за новой партией. Воды нужно очень много. Здесь все колодцы закрыли.

– Другие лорды?

– Герцог Меллигенс в казарме старших рыцарей. Он там помогает в уходе. Несколько лордов помогают с телами погибших. Лорды Годвин, Теренс и Глойн опрашивают людей. Лорд Теренс ведёт записи.

– Отлично. Пусть опросят всех до единого, кто в состоянии говорить, – кивнула королева.

– Ох, совсем забыл, – вдруг спохватился сенешаль, – Господин епископ требовал его выпустить из крепости. Хотел обратиться к вам. Но сэр Ронан запер его в обеденной.

– Зачем ему покидать крепость?

– Говорил, что в доме господнем Бог его лучше слышит, – пожал плечами сэр Алан.

– А что с Ваймундом? Он здесь?

– Я его не встречал, – сенешаль вновь пожал плечами и виновато опустил взгляд.

– Постарайтесь его найти, сэр. Я хочу знать, что каждый придворный занят делом. Никто не останется в стороне.

– Да, ваше величество.

Королева хотела сказать что-то ещё, но тут увидела как один из рыцарей несёт на руках худенького ребёнка с ярко-рыжей копной волос.

«Джон!»

Гвиневра бросилась к нему. Рыцарь, что нёс мальчика, замер на месте, едва увидев её.

– Что с ним? – быстро спросила королева.

– Несу его к лекарям. Ещё недавно он сам ходил, помогал. А тут вот занемог.

В подтверждение его слов мальчик жалобно пискнул и схватился за живот.

– Поторопись же, – сорвалась Гвиневра. Рыцарь послушно зашагал дальше и она семенила рядом, не спуская с Джона глаз.

«Живи, мальчик!» – молилась она.

Кадваллон шёл следом. Он не задавал вопросов. Не врывался в её пространство. Просто сопровождал.

Они вошли в одно из строений, где среди кучи свитков, ступок, трав и свечей суетилось несколько человек. На одной кушетке лежал подросток и глотал какой-то отвар. Гвиневра чётко расслышала бурчание его желудка. Рядом сидела леди Элейна.

– Давай, паренёк, нужно выпить всё до капельки, – приговаривала она нежным голосом и помогала ему держать чашу, из которой он пил.

Завидев королеву, Элейна лишь кивнула ей. Не смела отрываться от своей главной задачи.

– Помогите мальчику, – попросил рыцарь, положив Джона на свободную кушетку.

К нему тут же подбежал молодой лекарь.

– Давно ему поплохело? – спросил он, прощупывая живот мальчика.

– С полчаса как, – ответил рыцарь. Он чуть ли не дрожал. Постоянно глядел на мальчишку.

Лекарь заглянул в рот Джона.

– Покажи язык, мальчик, – сказал он и, после недолгого осмотра, констатировал, – Да, все признаки отравления налицо. Сейчас дам отвар. Он горький, но выпить надо.

– Он выпьет, – твёрдо ответил рыцарь, – Мой сын выпьет море, если так будет нужно.

Мужчина положил руку на хрупкое плечико Джона и чуть сжал его. Он держался ровно, и только по взгляду можно было понять, как сильно мужчина переживает.

– Это ваш сын, сэр? – спросила Гвиневра почти шёпотом.

– Мой сын Джон. А я его отец – сэр Томас из Широкого ручья. Недавно отдал мальчика в рыцарские казармы. Я уходил на войну. О нём некому было заботиться, – заговорил он быстро. Пытался хоть на минуту отвлечься от происходящего.

Королева кивнула несколько раз.

– Ваш мальчик станет сильным рыцарем, – она выдавила улыбку.

– Благодарю, ваше величество, – тихо ответил мужчина.

– Я буду защищать тех, кого люблю, – прошептал Джон, превозмогая сильную боль.

Сердце Гвиневры сжалось. Она не знала, увидит ли оруженосец следующий день, но она так надеялась…

– Мы все будем молиться за вас, юный сэр Джон, – она погладила мальчика по голове, склонилась и оставила на его лбу поцелуй. Он распахнул глаза и с таким удивлением поглядел на Гвиневру, что она вновь улыбнулась. Но эта улыбка была не вымученной, а искренней.

Ближе к полудню все придворные стянулись к обеденному залу. Старые дубовые двери распахнулись перед лицом королевы. Внутри пахло свечами и старостью. На небольшом каменном возвышении, где обычно обедали старшие командиры крепости, в окружении своей небольшой свиты восседал за столом епископ Благий. Он не поднялся с места, чтобы поприветствовать Гвиневру. Даже головы не повернул в её сторону.

Королева твёрдой походкой прошла к самому столу, остановилась возле Благия и повернулась к нему спиной, чтобы обратиться к придворным.

– Милорды и миледи, перед обедом мы все помолимся за здравие рыцарей и оруженосцев, – она оглянулась на Благия, который с растерянным видом глядел на неё, – Господин епископ, вы не откажете нам в вашей милости? Прочтёте небольшую проповедь?

На какой-то миг он словно лишился языка. Только хлопал глазами, глядя то на Гвиневру, то на безмолвных придворных. Все ждали его ответа.

– Конечно, дочь моя, – наконец хрипло сказал он.

Благий поднялся, одёрнул рясу, шагнул к краю каменного возвышения. В наступившей тишине было слышно, как потрескивают свечи.

Он обвёл взглядом коленопреклонённых придворных – лордов в дорожной пыли, леди в помятых платьях, рыцарей, не успевших снять доспехи. И только потом его глаза остановились на Гвиневре.

– Господь Всемогущий, – начал он, и голос его, обычно скрипучий, сейчас звучал неожиданно мощно, наполняя каждый угол старого зала, – Ты видишь нас. Ты видишь каждого. Даже тех, кто думает, что укрылся во тьме.

Он сделал паузу. Слишком долгую.

– Сегодня мы стоим перед Тобой в скорби. Дети Твои, невинные агнцы, мечтавшие стать воинами Христовыми, умирают в муках. И мы вопрошаем: за что, Господи?

Голос его дрогнул – но не от скорби. От чего-то другого.

– Книга Чисел учит нас, – продолжил он, и глаза его сузились, – что грех отцов падает на детей до третьего и четвёртого колена. Но есть и другой грех – грех, что гнездится в самом сердце власти. Грех, о котором молчат уста, но который вопиет к небу громче любой молитвы.

Он снова посмотрел на Гвиневру. Теперь – в упор.

– Бывает, что правитель носит корону, но душа его черна, как сажа. Бывает, что трон стоит на песке, а не на камне верности. И тогда Господь посылает испытания. Не в наказание даже – в напоминание. Чтобы те, кто видят, ужаснулись. Чтобы те, кто спят, пробудились. Сегодня мы видим смерть. Завтра мы можем увидеть правду. Ибо нет ничего тайного, что не стало бы явным, – он почти процитировал Евангелие от Луки, и это прозвучало как приговор. – Господь медлит, но Господь милостив. Он ждёт покаяния. Ждёт, когда грешник сам преклонит колени не перед камнем, а перед истиной.

Он замолчал. Тишина стала невыносимой.

– Помолимся же, братья и сёстры, не только о здравии отроков сих, – голос его снова стал елейным, – но и о том, чтобы Господь даровал прозрение тем, кто ещё блуждает во тьме. Ибо когда пастыри слепы – овцы гибнут. Аминь.

Он перекрестился первым, показывая пример.