Запределье. Чертог.

Глава 4

Первое, что я подумал, выйдя из дома, — что когда меня швырнуло об стену, меня ещё ударило молнией, и я лежу в коме, и всё это мне снится.

И дело было не в ощущениях. Не в воздухе. А в пространстве.

Крыльцо упиралось не в привычный склон с мхом и корнями, а в плотный, утрамбованный грунт. Тёмный, с примесью гальки. Следы дождя на нём были, но они выглядели иначе. Как будто дождь был другим. Или земля.

Я спустился по ступенькам и замер.

Дом стоял на своём месте. Абсолютно. Та же ориентация, тот же фундамент, тот же уклон. Даже царапина на перилах, которую я заметил ещё в первую неделю, была там же.

Но вокруг

Вокруг был вроде мой участок.

Не кусок. Не обрывок. А весь. Целиком. Не считая одной стороны, уходящей от дома в лес.

Границы, которые мы наметили ещё с Сергеем, угадывались по перепаду рельефа и вырубке. Небольшое поле, которое я планировал под теплицы. Полоса леса, оставленная нетронутой. Спуск к воде.

Я медленно пошёл вперед.

Склад.

Контейнер с инструментами стоял на своём месте. Дверь была закрыта. Я дёрнул за ручку — открылась. Внутри всё было ровно так, как я оставил. Генераторы, бензопилы, канистры, крепёж.

Навес.

Под ним — квадроцикл, который я купил «на всякий случай». Шины целые. Тент на месте. Рядом дутики для него.

И машина.

Фургон стоял чуть в стороне, на площадке, где я его и оставил. Мой автодом. Экспедиционный. Грязный, с потёками дождя, с запаской на задней двери.

Он был здесь.

Я обошёл его по кругу, коснулся металла. Холодный. Реальный.

— Так — сказал я вслух. — Это уже не галлюцинация.

Подворье тоже было на месте.

Дровник. Запас брёвен под навесом. Бочка с водой. Компост. Даже та дурацкая табуретка, которую я забыл убрать, стояла у стены.

Всё.

Дом. Машина. Хозяйство. Запасы. Инструменты. Электрика. Техника.

Не перенёсся я.

Перенёсся участок. Только куда? Я не понимал.

Как будто кто-то аккуратно вырезал кусок земли, как кусок торта, вместе со всем, что на нём было, и вставил в другую реальность.

Я медленно повернулся, осматривая горизонт.

Тайги не было.

Была равнина. Белёсая, холодная, с редкими холмами. Нет, лес был. Но дальше и другой. Снег? Нет. Не совсем. Что-то среднее между инеем и пеплом. Земля просвечивала сквозь него пятнами.

Небо было другим. Чище. Глубже. Слишком высоким. И солнце солнце было не таким. Белое. Холодное. Оно не грело, оно освещало.

— Ну, здравствуй, — сказал я этому миру. — Будем знакомы.

Я вернулся в дом и первым делом сел за стол.

Не потому, что устал. Потому что мозгу нужна была опора. Привычное действие.

Подошёл к радиостанции, щёлкнул тумблером.

— Приём, приём. Меня кто ни-будь слышит? Приём!

Покрутил частоты. Тишина в эфире.

Инвентаризация.

Еда — есть. Вода — есть. Топливо — есть. Связь — нет.

Интернет умер. Спутник не ловил. Радио молчало. Как будто вокруг просто не было ничего, с чем можно связаться.

Зато электричество было. Все системы работали штатно. Даже солнечные панели выдавали странные, но стабильные показатели.

Дом функционировал.

И он был здесь.

Я снова вышел наружу и на этот раз пошёл дальше. За пределы участка.

И вот тогда я заметил вторую вещь.

Не сразу. Но заметил.

Где-то вдалеке, на фоне равнины, двигалось что-то большое. Медленно. Размеренно. Как живой холм.

Я прищурился. Потёр глаза и прищурился ещё раз.

Не поверив глазам, дошёл до машины взял бинокль.

Вернувшись к границе участка, поднёс его к глазам.

— Мамонт — выдохнул я, сам не веря себе.

Он был далеко. Но сомнений не было.

И если здесь есть мамонты, значит

— Значит А что это значит? Добро пожаловать в сказку, или в далёкое прошлое, или куда-то ещё, Кирилл Викторович, — пробормотал я.

И мне почему-то показалось, что это было только начало.

Я стоял и наблюдал за живым холмом.

Сначала —Послышался звук. Низкий, тянущийся, будто кто-то провёл ладонью по натянутой коже большого барабана. Не громко, но так, что грудная клетка откликнулась сама собой.

