Хрустальный детектив. Сезон 1. Продержаться месяц

Лит-Сериал. Первый сезон

ЧАСТЬ 1. Эпизод 1. Новая сиделка для мсье Ленуара

ГЛАВА 1. ЭТЬЕН

Этьен Ленуар умел убивать время. Пожалуй, это всё, что ему теперь оставалось. Он изобретал новые и новые способы, но всегда возвращался к одному, излюбленному: лежать и глядеть в потолок. Никогда не удавалось по-настоящему избавиться от всех мыслей разом, но семейным девизом Ленуаров были слова «не сдавайся, несмотря ни на что».

Звонок в дверь раздался точно в ту секунду, когда Этьен готов был поклясться, что ему удалось полностью очистить голову.

– Чёрт, – сказал он тихо, но выразительно.

В ответ звонок повторился, и Этьен крикнул:

– Не заперто!

– Как это – не заперто? – раздался удивлённый женский голос из передней. – А как же грабители?

– Ну пускай грабят, вам-то что, мадам? Если вы проходили мимо, можете идти дальше.

– А откуда вы знаете наверняка, мадам я или нет? – женщина, судя по всему, не думала никуда исчезать и идти мимо. – К тому же я шла именно к вам.

– Вы из агентства? – Этьен упрямо смотрел в потолок, не желая взаимодействовать с внешним миром, представительница которого вторглась в его дом.

– Из агентства, – согласилась женщина. – Мне сказали, вакансия ваша, если продержитесь тут хотя бы сутки.

– После мадам Анри никому этого не удавалось, – Этьен позволил себе слабую улыбку.

– Вот как, – сказала женщина. – Так почему я, по-вашему, мадам?

– Потому что я просил немолодую и непривлекательную женщину, лучше всего вдову, – пояснил Этьен.

– Хм. Видимо, такие в нашем Сен-Фило уже кончились, – заметила дама, – потому что прислали меня.

После этих слов Этьен нажал на кнопку подъёмного механизма, и изголовье кровати приподнялось так, чтобы её хозяин смог сесть. На него, обложенного перинами и подушками, смотрела привлекательная особа примерно одних с ним лет. У неё было приятное лицо, правильные черты лица и какие-то на редкость красиво очерченные губы, слегка тронутые розовой помадой. Светлые волосы выбились из строгой причёски, сколотой на затылке шпильками, голубые глаза смотрели с приветливой теплотой. Вся она, эта женщина, была удивительно тёплой и уютной, такой, что хотелось поскорее зарыться лицом в пышную грудь. Тем более, что лёгкая розовая блузка так заманчиво её приоткрывала!

– Да вам и сорока нет, – оторопел Этьен. – Тем временем я же просил…

– Вы мне льстите, сорок уже как раз есть, – засмеялась дама. – Я не скрываю свои годы.

– Вы не то что суток не продержитесь, вы моментально покинете мой дом и скажете там, в агентстве, что со мной дурные шутки не пройдут, – в гневе заявил Этьен. – В моей заявке ясно сказано, чтобы прислали в точности такую же, как мадам Анри: не моложе пятидесяти пяти, непривлекательную, но крепкую и здоровую сиделку!

– О, – красиво удивилась женщина, – а мне сказали, вы нуждаетесь в компаньонке.

– А вы нуждаетесь в деньгах, – отрезал Этьен. – Но здесь вы их не получите.

– Но я могу и сиделкой побыть. Я мать, а у каждой матери невероятный опыт! Что у вас болит? – спросила она. – Сколько собираетесь выздоравливать?

Этьен не ответил. С максимальной осторожностью он поднялся с кровати, сунул ноги в очень толстые и мягкие тапочки и медленно проковылял два шага до овального столика, покрытого вместо скатерти пухлым одеялом. На нём стоял телефонный аппарат. Набрав номер диспетчерской и продиктовав барышне код агентства по подбору персонала, Этьен выпалил:

– Добрый день! Мне нужен менеджер!

