Драконы, твари, люди. Часть 5: Эволюция
— Слушай, может, я пойду уже?
Внутри неровным пульсом стучала тревога.
Кита его предупредила, это очевидно. Зачем ей это?..
А зачем ей вообще этот разговор был нужен? Дима мог искать подтексты и хитрые планы внутри планов — но выбрал ей верить. И был обязан предупредить Стрельницкого.
…правдоподобную версию, откуда у него эта информация, он придумает как-нибудь потом.
— Да куда торопишься, у тебя ещё минут сорок, — отмахнулся Василий.
— Ну… нагулялся?
Василий обернулся, смерив его недоверчивым взглядом.
Дима сунул руки в карманы куртки и качнулся с пятки на носок, всем своим видом показывая, что в целом ему не к спеху, но…
— Сиди уж. В любом случае мне тебя поручили, так что двинем не раньше, чем я кофе выпью… Мне, пожалуйста, двойную классику, средний объём.
Это он уже девушке за стойкой.
Встав рядом, Дима повернулся к нему и тихо, но выразительно напомнил:
— А ничего, что я тут уже сколько времени один сижу? Как я без твоего присмотра-то обошёлся?
Он, конечно, не планировал ничего подобного специально.
Но эта идиотская манера Сергея Александровича заставлять кого-нибудь Диму «пасти» сидела уже в печёнках — и шанс загнать Василия в ситуацию, когда тот уже проштрафился, подвернулся очень… вовремя.
Если они сейчас смогут замять этот момент, если Василий умолчит об этом в докладе Стрельницкому — то умолчит, скорее всего, и в следующий раз. Или разы.
А Диме нужна эта грёбаная свобода действий. Он не собирается сбегать, он не собирается делать ничего предосудительного — просто вот зачем ему лишний присмотр, если вдруг захочется, ну, например, в кафе с девушкой посидеть?
…а девушка, по удивительному стечению обстоятельств, окажется спецагентом КОДы, ну да.
— Лавров… — Василий тяжко вздохнул, поворачиваясь к нему. — Ну не начинай, ради Неба, ну? Мало ли. Потеряешься ещё…
— Ну ведь не потерялся же до сих пор, — усмехнулся Дима. — Это ты куда-то пропал, а я, как честный человек, всё это время здесь просидел, кофе пил — как с Шефом договаривались.
— Ну просил же, не начинай, — закатил глаза Василий.
— Да я ж ещё не начал…
— Двойной классический! — громко объявила девушка, ставя на прилавок стаканчик, от которого пахло крепким чёрный кофе без капли добавок.
Похоже, спор посетителей ей действовал на нервы, даже если она за шумом кофемашины его не слышала.
— И ещё один классический, пожалуйста, — решился Дима, плечом подвинув расслабившегося от лёгкой победы Василия.
Расплатился, дождался своей порции… и, забрав, невозмутимо прошёл мимо Василия к выходу. В дверях обернулся, отсалютовав стаканчиком, и пояснил:
— Я Шефу кофе должен.
— Тьфу ты, Лавров! Ну дай ты хоть кофе допить!
— Я не потеряюсь, — заверил Дима.
И вышел, не дожидаясь ответа.
…внутренний таймер интуиции орал, что времени на вежливость у него уже нет.
Дежурный солдатик на входе в штаб придирчиво рассмотрел его документы, далёкую от форменной одежду (кодовская лётная куртка с шевроном «волкодраков», зелёные полевые брюки, берцы), позвонил кому-то и разблокировал турникет, с некоторой завистью провожая взглядом стакан кофе.
Шагая к лифту, Дима полез в карман за телефоном, но тут сзади раздался смутно-знакомый голос:
— Дмитрий Лавров?
— Ну, я… — Дима обернулся и смерил взглядом высокого седого майора, — …сэр.