Потом — движение воздуха.

Не ветер. Что-то другое. Плотное. Медленное.

Я стоял у края участка, рядом с тем местом, где начиналась «чужая» земля, и смотрел в сторону равнины. Белёсый наст был нарушен широкими глубокими следами. Они шли ровно. Уверенно. Они тянулись ровно, не спешно. Такой уверенной цепочкой.

Мамонт!!!

Теперь уже без сомнений.

Он шёл не ко мне. Он шёл мимо. По своей линии, по своей дороге, которой здесь, видимо, пользовались давно и регулярно. Просто так вышло, что почти на его пути внезапно оказался дом. И участок. И я.

Он был огромен. Даже издалека. Седая шерсть, длинные изогнутые бивни, голова, опущенная чуть вперёд, будто он постоянно что-то обдумывал. Движения неторопливые, экономные. Никакой ярости. Никакой угрозы.

Мудрый — это слово пришло само.

Я стоял неподвижно. Не потому, что боялся. Потому что чувствовал: что так надо и любое резкое движение здесь будет лишним.

Мамонт остановился.

Он повернул голову. Медленно. Очень медленно. И посмотрел прямо на меня.

Не глазами. А вниманием.

Это сложно объяснить. Взгляд был, да. Тёмные, глубокие глаза. Но главное было не в них. Было ощущение, будто тебя взвешивают. Не на силу. Не на опасность. На уместность.

— Привет, — сказал я. Голос прозвучал глупо, но молчать было ещё глупее.

Мамонт фыркнул. Пар вырвался из хобота. Земля под его ногами слегка дрогнула.

И тут я заметил второго гостя.

Он стоял чуть в стороне, почти сливаясь с фоном. Высокий. Широкоплечий. В плаще из грубой ткани и меха. С копьём в руке.

Человек.

Хотя не совсем.

Он был похож на человека, но что-то в пропорциях, в осанке, в том, как он держался, выдавало другое. Более древнее. Более цельное.

— Не дергайся, пришлый, — сказал он спокойно. Голос был низкий, хрипловатый, слова — понятные. Русские. Немного странные, но русские.

— И не дергаюсь, — ответил я. — Стою.

— Вижу, — кивнул он. — Потому и говорю.

Он сделал шаг вперёд. Мамонт остался на месте, но его хобот чуть приподнялся, как будто он прислушивался к разговору.

— Ты вышел из-под грома, — сказал человек. — И привёл с собой много живого металла.

— Дом, — уточнил я. — И машина?

— Чертог, — поправил он.

Я невольно усмехнулся.

— Пусть будет чертог.

Человек посмотрел на меня внимательнее.

— Ты не из тех, кто бежит или кричит, — заметил он.

— Я уже набегался.

Он кивнул, будто это многое объясняло.

— Меня зовут Грун, — сказал он. — Я иду в Берг-град. Это — Старший, — он кивнул в сторону мамонта. — Он решил посмотреть, кто пришёл.

Мамонт снова фыркнул. Мне показалось, что это было одобрение? Или просто констатация.

— Кирилл, — представился я. — Владелец — я запнулся, — этого всего.

— Владельцы здесь долго не держатся, — спокойно сказал Грун. — А вот хранители — да.

Слова зацепили.

— И что теперь? — спросил я.

— Теперь смотрим, — ответил он. — Ты принёс с собой много нового. Это либо благо, либо беда.

— Для кого?

Грун пожал плечами.

— Для всех.

Мы стояли молча. Ветер наконец появился. Он был холодный, сухой, нёс в себе запахи, которых я раньше не знал.

— Ты знаешь, где ты? — спросил он наконец.

— Догадываюсь, что не в Сибири.

— Запределье, — сказал Грун. — Земля между. Сюда приходят те, кто устал жить как раньше.

Я хмыкнул.

— Метко.

— Берг-княжество в трёх переходах к югу, — продолжил он. — Твоё место — на его краю. Пограничье.

— Отличный выбор, — буркнул я.

Грун посмотрел на мой дом. На фургон.

— Ты останешься, —сказал он, и в интонации не было вопроса.

— Да.

— Я сообщу о тебе.

Мамонт повернулся и пошёл дальше. Медленно, величественно. Как будто убедился, что угроза отсутствует.

Грун задержался ещё на мгновение.

— Если переживёшь первую зиму, — сказал он, — Мир тебя примет.

И ушёл вслед за Старшим.

Я остался один.

С домом. С участком земли, который теперь стоял на карте чужого мира.

Я посмотрел на свой «чертог» и вдруг понял, что это не убежище.

Это вызов.

