Наследие и кровь
— Август… — простонал Товий, пошатнувшись. Его лицо стало землистым. – Как?.. Что произошло?!— он подошел ближе и навис над Аннабель.
Варлаам закрыл лицо руками, его плечи содрогнулись.
Воин с ножом замер, оружие бессильно опустилось, глаза округлились от неподдельного ужаса. Он смотрел на Ренальда, как на воплощение кошмара.
Бажен всё ещё тяжело дышал, его кулаки дрожали, но вперёд он не рвался – ярость сменилась ледяным оцепенением.
Подняв затуманенные глаза на друидов, Аннабель увидела не просто осознание – в их глазах читался шок, горечь потери и первобытный страх перед тем, что только что случилось. Почти все отвернулись от Ренальда, не в силах смотреть на убийцу. Ольгерд сидел над телом, его обычно спокойное лицо было каменным, но в глазах бушевала буря.
В хлеву повисло молчание, тяжёлое, как свинец, прерываемое лишь неровным дыханием Варлаама и глухим стуком сердца Аннабель в ушах. Но ненадолго. Ренальд застонал, и Аннабель словно проснулась от сна.
— Чего вы стоите?! — гортанно крикнула Аннабель, поднимаясь. Все смотрели на неё в растерянности . — Завяжите ему глаза! Завяжите глаза! — Но никто ее не понимал. Аннабель оторвала лоскут от своей рубашки, отвернула взгляд и завязала глаза Ренальду узлом на затылке. Рубашка была испорчена, открывая её бледный живот. Оборванные края ткани елозили по лицу и одежде Ренальда, он приходил в себя, но уже ничего не видел.
Аннабель почувствовала, что его кожа горела, как при горячке. Ей стало тревожно за него, но, отойдя, она увидела тело Августа, и тревога в миг исчезла.
— Его нужно похоронить, — тихо, но чётко нарушила тишину Аннабель, пытаясь закрыть глаза Августу, однако они не поддавались. Он оставил свое тело в этом мире с широко распахнутыми глазами.—придется оставить,— спокойно добавила она, испытывая ужас, когда смотрела в пустые неподвижные глаза.
Говорила Аннабель ровным тоном, но пальцы ее дрожали, когда она поправляла прядь на его холодном лбу. Друиды согласно закивали.
— Виссарион, найди, кто сможет его похоронить. Нужно вырыть могилу. — Аннабель тоже попробовала разжать кулаки и сложить ему руки на груди, но тело закостенело,— очень странно,— добавила Аннабель,— как оно могло так быстро закоченеть?!— но никто не ответил на ее вопрос, и он так и ушел в неизвестность без ответа.
— Надо вынести, чтобы никто не видел. Волнение среди людей не к месту, — произнёс Виссарион. — Если увидят, что копают могилу, начнётся паника. Предлагаю отнести на место пожарища и сжечь его. Пусть он найдёт покой в пепле людей, которых защищал.
— Это не гуманно, — возразил Ананий. — Мы предаем земле, а не сжигаем человека вместе с душой!
—Виссарион прав. Это станет нашей новой традицией, — с какой-то отстранённой решимостью ответила Аннабель. — Его душа на небе и уже упокоилась, а тело — всего лишь пустое вместилище. Его нужно захоронить с остальными погибшими в огне. Так будет правильно. Пусть обретет покой среди своих. — в сарае она нашла длинную грязную простынь и накрыла ею тело Августа. Никто ее не останавливал - все также не могли смотреть в холодные глаза Августа.
— Я против, — отрезал Бажен. — Его нужно похоронить с почестями, как положено. Он был одним из нас, а не простым бродягой.
— Нет, — перебил его Ольгерд. — У нас война. Виссарион прав, шум не нужен. А Август хотел бы быть со своими людьми. Виссарион, найди, пожалуйста, двух человек, которые не слишком болтливы, но смогут помочь с телом Августа.
