Запределье

Глава 4

Первое, что я подумал, выйдя из дома, — Что когда меня швырнуло об стену. Меня еще ударило молнией, и я лежу в коме.

И дело было не в ощущениях. Не в воздухе. А в пространстве.

Крыльцо упиралось не в привычный склон с мхом и корнями, а в плотный, утрамбованный грунт. Темный, с примесью гальки. Следы дождя на нем были, но они выглядели иначе. Как будто дождь был другим. Или земля.

Я спустился по ступенькам и замер.

Дом стоял на своем месте. Абсолютно. Та же ориентация, тот же фундамент, тот же уклон. Даже царапина на перилах, которую я заметил еще в первую неделю, была там же.

Но вокруг

Вокруг был вроде мой участок.

Не кусок. Не обрывок. А весь. Целиком. Не считая одной стороны от дома уходящую в лес.

Границы, которые мы наметили еще с Сергеем, угадывались по перепаду рельефа и вырубке. Небольшое поле, которое я планировал под теплицы. Полоса леса, оставленная нетронутой. Спуск к воде.

Я медленно пошел вперед.

Склад.

Контейнер с инструментами стоял на своем месте. Дверь была закрыта. Я дернул за ручку — открылась. Внутри все было ровно так, как я оставил. Генераторы, бензопилы, канистры, крепеж.

Навес.

Под ним — квадроцикл, который я купил «на всякий случай». Шины целые. Тент на месте. Рядом дутики на него.

И машина.

Фургон стоял чуть в стороне, на площадке, где я его и оставил. Мой автодом. Экспедиционный. Грязный, с потеками дождя, с запаской на задней двери.

Он был здесь.

Я обошел его по кругу, коснулся металла. Холодный. Реальный.

— Так — сказал я вслух. — Это уже не галлюцинация.

Подворье тоже было на месте.

Дровник. Запас бревен под навесом. Бочка с водой. Компост. Даже та дурацкая табуретка, которую я забыл убрать, стояла у стены.

Все.

Дом. Машина. Хозяйство. Запасы. Инструменты. Электрика. Техника.

Не перенесся я.

Перенесся участок. Только куда? Я не понимал.

Как будто кто-то аккуратно вырезал кусок земли вместе со всем, что на нем было, и вставил в другую реальность.

Я медленно повернулся, осматривая горизонт.

Тайги не было.

Была равнина. Белесая, холодная, с редкими холмами. Нет лес был. Но дальше и другой. Снег? Нет. Не совсем. Что-то между инеем и пеплом. Земля просвечивала сквозь него пятнами.

Небо было другим. Чище. Глубже. Слишком высоким. И солнце солнце было не таким. Белое. Холодное. Оно не грело, оно освещало.

— Ну здравствуй, — сказал я этому миру. — Будем знакомы.

Я вернулся в дом и первым делом сел за стол.

Не потому, что устал. Потому что мозгу нужна была опора. Привычное действие.

Подошёл к радиостанции, щелкнул тумблер. — Приём, приём. Меня кто ни будь слышит? Прием!

Покрутил частоты. Тишина в эфире.

Инвентаризация.

Еда — есть. Вода — есть. Топливо — есть. Связь — нет.

Интернет умер. Спутник не ловил. Радио молчало. Как будто вокруг просто не было ничего, с чем можно связаться.

Зато электричество было. Все системы работали штатно. Даже солнечные панели выдавали странные, но стабильные показатели.

Дом функционировал.

И он был здесь.

Я снова вышел наружу и на этот раз пошел дальше. За пределы участка.

И вот тогда я заметил вторую вещь.

Не сразу. Но заметил.

Где-то вдалеке, на фоне равнины, двигалось что-то большое. Медленно. Размеренно. Как живой холм.

Я прищурился. Потер глаза и прищурился еще раз.

Не поверив глазам, дошёл до машины взял бинокль.

Вернувшись к границе участка, поднёс его к глазам.

— Мамонт — выдохнул я, сам не веря словам.

Он был далеко. Но сомнений не было.

И если здесь есть мамонты, значит

— Значит, а что это значит?

Добро пожаловать в сказку, или прошлое или куда-то еще Кирилл Викторович, — пробормотал я.

И мне почему-то показалось, что это было только начало.

Я стоял и наблюдал за странным холмом.

Сначала — звук. Низкий, тянущийся, будто кто-то провел ладонью по натянутой коже большого барабана. Не громко, но так, что грудная клетка откликнулась сама собой.

