Запределье. Чертог.

Глава 1

Резкий удар в грудную клетку — воздух выбило из лёгких. Я полетел назад, упал на землю и проехался на спине метра два. Грудь сдавило болью. Вдох не получается. Ещё попытка. Соберись. Давай, маленькими вдохами. Есть. Ещё немного… Уже лучше.

Я открыл глаза. Всё расплывалось от слёз. Надо проморгаться. Вот так. Уже лучше. Перед глазами — хмурое небо.

Господи, что происходит?

Надо ещё вдохнуть. Вот, уже почти нормально. Я могу встать? Нет. Даже голову поднять не получается. Ничего, сейчас полежу немного и встану.

Слышу крики. Нет, не крики — рёв.

—Я — Урук!

Урука я помню. Это он меня так приложил. Ему кто-то орёт: «Уговор до первой крови! Бой окончен!»

Да пожалуйста… Пусть бой будет окончен.

А у меня что, кровь? Я поднял руки перед глазами. Что происходит?

На правой руке, под кожей, светятся линии — как будто вены проступили и светятся. Но это не вены. Это больше похоже на узоры… Как дорожки на компьютерной плате, нарисованные безумным дизайнером. Светятся тёплым жёлтым цветом или светом. Не знаю, как тут правильнее.

Я не помню, чтобы у меня такое было.

А что я помню? Договор — помню. Бой — помню. Так. Как меня зовут? Кирилл. Значит, тоже помню. Как я тут оказался? Где я сейчас? В Запределье. Как я сюда попал?

Я задумался… Помню.

А началось всё с того, что я сидел на работе.

Если быть совсем точным — я сидел на своей работе. В том смысле, что это мой бизнес, мой кабинет, мой стол, мой кондиционер, который то гудит, то капает, и мои проблемы, которые никуда не деваются, даже если сделать вид, что их не существует.

Начальник. Владелец. Ответственный за все. Смешно, конечно. В детстве казалось, что вот оно — вершина. А по факту это просто отдельный вид клетки, только с хорошей мебелью.

Я смотрел в монитор, но не видел ни цифр, ни таблиц. Глаза бегали по строкам автоматически, как у водителя, который движется по знакомому маршруту и не может вспомнить, как проехал последние пять километров. Все делалось по инерции.

А внутри было одно ощущение — достало.

Не резко, не с криком «всё, хватит!» Нет. Это когда усталость становится фоном. Как шум трассы за окном. Ты его вроде не слышишь, но если он вдруг исчезнет, станет страшно.

Возраст у меня уже… скажем так, такой, когда врачи начинают говорить «в вашем возрасте это нормально», а друзья всё чаще обсуждают не планы, а диагнозы. Не старый. Но и не молодой настолько, чтобы верить, что впереди ещё куча попыток.

Самое обидное — у меня ведь всё получилось. По общепринятым меркам.

Бизнес есть. Деньги есть. Крыша над головой есть. Машина хорошая, не стыдно за такую. Даже время свободное иногда есть. А вот ощущения, что я живу — нет.

Как будто всё это время я аккуратно выполнял инструкции. Чужие, правда, но аккуратно. Школа, институт, работа, семья, бизнес. Галочки расставлены. А где-то между пунктами «обязан» и «надо» потерялся я сам.

У меня трое детей.

Сын Пашка — девятнадцать. Взрослый уже, но ещё с этим дурацким максимализмом, когда кажется, что ты всё понял, а мир просто тормозит. Девчонки: Светке двадцать пять, Татьяне — двадцать три.

Жена… бывшая. Катя.

Разошлись мы с ней года четыре назад. Без скандалов, без грязи. Даже удивительно, если честно. Мы вообще странной парой были. Из тех, кто друг друга бесит до состояния «ещё слово — и тюрьма», но без друг друга жить не может.

Примерно после пятнадцати лет совместной жизни это началось. Собачились почти каждый день. Расходились, хлопая дверями, через час-другой мирились. Сидели на кухне, пили чай, делали вид, что ничего не было.

На двадцать третьем году решили, что хватит. Просто устали. Не от ненависти — от постоянного напряжения. Как струна, которую давно пора было ослабить, но никто не решался.