– О, здравствуйте, а вы, должно быть мсье Ленуар, – проворковал незнакомый женский голос, весьма приятный. – Меня предупреждали. Менеджер мсье Винсен уволился и уехал в Монпансьель!

– Разумеется, никуда ближе он уехать не мог, – буркнул Этьен. – Ну, а вы кто, мадемуазель?

– А, – воскликнула не слишком-то воспитанно подслушивавшая претендентка на место его сиделки, – её-то вы назвали мадемуазель! Не иначе, магия!

Этьен только сердито на неё зыркнул.

– Я мадемуазель Саварен, – ответила мадемуазель из агентства. – Мсье Винсен предупреждал, что вы тот самый клиент, мсье Ленуар. Думаю, мы подружимся! Как вам новая сиделка?

– Я просил прислать мне какую-нибудь крепкую старушку, – вскричал Этьен. – Не моложе пятидесяти пяти лет, некрасивую, а вы?

– Если вас так пугает женская красота, то у вас проблемы, – поведала ему невежливая мадам по эту сторону беседы.

– У меня и так проблемы, – огрызнулся Этьен. – Простите, мадемуазель Саварен, это не вам.

– И пятьдесят пять лет – это не старость, – запальчиво сказала назойливая мадам. – Попробуйте представить себя лет через пятнадцать – ну вы же не будете стариком?

– Мадемуазель Саварен, – тщетно пытаясь испепелить эту райскую птичку взглядом, сказал Этьен, – или вы забираете это назад, а завтра присылаете мне сиделку, которую я просил – или я меняю агентство!

На том конце телефонного провода молчали. Как показалось Этьену – испуганно.

– И я не «это», – шёпотом сказала гостья из агентства.

– Молчите, или я напишу вам такую рекомендацию, что вас и поломойкой никуда не возьмут, – отрезал Этьен. – Мадемуазель Саварен? Вы ещё тут?

– Да, извините, мсье Ленуар. Я перебирала варианты. Так вот – их нет. Мадам, которую мы направили к вам, среди претенденток самая старая. Но через месяц освободится сиделка у мадам Леклер, которая выздоравливает и уезжает в столицу. Этой достойной матроне шестьдесят один год, она крепкая и здоровая вдова, и она очень, гм, непривлекательна. Но должна предупредить: несмотря на некрасивую внешность, она берёт дороже, чем присланная к вам сейчас мадам Паради.

– Она ещё и Паради, – простонал Этьен.

– Между прочим, я ещё здесь, – сладко улыбнулась дама и кокетливо пошевелила пальчиками. – Меня зовут Бланш Паради!

– Давайте так, мсье Ленуар, – решив воспользоваться его слабостью, коварно предложила мадемуазель Саварен, – мадам Паради помогает вам этот месяц, а потом, как только освобождается сиделка мадам Леклер, мы тут же присылаем её вам.

Этьену не надо было смотреть на календарь на стене, но он посмотрел. И мадам Паради посмотрела. Он медленно моргнул, стараясь не глазеть на женскую шею, полуоткрытую скромным вырезом блузки.

– Мадемуазель Саварен, – сказал мученическим голосом Этьен, – неужели нельзя ничего сделать?

– Месяц, мсье Ленуар, – отрезала девушка и положила трубку.

– Месяц, – трагически произнёс Этьен.

– Если вы женоненавистник, то попросили бы сиделку мужского пола, – сказала мадам Паради.

– Мадам…

– Меня можно называть Бланш. Так что с вами такое? Рассказывайте!

И она подошла ближе, пахнув на своего подопечного ароматом духов и чего-то ещё нежного, женского.

Этьен вздохнул и протянул руку, чтобы сиделка измерила его пульс. Мадам Анри всегда с этого начинала, каждый день – и так двенадцать лет. Это давным-давно заменило им приветствие.

Мадам Паради энергично пожала Этьену руку. Когда он не сдержал сдавленного вскрика, лицо женщины тут же изменилось.

