Наследие и кровь

Глава XXI: Древо

Аннабель проснулась, лежа на животе. Рукой она провела по кровати напротив себя — Топаз рядом не было, но простынь все еще хранила ее тепло. От подступившего страха потерять маму вновь, Аннабель вскочила.

—Я здесь.— утешила дочь Топаз. Она сидела у окна и глядела на далекий сгоревший лес. Топаз не стала будить дочь, желая дать ей пару минут крепкого сна.

Она взяла от каждого родителя все самое лучшее, Топаз в этом не сомневалась.Она видела, что Аннабель ворочается во сне и хмурится, но это не помешало ей разглядеть еще такое молодое лицо дочери . Черты от Чарльза, местами грубые и не подходящие, но составляющие идеальную картину невинного лица. Однако волосы, глаза и кожа — неземные, мистические и необычные, привычные для мира Топаз.

—Выспалась? — Топаз села на край кровати и погладила дочь по щеке. Аннабель прильнула к ее ладони с огромным удовольствием, наслаждаясь утерянными минутами с матерью.

—Можно и так сказать,— Аннабель зевнула и потерла глаза,— ты выглядишь лучше.

—Быстро восстанавливаюсь,— Топаз безразлично пожала плечами, показывая, что это ее совершенно не удивляет,— да и друиды помогают своими снадобьями.

—А почему в плену ты не могла так восстановиться и сбежать?

—Как только мои силы начинали восстанавливаться, Вольмир сразу же их забирал. И так по кругу.— с тоской произнесла Топаз. Она расправляла складки у простыни и не поднимала глаз, пока говорила с Аннабель.

—Как это было?— шепотом спросила Аннабель и положила свою руку на ее, призывая успокоиться и довериться,— Что он делал с тобой?— но Топаз молчала,— Мам?

—Каждый раз, словно тупым ножом, он истязал меня,— хрипло произнесла Топаз,—и каждый раз я обещала себе , что сейчас не буду кричать,— и ее голос дрогнул,— и ни разу не сдержала обещание,— ее руки дрожали, но она продолжала говорить,— Он истощал меня снова и снова, пока я перестала различать день и ночь. Мое зрение терялось, я не всегда его видела. Была только боль.— и одна слезинка скатилась по щеке, но Топаз ее быстро смахнула,— Я не знала, что может быть так плохо.— она схватилась за бок, словно все, что она говорила, повторилось,— Но судьба умеет удивлять.

—Как ему это удалось? — Аннабель говорила все также шепотом, боясь спугнуть откровение матери,— Как он может быть сильнее вас? Это непостижимо!

—Пока мое сознание еще могло анализировать, я об этом думала. Я долго не могла понять, что за оружие такое, которое могло меня ранить или забрать хоть толику благодати. Сначала я увидела кинжал, которым ему удалось меня ранить. Я такие не видела ни у кого из нас. В порыве тщеславия он признался, что ему этот кинжал дал один из нас.

—Рафаэль..— шепотом произнесла Аннабель и прикрыла рот рукой от удивления. На озадаченный взгляд матери Аннабель ответила,— Друиды рассказывали, что он дружил с ангелом Рафаэлем. И видимо он сам рассказал все ваши тайны, из-за доверия и любви к Вольмиру. Иначе у него просто не могло найтись такое оружие.

—Я не знаю, как его можно было так сильно любить, чтобы поведать такое!— злобно прошипела Топаз, и Аннабель видела, как на одно мгновение глаза матери сверкнули фиолетовым.

—Это единственное объяснение, которое могли дать друиды.— миролюбиво продолжила Аннабель.— Но как он этим кинжалом доставал благодать? Это же не кровь.

—Да, для таких вещей у него были другие приспособления .— и Топаз передернуло,— Я долго не могла понять, что это за нож такой. И только потом поняла, что это и не нож вовсе.—И Топаз нахмурилась, погружаясь в воспоминания.

—И что это было?