Виссарион вышел, за ним последовала Аннабель, не в силах больше смотреть на погибшего. У неё в первый раз на глазах умер человек, и от этого её охватила сильная дрожь. Та хладнокровная решимость, с которой она только что действовала, испарилась, сменившись леденящим душу ужасом. Она хватало воздух ртом, пытаясь отдышаться, но перед глазами все еще стояло лицо Августа. Дрожащими пальцами она потерла лоб и глубоко вдохнула: ее начала одолевать паника.
— Аннабель, жаль, что тебе пришлось это увидеть,— это был Ольгерд, который бесшумно подошёл к ней и погладил по спине. — Тебе нужно отдохнуть и набраться сил. Сегодня ты была воином, но воины тоже терпят неудачи и потери. Ты справилась с баллистой, хоть тебе и не стоило туда лезть.
— Я только сейчас задумалась, что могла попасть в кого-то из людей, — Аннабель вспомнила баллисту и увесистую стрелу, она припомнила и боль от падения. — Я думала, что помогаю. Но… Сейчас я видела, как умер Август и поняла, что сама могла отнять жизнь. Пусть и случайно. — она замялась. — Что за сила в Ренальде, что он смог вот так убить человека?
— Мы слышали, но думали, что это простые байки для устрашения. Теперь знаем, что все это правда.— с досадой вздохнул Ольгерд,—Ренальд обладает такой магией, что один его взгляд способен убить.
— Как у медузы Горгоны, — прошептала себе под нос Аннабель.
— Что?
—Ничего, — ответила она, думая о враге-убийце и не веря, что когда-либо увидит столь кровожадного человека. — но как тогда он может смотреть на Вольмира и в целом на людей, если у него такой убийственный взгляд?
—Не знаю,— Ольгерд пожал плечами,— может умеет контролировать это,— он снова пожал плечами,— раньше мы с таким не сталкивались. — он вздохнул,—Но ты молодец. Без тебя мы бы не поймали одного из самых опасных людей в этом мире. Но с этим приходит и своя ответственность. Вольмир это так просто не оставит. Остались считанные дни или часы, а ты плохо выглядишь. — Ольгерд обнял Аннабель, искренне, как близкого человека. И Аннабель это даже понравилось. Друиды, особенно Ольгерд, стали ей очень близки. Она обняла его в ответ. — Поспи, пожалуйста,— сказал он и ушёл.
Вскоре в хлев вошёл Виссарион с двумя рабочими и носилками.
Они вышли через две минуты уже с телом Августа, накрытого тканью. Только рука неподвижно свисала с носилок. Следом пошли друиды. Аннабель смотрела на это с замиранием сердца, вспомнив отца и мать, холодные тела которых где-то далеко от нее, возможно, также несли. От мыслей руки сильнее задрожали, Аннабель хотелось отвлечься.
— Виссарион, можно тебя? — прокричала Аннабель, догоняя его в этой процессии.
— Ступай, Виссарион, мы справимся, — Варлаам похлопал его по плечу и вяло улыбнулся. Дождь давно закончился, и воздух наполнился сыростью, от того ноги вязли в грязных лужах. Виссарион шел к ней грозной поступью, сильно хлюпая водой в ботинках.
— Как ты? — Виссарион заглянул в её глаза и понял, что в ответе не нуждается. Её голубые глаза были полны скорби, усталости и злобы. Она горевала по погибшим, была измотана до предела, и лишь гнев на Вольмира не давал ей рухнуть без сил. Он заметил, как она кусает губы, как ее взгляд обреченно смотрит в землю. И только силой воли она сдерживает слезы, блестящие в ее глазах. — Они правы, тебе нужно отдохнуть. — Он взял её за подбородок и поднял лицо к своему. Ее глаза блестели. Блестели от слез, которые она еще не проронила. Она ничего не отвечала на его слова. Аннабель не находила ни одного подходящего слова. — Пожалей себя. Сегодня ты была храбрым воином. — губы Аннабель дрожали, но она все еще молчала. Виссарион поцеловал её в лоб холодными губами. — А я займусь Ренальдом. Его нужно допросить.