Бизнес продали. Я хотел оставить его Катьке, но она побоялась, что одна не вытянет. Зря, она смогла бы. Дом оставил ей и детям. Квартиры у девчонок уже были. Я забрал нашу старую двушку — ту самую, первую. С облупленными косяками, тонкими стенами и воспоминаниями, которые иногда били сильнее, чем алкоголь.

Для сына взяли современную, на стадии котлована. Всё равно она ему пока не нужна.

Девчонки тоже живут с матерью. Светка только недавно начала задумываться о совместной жизни с парнем. К слову, в двадцать пять лет — и «парень»? По моему скромному мнению, в этом возрасте уже пора быть мужиком. У меня в двадцать пять было двое детей, бизнес на коленке, ипотека и хронический недосып. Но это мои тараканы, я их не раздаю.

Таня учится на журфаке. Профессия, как по мне, бесполезная, но не мне решать. Она у нас умная, упрямая, вся в мать.

После развода ни я, ни Катя так ни с кем и не сошлись. Даже не пытались толком. Иногда ходим друг к другу «дружить». По очереди. По необходимости. Странная форма близости, но нам подходит. Наверное.

Самым главным своим достижением я считаю то, что дети не выросли мудаками.

И вот сижу я в своем кабинете, закрываю один отчёт, открываю другой — и вместо цифр начинаю листать фотографии восточной части страны.

Тайга. Реки. Сопки. Снег. Дороги, уходящие в никуда. Маленькие домики посреди ничего.

И меня туда тянет.

Не романтикой. Не мечтами о подвигах. Просто тянет. Как будто кто-то аккуратно, без спешки, тянет за нитку, а ты сначала сопротивляешься, а потом ловишь себя на том, что уже встал.

Почему — не знаю. Я там никогда не был. Не охотник, не таежник, не выживальщик. Максимум — шашлыки и рыбалка выходного дня. Но ощущение было такое, будто я смотрю не на фотографии, а на что-то своё. Потерянное.

Сидел я так, сидел, и в эту больную голову пришла идея. Простая. И страшная.

А что, если взять и уехать?

Не в отпуск. Не «проветриться». А насовсем. Продать всё, что держит. Сменить декорации. Проверить, остался ли я вообще живой, или давно существую по инерции.

Надо что-то делать. Надо что-то менять.

И тут неожиданно дзынькнуло в новом навязанном мессенджере. Контакт: Сергей, одноклассник. Теперь пользуется этим «Приложением». Ну конечно. Сергей всегда любил всё новое и странное.

— Серега… — пробормотал я. — Ты-то мне и нужен будешь.

Я нажал кнопку громкой связи:

— Дима, зайди ко мне, пожалуйста.

Через минуту в кабинет зашёл Дима. В моём сервисе он был всем сразу: мастером, управляющим, менеджером, психологом и ещё бог знает кем. Если бы завтра случился конец света, я бы первым делом проверил, на месте ли Дима.

— Дима, есть задача, — сказал я. — Помнишь, я рассказывал про свой автодом?

— Помню, Кирилл Викторович.

— Нужно найти фургон. Ситроен Джампер или Фиат Дукато. Полный привод. Если не получится — Фольксваген Крафтер.

— Почему такие предпочтения?

— У них кузов кверху не сужается. Для автодома это плюс.

Дима кивнул. В глазах уже зажёгся интерес. Он любил такие проекты.

— Ты же джипингом увлекался. Делай проходимость как считаешь нужным. Я тут не советчик.

— На такой фургон лучше две лебедки. Вперёд и назад, — заметил он. — База длинная, чтобы если не вперёд, так назад вытащить можно было. Ну, или кого-то подтянуть, не разворачиваясь.

— Пусть будет две. Хоть я на нём болота форсировать не собираюсь. Это так, на всякий случай. Экспедиционный обвес. Утепление. Посмотри, как вэнлайферы делают. По наполнению я тебе скину — фото и чертежи есть, дополню комментариями. Автономка, солнечные панели — всё как надо.

— Понял.

— Всё, приступай. Всё остальное по ходу решать будем.

Когда Дима вышел, я разблокировал телефон и нажал «Сергей».