—Ребро ангела. Заточенное на конце, чтобы можно было им хорошенечко ранить,— и ее слова стали жестче.— Этим орудием он делал надрез под ребром,— Топаз закатала рубашку и показала дочери межреберные порезы. Тонкие и достаточно аккуратные, сделанные в одно движение. Это единственные раны, которые плохо заживали и источали яркое неестественное фиолетовое сияние из глубины тела. Аннабель ожидала увидеть кровь и мясо, но ничего подобного там и не было. Лишь свет,— Он периодически менял места порезов. Не знаю почему, может хотел доставить мне куда больший урон.— она опустила рубашку,— И это логично. Они заживают дольше, а на заживление у меня уходят силы. Да и раны меня ослабляют. В общем, сделав надрез, он подносил костяную чашу, которую капала благодать. Я помню, как он хвастался, что сделал эту чашу из черепа одного строптивого ангела,— Топаз сжала кулаки,— я тогда глядела ему в глаза и представляла, как втыкаю ему кинжал в глаз,— процедила она сквозь зубы с неистовой злостью.— но случая так и не представлялось. С каждым разом сил у меня было все меньше.

—Но ты же восстанавливалась! Как такое может быть?

—Аннабель,— она положила свою руку ей на щеку,— даже если меня каждый день по тысячу раз втыкать нож, я устану и мне будет больно. — Аннабель видела в глазах матери нестерпимую боль, которую она проживала очень часто.

—А крылья? Что с ними стало?— после ее вопроса Топаз положила руку на плечо и зажмурилась, словно ее только что ударили ножом в спину.

—Не хочу об этом говорить.— и она встала,— в любом случае скоро я восстановлюсь полностью. И стану сильной, как прежде.

—Это хорошо,— Аннабель тоже встала и попыталась потянуться. Тело еще ломило, и мышцы тяжело болели, но чувствовала она себя лучше,— а я пока не восстановилась. Думаю уйдет ни один день. Это еще раз доказывает, что я не ангел. — и она чихнула,— Точно!

—Ты частично человек,— и Топаз потрепала ее за щеку,— и слава богу!

— Когда за окном война, хочется быть супер героем,— Аннабель подошла к окну и высунула голову. Ветер приятно ласкал ее разгоряченные щеки. Распустившиеся во время сна волосы лезли ей в глаза и легонько били по лбу,—Обычные люди - ходячие трупы,— безнадежно изрекла она, и ветер унес ее слова далеко за пределы замка.

—Аннабель!

—Что? — и она посмотрела на мать.

—Не смей так говорить!— она подошла к ней,— Шанс всегда есть.

—Ладно,— Аннабель согласилась, но имела иное мнение. Свою крохотную надежду на победу она даже не рассматривала. — есть хочется,— с улыбкой изрекла Аннабель и искоса посмотрела на Топаз.

—Да,— с такой же улыбкой поддакнула Топаз. Они переглянулись и захихикали,— тогда давай перехватим что-нибудь, только…— и она посмотрела на Аннабель загадочными глазами.

—Что?— Аннабель осмотрела себя,— у меня что-то с лицом не так?

—Можно я заплету тебе волосы? Как в детстве…— Топаз затаила дыхание. Она думала об этом, как только проснулась и увидела, как волосы дочери разбросаны по кровати. Они были с серебристым отливов и светились на солнце, похожие на жемчуг.

—Давай,— с улыбкой согласилась Аннабель и села на кровать, скрестив ноги по-турецки. Нежными движениями, почти не касаясь головы, Топаз распрямила волосы и разгладила их по спине, чтобы они меньше путались. От висков она сплела по две косы, уходящие в два толстых колоска, достающих до поясницы.

—Готово!— Топаз поцеловала дочь в макушку и улыбнулась. Аннабель провела рукой по голове и посмотрела на мать глазами полными восторга.— Нравится?

Перед выходом из комнаты Топаз поделилась:— Когда ты спала, заходил Виссарион, и сказал, что нас вечером ждут на собрании.—Еще спрашиваешь!— Аннабель смотрела на мать и вспоминала детство. Все напоминало ей о нем, ее руки и запах, улыбка и искры в глазах, она ничуть не постарела с тех пор. Разве что Аннабель стала другой, оттого она не могла относится к Топаз, как к матери в полной мере. Аннабель резво вскочила на ноги и обняла Топаз за плечи. В глаза смотрели обрубленные корни крыльев, сочившиеся кровью через белые бинты. И Аннабель зажмурилась, представляя сколько усилий требуется Топаз, чтобы улыбаться при такой потери.

—Что-то уже случилось?— поводов для тревоги было достаточно, но Аннабель знала, что это не война. Слишком мирное небо над головой было для этого.

