Хрустальный детектив. Сезон 1. Продержаться месяц

– Этьен? Сидишь в темноте, дом не заперт, – послышался голос, и Ленуар вздрогнул.

Это пришёл Жак Верньер.

– Я рассчитывал, что ты будешь у себя, – забеспокоился Этьен.

Всё-таки вдруг Жан-Луи что-то выяснит и будет звонить в полицию?

– Я за тобой. Едем в участок, – сказал Жак. – Можешь захватить пару подушек и ватное одеяло, если надо. Хотя у меня и так мягко в салоне.

– Куда? Зачем?

– Ты должен кое-что увидеть, а я не могу просто так вынести из управления полиции важные документы.

– Какие документы? – переобувая домашние тапочки на туфли из мягкой кожи с ещё более мягкой фланелевой подкладкой.

– Прислали магпочтой из Монпансьеля.

– А вкратце?

– Вкратце, Этьен, всё плохо. Знакомого твоей подружки зовут Роже Дюран, не так ли?

– Фамилию я не знаю.

– Ты упомянул, что он состоял в совете города.

– Да, что-то связанное с образованием. И имя точно Роже, а вот насчёт Дюрана не уверен. В совете Монпансьеля мне сказали…

– Роже Дюран, пятьдесят два года, холост. Когда-то действительно служил в отделе образования. Семнадцать лет назад он имел с мадам Бланш Мари-Клер Паради, тогда ещё мадемуазель Вилларе, довольно продолжительную связь, – сказал Жак, пока Этьен запирал дверь и спускался по лестнице. – Они расстались, Бланш перепорхнула от него к другому мужчине, вышла замуж, забеременела, уехала обратно в Сен-Фило. Спустя какое-то время развелась, но это не очень важно для нас. А важно, что через месяц после свадьбы Бланш наш старый добрый Роже Дюран был арестован за убийство Вероники Экрю, девятнадцати лет. Тело обнаружили совершенно случайно – благодаря бдительной соседке, которая увидела, что в шесть утра Дюран якобы сажает яблоню на заднем дворе. Сама она любила копаться у себя в садике, вот и заподозрила неладное, дескать, сажать в августе дерево как-то нелогично…

Он говорил, Этьен кивал, авто ехало – мягко и плавно, потому что Жак был очень аккуратным водителем.

– И что дальше?

– Дальше он отсидел шестнадцать лет. Недавно вышел, и… Видимо, кто-то встретился на его пути и рассказал о мадам Паради. После чего Роже угнал авто у представителя администрации Монпансьеля и приехал сюда. Он действительно приехал за твоей подружкой, Этьен. Вопрос лишь в том, что он собирается делать с нею дальше.

Уже через пару минут в полицейском участке Этьен и сам мог убедиться в мотиве Роже. Перед ним лежало фото убитой, присланное по магпочте. Светлые волосы, упрямо не желающие ровно лежать и выбивающиеся из причёски, ясные серые глаза, невинная улыбка и ямки на щеках. Наверно, в молодости Бланш Паради выглядела примерно так же. Даже скорее всего, потому что девушка по имени Вероника Экрю запросто могла назваться её младшей сестрой или дочерью. Даже откуда-то раздобытая фотография Бланш, сделанная, видимо, на документы, казалась лишней. Хотя ведь Жак не видел мадам Паради вживую и должен был как-то убедиться…

– Мы уже связались с её сыном, – сказал Верньер.

– С сыном, – эхом откликнулся Этьен. – Думаю, именно сын и рассказал мсье Дюрану о Бланш. Всё в общем-то сходится!

– И не то чтобы это радовало, особенно когда мы не знаем, где находится предполагаемый злоумышленник, – задумчиво сказал Жак. – Мы объявили его в розыск. Если только он не вывез женщину из города…

– А машина? – встрепенулся Этьен на слово «вывез». – Чёрная «Прима», которую он, по твоим словам, угнал в Монпансьеле.

– Машину тоже ищем, – кивнул Жак. – И даже более того: патрульные видели её в прибрежном районе, недалеко от Ксавье, одиннадцать, но только днём. Авто уж больно приметное. Но час назад в районе улицы Ксавье его не видели.

Час! Этьен потрясённо уставился на настенные часы. Уже час прошёл с момента исчезновения Бланш. За это время…

– Не дёргайся. Ты же знаешь, на убийство нужны секунды и оно может произойти в любой момент, так что если человеку суждено погибнуть – его ничто не спасёт.

– Вот уж утешил, – пожал плечами Этьен. – Я просто жалею, что отпустил сиделку сегодня. Соврал бы, что мне плохо и будет нужна помощь… Или настоял, что она должна быть рядом круглосуточно.