Три гудка.

— Привет, братан. Удивил, не ждал от тебя звонка.

— Привет, Серёг. Как жизнь?

— Нормально, вашими молитвами. Ты как?

— По-разному. Слушай, звоню по очень важному делу. И помочь мне можешь только ты. Только тебе могу доверить.

— Заинтриговал. Рассказывай.

Я выдохнул.

— Хочу участок. Где-нибудь в Сибири. Удалённый. С домом. Дом — современный, комфортный, автономный. Самое главное — чтобы можно было добраться без вертолёта. Чтоб подальше от людей, но и при желании до цивилизации добраться можно было в течение дня.

На том конце повисла пауза.

— Ты сейчас серьёзно? — наконец спросил он.

— Абсолютно.

— Ты понимаешь, что это не дача в Подмосковье?

— Поэтому и звоню тебе.

Ещё пауза.

— Озадачил, — сказал Сергей.

Я усмехнулся, глядя в окно на серый московский двор.

— Я только начал.

Глава 2

Решение, как ни странно, не вызвало во мне ни радости, ни подъёма.

Не было внутреннего салюта, не было ощущения «вот сейчас заживу». Было пусто. Как после диагноза, который ты подозревал давно, но когда его подтвердили, всё равно надеешься, что врачи ошибаются.

Я просто начал действовать.

Без суеты. Без лишних слов. Как человек, который понял, что дальше тянуть нельзя, и тянет не чемодан, а якорь.

Первым делом — бизнес.

Странно, но с ним оказалось проще всего. Наверное, потому что я давно уже был в нём не душой, а функцией. Контролировал, решал, подписывал, но не горел. Он работал, как хорошо настроенный механизм, и моё присутствие было скорее привычкой, чем необходимостью.

Покупатель нашёлся быстро. Даже подозрительно быстро. Видимо, такие вещи чувствуют, когда хозяин уже внутренне ушёл.

Мы сидели за столом переговоров, говорили друг другу правильные слова, обсуждали цифры, сроки, обязательства. Я слушал и ловил себя на мысли, что мне всё равно, кто будет здесь хозяином через месяц. Не потому, что наплевать, а потому что это больше не моё.

Когда я подписывал последние бумаги, рука не дрогнула.

Вот тогда я понял — решение принято давно. Сегодня просто оформили.

…На улице было шумно, пыльно, по-московски. Я стоял, смотрел на людей и чувствовал себя туристом. Человеком, который задержался в городе дольше, чем планировал.

Сложнее всего было говорить с людьми, которые остались.

С Димой я не тянул.

— Уезжаю, — сказал я, когда мы остались вдвоём в боксе. Машина на подъёмнике, запах масла, привычная обстановка.

— Куда? — спросил он, не поднимая головы.

— В Сибирь.

Он замер. Потом медленно выпрямился, вытер руки ветошью и посмотрел на меня так, будто проверял, не шучу ли я.

— Насовсем?

— Да.

Он помолчал, потом кивнул.

— Логично.

— Что логично?

— Ты здесь давно уже не живёшь. Ты здесь присутствуешь. Мне кажется, тебя иногда от этого всего даже подташнивает, — улыбаясь, сказал он.

Я усмехнулся. Попал в точку, зараза.

— Я тебя не бросаю, — сказал я. — я советовал назначить тебя управляющим. Останешься управляющим? Все условия я даже приукрасил перед будущим владельцем, он согласился.

— Я подумаю, — сказал Дима. — Но экспедиционник сначала сделаем.

Вот за это я его и уважал. Без драмы. Без лишних слов. Работа — как спасательный круг, который держит человека на плаву.

С Катей было иначе.

Мы сидели на её кухне. Всё та же кухня. Те же чашки. Даже занавески те же. И мы — вроде бы другие, но в чем-то пугающе прежние.

— В Сибирь? — переспросила она. — Ты серьёзно?

— Да.

— Зачем?

Я честно пожал плечами.

— Не знаю.

Она долго смотрела на меня. Не зло. Не с обидой. С пониманием, от которого становится неловко.

— Ты всегда так, — сказала она наконец. — Если решил, то решил. Я это ещё лет двадцать назад поняла.