— Не надо его пытать! — отчаянно прошептала Аннабель, но все же прижалась к нему. Виссарион крепко обнял её за плечи. Внутри он почувствовал отголоски себя прежнего. Аннабель возрождала в нем утраченную добродетель.
— Как ты можешь волноваться за него после всего, что он сделал?
— Именно поэтому я и волнуюсь, потому что видела, на что он способен! Но я волнуюсь за вас! — Аннабель посмотрела Виссариону в глаза, нахмурив брови. «Как он мог подумать, что я волнуюсь за такого, как Ренальд?» — пронеслось в её голове.
— Так или иначе, я должен выяснить у него про ангела, а тебе нужно поспать. Я буду на совете у друидов.
— Не надо его пытать! — взмолилась Аннабель, высвобождаясь из его объятий. Губы все еще предательски дрожали, раскрывая Виссариону все ее чувства. Она до последнего не хотела показывать, что накопилось у нее в душе. — Не пытай! Иначе ты станешь таким же!— услышав эти слова, сердце Виссариона пропустило один удар. Он и не догадывался, что жестокость пыток может изменить его окончательно.
— Решим это на совете. А пока иди.
Аннабель сделала несколько шагов к замку, но остановилась и обернулась.
Виссарион уже почти вышел за ворота. Она смотрела ему в спину, и за долю секунды в голове выросла безумная идея. Ее ноги вязли в грязи, намокли от луж, но она бежала обратно к Виссариону.
Почти догнав, она поскользнулась и упала бы, если бы Виссарион в последний момент не подхватил ее под локоть. По ребрам пошла неприятная боль, и она сморщилась.
—Ты чего?— удивленно спросил Виссарион, поднимая брови. Он подождал, пока она встанет, одернет остатки рубашки и смахнет волосы со лба.—ну?
— А что, — она прокашлялась,— если обменять? — выпалила она. Виссарион не сразу уловил её мысль. Его брови поползли еще больше вверх, — Ангела на Ренальда. Я понимаю, что такого человека, как Ренальд, лучше не отпускать, но так мы спасём несчастного ангела и лишим Вольмира силы!— Виссарион еще с минуту обдумывал услышанное. Аннабель видела, как его лицо с озадаченного сменяется на радостное и даже ликующее.
— Ты гений! — воскликнул Виссарион и даже чуть подпрыгнул на месте, его глаза загорелись от предстоящей затеи. —Обмен… Да, Аннабель, это… это возможно! Гениально и просто! —Он резко обнял ее, в порыве, так сильно, что Аннабель не смогла сделать и вдох. — Иди отдыхай. Я немедленно поговорю с советом!— он побежал к друидам, и Аннабель слышала, как он вновь и вновь повторял слово «обмен» с полным воодушевлением.
Глава XIX: влюбиться, когда мир рушится
Аннабель легла в постель, чувствуя себя вымотанной как морально, так и физически. На ключице, рёбрах и коленях красовались фиолетово-синие синяки размером с ладонь, и рассекали ее белую кожу цветом грозовой тучи. Их она разглядела уже в комнате, когда снимала грязные штаны и порванную рубашку. Холодным пальцем она провела по ребру и охнула. Невинное прикосновение отозвалось жгучей болью.
Аннабель посмотрела на тряпки - изорванная и грязная одежда местных- и облегченно вздохнула, когда взяла в руки свою привычную футболку и спортивные штаны. Одежда была чистой и пахла речкой. Она провела рукой по штанине и улыбнулась - это была частичка привычного ей мира, с которым ей было тяжело расставаться. У нее от того мира не так много осталось : одежда и браслет. И ей хотелось как можно дольше сохранить эти вещи. Браслет постоянно весело позвякивал, когда подвески ударялись друг об друга, но после последних событий они были сильно грязными. И каждый раз глядя на них, Аннабель обещала себе их почистить, но руки так и не доходили.
