Хрустальный детектив. Сезон 1. Продержаться месяц

Она отыскала в кладовке сервировочный столик, нагрузила его нехитрыми блюдами и отправилась накрывать на стол.

ГЛАВА 3. ЭТЬЕН

В столовой он снова повёл носом. Пахло не очень. Насколько плохим поваром надо быть, чтобы испортить пасту и замороженные котлеты? Что надо положить в салат, чтобы сделать его несъедобным? Но часы беспощадно показывали четверть второго, а обед пропускать было нельзя. Мадлен всегда сердилась, если Этьен садился за стол не ровно в положенный час!

Вторым раздражителем была сама Бланш. Слишком яркая и уверенная в себе, слишком красивая. Она накрыла на стол, и Этьен тут же не преминул заметить:

– Я принимаю пищу один.

– Вы принимали её один. А теперь настала новая эра, – объявила сиделка. – Эра обедов в моей компании. Знаете, Этьен, – сказала сиделка, – доктор Бонэ ясно дал понять, что вы безумно одиноки. Так зачем усугублять это одиночество?

– Что, простите? – не понял Этьен. – Вы обсуждали с Жаном-Луи мою личную жизнь?

– Нет, только перечень моих обязанностей, – отрезала Бланш сердито. – Давайте я положу вам еды. А теперь сяду напротив и выслушаю ряд ваших претензий. Но не затем, чтобы вы испытали удовольствие, распекая меня, а чтобы понять, как мне тут с вами выживать целый месяц.

– Я привык, что мадам Анри уважает меня, – начал Этьен.

– О, вот как? Я тоже привыкла, чтобы меня уважали. А вы… Вы даже не хотите сидеть со мной за одним столом. Недостаточно хороша для вас?

«Слишком хороша!»

Он мрачно уткнулся в тарелку. На вид паста была не очень, и котлеты странно пахли, но вкус был вполне сносный. А капустный салат, политый вместо оливкового масла ореховым и зачем-то украшенный каперсами, оказался даже интересным.

– Какие на сегодня планы? – спросила Бланш, с явным удовольствием поедая пасту.

Неизбалованная хорошей кухней. Простая. Или она не то, чем кажется? Но у таких миловидных, пышногрудых, ясноглазых женщин вряд ли может быть двойное дно.

– У меня нет на сегодня планов, разве что успешно убить время от обеда до ужина, – ответил Этьен.

– А чем вы занимаетесь, когда планы всё-таки есть? – полюбопытствовала женщина. – Чем вообще вы зарабатываете на всё это, включая меня?

Всё-таки простая. И довольно беспардонная.

– Вам не понять, – ответил Этьен.

– Не понять, что у вас большое наследство осталось от родителей? И вы просто живёте на пассивный доход от каких-нибудь акций? Ну это да, сложно постичь бедной девушке.

– Вы не слишком-то вежливы.

– А вы очень скрытны.

– А вы… Разведённая, с ребёнком или с двумя, скорее всего, оба мужского пола и достаточно взрослые, чтобы вам не приходилось ежечасно за них беспокоиться. У вас нет ни дохода, ни накоплений, вы покупаете одежду раз в год на распродаже в универсальном магазине… Вас не так давно уволили из парикмахерской или солярия, вы питаетесь размороженными быстрыми обедами из дешёвых магазинов и не умеете вязать.

– Ого, – сказала Бланш, забавно округлив красивые губы. – Вы что, где-то успели подглядеть моё личное дело, пока спали? В этом ваш талант, вы маг-сновидец… да? Или у вас гадательный салон и вы увидели всё про меня в волшебном хрустальном шаре? Но я здесь ничего такого не видела, когда доктор показывал мне дом!

– Маги-сновидцы? Нет. Достаточно ума и наблюдательности.

– Ну тогда признавайтесь, как по мне можно понять, что у меня есть дети?