—Узнаем позже.

В кухне, где было полно народу и несколько поварих, готовивших еду на всех в замке, Аннабель и Топаз умыкнули несколько горячих пирожков, за что в них полетел половник. Чудом не достигший цели. Свои трофеи Аннабель и Топаз съели в саду, сидя на любимой теплой от солнца поляне.

Как только Аннабель съела последний пирожок и утерла рот от крошек, она посмотрела на крылья Топаз. С них на траву капала кровь. За ее спиной могла бы образоваться лужица, если бы земля не впитывала влагу. Только зеленые травинки были частично окрашены в алые цвета.

—Они всегда так будут,— Топаз не надо было спрашивать, куда смотрит Аннабель. Без любого вопроса было понятно, что интересует ее дочь.

—Да, у Виссариона также,— и Аннабель смутилась. Это не ускользнуло от Топаз, но докучать вопросами она не хотела. Они и просидели до вечера, пока солнце не скрылось за горизонтом.

—Кажется, нам пора? — Аннабель потянулась и встала.

—Да, думаю нас уже ждут,— Они молча направились в сторону Древа, там уже собрались все друиды и Виссарион. Они о чем-то оживленно спорили, но замолчали, когда подошли Топаз и Аннабель. Они переглянулись — такая резкая перемена не ускользнула от матери и дочери.

—Рад видеть тебя во здравии, Топаз.— Товий взял ее руку и крепко пожал. На его лице была отеческая улыбка.— Мы все переживали за тебя, и так рады, что ты с нами.

—Спасибо.— Топаз похлопала его по руке,— Может, начнем?— она оглядела присутствующих,— О чем речь?

—У нас прискорбные вести,— обреченно произнес Ананий.

—Какие?— в один голос спросили Топаз и Аннабель.

—Древо умирает.— вперед вышел Виссарион и его слова звучали , как смертный приговор. —Мы думаем, что это неспроста.

—Что ты имеешь ввиду?— Аннабель подошла к Древу и посмотрела на него снизу вверх. Оно выглядело хуже, чем в последний раз. Его листья потускнели и стали опадать, хотя раньше Аннабель не замечала ничего подобного. И от него почти перестало исходить красивое сияние, на которое Аннабель любовалась.

—Нам кажется, что это часть коварного плана Вольмира,— Рунар стоял рядом с Аннабель и смотрел на ее реакцию. К своему удовлетворению он не заметил ничего, кроме жалости и сострадания. Не дожидаясь последующий вопросов, он продолжил,— Ренальд был не просто случайно упавшим человеком. Он был оружием. Нам кажется, что он сам желал попасть к нам, и мы ему помогли по своей глупости. Вольмир не мог штурмовать замок напрямую — защита Древа была слишком сильна. Поэтому он пошел на хитрость.

— Но как один человек мог навредить такому могущественному Древу? — не поняла Аннабель.

— Вопрос интересный и весьма сложный. — он попытался улыбнуться уголками рта, чтобы как-то смягчить углы, но никто эту попытку не оценил.—Есть много вещей, которые можно совершить только черной магией,— объяснял Рунар,— Пока Ренальд находился в стенах крепости, он незаметно отравлял Древо. Когда ты его сбила… —он посмотрел на Аннабель, — это дало ему прямой доступ к самому сердцу нашей защиты.

— Но почему тогда Вольмир согласился на обмен? — возмутилась Аннабель. Она вновь почувствовала свою вину за сбитого Ренальда. От этого у нее засосало под ложечкой.

— Потому что его работа была уже выполнена, — мрачно ответил Виссарион. — Древо уже ослабло. Теперь Вольмиру только и остается, что ждать, когда защита окончательно падет. Он вернул Топаз не из великодушия — он просто менял уже ненужное орудие на ценного заложника.

— Хуже того, — добавил Ольгерд, —Отдавая его назад, мы могли непреднамеренно усилить Вольмира.

Топаз побледнела:

—Значит, мое освобождение… могло стать частью его плана?

— Вольмир всегда думает на несколько шагов вперед, — кивнул Товий. — Он знал, что мы не оставим ангела в плену. И использовал это против нас.

— Мы полагаем, что Ренальд, — вступил Ольгерд. — пока был здесь, мог что-то сделать с Древом.