Память неожиданно быстро подсунула имя: Юрий Арсланов. Тот самый майор из комиссии, собранной Стрельницким ради них с Дарой давным-давно, в конце сентября.
…тот самый пилот, который во время Форосского инцидента ликвидировал своего дракона.
Заметив, как поменялся Димин взгляд, майор с недоумением поднял брови:
— Какие-то проблемы?
— Никаких, — процедил Дима.
— Вы к Стрельницкому? Насколько я понимаю, вы теперь… его сотрудник?
— Да.
Сразу на всё.
Только чтобы не спросить: а каково это — убивать собственного дракона?
Он дал команду на экзоскелет ввести инъекцию — или пришлось стрелять? Слышал ли он по связи саму смерть или не посмел, закрылся наглухо?
…себе Дима и чужого-то дракона простить до сих пор не мог.
Драконоубийца.
Впрочем, выглядел майор вовсе не злодейски — просто усталый мужик в форме, с ранней, но обильной сединой и горькими складками у губ.
— В таком случае, — в голубых глазах майора промелькнуло какое-то разочарование, — пойдёмте, Лавров, я вас провожу. Нам на третий этаж.
Тренькнул подъезжающий лифт, открылись двери. Майор жестом предложил Диме заходить первым.
…не доверял.
Он откровенно Диме не доверял и буквально отконвоировал до нужного кабинета.
Что ж, имел право с учётом того, чему стал свидетелем на той комиссии.
— Полковник Стрельницкий сейчас на совещании по «Бастиону». Ваш уровень допуска позволяет?..
Дима понятия не имел и слышал про этот «Бастион» впервые в жизни. Но времени ждать под дверью точно не было.
— Разумеется, — со всей возможной уверенностью кивнул он. — Я бы и так пошёл, но обещал Шефу кофе.
Взгляд майора похолодел ещё на пару градусов.
Дима, выдохнув, энергично постучал в дверь и, не дожидаясь ответа, сунул голову в кабинет.
…вот сейчас ему её и оторвут.
— Сергей Саныч… Сэр. На пару слов.
Сергей Александрович обернулся к нему, с откровенно весёлым изумлением задирая брови.
— Лавров?
Чем веселее изумление — тем хреновее ситуация, это Дима уже запомнил. Последний раз Сергей Александрович так изумлялся, когда обнаружил Диму с агентом КОДы во время попытки сбежать из Южной цитадели…
Похоже, он сейчас очень, очень не вовремя и только что нарушил все мыслимые и немыслимые правила.
— Это срочно, сэр.
— Господа, предлагаю перерыв, — объявил Стрельницкий, поднимаясь из кресла.
Офицеры ДРА остались сидеть. На белом экране, куда Дима, не удержавшись, бросил любопытный взгляд, была выведена карта Андара с заштрихованными областями.
Слайд был подписан «Зоны первичного охвата».
Хотят мониторить бездну, что ли? Но зачем, если есть базы МАГА?.. Причём закрашенные зоны на карте с их расположением совпадали только в районе гор Илариона.
— Не стой на пороге, — негромко произнёс Стрельницкий, подходя.
— Ваш кофе.
— Что?
Вот теперь Стрельницкий совсем изумился.
— Я вам всё ещё должен полкружки кофе.
— Дим, если это единственный повод…
— Нет, — перебил Дима вполголоса. — Я… Нам нужно уходить. Я видел кое-кого… знакомого на площади и уверен, что… что цель — вы.
Стрельницкий всё ещё продолжал удивлённо улыбаться, но взгляд уже стал ледяным и сосредоточенным.
— Майор Арсланов, — громко обратился он, — благодарю, можете идти.
Оказывается, майор так и торчал у Димы за спиной.
— Конечно, сэр, — спокойно кивнул тот и, развернувшись, пошёл обратно к лифту.
Сергей Александрович в молчании дождался, пока майор Арсланов шагнёт в кабину, и только после этого вышел в коридор.