— Я не бегу, — сказал я.

— Я знаю, — кивнула она. — Ты не умеешь бегать. Ты просто уходишь, когда понимаешь, что больше не можешь.

Мы помолчали.

— Давай тогда хоть напьёмся, — доставая из холодильника бутылку, произнесла она.

И добавила, одновременно выставляя рюмки на стол:

— Детям скажешь сам.

— Это правильно.

Я открутил пробку и разлил по рюмкам. А по-другому я и не смог бы. Без прощания.

С детьми разговор вышел… разный.

Пашка сначала загорелся.

— В тайгу? Круто! Типа автономка, выживание, охота?

— Типа жизнь, — поправил я.

Он кивнул, но я видел: для него это пока что фильм. Приключение. Он ещё не понял, что иногда люди уезжают не за новым, а от старого.

Светка ничего не сказала. Просто обняла. Крепко, по-настоящему, как в детстве, когда я забирал её из садика. И держала так долго, что я понял: она боится, но не скажет.

Таня, как всегда, была самой взрослой.

— Связь будет?

— Будет.

— Медицина?

— Аптечка, запасы, справочники.

— Деньги?

— Хватит.

Она кивнула.

— Ты вернёшься?

Я не ответил сразу.

— Не знаю, — сказал честно.

Она вздохнула.

— Тогда хотя бы не пропадай.

Когда все разговоры закончились, я понял одну неприятную вещь: никто меня не отговаривал. Никто не говорил, что я сошёл с ума. Все приняли. Как принимают решения, которые уже нельзя отменить.

От этого стало тяжелее.

Квартиру я продал быстро. Старую двушку. Ту самую, первую. Когда выносил последние коробки, поймал себя на том, что не вспоминаю ни одного конкретного счастливого момента. Только общее ощущение старта. Начала пути.

Как будто это место выполнило свою задачу.

Сергей звонил часто. Иногда просто чтобы поговорить.

— Места есть, — говорил он. — Но, Кирилл, ты должен понимать, это не курорт.

— Я не за этим.

— Там странно.

— В каком смысле?

— Не криминал. Просто… не держит людей.

— Значит, подойдёт.

Он хмыкал. Я чувствовал, что ему это не нравится, но он продолжал искать.

Через месяц с небольшим Сергей прислал короткое сообщение:

«Нашёл. Место твоё. Далеко. Странное. Но твоё».

Я перечитал его несколько раз.

И за долгое время почувствовал не тревогу и не страх, а спокойствие.

Холодное, ровное, уверенное.

Значит, пора.

Автодом тем временем превращался в нечто серьёзное. Дима присылал фото каждого изменения и модернизации. Каркас, утепление, баки, проводка, крепления. Машина переставала быть машиной. Она становилась домом. Маленьким, тесным, но своим.

Дом тоже рос. Проект за проектом. Сергей подходил к делу основательно. Автономность, резерв, дублирование систем. Запасы. Всё выглядело слишком логично и разумно для того, что на самом деле я делал.

Сергей выехал в начале сентября.

Он специально тянул до осени. Сказал, что лето в Сибири обманчивое: красиво, тепло, комаров — как населения в небольшом городе, и кажется, что жить можно везде. А вот осень честнее. Она сразу показывает, кто ты и где ты.

Я не поехал с ним. Не потому, что не хотел, а потому что понимал: если увижу место сейчас, сорвусь и брошу всё к чертям раньше времени. А так — пусть сначала посмотрит человек с холодной головой.

Мы созванивались почти каждый день.

Сначала разговоры были обычные. Дорога, километры, заправки, гостиницы. Потом в голосе Сергея начало появляться что-то новое. Он не говорил прямо, но я слышал.

— Людей здесь мало, — сказал он на третий день. — И это не то «мало», к которому ты привык.

— В смысле?

— В смысле, что не разъехались. Их здесь и не было.

Он заехал в несколько поселков. В одних жизнь теплилась — магазин, школа, десятка два домов. В других стояли только остовы. Дома с выбитыми окнами, покосившиеся заборы, следы жизни, оборванной не катастрофой, а тишиной.