– Что такое? – спросила она.

– Вы хотя бы прочитали бумаги, которые вам дали в агентстве? – прошипел мужчина.

– Ах да, медицинские бумаги, всякие выписки и ещё какие-то бланки, – обрадовалась мадам Паради и принялась рыться в сумке, которую, оказывается, оставила у входа.

– Бросьте. Возьмите на столе справочник, найдите там доктора Бонэ и звоните.

– Хорошо, – кажется, её переполняло благожелательное сочувствие и желание как-то исправить ситуацию.

Пока в трубке звучали протяжные гудки, женщина спросила:

– Что сказать?

– Скажите, что я прошу… Этьен просит приехать, – сквозь боль и стиснутые зубы процедил Этьен.

– О, вы мсье доктор Бонэ? – тут же прощебетала Бланш. – Я новая сиделка Этьена Ленуара, приятно познакомиться. Меня зовут Бланш Паради, а вас? Ах да, вы доктор Бонэ, очень приятно, у вас красивый голос. Да. Да! Этьен вас почему-то зовёт.

– Приложите мне трубку к лицу, – простонал Этьен, баюкая левой рукой правую. – Не так, д… дама! Осторожнее, иначе вы проломите мне череп!

– Этьен! На тебя напали? – спросил спокойный, как всегда, Жан-Луи Бонэ.

– Жан-Луи, приезжай срочно и спаси меня. Она уже сломала мне пальцы. Не знаю, три или четы…

Доктор бросил трубку.

– Сейчас будет, – сказал Этьен.

Бланш положила телефонную трубку на место и спросила уже не придурочным, а вполне сочувственным тоном:

– Почему вы сразу не сказали, что всё так серьёзно? Я сломала вам пальцы, это же жутко больно! Чем вам помочь?

– Прочитайте, наконец, бумаги, – устало сказал Этьен. – Хотя нет, сначала помогите лечь.

ГЛАВА 2. БЛАНШ

Черная полоса в жизни Бланш Паради началась чуть меньше года назад, когда она отправила сына учиться. Она мысленно принялась загибать пальцы – прошло девять месяцев. Она тогда взяла большой кредит, чтобы Пьеру-Антуану не пришлось жить в дешёвой комнатёнке и чтобы платить за его учёбу. Едва Бланш заплатила за первый год и оплатила мальчику квартиру поблизости от университета – как её уволили. Работа у мадам Паради была несложная, но хорошо оплачивалась – она трудилась на должности администратора большого салона красоты. Увы, на её лице всё яснее обозначался возраст! А хозяйка была уверена, что ничего важнее нет, чем лицо администратора: следы увядания на нём недопустимы. Бланш покупала волшебные маски и чудотворные кремы, даже пользовалась услугами мага красоты, чтобы разгладить морщинки возле глаз и губ. Они были ещё совсем небольшие, и разве сияние глаз не важнее, чем чистая и свежая кожа?!

Однако магичка лишь наложила на лицо Бланш иллюзию, приподнявшую чуть нависшие веки и придавшую скулам более подтянутый вид. Но салон снимали для рекламы в глянцевом журнале, Бланш попала на фото – а как известно, снимки магию не запечатлевают. На фотографии каждая морщинка виднелась отчётливо и беспощадно. Бланш уволили.

Тот, кто оставался без работы с большим кредитом и без особых перспектив, знает, как это неприятно! Первым делом мадам Паради сдала внаём уютный домик в прибрежной зоне Сан-Фило и переехала в квартал «попроще». Но и за эту маленькую квартирку надо платить, а кроме того – разве мало трат у молодой женщины? У Бланш были свои слабости, и она чувствовала себя больной и действительно стареющей, если им не потакала. Она меняла работы одну за другой, не имея ни опыта, ни образования – пока, наконец, не попала в агентство. Здесь она наврала с три короба про опыт – медицинской сестры, кулинара, диетолога, сиделки. Рекомендаций у Бланш, разумеется не было, но зато обаяния с избытком. В ход пошли улыбки, ямки на щеках, свет в глазах, умильное и отчаянное «мадемуазель, мне больше не на кого рассчитывать, прошу, подыщите мне патрона моей мечты!»