Повернулся к Диме.
— Так, Лавров, а теперь ещё раз в темпе и дета…
Он не успел договорить.
***Ей давно пора было возвращаться в своё убежище. Граффити уже смыли, а что не получилось оттереть, оперативно закрашивали. Смотреть больше было не на что.
Но она не уходила.
Медленно шагала по площади, сердилась на себя, поминала по-кимрски всех выродков бездны — и особо одного конкретного Лавра…
И не уходила.
Она видела, как он зашёл в здание, и поневоле отсчитывала про себя время: вот он должен был пройти проверку документов… подняться — неважно, какой там этаж, в любом случае вот сейчас уже наверняка… дойти до Волка…
Ничего не происходило.
Сердито велев себе не страдать ерундой, она надвинула капюшон поглубже и повернула к автобусной остановке. Прежде чем вернуться на точку, стоит попетлять по городу, сбросить возможный «хвост».
Хотя если за ней следят, уйти ей после такого далеко не дадут.
…Она не успела пройти и трёх шагов, как сзади раздался громкий хлопок, крики, а сразу следом — завывания пожарной сигнализации.
Из выбитых окон на третьем этаже штаба ДРА поднимался дым.
Вот теперь, конечно, уже точно пора было валить. По-хорошему, её вообще здесь быть не должно — командование, если узнает (а оно, конечно же, узнает), по головке за граффити не погладит…
Но она не ушла. Ни когда примчались пожарка и скорая, ни даже когда на парковку в переулке за штабом влетели одна за другой несколько машин и автобус с чёрными номерами якобы десятого «региона», из которых высыпали бойцы в чёрных масках.
Здание оцепили, зевак отогнали, началась эвакуация…
Лавр так и не вышел.
Глава 5. Упустить момент
Полковник Стрельницкий умеет замечать… детали.
Те детали, которые говорят о ситуации куда больше озвученных слов.
Поэтому напряжённое лицо Димы, бесцеремонно ввалившегося на закрытое совещание (с которого Сергей нашёл такой отличный повод его убрать!), буквально вострубило, что дело дрянь, ещё до того, как Дима смог собраться с мыслями и предупредить о покушении.
Сергей сработал на автопилоте: убрал лишние уши в лице местного майора, покинул кабинет, быстро прикидывая возможные сценарии…
Снайпер или бомба?
Окна безлюдного коридора выходили на площадь, аккурат напротив здания с уже ликвидированным граффити. Будний день, офисы, суета с этой уборкой — стрелок вполне мог туда пробраться.
А вот пронести бомбу в штаб мог только кто-то из «своих»… И это дольше и сложнее, тем более, кто-то тогда должен так или иначе — хотя бы по скрытой камере, которую тоже ещё надо установить, — контролировать ситуацию и дать сигнал на подрыв строго в определённый момент в определённом месте. Это же вам не Управлении СГБ, здесь у Стрельницкого нет собственного кабинета, где он гарантированно будет в нужное время (и то ведь в прошлый раз ему повезло припоздниться).
Межведомственные совещания — это, конечно, веский повод присутствовать, но никто не отменяет перекуры, перерывы и переносы в другой кабинет или на другое время.
Такое проще провернуть на улице — под ту же машину заряд подложить, пока Василий кофе пьёт… без Димы, между прочим, в нарушение всех выданных ему инструкций (кажется, кто-то только что лишился в этом месяце премии).
Всё это пронеслось в голове за те доли секунды, что Стрельницкий разворачивался, вставая так, чтоб не маячить в окне.
— Так, Лавров, а теперь ещё раз в темпе и дета…
Он всё-таки переоценил противника. Или недооценил (или же целью был не он).
Коридор — пуст, да.
Но взрыв гремит в кабинете.
Ударной волной выносит дверь с куском стены, толкает в грудь… Нет, это Дима вполне профессионально сбил с ног, прикрывая (откуда бы у простого драконьего пилота такие рефлексы?..).