— Уезжали медленно, — сказал он. — Не бежали. Просто однажды решили, что хватит.

Меня это зацепило.

Сергей ночевал где придется. Иногда в гостиницах, чаще — в машине. Говорил, что спится странно. Сны тяжёлые, будто кто-то другой их смотрит. Я списал это на усталость и дорогу. Он не спорил, но и не соглашался.

На пятый день он свернул с асфальта.

— Дальше только грунтовка, — сказал он. — И то не везде.

Связь начала пропадать. Разговоры стали короткими, обрывочными. Иногда он не выходил на связь по полдня, а потом писал короткое: «Всё нормально. Еду».

Я ловил себя на том, что жду его звонков как подтверждения, что всё это реально. Что Сибирь — не картинка из интернета, а место, где можно поставить дом и жить.

Через неделю он доехал до точки.

— Кирилл, — сказал он, и я сразу понял: это оно. — Я нашёл участок.

— Рассказывай.

— Не по телефону.

— Серег…

— Я серьёзно. Тут нужно показывать, а не объяснять.

Он прислал координаты и две фотографии. Плохих, сделанных наспех. Но даже через экран я почувствовал это.

Лес. Не тайга стеной, а редкий, высокий. Старые кедры, лиственницы. Под ногами — мох, камни, сухая хвоя. Рядом — река. Не широкая, но быстрая, холодная, с каменистым дном. Вода чистая настолько, что видно каждый камень.

И тишина. Такая, что даже фотография кажется глухой.

— Здесь странно, — сказал он позже, уже по видеосвязи. Связь дёргалась, картинка сыпалась. — Я не могу объяснить. Не страшно. Просто… пусто.

— Люди?

— В ближайшем посёлке, километров сорок. И знаешь, что странно?

— Что?

— Они сюда не ходят.

— Почему?

— Не знают. Не опасно. Просто не ходят. Как будто забыли, что тут есть место.

Он прошёлся по участку с камерой. Показывал рельеф, выход к реке, небольшую возвышенность. Идеальное место под дом. Сухо. Высоко. Вода рядом. Лес даёт защиту от ветра.

— Документы чистые, — сказал он. — Земля как будто никому не была нужна раньше.

— А сейчас?

— Сейчас — тем более.

Я долго смотрел на экран. И вдруг понял: я уже решил.

— Берём, — сказал я.

Сергей вздохнул. Не облегченно. Скорее наоборот.

— Я так и знал.

Строительство началось почти сразу.

Материалы везли долго. Дороги там были такие, что я не понимал, как вообще что-то туда доставляют. Сергей матерился, договаривался, снова матерился. Несколько раз техника ломалась. Один водитель отказался ехать обратно, сказал, что ему здесь «не по себе».

— Слабак, — сказал я тогда.

— Возможно, — ответил Сергей. — А возможно, умный.

Дом рос медленно, но уверенно. Не дача, не изба. Современный, утеплённый, автономный. Генератор, солнечные панели, аккумуляторы, запас воды, система очистки. Всё продумано, всё с запасом.

Иногда накрывало.

Ночью. В тишине.

А если это глупость?

А если я просто бегу?

А если там ещё более пусто, чем здесь?

Но каждый раз, когда я открывал фотографии будущего дома, эти вопросы отступали. Не исчезали. Просто замолкали, будто ждали своего часа.

И в какой-то момент я понял: назад дороги нет. Не потому, что продал бизнес, квартиру. А потому что возвращаться некуда.

Сергей жил там неделями. Иногда я ловил себя на том, что он говорит о месте не как риелтор или строитель, а как человек, который боится уехать.

— Слушай, — сказал он как-то вечером. — Ты точно сюда приедешь?

— Конечно.

— Тогда я рад, что не мне здесь жить.

— Почему?

Он помолчал.

— Потому что ты умеешь быть один. А я — нет.

Когда дом был почти готов, случилась мелочь.

Ночью сработала сигнализация.

Сергей выскочил на улицу с фонарем. Обошёл участок. Следов не было. Ни людей, ни зверей. Ничего и никого.

— Может, сбой? — спросил я по телефону.

— Может, — сказал он. — Только домовой тут, похоже, уже есть.