Стоя в своей одежде у окна, Аннабель размышляла о времени. Времени, которое им отведено перед войной с Вольмиром. Война могла начаться в любой момент : завтра или сейчас. И неизвестность пугала Аннабель куда больше, чем факт ее участия в этой войне.
—Я не боец, — с этой мыслью Аннабель отошла от окна и села на край жесткой кровати. За последние часы она сильно намерзлась, потому легла не раздеваясь, укрывшись тонким одеялом. Жесткий матрас давил на ушибленные места, и Аннабель долго искала удобную позу. Она лежала, глядя в потолок с минут десять, пока не пришел сон. Глубокий, крепкий и без снов, который длился пятнадцать часов, но отдыха не принес спокойствия в ее душу. Аннабель встала разбитой: голова гудела от переизбытка отдыха, а тело ныло от сна в одной позе.
— Боже,— Аннабель кое-как села, державшись за голову. Во лбу сильно пульсировала кровь, и с каждым движением головы, Аннабель ощущала это отчетливее. Солнечный свет жег глаза и бил по голове. Аннабель жмурилась, пряча от солнца глаза. — Вернулась любимая головная боль,— бурлящая кровь не давала Аннабель спокойно наклониться или повернуть голову. Аннабель жала пальцами на лоб, желая, чтоб это поскорее кончилось. На бледном лбу оставались красные пятна от пальцев. — надо поесть.— и ей не надо было искать холл, где она ела с друидами. Кто-то уже давно позаботился о ней и принес завтрак в комнату,— наверное, Виссарион,— проговорила она с улыбкой. Эти слова согрели ее в это утро. Отчего-то ей стало приятно, что среди всех ужасов, окружающих их, он заботится о ней.
На столе лежали хлеб, сыр, кувшин с водой и кувшин с морсом. Аннабель сделала глоток и подавилась, схватившись за горло, которое тут же засаднило. Морс оказался не только сладким, но и забродившим. Она поспешно заела горечь хлебом с сыром, и все утихло.
—Господи, и кому в голову пришло, что мне это понравится?!— в недоумении она отставила стакан подальше, соображая, что это вряд ли Виссарион. И злобно засопев Аннабель стала активнее пережевывать еду. В соседнем кувшине была чистая вода, которой она утолила жажду, умылась и прополоскала рот. Аннабель вновь выглянула в окно, но никаких ответов на мучащие ее вопросы она не нашла, потому решила выйти на улицу и побродить по округе. У выхода из замка ее никто не встретил. Пока Аннабель прогуливалась по площади замка, она заметила, что листья у Древа немного тусклее, чем обычно, - «Интересно, так было всегда?». Она постояла напротив него еще с минуту, затем обошла вокруг, и вновь остановилась. «С ним явно что-то не так! Надо будет спросить у друидов.»- и мысленно отметив этот вопрос, она отошла от Древа и пошла в сторону.
И спустя пару минут за ее спиной упал один большой камень из стены башни. От грохота Аннабель вздрогнула, и уже решила было пойти на шум, однако вовремя спохватилась. На звук побежало много зевак, и Аннабель решила, что это ее шанс.
Часто оглядываясь, она остановилась неподалеку от сарая, в котором сидел Ренальд. Она долго решалась, делать это или нет, но вскоре ее что-то подстегнуло на этот риск. Рабочий у хлева, сказал, что друиды и Виссарион еще на совете.
—Хорошо, дай я тогда пройду,— Аннабель хотелось посмотреть на Ренальда еще раз, посмотреть на его руки и забинтованные глаза, и кроваво - красный кожаный костюм, который сидел на нем, как вторая кожа.
—Запрещено,— гортанно ответил смуглый высокий мужчина, ни разу не взглянув на Аннабель. Он был как простой часовой, охраняющий опасный объект без единого движения. В руке у него Аннабель увидела дубинку, которую он то и дело крутил, будто бы желая ею воспользоваться .