– Сын, – сказал Этьен уверенно, потому что она чуть сбилась перед тем, как сказать «дети». – Вы подали мне сигнал, и я считал его с ваших глаз, с вашего лица. Язык тела и жестов – отличный подсказчик.

– Да?

– Да. Матери дочек обычно чуть более мягкие. В общении со мной вы выбрали такой тон… И делаете такое лицо, – добавил Этьен, – будто привыкли распоряжаться направо и налево, воспитывая сына. Только прошу помнить: я не ваш сын, мадам Паради.

– А хотите, я тоже вам погадаю? – уязвлённо улыбнулась Бланш, как будто он чем-то её обидел. – Вы злитесь на весь мир и на себя, потому что ваша несдержанность когда-то сыграла с вами злую шутку. И никого не любите. Вы даже своего друга-доктора не любите, но, скорее всего, дело в ревности или зависти. Это очень плохие чувства, знаете, да? У вас не было секса как минимум десять лет, да и тот последний раз был неудачный. Вы прячетесь от людей, в особенности от хорошеньких девушек, потому что до смерти боитесь, что вам нечего им дать, кроме, наверное, денег, а это так неприятно: отношения ради денег. Вы и меня боитесь, хотя, наверное, не считаете хорошенькой девушкой, раз мне уже сорок. И смертельно обижены на вашу мадам Анри, что она вас бросила. Всё, что, по-вашему, у вас осталось – это устои. Расписание, меню, когда известно наперёд, что завтра будут телячьи отбивные и брокколи, а послезавтра блинчики с джемом и рубленые бифштексы. Вы боитесь всё это поменять – так боятся дети и старики. Но жизнь изменилась. Ничего не поделаешь, Этьен. Вы сами втайне надеялись на это – и вот.

– Что – вот?

– Всё меняется! – торжествующе сказала Бланш и отсалютовала стаканом с водой, словно это был бокал вина. – Быть может, это начало дружбы.

– С вами? – удивился Этьен. – Нет, исключено. К тому же вы несколько раз ошиблись. В наблюдательности и внимательности вам не откажешь, а вот выводы неверные.

– В чём же неверные? Очень интересно узнать, – с улыбкой сказала Бланш.

Да что ж она так часто улыбается-то?!

– Вы считаете, что я на что-то надеюсь. Этот вывод вы сделали потому, что я оставил дверь открытой, – сказал Этьен. – И сейчас, говоря о надежде, рассчитывали, что я удивлюсь вашей проницательности, спрошу «а как вы догадались?» Но нет. Я не запираю дверь именно потому, что ни на что не надеюсь.

– Даже на то, что вас могут ненароком прибить? – спросила Бланш.

Видимо, она решила окончательно вывести его из себя. И Этьен даже едва не заявил, что терпение у него иссякло. Но он усилием воли сдержал этот порыв.

– Даже на это. Мне просто лень вставать всякий раз, когда приходит очередная претендентка. Но завтра дверь будет закрыта, уверяю вас.

– Почему же?

– Её запрёте вы, потому что не привыкли жить с распахнутыми дверями.

– А если…

– У вас будет ключ. Он висит в прихожей, вы легко его найдете.

– Я нанята?

– У вас испытательный срок, потому что мне не хочется менять агентство. Это бесполезно. А через месяц или я к вам привыкну, или возьму другую сиделку. И давайте договоримся, раз уж нам придется существовать рядом, по возможности обходиться без этих словесных поединков.

– Как?! – удивилась и обиделась Бланш. – Только-только нормально разговаривать стали – и вдруг «обойдёмся»?

– Нормально? – слегка растерялся Этьен.

– Вы не находите, что пикировки освежают и бодрят? Вон вы какой были снулый, как вчерашний карп. А теперь даже румянец появился.

Она вдруг нахмурилась, встала и бесцеремонно приложила руку к его лбу – внутренней стороной запястья. Духи у неё были определённо приятные.

– Эх, – вздохнула так, что прямо перед носом Этьена колыхнулась мягкая и зрелая грудь. – Это не вы освежились, это я прозевала, что у вас жар. Где там у вас этот лечебный артефакт, как его? Галю?