Патрон оказался ничего, с виду довольно симпатичный, жаль, что со странностями. Вроде не особенно болезненный, просто хрупкий, а лежит в кровати. Бланш, конечно же, пообещала мадемуазель Саварен прочитать по пути его историю болезни. Но читать на ходу неудобно, особенно когда написано всё убористым и непонятным врачебным почерком. Бланш подумала, что ничего страшного, если прочитает всё в лифте.

Увы! Мало того, что Этьен Ленуар жил в двухэтажном доме и лифта там не было – он ещё и оказался напыщенным грубияном. В завуалированной форме дав Бланш понять, что ему такая сиделка, как она, не годится, он отсыпал в её адрес немало оскорблений. Да и мадемуазель Саварен была не слишком деликатна, судя по разговору…

В результате, когда дело дошло до рукопожатия с пациентом, Бланш вложила в этот, казалось бы, невинный жест немало злости и силы. Разве же она знала, что у него такие нежные руки?

Доктор, которого Ленуар назвал Жан-Луи Бонэ, прибыл очень быстро. И тут же, с порога, нагрубил Бланш. Но она не подала виду, как задета таким несправедливым к себе отношением, нет! Она только спросила, чем может помочь.

– Не путайтесь под ногами, – отрывисто велел Жан-Луи.

Он был красавчик, а этим своим повелительным ледяным тоном окончательно завоевал Бланш. Это так интересно: врач! Подумать только, она наблюдает за его действиями, когда лечат не её… и Бланш благоговейно уставилась на то, как доктор Бонэ проверяет руку Этьена Ленуара, как достаёт из кожаного саквояжа очаровательный, сияющий зеленоватым кристаллом, инструмент, похожий на валик, и проводит по пострадавшей кисти… И как потом накладывает повязку. Движения у доктора были точные, скуповатые, взгляд сосредоточенный.

– Вы бы лучше пока медицинские выписки почитали, мадам, – сказал Этьен и откинулся на подушки.

Бланш со вздохом отвлеклась от красавчика-доктора. Но чтение не шло ей впрок. Она просто смотрела на бумажки в папке, а сама сравнивала Этьена с доктором Бонэ. Этьену на вид было не больше сорока, он был высоким, худощавым, с тёмными волосами, коротко и не очень ровно остриженными. Темноглазый, бледный… и весь он отличался невероятной хрупкостью и утончённостью.

Доктор был ниже ростом, но обладал отличной фигурой – такую не спрячешь под скромной рубашкой и серым жилетом. Шляпу доктор оставил в прихожей, и Бланш любовалась его каштановыми волосами – довольно длинными, чуть волнистыми, собранными в небрежный пучок на затылке. У Этьена были длинные тонкие пальцы, будто у музыканта, а у доктора – сильные, довольно короткие, но очень аккуратные. Бланш тихонько вздохнула и опустила глаза к выпискам из медицинского дела Ленуара.

Ох… У него почти каждый месяц были переломы, начиная… да, вот отметка – с двадцати шести лет. Хрупкость костей… Вот почему дом Этьена показался Бланш таким странным! Здесь у мебели все углы были скруглены, а некоторые ещё и обшиты мягкими валиками. И эта странная кровать с подъёмным механизмом, и подушки повсюду. И ковёр такой, что ноги чуть не по щиколотку утопают в ворсе. Тут всё было устроено так, чтобы Ленуар не мог сломать что-нибудь, просто суя ноги в тапочки.

Но тогда для чего ему двухэтажные хоромы? А Бланш приметила, что квартира Этьена, в которой вход был прямо с Морской улицы, имеет именно два этажа. Лестница вела наверх – и непонятно, как Этьен преодолевал это препятствие.