— Подождите! — вмешалась Аннабель. — Когда мы осматривали Ренальда, он был абсолютно обезоружен и даже не двигался! Он не мог не только колдовать, но и даже двигаться! Как тогда он мог это сделать?

— Магия Вольмира коварна, — угрюмо ответил Рунар. — Мы может только гадать, как он это сделал. Но сейчас это не главное. Древо гибнет. Защита падет через день-два, может, раньше.

— Без защиты мы все погибнем, —проговорил Ананий, и в его голосе звучала беспомощность. — Мы исчерпали все свои средства. Остался лишь один шанс... — Он посмотрел на Топаз. — Сила ангела. Только она может противостоять магии Вольмира и возродить Древо.

— Ты предлагаешь мне отдать свою благодать? — Топаз медленно отвела руку от коры.

— Это единственный способ создать иммунитет и восстановить его силы. По сути ты не отдаешь, а прячешь ее там.— тихо сказал Ольгерд. — Твоя сила станет щитом, который спасет всех в замке.

— Нет! — Аннабель схватила мать за руку. — Это ловушка! Вольмир на это и рассчитывал! Он хочет, чтобы мы сами лишили себя защиты в твоем лице!— все переглянулись,— Ты сильнее всех присутствующих,— Виссарион удивленно поднял бровь,— Без обид, Виссарион,— сразу оговорилась Аннабель,— но это правда.

— Дитя, ты права, — горько улыбнулся Ольгерд. Аннабель уже смирилась с новым обращением к себе, хоть и закатила глаза незаметно для всех.— Но у нас больше нет выбора. Мы выбираем между верной гибелью и возможной гибелью. Без Древа нас ждет резня.

— Что будет с моей мамой? — настаивала Аннабель, обращаясь ко всем.

— Она станет смертной, — четко произнес Рунар. — Но будет жива.

Топаз закрыла глаза на мгновение, затем обвела взглядом собравшихся. Она видела отчаяние в глазах друидов, страх Аннабель и решимость Виссариона.

— Они правы, — тихо сказала она. — Иногда единственный способ потушить пожар — это создать контролируемый взрыв. Я должна стать этим взрывом. Я не бросаю вас. Я покупаю нам время.

—Но ты станешь снова смертной. Только уже навсегда! Обратного пути не будет.— настаивала Аннабель. Но она решила умолчать о том, что без своих сил Аннабель и Топаз вынуждены будут остаться жить в Рогбане до конца своих дней.

—Я думаю, что я привыкну. Опыт есть,— горько усмехнулась Топаз и погладила дочь по щеке. Она ей подмигнула и подошла к Древу.

Она не была уверена, что сможет помочь. Ее сил пока хватало разве что на царапину. Она прикоснулась к шершавой коре, закрыла глаза и увидела воспоминания духов Друидов…

...Пир. Вокруг горели факелы, отбрасывая тревожные тени. Столы ломились от яств: мясо на вертелах, куры, свежие овощи, дымящийся картофель в больших мисках. Один из друидов в белом балахоне вышел к столу, за которым сидели люди в кольчугах и доспехах. Друид снял капюшон, открыв седые волосы и длинную бороду, и низко поклонился.

— Спасибо, что пригласили нас на этот великолепный пир, — снова поклонился он. Люди за столом ответили тем же, но улыбки их были с оскалом, а глаза сверкали ненавистью. Друид уже хотел уйти, но замер. За спинами его сородичей возникли воины с ножами. Лезвия блеснули, и кровь друидов хлынула на столы, окрашивая яства в багрянец. Люди спокойно пили из кубков, наблюдая, как угасает жизнь. Кто-то хрипел, захлебываясь кровью, кто-то пытался уползти, но его добивали ударом меча.

Друид, стоявший у стола, онемел от ужаса. Очнувшись от шока, он обернулся к убийцам: — Вы пожалеете об этом! Земля этого не забудет!

Это были его последние слова. Один из воинов вонзил ему нож в спину. Друид упал на колени и прошептал: — Небо накажет вас... — и рухнул, умерев.

Топаз с ужасом отдернула руку. Она буквально чувствовала, как кровь капает на землю.

— Они снова и снова переживают свою смерть, — прошептала Топаз, обернувшись к остальным. — Я не смогу ему помочь. Они умирают в последний раз.