Темнота.
…Глухо кашляя от пыли, Стрельницкий спихнул Диму с себя и осторожно поднялся — мир неустойчиво качнулся под ногами.
Мысли в голове путались, последние минуты начисто выпали из памяти, но главное Стрельницкий знал точно: в нескольких шагах от него сработала бомба. Но он всё ещё жив.
Пистолет почти сам скользнул в руку: если бомбу подорвал кто-то из местных, то может явиться «проконтролировать» ситуацию, пока не набежали ненужные свидетели.
Сам бы Стрельницкий так и сделал.
Шаг, ещё шаг сквозь клубы пыли и дыма. Взгляд мечется по сторонам, выхватывая лишь осколки стекла, куски бетона, щепки… Никого. Никого.
Дима, плечом вытирая натёкшую из уха кровь, что-то кричит, но слова расплываются (зато пожарная сигнализация воет вполне отчётливо, вкручивая в виски по тупому шурупу).
В носу хлюпает кровью, и по правому рукаву тоже течёт горячее — Сергей торопливо ощупывает плечо. Смотрит на ладонь с тёмно-коричневыми разводами, на смятый бумажный стаканчик под ногами…
Не кровь. Кофе (откуда тут кофе?).
Они живы?..
Нет, выдыхать ещё рано. Слишком рано.
— Сэр!..
По коридору уже бежал дежурный, из дальнего кабинета высыпали возбуждённые офицеры — и сразу же закашляли от гари и пыли. Кто-то бросился к Стрельницкому — и отшатнулся, наткнувшись на его дикий, напряжённый взгляд.
— Все назад, — рявкнул Сергей, с трудом поборов кашель.
И покачнулся. Поспешно опёрся рукой о стену, сосредоточился (ему нельзя сейчас падать в обморок, как трепетной барышне).
— Начальника охраны сюда! Никому… здание не покидать!
Мир завертелся спиралью коротких распоряжений, звонков, шагов и жестов.
До приезда спецгруппы СГБ Стрельницкий обязан был взять всё на себя. Пускай куда больше ему хотелось лечь и сдохнуть на радость тому, кто установил бомбу (по счастью, всего одну).
— Дим! — окликнул он, как только раздал первые указания.
Не дождался ответа, обернулся. Неосторожное движение отдалось острой болью в над бровями и тянущей — в спине; собственный голос звучал искажённо, словно доносился из ведра… мятого, полного сердитых шмелей жестяного ведра, в которое превратилась голова.
Димы среди вновь заполнивших (теперь уже по делу) коридор людей не было.
Сергей выругался, опять закашлял (очень хотелось высунуться в разбитое окно, глотнуть свежего воздуха, но нельзя). Рация, выданная ему начальником охраны, трещала обрывками переговоров, но гудение сердитых шмелей в голове мешало прислушиваться, а гарнитура при падении разбилась.
…Где носит его безумного пилота?
Только бы он не полез сам расследовать… или спасать кодовского агента (а он мог, да — как покрывал того, с кем подрался на заброшенном аэродроме).
Подержавшись несколько секунд за виски и выдохнув сквозь зубы «небодаймнесил» — максимум саможаления, которое он мог себе позволить, — Сергей быстрым, пусть и неровным шагом похромал к провалу в стене. Раненая нога после неудачного падения опять разболелась, а трости, конечно же, под рукой не было.
…Там, в разрушенном кабинете, творился филиал Бездны. Не привычной, аномальной, а той, что из Книг.
Густо, до тошноты воняло кровью и гарью. Сквозь гул в ушах доносились стоны, всхлипы и чья-то обессиленная ругань.
У стены — там, где ещё недавно висел экран проектора, — Дима, серый от пыли, сосредоточенно перетягивал ремнём бедро одному из офицеров. Ниже колена нога у того была разбита в истекающую кровью кашу.