—Я хочу с ним просто поговорить! Вдруг он что-то важное расскажет1— Аннабель уже сделала шаг к двери, но мужчина грубо пихнул ее в сторону,— Эй, ты что творишь?
—Сказано же тебе, запрещено!— он посмотрел на Аннабель сверху вниз и сильно нахмурился. Он поднял дубинку и направил ее в лицо Аннабель. — Иди отсюда!
—Хорошо!— прикрикнула на него Аннабель и резво развернулась, взмахнув копной всклоченных белых волос. Ей не хотелось пробовать на себе силу удара этой дубинки, потому она как можно скорее ушла от сарая.— Иш ты, охранник!— плюнула она в его сторону, злобно сопя. Аннабель обогнула площадь и вышла в арку, за которой скрывался заброшенный сад. Она все еще злилась на охранника Ренальда, потому с ненавистью пинала попадавшиеся на пути камешки. Она то и дело перекручивала в голове их маленький диалог и придумывала все более колкие ответы на его отвратительное обращение с ней, и подумала даже пожаловаться на него Виссариону. Но спустя пару минут Аннабель передумала ябедничать, предположив, что Виссарион будет на стороне охранника.
Аннабель ступала по невысокой зеленой траве, в которой затерялась каменная желтая плитка - садовая дорожка. Тишина здесь была бы практически оглушительной, если бы не щебет птиц. Аннабель ни одну не увидела, но каждый ее шаг сопровождался негромким пением и звуком пархающих крыльев. Одна тропинка вела далеко в еловую аллею, густую и почти непроглядную. В тени елок стояла приятная прохлада, потому Аннабель не задумываясь пошла по ней. В конце аллеи ее ждала заброшенная гробница ангела Рафаэля. Вокруг нее росли алые розы, витиевато заграждающие своими иголками каменную плиту. Аннабель протянула руку, ей вдруг хотелось коснуться его могилы и возможно почувствовать его былую мощь, но розы грозно дернулись и подставили шипы прямо под руки Аннабель. Один все же попал ей в ладонь, на руке осталась маленькая красная точка.В саду никого не оказалось. Аннабель была в нем единожды, когда один из друидов в первый день рассказывал ей о Вольмире и Рафаэле.
—Надо же, — Аннабель потерла ладонь большим пальцем, —даже после смерти он себя защищает. А обижать я его вовсе не хотела! — буркнула розам Аннабель и показала язык, и розы слегка ослабили хватку, однако трогать их Аннабель больше не хотела.
Гробница была единственным местом с цветами. Весь остальной сад оказался пустым и отчасти заброшенным. В вазонах, в которых должны были быть цветы, лежали сухие прошлогодние листья, и так почти везде, куда Аннабель не свернула бы.
В саду не пахло пеплом, не чувствовался запах горелой плоти и главное не было слышно стонов, которые раздавались еще прошлой ночью, и так явно впечатавшиеся в память Аннабель. От воспоминаний ее колени подогнулись, и Аннабель села на освещенной солнцем лужайке. Трава наперекор всему зеленела и росла ввысь, Аннабель провела по ней рукой и легла на спину, подставив лицо солнцу. Она лежала на небольшой полянке и вдыхала еловый аромат сада и полевых цветов, перебирала пальцами травинки и наслаждалась тишиной, которой давно не слышала.
Над головой пролетела птичка, шумно взмахнув крыльями, и Аннабель открыла глаза - попыталась ее найти, но тщетно. Ее внимание отвлекла бабочка, севшая неподалеку от нее. Ее крылья были коричнево - красные, она медленно их открывала и закрывала, и когда Аннабель подставила пальцем, чтоб подсадить ее, бабочка улетела. А крылья напомнили ей о глазах Виссариона. И ее щеки порозовели, а от улыбки на щеках появились ямочки.