Потом — движение воздуха.

Не ветер. Что-то другое. Плотное. Медленное.

Я стоял у края участка, рядом с тем местом, где начиналась «чужая» земля, и смотрел в сторону равнины. Белесый наст был нарушен широкими, глубокими следами. Они шли ровно. Уверенно. Не спеша.

Мамонт!!!

Теперь уже без сомнений.

Он шел не ко мне. Он шел мимо. По своей линии, по своей дороге, которой здесь, видимо, пользовались давно и регулярно. Просто так вышло, что на его пути внезапно оказался дом. И участок. И я.

Он был огромен. Даже издалека. Седая шерсть, длинные изогнутые бивни, голова, опущенная чуть вперед, будто он постоянно что-то обдумывал. Движения неторопливые, экономные. Никакой ярости. Никакой угрозы.

Мудрый — это слово пришло само.

Я стоял неподвижно. Не потому, что боялся. Потому что чувствовал: любое резкое движение здесь будет лишним.

Мамонт остановился.

Он повернул голову. Медленно. Очень медленно. И посмотрел прямо на меня.

Не глазами. А вниманием.

Это сложно объяснить. Взгляд был, да. Темные, глубокие глаза. Но главное было не в них. Было ощущение, будто тебя взвешивают. Не на силу. Не на опасность. На уместность.

— Привет, — сказал я. Голос прозвучал глупо, но молчать было еще глупее.

Мамонт фыркнул. Пар вырвался из хобота. Земля под ногами слегка дрогнула.

И тут я заметил второго гостя.

Он стоял чуть в стороне, почти сливаясь с фоном. Высокий. Широкоплечий. В плаще из грубой ткани и меха. С копьем в руке.

Человек.

Хотя не совсем.

Он был похож на человека, но что-то в пропорциях, в осанке, в том, как он держался, выдавало другое. Более древнее. Более цельное.

— Не дергайся, пришлый, — сказал он спокойно. Голос был низкий, хрипловатый, слова — понятные. Русские. Немного странные, но русские.

— И не дергаюсь, — ответил я. — Стою.

— Вижу, — кивнул он. — Потому и говорю.

Он сделал шаг вперед. Мамонт остался на месте, но его хобот чуть приподнялся, как будто он прислушивался к разговору.

— Ты вышел из-под грома, — сказал человек. — И привел с собой много живого металла.

— Дом, — уточнил я. — И машина?

— Чертог, — поправил он.

Я невольно усмехнулся.

— Пусть будет чертог.

Человек посмотрел на меня внимательнее.

— Ты не из тех, кто бежит или кричит, — заметил он.

— Я уже набегался.

Он кивнул, будто это многое объясняло.

— Меня зовут Грун, — сказал он. — Я иду в Берг-град. Это — Старший, — он кивнул в сторону мамонта. — Он решил посмотреть, кто пришел.

Мамонт снова фыркнул. Мне показалось, что это было одобрение? Или просто констатация.

— Кирилл, — представился я. — Владелец — я запнулся. — Этого всего.

— Владельцы здесь долго не держатся, — спокойно сказал Грун. — А вот хранители — да.

Слова зацепили.

— И что теперь? — спросил я.

— Теперь смотрим, — ответил он. — Ты принес с собой много нового. Это либо благо, либо беда.

— Для кого?

Грун пожал плечами.

— Для всех.

Мы стояли молча. Ветер наконец появился. Он был холодный, сухой, нес в себе запахи, которых я раньше не знал.

— Ты знаешь, где ты? — спросил он наконец.

— Догадываюсь, что не в Сибири.

— Запределье, — сказал Грун. — Земля между. Сюда приходят те, кто устал жить как раньше.

Я хмыкнул.

— Метко.

— Берг-княжество в трех переходах к югу, — продолжил он. — Твое место — на его краю. Пограничье.

— Отличный выбор, — буркнул я.

Грун посмотрел на мой дом. На фургон.

— Ты останешься, — сказал он не вопросом.

— Да.

— Я сообщу о тебе.

Мамонт повернулся и пошел дальше. Медленно, величественно. Как будто убедился, что угроза отсутствует.

Грун задержался еще на мгновение.

— Если переживешь первую зиму, — сказал он, — Мир тебя примет.

И ушел вслед за Старшим.

Я остался один.

С домом. С участком земли, который теперь стоял на карту чужого мира.

Я посмотрел на свой чертог и вдруг понял, что это не убежище.

Это вызов.

После ухода Груна и мамонта тишина стала другой.