– Гале, – поправил Этьен, ёрзая на стуле. – Да, если можно, несите… быстрее.

Бланш наконец-то оторвала руку от его лба и побежала в спальню, а Этьен медленно выдохнул. Выпил стакан воды и постарался успокоиться. Это давалось с трудом.

Насчёт секса Бланш была не совсем права, но рассказывать о том, как мадам Анри помогала справиться с напряжением, он ещё никому не решался. Это было нечто постыдное, и почти ничего приятного Этьен не испытывал.

Но хотел ли он, чтобы новая сиделка исполняла эти обязанности? Точно нет. Неволить такую женщину, заставлять делать такие вещи… Он лишь представил эту ухоженную руку в резиновой перчатке – и тут же поморщился.

– Я нашла там у вас жаропонижающее, но оно разжижает кровь, – сообщила Бланш, – это ничего?

– Это даже хорошо, – ответил Этьен, – если, разумеется, не злоупотреблять.

– Ладно, – не успел он опомниться, как Бланш сунула ему в рот таблетку. – Вот, запейте.

– У вас всё-таки сын. Вы умеете командовать.

– А может, это просто кто-то пытается изображать мальчишку, хотя ему за сорок?

– Мне тридцать девять.

– На ощупь тоже примерно столько же. Пейте, пейте ещё, и не спорьте. Когда жар, важно много пить. Давайте вашу руку. Ух, какая горячая. Как этим гале пользуются, вот так?

Второй стакан воды оказался очень даже кстати, потому что новое прикосновение заставило Этьена вспотеть.

И она усердно стала водить по сломанному основанию большого пальца артефактом.

– Да, – сказал Этьен, от нахлынувшей ниоткуда эйфории едва ощущая боль. – Только ещё немного ослабьте нажим.

– Да я и так еле касаюсь!

– И правда…

Кажется, ему начинала нравиться неуклюжая забота Бланш.

Но, возможно, это всего лишь оттого, что она красива, а он одинок.

ГЛАВА 4. БЛАНШ

Первый день оказался настолько волнующим и выматывающим, что она едва не забыла прихватить историю болезни и книгу рецептов мадам Анри. И без того объёмная сумка стала просто огромной и раздутой, когда в неё упихали столько всего. А вот ключ так и остался где-то в прихожей нескромной двухэтажной квартиры в доме на Морской улице. Ну ничего, наверняка такой наблюдательный мужчина, как Этьен, поймёт, что ключ забыт и дверь надо снова оставить незапертой.

И всё-таки, сколько новый работодатель ни ворчал, что всё ему не то, он был рад. Бланш могла в этом поклясться. Когда она перестилала ему постель, он смотрел, не отрываясь. Да и ужин сдержанно похвалил, хотя Бланш совершенно точно знала, что еда из её рук всегда далека от совершенства.

Домой она поплелась пешком, ноги гудели и ныли от усталости, к тому же ремешки давно лежавших без дела скромных туфель натёрли лодыжки. Но едва Бланш миновала перекрёсток Морской и Лавандовой, как проезжавший мимо автомобиль притормозил. Водитель нажал на грушу клаксона, и Бланш узнала старого знакомого из Монпансьеля.

– Вот как, Роже, – сказала она удивлённо, – ты, оказывается, преследуешь меня?

– Добрый вечер, Бланш. Преследую! И, судя по этим ямкам на щеках, ты ничуть не против, – ответил ей приятный седой, но ещё вполне крепкий мужчина в автомобиле. – Не ожидал такой поздней встречи, но рад ей.

– Ты тут по делу или отдыхаешь?

– Присматриваю домик на лето, – признался Роже. – В мае уже поздно, все хорошие места уже разобраны, но что поделаешь! Слушай, я слышал, что у тебя проблемы, может, расскажешь? Я могу помочь.