— Даже если отдашь все? — выступил вперед Виссарион. Он был готов пойти на такой риск.

— Нужно что-то сильнее, наверное.— Топаз обтерла ладонь, словно на ней была кровь, и безнадежно вздохнула.

— А если я добавлю остатки своей? — выступил Виссарион. Он знал, что в нем этого осталось мало, но его крупицы могли сыграть решающую роль.

— Боюсь, и этого будет недостаточно, — Топаз похлопала Аннабель по плечу, видя как глаза дочери разочаровано блестят.

— Мы справимся и без защиты замка. Своими силами.— ободрила всех Аннабель. Хоть и в свои слова верила с трудом.

— Заклинание трех, — просипел один из старейших друидов. Варлаам был почти слеп и глух, но всегда вставлял слово в нужный момент. — У нас есть два ангела и полуангел...

— Но у меня нет сил, — перебила его Аннабель.

—Есть, когда снимешь эту вещь. —Варлаам указал на браслет Аннабель. Он был весьма внимательным и давно заметил браслет на ее руке. Но Варлаам всегда считал, что все должно быть сделано и сказано в нужное время. — Но предупреждаю — сила, скрытая так долго, может вырваться непредсказуемо.

— Что за «заклинание трех»? — спросила Аннабель, опережая Виссариона и Топаз. Последние только и успели открыть рты для вопроса.

—Древний обряд, требующий огромной цены, — голос Геронтия стал торжественным. — Трое носителей ангельской крови должны добровольно отдать часть своей сущности или полностью, чтобы создать новое сердце. Это идеальный вариант в нашем случае. Древо будет жить за счет ваших сил, вы останетесь все также живы, но замок получит свою защиту. Как и все внутри него.

— Что именно от нас требуется? Только благодать?— спросил Виссарион.

— Кровь, тимьян, лаванда, ваша благодать и асафетида, — перечислил Геронтий. — Последнее — корень, что растет лишь на могилах первых друидов. У нас сохранился лишь небольшой флакон... Должен быть где-то в лекарной.— задумчиво дополнил он спустя минуту размышлений.—Я пойду поищу,— и медленной уверенной походкой он удалился.

— И главное —амулет для благодати! —вспомнил Рунар.— Он должен побывать в огне. Что-то, что с болью было взято и безвозвратно.— все посмотрели себе под ноги с хмурыми лицами, перебирая в памяти, что могло бы подойти под описание. Но Виссарион уже снимал с шеи серебряную цепочку, на которой висело нечто черное. Когда друид Ананий протянул руки, чтобы взять кулон, Виссарион обошел его и подошел к Аннабель. Он взял ее руку в свою и опустил ей в ладонь амулет. Это было маленькое черное перышко, обугленное и пахнущее смолой.

—Это последнее перо от моих крыльев. Я сохранил его в ночь падения,— он замолчал, заглядывая в глаза Аннабель. Она без слов понимала, как ему дорого то, что он отдает. И она сжала маленький амулет в руке.—Пусть будет у тебя до последнего, пока не исполним заклинание.— и Аннабель кивнула, надевая цепочку с амулетом себе на шею.

— Подойдет, — кивнул Варлаам. — Но учтите — ритуал отнимет у каждого вашу сущности. Вы можете лишиться дара исцеления, силы или...— и он замолчал.

—Или что?— нахмурилась Аннабель, но посмотрев на Виссарион и на Топаз, она поняла, что идет после этого злосчастного «или».—Ах,— наигранно охнула Аннабель,— понятно.— последнее время все стали слишком часто говорить о смерти. И ей уже было тошно слышать об этом.

— Мы понимаем риск, — тихо сказала Топаз, и Виссарион кивнул. Аннабель понимала, но в корне была не согласна. Свою жизнь она не берегла, хоть и боялась боли, но потерять Виссарион или снова Топаз, она не собиралась. Потому поставила себе цель спасти их во что бы то не стало, подставив под удар себя.

Ольгерд подошел к Аннабель и взял ее под руку, успокаивающе похлопывая по ней. Аннабель сразу почувствовала на себе его чары, но решила руки не отбрасывать — в ее душе давно не было покоя.

—Аннабель,— он все еще держал ее руку в своей,— твой браслет. — Аннабель не понимала, почему он боится говорить об этом, но слушала внимательно.— его надо снять.