– Ты изрядный чистоплюй, Ленуар. Она на тебя работает. Мог бы и приказать. Или посулить прибавку к жалованью. Мог на крайний случай обнять её и поцеловать!

Этьен скривился. «Я остаюсь на ночь у мужчины, только когда сплю с ним». Кажется, так она сказала. А ещё раньше – что ему нечего предложить женщине, кроме денег. Да, пожалуй, он чистоплюй. Не смог бы такое сказать Бланш. Неволить её после того, как она попала в такую историю с дурманом.

– У меня другие взгляды на женщин.

– А женщины, знаешь ли, частенько любят, когда с ними не особо церемонятся. Ты знаешь, как много женщин предпочитает плохих парней? Вот и сыграл бы такую роль.

– Э, нет, Жак, я, конечно, здорово выпал из жизни, но уверен, что по закону это всё ещё считается домогательством, – нахмурился Этьен. – И хватит, я не выношу таких шуток.

– Шутки шутками… Зато она бы осталась, – гнул своё Верньер.

– Действительно, – задумчиво сказал Этьен. – Но я не думал, что всё настолько серьёзно. Я ошибся.

– Теряешь хватку! А всё потому, что удалился от мира и хиреешь там у себя в норе без постоянной практики. А мы тут практикуемся и совершенствуемся! Ладно, сидим спокойно, ждём. Пока ещё ничего страшного не произошло.

Но Этьену не сиделось.

– Если по тем двум адресам никого нет – возможно, я ошибся, – сказал он. – Быть может, съемщица с детьми чем-то мешала преступнику, а возвращаться в номер он не захотел. Есть ещё одно место, куда он мог бы отвезти Бланш.

– Есть множество таких мест, – возразил Жак. – Почему ты думаешь о преступнике так хорошо? Приличный дом, хороший отель… Между тем маньяку достаточно гаража или даже подворотни.

– Роже не маньяк, – собирая в жалкую кучку своё спокойствие, сказал Этьен. – Он расчётливый. Он психопат.

– Даже так? – удивился Жак.

– Даже так, – Этьен кивнул и взял в руки карандаш, хоть и не собирался писать или рисовать: просто его это немного успокаивало. – Смотри, семнадцать лет назад он расстался с Бланш. Ей было двадцать три года, то есть ещё молодая, но уже не слишком юная. После чего он убил девушку вполне свежую и юную, – тут он показал тупой стороной карандаша на фото. – Видишь, тут по протоколу сказано – девятнадцать лет, но этой мордашке на вид и шестнадцати не дашь. Она очень молодо выглядит.

– Ну допустим, – сказал Верньер.

– Она похожа, но очень юная. Если бы Роже был маньяком – то у него была бы фиксация не просто на сдобных блондинках, каковой является Бланш Паради, а на очень молодых блондинках. И тут ничего не изменилось бы. Ему не нужна была бы конкретно Бланш, тем более она давно вышла из возраста и образа, а любая похожая на неё девушка до двадцати лет.

– Ну, с Бланш его мания и началась, – сказал Верньер, – так что ему может быть плевать на возраст. Он мог думать, что с её смертью мучавшая его страсть прекратится.

– Тогда он её убил бы сразу, как одурманил и завладел ею. Но он отпустил и дал время якобы подумать. Это время он не только оставил номер в отеле, но и разведал, где живёт и работает мадам Паради. Только я думал, что Роже отправится в её дом, и в этом ошибся.

– Поясни про дом, – попросил Жак устало.

– А что пояснять? Роже – расчётливый ублюдок, вот и всё. Потащи он жертву куда угодно – это будет расценено как похищение. Но покуда он удерживает женщину в её же доме, он может отговориться тем, что никто её не похищал. Что всё это просто любовные игры.

– Интересное предположение, – качнул головой Верньер. – Ну а дом-то, дом? Почему он её не повез на Бригадира Ксавье, одиннадцать?

– Возможно, и повёз, но там же проживает съёмщица с детьми. Куда их девать на ночь глядя? Выгонишь – она поднимет шум, а не то ещё заявит в полицию. Особенно если мадам Паради подаст ей знак – а она и подала бы, насколько я заметил, Бланш не глупа. Так что остаётся одно место…

– Которое нам неизвестно, – подчеркнул Жак.

– Она сказала, что живёт в мышиной норе. И уже вчера у неё устали ноги, а сегодня и вовсе были натёрты, – продолжал рассуждать Этьен. – Она много ходила пешком…

– Мышиная нора? Она так сказала? – оживился Жак. – Тогда надо проверить застройки в районе Мышиной горки. Именно там натуральные норы – квартирки тесные, некоторые дома уже под снос.