— Не начинай.

— Я не шучу. Тут… ощущение, что дом ждёт хозяина.

Я засмеялся тогда. Нервно.

— Ты слишком долго в тайге, Серёг.

— Возможно, — согласился он. — Но ты всё равно сюда приедешь.

Он оказался прав.

Когда строительство закончилось, я сел в машину и поехал. Не в отпуск. Домой. Хотя тогда я ещё не знал, насколько буквально это слово скоро зазвучит.

И где-то глубоко внутри у меня было странное чувство.

Будто я не выбирал место.

Будто место выбрало меня.

Глава 3

Дорога закончилась неожиданно.

Не шлагбаумом, не табличкой и не тупиком. Просто в какой-то момент навигатор сказал свое электронное «вы прибыли», а я смотрел вперёд и видел только лес. Обычный, на первый взгляд. Кедры, лиственницы, подлесок, мох. Тишина такая, что уши начинали зудеть.

Я заглушил двигатель и несколько секунд просто сидел.

Вот он. Конец пути. Или начало, тут как посмотреть.

Дом показался не сразу. Он не выпирал, не кричал о себе. Стоял чуть в стороне от дороги, на возвышенности, словно специально отступил назад, давая возможность передумать. Современный, угловатый, с большими окнами, но при этом удивительно не чуждый этому месту.

Сергей постарался. Или место позволило.

Я вышел из машины. Воздух был холодный, прозрачный, с запахом хвои и воды. Где-то внизу шумела река. Не громко, но постоянно, как дыхание.

Первое, что я почувствовал — усталость. Не от дороги. От всей предыдущей жизни. Будто я тащил за собой мешок, а здесь наконец поставил его на землю.

Дом встретил тишиной.

Внутри всё было именно так, как на чертежах. Просто, функционально, ничего лишнего. Светлое дерево, металл, камень. Тепло. Сухо. Надёжно. Ничего ненужного и ничего временного.

Я прошёлся по комнатам, проверяя всё по привычке: вода, электричество, связь, отопление. Всё работало. Даже слишком хорошо. Будто дом давно ждал, когда им начнут пользоваться.

Вечером я впервые остался один по-настоящему.

Не в квартире, где за стенами соседи и лифт, не на даче с трассой неподалеку. Здесь одиночество было… объёмным. Оно не давило, но заполняло всё пространство.

Я сварил кофе. Поставил кружку на стол у окна и долго смотрел, как темнеет лес. Солнце уходило быстро, без московских сумерек. Просто раз — и тени стали длиннее.

Ночью я не спал.

Нет, мне не было страшно. Просто было тихо. Настолько, что каждый звук внутри дома казался громким. Треск дерева. Шорох ветра. Работа систем. Всё было на своих местах, но мозг, привыкший к фону города, не знал, куда себя деть.

Под утро я всё-таки уснул. И мне приснился дом.

Не этот. Другой. Старый, каменный, с высоким порогом и тяжёлой дверью. Я стоял снаружи и знал, что, если войду, назад дороги не будет. Проснулся с этим ощущением и долго лежал, глядя в потолок.

Первые дни прошли в делах.

Несколько раз ездил в соседний посёлок и город, докупал необходимое, пополнял запасы. Разобрал вещи. Настроил режимы. Я спустился к реке, попробовал воду — ледяная, чистая. Рыба мелькала между камнями. Лес был живой, но не навязчивый. Зверей не видел, но чувствовал их присутствие.

Иногда казалось, что за мной наблюдают. Не глазами. Вниманием. Как будто место проверяло, кто я и зачем пришёл.

Связь работала. Интернет был, не быстрый, но не капризный — спутники выручали. Я не расстраивался. Чем меньше нитей назад, тем лучше.

На третий день я заметил странность.

Инструменты, которые я оставлял в одном месте, иногда оказывались в другом. Не пропадали. Просто… перемещались. Я списал это на усталость. На автоматизм. На собственную рассеянность.

На пятые сутки ночью кто-то прошёлся вокруг дома.

Я проснулся от хруста. Не осторожного. Как будто тот, кто шёл, знал, что его услышат, и не считал нужным скрываться.