Бланш пропустила, когда доктор закончил. Этьен уснул почти сразу после окончания манипуляций. Может быть, устал от боли, а может, это магия погрузила его в сон.

– Пойдёмте, мадемуазель, я покажу вам дом и кое-что расскажу, – сказал Жан-Луи уже более мягким и человечным тоном. – Вы новенькая, ничего не знаете, так что я зря на вас накричал. Как вас зовут?

– Бланш Мари-Клер Паради, – извиняющимся тоном сказала Бланш: ей всегда было неловко, что её так назвали.

Но бабушку звали Мари, маму Клер, а отец настаивал на коротком имени, которое удобно и кричать, и шипеть. Как ни странно, в быту победило именно «Бланш»!

– Хорошо, мадемуазель Паради, – кивнул доктор, распахивая дверь в одну из комнат, и Бланш заметила, как легко и мягко тут всё открывается. И что ручки дверей округлые, легко поворачиваются и обтянуты меховыми чехлами. – У вас нет опыта, но с работой сиделки многие справляются и без него. Но отчего же вы не прочитали историю болезни Этьена?

– А потому что в агентстве сказали, что мсье Ленуар уже три дня справляется один. И я так спешила, что не прочитала его медицинские документы. К тому же пришлось идти пешком, потому что…

Она запнулась. «Нет денег на проезд» прозвучало бы донельзя жалко. А Бланш не хотелось выглядеть нищей попрошайкой.

– У всех свои проблемы, – пожал плечами доктор. – Но если уж вы сюда пришли, мадемуазель, то запомните: проблемы Этьена с этого момента должны быть для вас на первом месте. Вкратце расскажу, что с ним не так. Этьена когда-то прокляли, а ведь он спас человека. Магам из университета, где он учился, и коллегам по службе удалось снять проклятие и остановить разрушение его организма. Но всё-таки маги немного опоздали. Его кости под действием проклятия уже испортились. Он стал хрупким, как хрусталь.

Бланш усмехнулась уголком рта. Как-то на фестивале парикмахерского искусства её наградили хрустальным кубком. Весь такой резной, искрящийся… стенки толщиной в палец. Так вот, ей пришлось однажды врезать этим кубком по голове грабителю, забравшемуся к ней в дом, и ничего этой тяжеленной штуке не было! Голова грабителя пострадала куда сильней. Ещё чуть сильнее, и кубок проломил бы ему череп. Но Бланш боролась за себя и Пьера-Антуана, ей было не до того, чтобы беречь чужие черепа. Тем более такие, у которых есть ноги, приведшие их грабить ночью чей-то дом…

– Так значит, мне надлежит быть как эта… Мадам Анри? – спросила будущая сиделка, отмахнувшись от отвлекающих её воспоминаний. – Которая сколько-то там лет его нянчила?

– Двенадцать, – поправил доктор Бонэ. – До того, как она появилась, Этьен сперва с полгода провёл в госпитале при университете, а потом ещё год – под моим присмотром. Сиделок мы с ним за то время переменили видимо-невидимо, все молодые красотки… И все немного бестолковые. Но после пришла Мадлен Анри. Ей было пятьдесят два года, и она оказалась для Этьена настоящей находкой. Видимо, ему была нужна именно такая: она заменила ему и няньку, и кухарку, и уборщицу. Кстати, вот это – кабинет. Здесь надо убираться очень аккуратно. Этьен бывает здесь редко, но любит, чтобы в любой момент в кабинете был порядок. А следующая комната – гостиная. В конце этого коридора кухня, направо от неё кладовка, а налево – туалет и ванная.

– А второй этаж?

– Там две гостевых спальни, душевая, туалет и галерея.

– Галерея?