– Нет у меня никаких проблем, – сказала Бланш, поправляя сумку так, чтобы она как бы загораживала её от старого знакомца. – Послушай, я иду домой с работы, мне бы немного отдохнуть.

– Отлично. Садись, раз устала – заедем в бар, потом к тебе. А то я уже смирился с мыслью, что буду ночевать в машине.

Она отступила на полшага от проезжей части, но проходивший мимо человек тут же толкнул в спину. Получилось неловко: словно что-то направило Бланш к машине и к прошлой, давно забытой жизни. Она и в Монпансьеле-то жила недолго, пока изучала парикмахерское дело, а вот поди ж ты, какой богатый получила опыт! Дело-то ведь не только в Роже Дюран, сколько их тогда таких было, обеспеченных и не очень, пока Бланш не поняла: не выйдет. Не получится просто так заполучить богатенького мужа, да чтобы ещё и приятен ей был, не получится влиться в столичную жизнь. Не выйдет устроиться так, как устраивались многие женщины. Роже, пожалуй, был из сборника не самых печальных повестей.

А сейчас вот, быть может, получится выгодно сдать ему домик. Та мадам с двумя малышами, что жила там сейчас, всё время задерживала плату.

– Ночевать ты, допустим, будешь в гостинице, – сказала Бланш, когда Роже вышел и открыл перед нею дверцу авто, – потому что я сдаю дом и живу на съёмной квартире. Хозяйка запрещает водить туда мужчин, – тут она немножко приврала. – Но выпить я, пожалуй, не прочь.

– Вот и хорошо. Расскажешь, как ты, как твой сынишка…

– Ну а что сынишка? Он уже большой мальчик, будет магом, получит хорошее место…

– Вот как! Магом! Мой отец был магом, но вот я ничего не унаследовал, – оживился Роже.

Этот разговор продолжился и в баре. Мужчине, казалось, было действительно интересно слушать о жизни Бланш и о Пьере-Антуане.

– Он у тебя красавец, наверняка любимец девушек, – сказал Роже после пары шотов. – Но совсем на тебя непохож! Ни светлых волос, ни ямок на щеках.

– Ну да, он в отца, – улыбнулась Бланш, исподволь сравнивая отца Пьера-Антуана со своим собеседником.

Ей нравились мужчины темноволосые, смуглые, но что Роже, что Бастиан, бывший муж, были белокожими шатенами. Впрочем, на этом сходство заканчивалось. Пьер-Антуан унаследовал от Бастиана чёткий профиль с красивым крупным носом и волевым подбородком. А Роже… Его красота была весьма условной и очень простой. Как сказала бы мама – «деревенской».

– Давай ещё по порции, за нашу встречу, – предложил мужчина.

Вскоре Бланш изрядно повело от горячительных напитков. Беседы с Роже и его искусные ухаживания сделали своё дело: она размякла. Очнулась уже в его машине, в его объятиях. В темноте влажно блестели глаза мужчины, склонившегося над нею. Он умело целовал губы и уже расстегнул на груди блузку. А теперь искал застёжку бюстгальтера…

– Постой, – сказала Бланш. – Не надо, я не хочу этого снова.

Он резко отстранился.

– Прости. Ты до сих пор такая… соблазнительная, что у меня голова кругом. Как можно оставаться такой прекрасной, ума не приложу.

– Семнадцать лет прошло, – сказала Бланш, у которой тоже здорово кружилась голова, хотя обычно такое количество алкоголя её раньше не брало. – Уверена, что ни тебе, ни мне этого не надо.

– Ты замужем?

– А если да?

– А я в разводе.

– Это не имеет значения, Роже. Мне лучше пойти домой.

– Я отвезу тебя! – сказал он, выпрямляясь на сиденье и застёгивая рубашку.

Бланш с некоторым сожалением отвела взгляд от мужской груди. Роже был в отличной форме в свои «за пятьдесят». Как ей помнилось, он был очень хорош в постели, к тому же никогда её не обижал. Это выгодно отличало Роже Дюрана от других мужчин, которые липли к Бланш, как мухи к сладкому пирогу.