—Так странно влюбиться, когда мир рушится, — призналась себе Аннабель, вспоминая его руки на своем теле, упрямый взгляд, блуждающий по ее телу, и то смятение, которое она испытывала, находясь рядом с ним. И Аннабель задремала с мыслями о Виссарионе.
—Аннабель?! — она распахнула глаза и резко села. Солнце уже садилось, а в саду слегка похолодало. — Аннабель?! — она не могла не узнать этот голос. Если бы между ними были километры, она сразу бы поняла, что это он - Виссарион.
—Я здесь, — она встала и стряхнула травинки с себя. Во сне она рьяно рвала их и откидывала в сторону. Аннабель заметила, что все ладони и пальцы были зелеными, — все равно, — Аннабель отмахнулась и пошла в сторону Виссариона.
—Ты так далеко зашла в сад, — Аннабель не поняла, ругает он ее за это или наоборот удивляется. Сейчас по его взгляду было тяжело понять, что с ним, но Аннабель точно знала, что это уже давно не тот Виссарион, с которым она познакомилась в лесу. Он умело это скрывал, но глаза никогда не врут.- Если бы ты не откликнулась, я бы вряд ли тебя нашел.
—Я была на полянке, — Аннабель неопределенно показала себе за спину,- и видимо уснула.— Виссарион шел к ней с явной усталостью и угрюмым выражением лица. Он смотрел на Аннабель исподлобья, явно чем-то терзаемый. Когда он все же решил посмотреть на нее, Аннабель заметила, что под глазами залегли синие круги и лицо приняло мертвенно бледный оттенок. "Не спал."— подумала Аннабель и потерла лоб, но потом подняла на него глаза и улыбнулась, -" Да, это совсем другой Виссарион." - в очередной раз убедилась Аннабель. Виссарион ответил на ее улыбку, и сердце Аннабель екнуло. Они каждый день были на грани смерти, и ей было неважно, что изменило Виссариона. Он все равно ей был дорог.
— Друиды согласились попробовать обменять Ренальда на ангела, — сообщил он без предисловий, усаживаясь на траву рядом.
— Это хорошие новости, — выдавила она, подавляя подступивший ком. Она села рядом с ним, и их плечи немного касались друг друга. Аннабель облегченно вздохнула, Виссарион не отодвинулся от нее. — Когда мы это сделаем?
—Пока точно не решили. Но я не могу понять, насколько это правильно. — он говорил почти шепотом, и яростно дергал траву, разбрасывая ее остатки вокруг.
—Что ты имеешь в виду? — его тон настораживал. —Она положила свою руку поверх его, и Виссарион посмотрел на Аннабель, и их глаза вновь встретились. От его взгляда по телу Аннабель пошли мурашки, но руку она не убрала. Виссарион перевернул руку, и их ладони нашли друг друга. Аннабель, как завороженная смотрела, как их пальцы переплетаются.
—Я знаю, что спасти ангела — правильно. Но Ренальд заслуживает наказания, а не обмена!
—Мы не такие, как они. Мы не убиваем людей, — возразила она.
—Но мы будем убивать! — в его глазах вспыхнули огонь и решимость, и он сжал ее руку в своей.— Война не спрашивает, кто мы. Она диктует свои правила. И Ренальд — убийца, который должен ответить за смерть Августа и других людей. Он отрава для всего мира.
— Как скажешь, — пожала плечами Аннабель, переводя взгляд на небо. Она вытащила свою руку из крепкой ладони Виссариона, и на его вопросительный взгляд ответила,- Прохладно, — и для убедительности потерла плечи. — Когда обмен?
—Решено ждать, пока Вольмир сам за ним не явится.
—Думаешь, он придёт?
—Ренальд — его правая рука. Я уверен, он объявится. Нам нужно успеть предложить обмен, пока он не начал новую атаку. Остаётся только ждать.
— Значит, будем ждать, — тихо повторила она.