Местный фельдшер с добровольными помощниками перевязывали других раненых. Как только закончат — можно будет эвакуировать, скорая уже должна быть на подходе.
Закрутив сложенный хитрой петлёй ремень так, что кровь из культи перестал течь, Дима поднялся на ноги и, обернувшись, с молчаливым вопросом посмотрел на Стрельницкого.
— Вот ты где.
Гудение сердитых шмелей в голове стало громче, так что Сергей поневоле повысил голос.
— Тут… лишних рук нет, — лаконично отозвался Дима.
— Полезные навыки, — Сергей кивнул на раненого, к которому уже спешил фельдшер. — Вас всех так готовят?
Дима дёрнул плечом, вытирая руки о штаны. Следы крови и копоти вкупе с пылью превратили некогда зелёные брюки в невнятно-серый камуфляж — и Сергей концентрировался на таких мелочах, потому что от тяжёлых запахов мутило всё сильнее.
— Основы давали. И… А-араф опытом делился, ко… ко-огда вместе на базе жили.
Дима снова начал растягивать гласные — вернулось заикание. Да и потряхивало его довольно заметно.
— Я п-по… пойду. Им нужна ещё помощь.
— Иди.
Так и не спросив того, что намеревался, Сергей медленно развернулся и вышел, разглядывая следы взрыва под ногами.
…Бомба, как затем доложили обследовавшие место взрыва сапёры, была заложена в кадке с фикусом у самой двери — и рассчитана на то, чтобы гарантированно убить оказавшегося рядом человека.
Остальные жертвы, очевидно, считались «сопутствующими».
Офицерам ДРА повезло — большинство из них оказалось по другую сторону стола, дальше от взрыва, и никто не погиб, но серьёзных травм и контузий хватало.
Стрельницкого же спасло то, что он в этом момент уже не торчал на пороге, а вышел в коридор…
И Дима.
Не успей Дима среагировать — лежать сейчас Сергею в лучшем случае рядышком с остальными.
В худшем — в полиэтиленовом мешке.
— Думаешь, метили в тебя, Саныч?
Они стояли с Сергеичем на заднем, служебном крыльце. Курили — вернее, курил Сергеич. Самому Стрельницкому поплохело с первой же затяжки — повело, закрутило до черноты в глазах, — и пришлось стоять так, подпирая стену и наблюдая, как рассеиваются в воздухе пар дыхания и сигаретный дымок.
В здании работали бойцы аж трёх подразделений — не считая военной полиции и медиков, — но Сергеич, в отличие от остальных начальников, прибыл лично.
Впрочем, уж кто-кто, а Сергеич славился тем, что изыскивал любые поводы не засиживаться в кабинете. Поговаривали, у него даже распоследний писарь обязан был отдуваться на учениях в полной штурмовой выкладке — просто чтоб никто не расслаблялся.
— Какая разница, вы же всё равно каждую версию проверите, Сергеич, даже самую непроводо… тьфу, неправдоподобную.
— Это обязательно.
— Если б хотели просто повыбить тех, кто отвечает за развёртывание «Бастиона», бомбу заложили бы прямо у стола.
— А если бы хотели выбить именно тебя, она сработала бы раньше. До того, как ты вышел.
— Задержка сигнала на подрыв?..
Сергей Сергеич пожал плечами.
Залезть в голову неведомым агентам КОДы, к величайшему сожалению обоих, пока не было возможности. Но допросы (вернее, конечно же, «снятие показаний») уже шли вовсю — люди Сергеича оперативно отобрали «первую очередь» из числа офицеров ДРА, солдат охраны и обслуживающего персонала, а всех эвакуированных и отпущенных под подписку намеревались допросить в течение ближайших дней…
Но этого всё равно было мало. Слишком мало.
— Информации от агентов не было? Не про меня, вообще об атаке.
— Нет. Я бы сказал тебе, Саныч. Не молчал.