– Не надо, – сказала Бланш. – Дойду сама.

Но у неё никогда не хватало духа как следует ему возражать. Что бы ни взял в свою голову Роже, он от своих намерений отказывался редко. Да и вино как-то очень уж подействовало, Бланш чувствовала себя совсем одурманенной. Настолько, что уже плохо помнила, куда в итоге свернуло сверкающее чёрное авто.

И всё-таки удивилась, что утро застало её и Роже вместе, в одной кровати в гостиничном номере на краю Сен-Фило. Море плескалось так близко, словно хотело ворваться в окно.

– Сегодня ветрено, – сказал Роже, потягиваясь и демонстрируя подтянутое, мускулистое тело во всей красе.

Бланш смутилась и поплотнее прикрылась простыней. Её смущало, что она за последние годы располнела, приобрела чересчур пышные бёдра и мягкий живот, и что грудь потяжелела и стала не такой упругой. Мужчины как-то лучше сохраняются в возрасте, если, конечно, не злоупотребляют пивом и жирными свиными рёбрышками к нему!

– Который час? – спросила она. – Мне, наверное, пора бежать.

– Куда тебе бежать? Сегодня у тебя выходной день, – засмеялся Роже, хотя был четверг. – Бежать некуда, давай лучше съездим посмотрим дом, который ты сдаёшь. Поселюсь у тебя на лето? С тобой вдвоём, только ты и я. А?

У Бланш пересохло в горле, и она не смогла сказать «нет», но отчаянно замотала головой. Что-то её в этом не устраивало и даже слегка тревожило. И потом, она почему-то очень смутно помнила прошедшую ночь и сожалела о том, что осталась. Какой смысл заниматься сексом, если потом даже ничего не припоминаешь, ни удовольствия, ни хоть каких-нибудь пикантных деталей?! Хотя бы – предохранялись они или нет?

– Это всё ошибка, мне не следовало с тобой оставаться, Роже. Сколько времени?

– Половина девятого. Куда тебе спешить? Где ты работаешь?

– У одного… у одного человека. Сиделкой, – Бланш с ужасом подумала, что ей надо было появиться у Этьена к восьми. – Отсюда можно позвонить? И ещё… здесь поблизости есть магазины?

– А давай я найму тебя своей сиделкой, – предложил Роже и мягко опрокинул Бланш на спину. – Хотя тебе по большей части придётся лежать…

Но она, в ярости от такого предложения, решительно вырвалась и, даже не забежав в душ, подхватила одежду и туфли, разбросанные по полу. На глаза попались два использованных презерватива. Хвала тебе, господи, Роже всё-таки оставался верен своим старым привычкам.

Она принялась торопливо одеваться, Роже не уговаривал остаться, но несколько раз спросил, где её искать. Бланш только стиснула зубы и думала о том, что придётся как-то от него отвязаться, а это будет нелегко. Однако сейчас её больше волновало, куда подевалась сумка.

– Осталась в машине, – ответил на её вопрос Роже, – наверное. Я не видел.

Конечно, не видел… они были пьяны от алкоголя, возбуждены. Наверняка суматошно обнимались, срывали друг с друга одежду ещё не дойдя до номера – уж Бланш это, хоть и не помнила, но вполне представляла.

– Если сумка не найдётся, то хоть сразу топись, – вздохнула она. – Послушай, если ты найдёшь мне завтрак навынос, хороший завтрак, с горячей кашей или омлетом, с желе, апельсиновым соком и вкусным кофе – я найду тебе жильё на лето. Но вот женщину для приятного отдыха ищи сам.

– Я уже нашёл, – полувопросительно произнёс Роже.

– Я занята. У меня есть мужчина. Ты достаточно благороден, чтобы не пытаться меня с ним рассорить, – отрывисто сказала Бланш.