Не пустой. Настороженной.

Как будто мир сделал пометку в каком-то своем списке: появился новый объект, проверить позже.

Я еще долго стоял у края участка, пока холод не начал пробираться под куртку. Потом вернулся к дому и закрыл дверь. Просто закрыл. Жест был скорее психологический.

Внутри было тепло и спокойно. Слишком спокойно для места, которое официально оказалось границей чужого государства в чужом мире.

Я включил свет, сел за стол и достал блокнот. Бумажный. Старый. Привычка.

Правило первое: если мир не паникует, значит, и мне не стоит. Правило второе: все странное здесь — норма. Правило третье: техника работает, но это ничего не значет.

Я записал и сам хмыкнул. Отличный набор для выживания. Почти как мотивационные цитаты.

На следующий день я решил пройтись дальше.

Не разведка. Прогулка для включения мыслей.

Я взял карабин. Не демонстративно. Просто так спокойнее. Закинул рюкзак, рацию, термос. Будто я просто вышел в лес под Москвой, а не в вот это все.

За границей участка земля менялась заметно. Не резко, но видимо. Мох уступал место жесткой, низкой траве, которая хрустела под ногами, как сухой снег. Камней становилось больше. Некоторые из них выглядели странно — слишком правильные формы, словно их когда-то обрабатывали.

Через пару километров я наткнулся на дорогу.

Не асфальт, конечно. Утоптанная, широкая, с колеями. По ней ходили часто. И не только пешком.

Я присел, осмотрел следы.

Сани. Повозки. Крупные животные. Не лошади. Шире. Тяжелее.

Мамонты, чтоб их.

Взял рацию приём меня слышно? Приём. Ответьте меня слышно? Приём

Возвращаясь, я заметил еще одну вещь.

Мой участок выделялся.

Не только домом. Земля внутри границ была чуть темнее, чуть плотнее. Как будто кусок моего мира тащил за собой свои законы. Свой порядок.

Мне это не понравилось.

Пограничье — плохое место для чего-то, что бросается в глаза.

На шестой день пришли люди.

Трое. Пешком. Без оружия напоказ, но я видел ножи, видел короткие топоры. Обычные лица. Усталые. Не враждебные.

Я встретил их у навеса. Без оружия в руках.

— Здрав будь, хозяин чертога, — сказал старший. — Мы от Берга.

— Уже слышал, — кивнул я.

— Слух быстро идет, — он усмехнулся.

— И что говорят?

Я посмотрел на них.

— Чай будете?

Они переглянулись. Старший кивнул.

Мы сидели за столом. Три местных, я и чайник, который пыхтел, будто тоже участвовал в переговорах.

— Пограничье место нервное, — сказал старший. — Здесь или укрепляются, или уходят.

— Уходят? Куда? Можно вернуться? Завалил я вопросами гостей.

— Нет, вернуться нельзя, по крайней мере я такова не слыхал.

— Уходят в другом смысле. Ответили мне.

— Я не планировал ни то ни другое, — ответил я. — Я планирую жить.

— Все так говорят, — он вздохнул. — Потом приходят твари. Или люди.

— Кто хуже?

— Зависит от людей.

Они рассказали немного. Без лишних деталей. Про Берг-княжество. Про Черную Скалу на севере. Про то, что попаданцы здесь — не редкость. Редкость — выжить больше пары лет.

— Почему? — спросил я.

Старший пожал плечами.

— Кто ломается. Кто лезет не туда. Кто думает, что если пришел с силой, то теперь главный.

— А я?

— А ты пока не понятно.

Это было сказано без насмешки. Скорее с уважением.

Когда они ушли, я долго смотрел им вслед.

Потом обошел участок. Проверил забор. Камеры. Датчики. Все работало.

Но ощущение было простое и неприятное:

Ночью я снова не спал.

Смотрел на потолок и думал о том, что городская суета закончилась. Да.

Но вместо нее пришло что-то другое.

Что-то холодное, не понятное, и опасное.

И мне это почему-то нравилось.

Глава 5

Утро выдалось ясным, но холод пробирал до костей. Солнце стояло низко, светило ярко, однако дыхание сразу превращалось в пар, а пальцы немели через пять минут после выхода из дома. Я вышел на привычный обход участка: периметр, датчики, короткий круг по границе — чтобы убедиться, что за ночь ничего не изменилось. Шаги хрустели по инею, воздух был резким и чистым. Мысли за эти дни вышли из ступора, голова стала немного соображать и принимать действительность.