— Ты изменилась, — спустя паузу сказал Виссарион, вертя в пальцах соломинку. — Помогаешь раненым, собираешься воевать, хотя изначально не хотела этого
—Я и сейчас этого не хочу,— Аннабель вздохнула и подняла глаза к нему,- просто иного выбора нет. Если я застряла в этом мире, значит я играю по его правилам, — Аннабель повернула голову одновременно с Виссарионом. Их отделяли всего несколько сантиметров, а глаза Виссариона жадно пожирали ее губы. И Аннабель их облизнула.- Если мне суждено здесь умереть, я хочу постараться умереть без страха и за бравое дело. — Аннабель сглотнула. Ее саму пугали эти слова, но когда она произнесла их вслух, Аннабель поняла, что это неизбежно.
—Ты не умрешь здесь!
—Ты этого не знаешь. К тому же ты не можешь меня постоянно оберегать. Тебе и самому тяжело приходится. Твои раны еще слишком свежи, чтобы идти воевать.
—И тем не менее! Я почти выздоровел. Я уже говорил, что ангелы, хоть и падшие, исцеляются быстрее простого человека.— Виссарион посмотрел на ее руку, где была рана после леса,- тогда как твои раны, еще даже не начали затягиваться.- он погладил ее руку и пустил маленькую частицу благодари вперемешку с крупицей души, чтобы залечить часть ран Аннабель. Ей это показалось легким свежим дуновением ветра по коже. И она улыбнулась.— Я постараюсь не впутывать тебя в войну. Не хочу, чтобы ты пострадала.
—Только не ценой чьей - либо жизни.
—Посмотрим. — и он придвинулся ближе. Аннабель почувствовала на своей щеке его дыхание, и невольно закрыла глаза, когда его горячие губы коснулись ее. — Выдыхай, — с улыбкой проговорил Виссарион, и Аннабель послушалась,- не забывай дышать.
—При тебе это делать очень тяжело, — и щеки загорелись жгучим пламенем, когда Виссарион положил свою ладонь на ее щеку.— прекрати, иначе я покраснею, как помидор, — Аннабель засмеялась, отбросила его руки от себя, и демонстративно отсела подальше.
—Отрадно видеть твою улыбку. Ты давно не смеялась.
—Здесь мало поводом для смеха, — с грустью заметила Аннабель.-но здесь, в саду, намного лучше. —Она немного откинулась и вытянула ноги. Солнце уже давно село и окрасило небо в оранжево-фиолетовые тона,- особенно хорошо, когда ты здесь со мной. —она не рискнула посмотреть на него,- и не говоришь о войне.
—Я сам был бы рад не говорить о ней. — сказал Виссарион, подсаживаясь к ней поближе. — Но, боюсь, у нас нет иного выхода. —И он взял ее руку в свою и поднес к губам. От поцелуя по телу Аннабель пошел жар, — я хотел бы показать тебе мир, свой лес, и многое другое, если бы все было иначе.
-Я думаю, мы еще успеем, — и Аннабель хотелось в это верить. Она прильнула к нему ближе, и Виссарион заключил ее в свои объятия. Медленно они легли на землю, и Аннабель, лежа в его объятиях, смотрела в небо, мечтая, чтоб эти минуты не кончались. Они перебирали пальцами и слушали дыхания друг друга, не нарушая прекрасные минуты разговорами о предстоящем. — Ты стал другой, —все же вырвалось у Аннабель. Она посмотрела на него снизу вверх. Его глаза были закрыты, он дышал ровно, и слова Аннабель не застали его врасплох.
—Да..— на выдохе ответил он, — знаю.
—Ты болен?
—Да, — Виссариону показалось это единственным верным решением. Он не хотел пугать ее еще больше, объясняя, что пользуется своей душой для исцеления своих и ее сил. Виссарион решил рассказать в конце, когда закончится война, и он сможет спокойно объяснить, что с ним.
—Смертельно? — она задержала дыхание и остановила свои руки, и Виссарион открыл глаза. Она боялась услышать правду, и уже пожалела о своем вопросе.