После его слов про то, что она может пару месяцев полежать с ним в роли якобы «сиделки», она в этом благородстве сильно сомневалась. Но если мужчине намекнуть на то, как он в чем-то прекрасен, это может сработать.

Роже вздохнул, приобнял её сзади и вызвал портье: Бланш, роясь в номере в поисках сумки, тем не менее отчётливо слышала, как он в дверях разговаривал с юношей насчёт завтрака.

В ожидании доставки завтрака Бланш наскоро умылась в ванной комнате, почистила зубы и мельком взглянула в зеркало. Всё было не так уж плохо. Но косметичка тоже осталась в сумке. Так что всё, что смогла Бланш, это пальцем стереть осыпавшуюся тушь под глазами и собрать волосы в небрежный пучок. Вот так, теперь уже не похоже на доступную женщину, возвращающуюся домой спозаранку! Еще бы как-то разгладить помятую блузку!

– Вот завтрак, а вот сумка, – сказал Роже, когда Бланш вышла из ванной, – она и правда нашлась в машине. Бланш… Ты всё-таки подумай о моём предложении. Я заплачу, сколько ты скажешь.

– Спасибо тебе, Дюран, но я правда спешу, – думая о том, как же неприятно будет идти по улицам в мятой блузке и со стёртыми ногами, сказала Бланш.

– Хотел бы я, чтобы ты спешила ко мне. И чтобы так же обо мне заботилась, – Роже взял Бланш за талию, а когда её так касались, женщина теряла волю и разум.

Почему-то именно талия у неё была весьма чувствительная к прикосновениям. Не будь между кожей и пальцами Роже ткани блузки – Бланш бы уже отдалась ему.

– Роже, мне пора. Я не хочу больше встречаться, я и вчера не хотела…

– Ты подумай. До вечера. Встретимся вечером у входа в отель, хорошо?

– Нет, я уже подумала, серьёзно. Давай считать, что это была ошибка.

Он хотел возразить, но тут постучал портье.

– Я взял на себя смелость и попросил парнишку остановить для тебя такси. Так что тебя ждёт машина.

У неё не было ни единого лишнего лювре на такси, но Роже оплатил проезд. После чего Бланш окончательно стало неловко, что она отвергает предложение пожить вместе.

Но и быть отпускной женщиной Дюрана на пару месяцев– так себе «работка». К осени придётся искать новое место. А вот работу у Этьена она уже решила считать своей! С Ленуаром не так уж просто будет найти общий язык, но можно постараться, зато там есть активная поддержка в лице симпатичного доктора Бонэ.

И если месяц стажировки пройдёт как надо, то у Бланш будет постоянная работа на много лет вперёд.

ГЛАВА 5. ЭТЬЕН

Так он и знал, что Бланш не придёт. Она вчера не взяла ключ.

Этьен понял, что огорчён. Прошёлся по квартире, провёл рукой по поверхностям, которые вчера избавились от тонкого налёта пыли. За едой можно послать кого-нибудь, не беда. Уборку сделает приходящая домработница. И друг у него есть, Жан-Луи, жаль только, он так часто занят со своей бесконечной практикой.

И даже мадам Анри ему не так уж нужна, хотя иногда по привычке Этьен ждал, что она появится и начнёт ворчать: то не так и это не этак. Нет, ему, кажется, не хватало именно яркой женщины, не боящейся испортить обед и вступить в перепалку. Этьен впервые за много лет крепко спал и не пытался перехитрить время, а просто считал минуты до появления Бланш.

Сначала с нетерпением. Потом с раздражением. А теперь уже разочарованно – потому что часы уже показывали полдесятого и становилось понятным: Бланш Паради не придёт.