После ухода Груна и мамонта тишина стала другой.

Не пустой. Настороженной.

Как будто мир сделал пометку в каком-то своем списке: появился новый объект, проверить позже.

Я ещё долго стоял у края участка, пока холод не начал пробираться под куртку. Потом вернулся к дому и закрыл дверь. Просто закрыл. Жест был скорее психологический.

Внутри было тепло и спокойно. Слишком спокойно для места, которое официально оказалось границей чужого государства в чужом мире.

Я включил свет, сел за стол и достал блокнот. Бумажный. Старый. Привычка.

Правило первое: если мир не паникует, значит, и мне не стоит. Правило второе: всё странное здесь — норма. Правило третье: техника работает, но это ничего не значит.

Я написал это и сам хмыкнул. Отличный набор для выживания. Почти как мотивационные цитаты.

На следующий день я решил пройтись дальше.

Не разведка. Прогулка для включения мыслей.

Я взял карабин. Не демонстративно. Просто так спокойнее. Закинул за плечи рюкзак, взял рацию, термос. Будто я просто вышел в лес под Москвой, а не в вот в это всё.

За границей участка земля менялась заметно. Не резко, но видимо. Мох уступал место жёсткой низкой траве, которая хрустела под ногами, как сухой снег. Камней становилось больше. Некоторые из них выглядели странно — слишком правильные формы, словно их когда-то обрабатывали.

Примерно через два километра я наткнулся на дорогу.

Не асфальт, конечно. Утоптанная, широкая, с колеями. По ней ходили часто. И не только пешком.

Я присел, осмотрел следы.

Сани. Повозки. Крупные животные. Не лошади. Шире. Тяжелее.

Мамонты, чтоб их.

Взял рацию:

— Меня слышно? Приём. Ответьте, меня слышно? Приём.

Возвращаясь, я заметил ещё одну вещь.

Мой участок выделялся.

Не только домом. Земля внутри границ была чуть темнее, чуть плотнее. Как будто кусок моего мира тащил за собой свои законы. Свой порядок.

Мне это не понравилось.

Пограничье — плохое место для чего-то, что бросается в глаза.

На шестой день пришли люди.

Трое. Пешком. Без оружия напоказ, но я видел ножи, видел короткие топоры. Обычные лица. Усталые. Не враждебные.

Я встретил их у навеса. Без оружия в руках.

— Здрав будь, хозяин чертога, — сказал старший. — Мы от Берга.

— Уже слышал, — кивнул я.

— Слух быстро идёт, — он усмехнулся.

— И что говорят?

Я посмотрел на них.

— Чай будете?

Они переглянулись. Старший кивнул.

Мы сидели за столом. Три местных, я и чайник, который пыхтел, будто тоже участвовал в переговорах.

— Пограничье место нервное, — сказал старший. — Здесь или укрепляются, или уходят.

— Уходят? Куда? Можно вернуться? — завалил я вопросами гостей.

— Нет, вернуться нельзя, по крайней мере, я такого не слыхал.

— Уходят в другом смысле, — ответили мне.

— Я не планировал ни то, ни другое, — ответил я. — Я планирую жить.

— Все так говорят, — вздохнул собеседник. — Потом приходят твари. Или люди.

— Кто хуже?

— Зависит от людей.

Они рассказали немного. Без лишних деталей. Про Берг-княжество. Про Чёрную Скалу на севере. Про то, что попаданцы здесь — не редкость. Редкость — выжить больше года-двух.

— Почему? — спросил я.

Старший пожал плечами.

— Кто ломается. Кто лезет не туда. Кто думает, что если пришёл с силой, то теперь главный.

— А я?

— А ты — пока непонятно.

Это было сказано без насмешки. Скорее, с уважением.

Когда они ушли, я долго смотрел им вслед.

Потом обошёл участок. Проверил забор. Камеры. Датчики. Всё работало.

Но ощущение было простое и неприятное.

Ночью я снова не спал.

Смотрел на потолок и думал о том, что городская суета закончилась. Да.

Но вместо неё пришло что-то другое.

Что-то холодное, непонятное и опасное.

И мне это почему-то нравилось.

Глава 5

Утро выдалось ясным, но холод пробирал до костей. Солнце стояло низко, светило ярко, однако дыхание сразу превращалось в белый пар, а пальцы немели через пять минут после выхода из дома. Я вышел на привычный обход участка: прошёл периметр по границе — чтобы убедиться, что за ночь ничего не изменилось. Шаги хрустели по инею, воздух был резким и чистым. Мысли за эти дни вышли из ступора, голова стала немного соображать и принимать действительность.