– Да, со стороны двора тут устроен большой балкон, а вдоль него строители оставили какую-то нелепую длинную и узкую комнату с двумя дверями. Ничего особенного там не устроишь, поэтому родители Этьена распорядились поставить там несколько вазонов с цветами и скамейки. Иногда, когда приходили гости, это место превращалось в курительную…

На осмотр дома было потрачено минут двадцать, потому что доктор Бонэ счёл своим долгом рассказать почти про каждый закоулок. И про то, как это обустраивали родители, и о том, что Этьен в некоторые комнаты второго этажа не заглядывал уже много лет…

– У вас остались вопросы, мадемуазель Паради? – спросил Жан-Луи, когда они спустились вниз, прошли в кухню и поставили на плиту чайник. – Может быть, пожелания? Я готов помочь вам, лишь бы вы привыкли и остались.

И, ставя на стол красивые фарфоровые чашки, словно невзначай коснулся пальцев Бланш. Она подняла на доктора глаза. Жан-Луи ответил долгим и весьма тёплым взглядом.

– Мсье Ленуар ясно дал мне понять, что я ему не подхожу, – сказала Бланш.

– Я так не считаю, – ответил доктор. – Мадам Анри была ему как мать. Я не всегда одобрял то, что она делала, но в её руках Этьен был всегда ухожен и мог заниматься делами. Ну, а вы должны стать ему… сестрой. Или другом, если вам так будет удобнее. Я помогу освоиться и буду приходить на первых порах почаще.

Он разлил по чашечкам кофе – судя по запаху, довольно сносный. Бланш отпила немного: напиток получился очень крепкий. Но никаких добавок: ни ванили, ни сахара, ни сливок.

– Расскажите немного, что будет входить в мои обязанности, – попросила Бланш. – Ваша мадам Анри, видимо, была очень бодрая, сильная и энергичная, а я не уверена, что справлюсь и с пациентом, и с уборкой, и с готовкой.

– Она тоже жаловалась, что на неё сваливается так много работы. В последние несколько лет мы немного поменяли условия, так что убираться помногу вам не придётся. Уборщица приходит два раза в неделю и, при необходимости, может прибраться сверх того за отдельную плату. Вы будете только проверять, всё ли на местах и не появилось ли чего в кабинете.

– А что там может появиться? – удивилась Бланш.

– Ну мало ли что? Мухи, – усмехнулся доктор Бонэ. – А иногда, после шторма, в доме повсюду песок, хотя пляж не так уж близко, а окна закрываются плотно. Но вот насчет этого не беспокойтесь, мадемуазель Паради.

– Мадам, – с лёгким вздохом поправила Бланш. – Хотя, знаете… Давайте по-простому, раз уж мы впряглись в одну повозку! Я Бланш, а вы Жан-Луи. Идёт?

– Хорошо. Итак, Бланш, твоя главная забота – Этьен. Мадам Анри кормила его три раза в день только свежеприготовленной пищей. Он всегда ест один, только свежее, в определённые дни – определённые блюда. Книга рецептов и меню в угловом шкафчике, вон там. Когда Этьен что-то ломает, надо обезболивать – лекарство в ящике комода, в его спальне, а потом залечивать перелом при помощи артефакта – «гале», он обычно лежит на столике у кровати. Но у меня всегда с собой такой же – можете взглянуть. Магические минералы выделяет муниципалитет, но их не всегда хватает. Погасшие можно заряжать в любой конторе «Соврю минерал». Обычно перелом не срастается сразу же, только после пяти-шести сеансов, это дня три. Это что касается закрытых переломов, открытые же…

Бланш прикрыла глаза. Сколько условий, правил, сложностей! Но, пожалуй, если доктор будет приходить почаще и вот так смотреть, а лучше держать за руку, гладить пальцем по нежному и чувствительному основанию ладони и вести неспешные беседы – она, пожалуй, согласится.

– Бланш?

– Да, Жан-Луи.

– Вы, кажется, задремали.

– Скорее замечталась.

– Итак, продержись хотя бы месяц. А лучше подружись с ним и останься надолго. Этьен долго привыкает к людям.

– А если я не продержусь?

– Я лично найду тебе другое место. Хорошее место, – тут доктор Бонэ улыбнулся самой приятной и располагающей улыбкой.