Аннабель посмотрела на свой браслет, затем сорвала его с руки. После раскрытия тайны этого браслета он перестал что-либо значить для нее. Это был простой подарок, который остался от мамы после ее смерти, однако Топаз была рядом с ней, и потому он ей более не нужен.

Он рассыпался у нее в ладони, словно его держала неведомая сила. В руке осталось несколько рунических кулонов, остальные серебряные звенья упали на землю и разлетелись на ветру. В душе Аннабель почувствовала облегчение, будто с нее сняли ошейник, но больше — ничего. Мысль, что в ней нет магии, окрепла.

—И что теперь? — спросила она, не ощущая разницы после снятия браслета.

— Терпение, дитя, — ответил Ананий.— Семя прорастает не сразу. Тебе нужно время...

—И сколько?— встревожено спросила Топаз, подходя к дочери и обнимая ее за талию. Она не переживала за заклинание. Ей не хотелось, чтобы сила Аннабель испепелила ее изнутри.

—Подождем до рассвета. А пока отдохните и соберитесь с мыслями.

—Как себя чувствуешь?— прошептала ей на ухо Топаз.

— Никак, — безразлично ответила Аннабель. Она уронила оставшиеся в руке руны на землю и перешагнула через них. — Думаю, друиды ошибаются на мой счет.

Поведение Аннабель ее тревожило. В Аннабель она видела бомбу замедленного действия — долго сдерживаемая магия могла вырваться неконтролируемо.—Они никогда не ошибаются, — уверенно сказала Топаз. Они пошли на излюбленную полянку в саду. Аннабель хотелось посидеть в одиночестве, но Топаз боялась оставить ее одну. И следовала за ней по пятам, раздражая дочь своим присутствием.— Им много лет, и почти все их предсказания сбываются. — Все придет, — Топаз снова положила руку ей на плечо, но, увидев гневный взгляд, убрала. — Пойду к Виссариону. — Она остановилась недалеко от поляны и смотрела, как дочь злобно дергает землю и откидывает ее остатки в сторону.

Краем глаза Аннабель видела, как мать стояла и смотрела на нее. И как только ее силуэт скрылся за аллеей, Аннабель кинула в ее сторону камень.

Внутри ничего не происходило, и это ее это нервировало. Она ждала, что после снятия, энергия забурлит в ней в момент и Аннабель станет похожа на маму и Виссариона. Но в глубине души была пустота и тишина, к которой Аннабель тщательно прислушивалась, боясь упустить тот самый миг.

— Ну давай же! — от досады она взмахнула руками, но все осталось прежним. Ее нервозность и ярое желание пробудить в себе силу сменилось сильной головной болью, на которую Аннабель не обратила внимания.

С горечью она попыталась смириться с тем, что магии в ней нет. И просидела на поляне до рассвета. Холодное дуновение ветра резало по ее плечам и лицу, возрождая в ней ненависть к самой себе. К рассвету чаша злобы была переполнена.

—Аннабель,— Топаз совсем бесшумно подошла к дочери соспины. Аннабель сидела ровно так же, как и в последний час их встречи: сгорбившись, она сидела на траве, поджав под себя ноги. Возле нее образовалась земляная плешь, а вокруг много разбросанной травы. Но сейчас Аннабель сидела спокойно и смотрела в темноту между деревьями.— Начался звездопад. Нам пора.

—Зачем звездопад? Откуда он вообще взялся? — прорычала Аннабель, не поворачивая головы на Топаз.

—Друиды смогли наколдовать звездопад. — Топаз терпеливо сносила агрессию дочери, понимая ее причину.

—И к чему это?

—Друиды хотят усилить заклинание с помощью звездопада, чтобы наверняка,— терпеливо пояснила Топаз.—Это даст толчок к жизни.—она хотела взять дочь за руку и почти уже взяла, и когда Топаз осознала, как горяча рука дочери, Аннабель ее выдернула.

—Ясно!— Аннабель быстро встала и прошла мимо матери, едва не задевая ее плечом. Топаз готова была поклясться - глаза дочери светились фиолетовым. Но когда она ее нагнала, глаза были прежнего оттенка. В голове Топаз зароились мысли о сущности дочери. Но их она стала тщательно отгонять от себя, боясь себе признаться в том, что дочь куда сильнее похожа на нее, чем она думала.