На полпути, примерно в сорока метрах от юго-западного угла, послышался далёкий кашель умирающего мотора. Сначала слабый, потом надсадный, с металлическим стоном. Я остановился и приставил ладонь ко лбу. Из-за холма медленно вылез старый ГАЗ-69 — выцветший до грязно-зелёного цвета, с треснувшим лобовым стеклом по диагонали и дверью, привязанной проволокой. Машина шла рывками, двигатель чихнул в последний раз и заглох, когда бампер почти коснулся границы моего участка.

Дверь скрипнула. Из кабины выбрался мужчина лет тридцати пяти. Высокий, худощавый, жилистый. Короткая борода, шапка-ушанка, дублёнка с потёртыми рукавами, кирзовые сапоги. На плече — аккуратная брезентовая сумка, по-моему, из-под противогаза. Он огляделся, увидел меня и поднял руку в приветствии. На лице появилась тёплая открытая улыбка — не наигранная, а та, что рождается у человека, который рад неожиданной встрече со старым другом.

— Добрый день. Покурить не найдётся? — спросил он негромко, но с живой интонацией.

— Не курю, извини, — развёл я руками.

Он коротко кивнул, и тут его лицо изменилось: улыбка ушла, а взгляд стал пристальным.

Незнакомец резко нырнул в машину, достал оттуда автомат, передёрнул затвор и навёл дуло в мою сторону.

Я от всего увиденного опешил. Начал прокручивать варианты, что делать. Бежать? Кинуться на него? Далеко, не успею.

И в этот момент он рявкнул командным голосом, указывая направление стволом. В сторону.

В ту же секунду, послушавшись его приказа, я отпрыгнул. Развернувшись, бросил взгляд на то место, которое секунду назад было позади меня. Там ничего не было.

Но незнакомец прицелился и начал стрелять.

И тогда я увидел, как какая-то тварь, почти сливавшаяся с землёй, сменила траекторию и от меня устремилась к своему обидчику. Существо было чем-то средним между ящерицей и змеёй, землистого цвета. Его стало видно только благодаря цвету почвы моего участка, на котором оно немного контрастировало.

Незнакомец стрелял короткими очередями: выстрел, выстрел, ещё. Существо, петляя, бежало к нему и с нескольких метров прыгнуло. Вцепилось лапами, обвив его ногу.

Человек упал. Его трясла мелкая дрожь, глаза закатились, изо рта потекла пена.

Отойдя от шока, я схватил камень двумя руками, подбежал и начал бить по монстру со всей силы, куда мог попасть. Удар, удар, ещё удар. Человека перестало лихорадить.

Я вспомнил про нож, висевший на поясе. Схватил его обратным хватом и начал бить. Нож вошёл по рукоять в тело монстра. Я вытащил его — шкура оказалась не пробитой. Я ударил ещё и ещё. Мразь завизжала.

— Что, больно, скотина?

В этот момент очнулся незнакомец и засунул существу дуло в пасть. Щелчок — и ничего. Он начал пропихивать автомат глубже. И вдруг я обратил внимание на ядовито-жёлтый глаз. Прицелившись, резко опустил нож в глазницу. Тварь задёргалась, я провернул нож — и она обмякла.

Я завалился рядом, глубоко дыша. Сердце колотило, вздохи были со свистящим хрипом, как у астматика.

— Жаль, что курить нету, — произнёс незнакомец. — Василий, — он протянул мне руку.

— Кирилл, — я пожал её в ответ. — Кофе будешь?

Глаза у него заметно потеплели.

— Серьёзно? Конечно буду. — И свободной ногой он оттолкнул труп поверженного существа со своего тела.

Мы пошли к дому. Василий шёл рядом, не торопясь, и по пути спокойно осматривал участок. Взгляд внимательный, но не навязчивый.

На кухне я включил кофеварку. Пока она работала, он оглядел интерьер.

— Солнечные панели, автоматика… — произнёс он задумчиво. — Уровень. Такого не встречал.

Я поставил две кружки. Он сделал первый глоток, прикрыл глаза на секунду.

— Хороший. Спасибо. Давно не пил заварного.

— Что это было? — спросил я, садясь напротив.

— Местные называют огненный змей. На деле больше похоже на гибрид угря с вараном.

Я поднял бровь в вопросе.

— Ящерица с трупным ядом в пасти и бьющая током, — получил я ответ.

— Местные? — спросил я.

— «Местные» — это мы их так называем. Разумные существа. Откуда они — никто не знает, даже они сами. То ли местные, то ли тоже сюда попали, но много поколений назад, так что никто не помнит.