— Как в октябре «не молчал» про квартиру, да, Сергей Сергеич?
Сергеич отвечать не торопился (и это само по себе было достаточным ответом). Растёр окурок о перила и выкинул его в пепельницу мусорки. Помедлил, достал следующую сигарету.
Стрельницкий чуть сместился, чтоб опереться о перила. Дурнота то отступала, то снова накатывала мучительной волной. Стоять прямо требовало уже каких-то чрезмерных усилий, но показывать это Сергеичу он не собирался.
— Ты тогда собирался к себе на эту твою… усадьбу, — напомнил тот. — Останься бы ты в городе, тебя бы предупредили.
— Меня не нужно оберегать от лишних нервов, Сергеич, я не девица.
— Знаю.
Они ещё помолчали.
— Чудо, что ты вообще выжил, — голос Сергеича зазвучал неожиданно глухо. Или, может, то опять заложило уши. — Окажись ты хоть на пару шагов ближе…
— Знаю.
— Мы тут всё перероем.
— Не сомневаюсь…
— Ты что-то совсем бледен. Саныч? Эй, ты чего!
— Нормально, — неправдоподобно соврал Сергей, слепо пялясь в заволакивающую мир пелену.
И покачнулся, наваливаясь на перила.
Пришёл в себя он, уже сидя на оперативно притащенном стуле. Дурнота наконец-то отступила, наградив напоследок раздражающей слабостью и едким привкусом во рту.
— Езжай домой, Саныч, а? — обеспокоенно предлагал Сергеич, протягивая пластиковый стаканчик с водой. — К твоему Василию у нас вопросов нет.
— Ну да, — флегматично согласился Стрельницкий. Глотнул ледяной воды и окончательно перевёл себя в категорию живых. — Продайся он коде, меня бы грохнули куда раньше.
— Езжай, Сергей Саныч… Лучше бы, конечно, в больницу. Или хотя бы в квартиру, чтоб из ведомственной к тебе врач приехал.
— Чтоб под присмотром был, что ли?.. Да нет, я лучше домой. В смысле, за город. Нервы успокоить на свежем воздухе — свои и не только.
Осторожно встал, опёршись о спинку стула… и усилием воли заставил себя выпрямиться. Некогда ему расслабляться. Некогда.
— Пилота своего заберу — и поедем… Не делай удивлённое лицо, Сергеич, ты отлично знаешь, что я сегодня с ним. Он мне был нужен на совещании по октябрьскому инциденту.
— Давай его тебе кто-нибудь из моих потом доставит?
О, адреналин — лучшее лекарство.
— Та-ак. Сергеич?..
Не так уж и много людей во всём Андаре рискнули бы подобным тоном обращаться к тому, кого Стрельницкий фамильярно, в память о дружбе в училище, звал «Сергеичем» (да и даже там их дружба — курсанта и одного из помощников на кафедре — многих удивляла).
Но Стрельницкому старший товарищ лишь ответил сейчас взглядом «в упор не вижу проблем». Стрельницкий вздёрнул бровь, показывая, что тоже не видит.
Сергей Сергеич сдался первым.
— Ты же сам понимаешь, Саныч, он сейчас наш главный… свидетель.
— У тебя в качестве главного свидетеля есть я. И любые вопросы задавай мне.
— Экий ты нервный всё-таки, Сергей Саныч! Чего вскочил-то?
— Какие нервы… Просто у меня голова скоро на куски развалится. Вот ты сейчас надавишь, и она лопнет, как арбуз, веришь?
— Ты знаешь, что это звучит, как угроза? Или шантаж сотрудника госбезопасности.
— Это звучит, как истинная правда… ну и немножко давление на жалость, разумеется. Давай, Сергеич, отпускай нас своей властью. Обоих.
— …Но ведь если у нас возникнут к нему дополнительные вопросы, я смогу их ему задать?