– Жаль, что вам сиделка не нужна, – вздохнула Бланш.

И с удивлением спохватилась: она что, только что предприняла неуклюжую попытку флирта?

– То есть хорошо, конечно, что не нужна, вы здоровы, да вы ведь и сам доктор…

– Мы ведь перешли на ты, Бланш, – напомнил Жан-Луи.

– Да, точно, – засмеялась Бланш. – Но всё-таки мне сегодня досталось. Этот ваш… твой друг – он, кажется, совершенно не уважает женщин.

– Думаю, это временное недоразумение, мадемуазель, – Жан-Луи тоже позволил себе скупую улыбку. – Я тебя пока оставляю и, надеюсь, мы скоро встретимся.

Она покивала, отчего-то смутившись, как будто доктор позволил себе вольность. А ведь нет! Он себя вёл очень вежливо, с уважением – не то, что Этьен. Доктор отлично понимал, как себя вести с женщинами и наверняка, ну уж точно был приятен в более близком общении. Провожая его, Бланш не могла об этом не думать. То, как невзначай касался он её руки, как на прощание посмотрел, поправляя шляпу… Всё это пробудило в новоявленной сиделке семнадцатилетнюю девчонку, которой когда-то так отчаянно хотелось приключений и любви. И которая точно так же смущалась, когда парни проявляли к ней интерес!

Но к сорока годам Бланш отлично научилась держать эту девчонку в узде. А работа в салоне красоты заставила пересмотреть взгляды на служебные романчики. Так что она повязала передник, который нашла на кухне – новенький, в нераспечатанном фабричном пакете – и принялась хлопотать по хозяйству. В смысле, помыла чашки и кофейник, протёрла столешницу, открыла книгу рецептов мадам Анри. В холодильнике нашлось немного овощей, намертво замороженные говяжьи котлеты в пластиковом контейнере, подписанные «ужин, среда», яйца и молоко. Был понедельник, близился обед, но в меню на сегодня стояли куриный суп, фрикадельки и овощное пюре, и взять их было положительно негде.

То есть, конечно, Бланш могла бы пробежаться по лавочкам и всё купить. Только пока она готовила бы еду, Этьен дождался бы обеда только к ужину. А время близилось к часу дня, так что Бланш ещё немного полазила по шкафчикам и полочкам и создала обед буквально из ничего.

На запахи из комнаты выполз Этьен. Он шаркал тапочками и хватался за стеночку, а пострадавшую правую руку неловко держал на весу. На красивом лице застыло кислое выражение, и только в глазах Бланш увидела куда худшую боль.

– Что вы тут делаете? – спросил он таким тоном, словно застал на кухне грабительницу.

Такую симпатичную грабительницу в клетчатом красно-белом фартуке и шейной косынке, которой Бланш повязала волосы.

– Готовлю обед, – бодро доложила она, поправляя выбившуюся прядь, – извините, что не по меню. Я бы не успела.

– Мадам Анри всё успевала, – сказал Этьен, но не грубо, а скорее тоскливо.

– Вам её не хватает, – сказала Бланш, с усилием отказавшись от ряда возражений и оправданий. – Я понимаю. И постараюсь впредь готовить всё так, как вы привыкли. По мере скромных сил, потому что я не мадам Анри.

– Это я вижу, – окинув её взглядом, словно всё ещё не в силах сполна оценить масштабы катастрофы, вздохнул Этьен. – Жду в столовой.

– «Жду в столовой», – передразнила, едва он вышел, Бланш. – Принц Франкийского королевства, никак не меньше!

Но королевства давно уже не было, а была свободная республика, и люди в ней давным-давно считали себя свободными, так что у сиделки имелось право накрыть в кухне и позвать Этьена сюда. Однако она этим правом пренебрегла, потому что её собственная квартирка сейчас состояла из единственной комнатки, где за ширмой стоял умывальник, а плита находилась в двух шагах от продавленного дивана. В связи с чем хотелось пообедать по-человечески.