На полпути, примерно в сорока метрах от юго-западного угла, послышался далёкий кашель мотора. Сначала слабый, потом надсадный, с металлическим стоном. Я остановился и приставил ладонь ко лбу. Из-за холма медленно вылез старый ГАЗ-69 — выцветший до грязно-зелёного, с треснувшим лобовым и дверью, привязанной проволокой. Машина шла рывками, двигатель чихнул в последний раз и заглох, когда бампер почти коснулся границы участка.

Дверь скрипнула. Из кабины выбрался мужчина лет тридцати пяти. Высокий, худощавый, жилистый. Короткая борода, шапка-ушанка, дублёнка с потёртыми рукавами, кирзовые сапоги. На плече — аккуратная брезентовая сумка. Он огляделся, увидел меня и поднял руку в спокойном приветствии. На лице появилась тёплая, открытая улыбка — не наигранная, а та, что появляется у человека, который рад неожиданной встрече.

— Добрый день. Покурить не найдётся? — спросил он негромко, но с живой интонацией.

— Не курю, извини. Развел я руками.

Он коротко кивнул, и тут его лицо изменилось: улыбка ушла, а взгляд стал пристальным.

Незнакомец резко нырнул в машину, достал оттуда автомат, передёрнул затвор и навёл его в мою сторону.

Я от всего увиденного опешил. Начал прокручивать варианты, что делать. Бежать? Кинуться на него? Далеко не успею.

И в этот момент он рявкнул командным голосом, указывая стволом направление. В сторону.

В ту же секунду, послушавшись, я отпрыгнул. Развернувшись, бросил взгляд на то место, которое секунду назад было позади меня. Там ничего не было.

Но незнакомец прицелился и начал стрелять.

И тогда я увидел, как какая-то тварь, почти сливавшаяся с землёй, сменила траекторию от меня и устремилась к своему обидчику. Существо было чем-то средним между ящерицей и змеёй, землистого цвета. Его стало видно только благодаря цвету почвы моего участка, на котором оно контрастировало.

Незнакомец стрелял очередями: выстрел, выстрел, ещё. Существо, петляя, бежало к нему и с нескольких метров прыгнуло. Вцепилось лапами, обвив его ногу.

Человек упал. Его трясла мелкая дрожь, глаза закатились, изо рта потекла пена.

Отойдя от шока, я схватил камень двумя руками, подбежал и начал бить со всей силы, куда мог попасть. Удар, удар, ещё удар. Человека перестало лихорадить.

Я вспомнил про нож, висевший на поясе. Схватил его обратным хватом и начал бить. Нож вошёл по рукоять. Я вытащил его — шкура не пробита. Я ударил ещё и ещё. Мразь завизжала.

— Что, больно, скотина?

В этот момент очнулся незнакомец и засунул существу дуло в пасть. Щелчок — и ничего. Он начал пропихивать автомат глубже. И вдруг я обратил внимание на ядовито-жёлтый глаз. Прицелившись, резко опустил нож в глазницу. Тварь задергалась, я провернул нож — и она обмякла.

Я завалился рядом, глубоко дыша. Сердце колотило, вздохи были со свистящим хрипом, как у астматика.

— Жаль, что курить нету, — произнёс незнакомец. — Василий, — он протянул мне руку.

— Кирилл, — я пожал её в ответ. — Кофе будешь?

Глаза у него заметно потеплели.

— Серьёзно? Конечно буду. — И свободной ногой он оттолкнул труп поверженного существа со своего тела.

Мы пошли к дому. Василий шёл рядом, не торопясь, и по пути спокойно осматривал участок. Взгляд внимательный, но не навязчивый.

На кухне я включил кофеварку. Пока она работала, он оглядел интерьер.

— Солнечные панели, автоматика — произнёс он задумчиво. — Уровень. Такого не встречал.

Я поставил две кружки. Он сделал первый глоток, прикрыл глаза на секунду.

— Хороший. Спасибо. Давно не пил заварного.

— Что это было? — спросил я, садясь напротив.

— Местные называют огненный змей. На деле больше похоже на гибрид угря с вараном.

Я поднял бровь в вопросе.

— Ящерица с трупным ядом в пасти и бьющая током, — получил я ответ.

— Местные? — спросил я.

— «Местными» это мы их так называем. Разумные существа. Откуда они — никто не знает, даже они сами. То ли местные, то ли тоже сюда попали, но много поколений назад, так что никто не помнит.