Этьен подошёл к окну. Отметил про себя, что стекла не мешало бы помыть. На руках у него были мягкие перчатки, чтобы не повредить нежные костяшки пальцев, открывая створки. Снаружи оказалось шумно – проезжали куда-то машины, раздавались трели велосипедных звонков, бежали стайками дети и взрослые, смеясь и галдя. Май, торопясь, пробегал мимо дома Ленуара. Бежал прочь из духоты города – к пляжам, лиманам, рощам и паркам. А Этьен давно перестал выходить больше, чем на пару минут в этот враждебный к нему мир из квартиры, где все углы были скруглены, а опасные поверхности обиты чем-нибудь мягким. И поэтому сейчас никуда не спешил и не бежал.

А вот сердце вдруг толкнулось изнутри… и поскакало галопом. Потому что напротив подъезда припарковалось ярко-жёлтое такси, а из него, торопясь и путаясь в сумках и пакетах, выбралась женщина в серой юбке и розовой блузке. Туфли на среднем каблуке, чудесные ножки с полными икрами, весьма выдающиеся бёдра и грудь, растрёпанные светлые волосы и, главное, тревожная и суматошная улыбка – это она, она, Бланш Паради! Встретившись взглядом с Этьеном, женщина подняла руку, на локте которой висела светлая кожаная сумка, и кокетливо пошевелила пальцами. Этьен рассеянно отразил жест.

Но, пока шёл отпирать дверь, успел справиться и с дыханием, и с сердцебиением, зато подобрал немало слов для выговора. Бланш, однако, слегка подвинула Этьена плечом и вошла – на ходу со вздохом облегчения скидывая туфли. Так вольготно себя никто никогда здесь не вёл!

– Мадам Паради! – гневно воскликнул Этьен. – Вы опоздали на полтора часа!

– Простите, мсье Ленуар, – смиренно ответила Бланш из кухни.

– Вы бросили обувь посреди прихожей!

– О, простите, я ещё вчера натёрла ноги, – проворковала нежная Бланш, – если не возражаете, похожу босиком…

– У меня где-то лежали домашние туфли для гостей, – буркнул Этьен.

– Хорошо, я поищу, а свои туфли уберу, мсье Ленуар, буквально через минутку уберу!

И почти тут же столкнулась в прихожей с Этьеном, который и не думал уходить прочь от возмутившей его обуви: одна туфля тут, другая там. Безобразие! Бланш прошла мимо, и он уловил запах. Это ещё сильнее возмутило Этьена.

– Бланш! От вас несёт перегаром, на вас несвежая одежда, от вас…

От неё так и несло приключениями. Не в самом худшем, но и не в лучшем смысле слова. Этьен слегка прищурился, считывая с Бланш почти невидимые знаки, пока не наткнулся на вполне видимый след засоса, плохо скрытый блузкой. Какой-то подлец оставил эту метку на нежной коже плеча, возле шеи, и это разозлило Этьена.

– Вы пришли в таком виде!

Но Бланш сегодня не была настроена на пикировки.

– Извините, мсье Ленуар. Я постараюсь, чтобы такое не повторилось, приму все возможные меры, – сказала она мягко… и виновато.

В её голосе не слышалось довольства пресыщенной любовью самки, в её поведении не просматривалось никакого удовлетворения. Зато какая-то заноза досады явно засела у Бланш в груди – и оттого новая сиделка нервничала, покусывала губу и отводила взгляд.

– А ещё вы пришли слишком поздно. Я голоден, – заявил Этьен, сбавляя накал. – И извините, что накинулся на вас за опоздание. Мадам Анри обычно никуда не уходила, а если брала выходной – появлялась ровно в восемь утра. И готовила завтрак…

– Я принесла завтрак с собой, а к обеду всё куплю, – пообещала Бланш, слегка расслабляясь.

Снова улыбнулась. Ямки на щеках так и заиграли. Невозможная женщина.

– Вас невозможно отчитывать, вы… – начал он.

– …Слишком прекрасна, – договорила за него мадам Паради. – Идёмте, завтрак ещё горячий. Здесь овсяная каша на молоке, бутерброды с ветчиной и салатом, сыр и клубничное желе. Ммм, сладкое, – она достала две маленьких розетки с желе и сунула в одну из них палец, который тут же беззастенчиво облизала.