— Разумеется.
«Я сделаю вид, что верю твоему пилоту». — «Я сделаю вид, что не замечаю, как ты делаешь вид».
***
— Имя, звание, дата рождения?
— Лавров Дмитрий Романович. Двадцать третье, ноль второе, двенадцатого. Се… сержант СГБ.
— Настоящее звание.
— Так Шеф меня официально уже вписал, как я понимаю. Так что… сержант. СГБ. Третий специальный отдел.
— А в так называемой Коалиции Освободительных Движений?
— Ну-у, полагаю, уже никакого.
— С какой целью вы находились в здании Командования Сил ДРА сегодня, двадцать первого ноября, в десять часов двадцать пять минут?
— Принёс кофе Шефу… полковнику Стрельницкому.
— Правду!
— Это правда.
— Что вы знали о готовящемся теракте?
— Ничего.
— С какой целью вы вызвали полковника Стрельницкого из кабинета?
— К-кофе ему вручить.
— Откуда вы узнали о теракте?
— От бомбы. Ко… которая взорвалась.
Менялись формулировки, менялись лица допрашивающих.
Дима сидел и сжимал зубы, и старательно, размеренно дышал в перерывах между ответами.
Его мутило всё сильнее, то и дело возвращалось заикание. Болели бесконечные ушибы, корочкой стянуло ссадину на щеке. Колено правой, невезучей, ноги отекло и теперь не сгибалось.
Ну и вишенкой, конечно, на этом тортике выступали резкие, обессиливающие приливы жара регенерации… и Дара, раз за разом беспокойно тянущая на себя связь, так что хотелось рявкнуть на неё и максимально закрыться.
…запереться изнутри черепной коробки и не открывать. Ни-ко-му.
— Ваши контакты в так называемой Коалиции?
Новый «специалист». Похожий на умную крыску: хищные тёмные глазки, острый нос, чуть оттопыренные уши, высокие залысины, которые стрижка в три миллиметра только подчёркивала. Серая штабная форма (рубашка, брюки, галстук) довершала образ.
…захоти Стрельницкий, Дима тоже был бы обязан носить такую.
Хотя при взрыве пилотская куртка его определённо уберегла хотя бы от осколков.
— Ко… контактов н-не поддерживаю.
— От кого узнали про готовящийся теракт?
— Ви-идение мне, блин, было!
Бездна, вот стоило бы вместо ответа молча подышать. Он устал и начал срываться.
— О, — нехорошо оживился допрашивающий. — В какой момент? При каких обстоятельствах?
— …шутка. Понимаете, что это такое? Юмор. М-метафора.
— Я-то понимаю. А вот вы, Дмитрий Романович, — безопасник навис над ним, оперевшись о разделяющий их стол, — очевидно, ещё не поняли всей глубины вашего положения.
— Это метафора?
— Это реальность! В которой вам, Дмитрий Романович, один шаг до ареста.
— О, так я ещё не. Эт-то радует.
Он понятия не имел, зачем провоцирует, но своего добился: «крыс» резко обогнул стол и вздёрнул Диму за шиворот.
…ну, попытался вздёрнуть.
В принципе, Дима был даже почти не виноват. Колено само подогнулось, обжигая болью, — оставалось только прихватить безопасника за плечо и довернуться, отправляя противника головой куда-то в стол.
Безопасник растерялся на долю секунды — даже если он и тренировался, ему не хватило реакции против драконьего пилота, привыкшего действовать на иных скоростях.
Стол с грохотом проехал по полу, а Дима в последний момент вывернулся и отскочил.
Распахнулась дверь — на пороге возник бледный Стрельницкий, за спиной которого, напрасно пытаясь протиснуться внутрь, маячили два здоровенных бойца.
— Что. Здесь. Происходит.
Воздух в помещении определённо похолодел на пару градусов.
«Крыс» шипел, зажимая рукой подбитый глаз.