Он отпил ещё глоток и продолжил спокойно:

— Я тоже попаданец. Май, восемьдесят шестого. Ехал на этом самом «козлике». Сестру с работы забрал, ехали домой. Гроза страшная, молния в капот. Очнулись — здесь. Машина целая, мы целые, только вместо дороги — тундра, а впереди шерстистые носороги.

Он сделал паузу, давая мне переварить.

— Обычно люди попадают пешком или на машине. Иногда грузовик, иногда автобус — был случай в девяностые, целый автобус с туристами перенесли. Но чтобы с домом, как ты, — такого почти не бывает. Говорят, пару сотен лет назад целая деревня попала, с избами и скотом. Правда или нет — не знаю.

— Восемьдесят шестой? А возраст? — спросил я.

— По паспорту шестьдесят один. По ощущениям и виду — тридцать — тридцать пять. Здесь со всеми попаданцами так. Сначала молодеешь быстро: год-два — и сбрасываешь двадцать пять — тридцать лет. Болезни уходят, шрамы бледнеют, суставы забывают, что болели. У меня колено в армии было разбито — теперь как новое. Потом процесс сильно замедляется. Стареешь примерно втрое медленнее, чем там. Может, вчетверо. Никто точно не мерил. Да и сам понимаешь: возраст — вещь абстрактная, у каждого он свой.

Я кивнул. Василий посмотрел на меня.

— Мне в город надо, с докладом князю. Я у тебя машину оставлю? А сам двину.

— Зачем оставлять? Мне, походу, тоже не мешало бы туда сгонять. Предлагаю тебя подвезти.

Новый знакомый кивнул. — Добро!

— А откуда знаешь об умном доме и технологиях?

— Откуда я знаю, что это такое? За годы сюда попадало много дальнобойщиков. У них всегда много фильмов. В кабинах были мобильные телевизоры, потом DVD, ноутбуки. Один даже проектор с сабвуфером привёз — небольшой, но громкий. Да и у других попаданцев: у кого на телефоне, у кого на флэшке — с собой новинка какая записана. Теперь в Берге кино показывают. Люди собираются в большом амбаре, князь выделил под это дело. Смотрят боевики, сериалы, мультфильмы. Публика смешанная: кто-то при царе родился, кто-то из двухтысячных. И всем интересно.

Он улыбнулся — спокойно, с теплотой.

— У нас уже библиотека фильмов и музыки собрана. Жёсткие диски, MP3. У тебя, наверное, тоже немало?

— Есть, — ответил я. — Фильмы, сериалы, музыка. Несколько терабайт точно есть. Последние сезоны перед отъездом тоже записывал.

Василий кивнул с деловым интересом.

— Тогда вот что. Составь список самого свежего. То, чего здесь ещё не видели: новые фильмы, альбомы, сериалы на обрыве сезона. Всё это в городе можно очень неплохо обменять. На пару месяцев спокойной жизни точно хватит: еда, патроны, инструменты. Люди здесь скучают не по еде, а по новому — по историям, по музыке, под которую можно работать или просто посидеть вечером.

Он посмотрел на меня.

— Если есть действительно последние новинки — сразу запиши на несколько флешек или дисков. В городе точно возьмут. Князь такие вещи поддерживает — понимает, что это людей держит в тонусе. Ну и ты сразу о себе заявишь как человек, который принёс пользу.

— Список подготовлю, — ответил я. — Посмотрим, что здесь неизвестно.

Василий удовлетворённо кивнул.

— Хорошо. Тогда по приезду зайдём ко мне — покажу, где у нас кинотеатр и кто за прокат отвечает. Заодно с сестрой познакомлю. Она у нас культурными делами занимается. Будет рада свежему материалу.

Он допил кофе, аккуратно поставил кружку и встал.

— Ты к князю тоже идёшь?

— Да. Хочу понять, где оказался и какие здесь правила.

Василий улыбнулся спокойно и доброжелательно.

— Правила простые. Держи слово. Не ври. Не бойся. И не думай, что самый умный. Здесь главное — договариваться. Жить можно!

Я кивнул.

— Тогда давай так. «Скиталец» тянет полторы тонны. Твой «козлик» — не больше четырёхсот. Прицепим на жёсткую сцепку и поедем.

— По рукам, — ответил он без лишних слов. — Давно не ездил на нормальной машине.

Через час мы закончили сцепку: две металлические штанги и четыре стяжных ремня — всё надёжно и жёстко. Василий работал молча, но уверенно.