Наследие и кровь

Глава ХХ: воссоединение

Вольмир и Аннабель стояли друг против друга, разделённые десятком шагов и стройной фигурой Виссариона. Он хрустел костяшками пальцев, готовый отражать любой удар Вольмира, однако тот и не думал нападать.

В воздухе чувствовалось тягучее, тяжелое напряжение, которое Аннабель непременно хотелось скинуть с себя. Она набрала воздуха в грудь, выпрямила спину и вышла вперед, поравнявшись плечами с Виссарионом.

Он посмотрел на нее, но лицо было нейтральным. В нем Аннабель не увидела ни вопроса, ни удивления — только принятие и одобрение. Аннабель легко кивнула и перевела взгляд на Вольмира.

Она смотрела на него, стараясь привыкнуть к этому безжизненному лицу, к человеку, который с легкостью забирает жизни. Жизни, которые им предстоит спасти.

И как только на лице Вольмира появилась зловещая улыбка, сердце Аннабель пропустило удар. Она вновь посмотрела на Виссариона глазами, полными страха и обреченности, но вместо любимых карих глаз, она почувствовала его горячую руку. И их пальцы переплелись.

Они закрывали собой стены замка, решившись отразить любой удар ценой своей жизни. Ее рука немного подрагивала, что не ушло от внимания лешего. Виссарион только крепче сжимал ее ладонь. Аннабель было ясно без слов: они вместе до конца.

—Сначала ты вернешь нам ангела,— голос Виссариона был крепок и грозен. Аннабель удивилась, что он мог говорить так смело и громко, глядя в глаза смерти. Тогда как она чувствовала ком в горле, и стук собственного сердца в ушах. — А потом мы вернем тебе твоего раба,— последнее слово Виссарион выделил очень жестко. И Аннабель сглотнула давно стоящий в горле ком. Виссарион смотрел на Вольмира исподлобья, на щеках гуляли желваки. «Он совсем его не боится.»— восхитилась Аннабель, глядя на мужественный профиль лешего.

Вольмир не сводил глаз с Аннабель. Его глаза блуждали по ее глазам и рту, и надолго остановились на ее цвете волос. Аннабель Вольмиру была интересна, и он чувствовал в ней нечто, что ускользало от него уже очень давно. Еще с встречи в лесу, Аннабель стала для него желанной наградой, которую он готов достать из-под земли, словно ищейка.

Аннабель чувствовала на себе его неприятный изучающий взгляд. На слова Виссарион он только усмехнулся — коротко и сухо.

—Мы долго ждать не будем!— вставил Виссарион и отвел одну ногу назад. Его затею Аннабель не поняла, но повторила его движение на случай, если им придется бежать.— Приведите Ренальда!— крикнул себе за спину Виссарион. И толпа позади зашепталась и замешкалась. Спустя минуту охранник, который прогнал Аннабель, вел Ренальда. У него все еще были завязаны глаза и руки, его ноги спотыкались друг об друга, но охранник, который выше Ренальда на целую голову, держал его за шкирку и не позволял упасть. Ренальда посадили на колени рядом с Виссарионом на сухую пыльную дорогу. —Если ангел не появится сию же минуту,— Виссарион достал из-за спины длинный широкий нож. Глаза Аннабель округлились от удивления. Их руки уже давно потеряли друг друга, и ей как никогда хотелось схватиться за нее — она теряла землю из-под ног.

Аннабель ни разу не видела в руках Виссариона оружие.— Я перережу ему горло.— и он запрокинул голову Ренальда назад. Резко, сильно, пленник захрипел. Виссарион подставил к его шее нож и слегка надавил. По лезвию потекла тонкая струйка крови, которую видели только Аннабель и Виссарион. Она смотрела в лицо лешего и не видела в нем того ангела, с которым лежала в обнимку на траве, нагретой солнцем. Сменив маску, ее возлюбленный стал хладнокровным жестоким человеком.

Угроза Виссариона подействовала незамедлительно, и Вольмир уже было сорвался с места, чтобы напасть на Виссариона, но остановился, когда лезвие сильнее впилось в кожу Ренальда. Вольмир увидел кровь Ренальда, медленно окрашивающую руки Виссариона.

—Не смей!— прошипел он с оскалом, затем сплюнул и щелкнул пальцами. И прямо у его ног возник человек, свернувшийся клубочком, и не подававший никаких признаков жизни.

Порванная на спине рубашка держалась только на рукавах. Она полностью пропиталась алой, почти бордовой, кровью. Исполосованная спина, с местами засохшей кровью на краях ран, все еще кровоточила и гнила. Там, где Аннабель представляла два больших белых крылья, были обрубки. Рваные раны говорили, что резали их с особой жестокостью и не с одного удара. Человек, наносивший увечья, наслаждался процессом.

—Вольмир..—злобно прорычала Аннабель. Ее взгляд ежесекундно ожесточился, и она с вызовом посмотрела на врага. Ей захотелось, чтоб он страдал также и даже больше, чем это безобидное существо.

— Вот твоя девчонка! Приди и возьми, — вальяжно произнёс Вольмир, переплетая длинные пальцы. Он сделал шаг в сторону, специально задев ногой колено ангела. Но пленник не издал ни звука, только вжался в землю еще сильнее.

— Обменяемся одновременно, — предложил Виссарион и схватил Ренальда за шкирку, вынуждая его встать. Они сделали два шага вперед и остановились. В руке блеснул нож, но Виссарион держал его в руке для защиты. — Я долго ждать не буду!— прокричал Виссарион. На его угрозу Вольмир сделал несколько шагов назад от ангела. Их было достаточно, чтобы Виссарион подошел как можно ближе к ангелу. Он лежал на расстоянии вытянутой руки от Виссариона, но леший медлил. Он осмотрел расстояние от ангела до Вольмира, его готовность к схватке и густой туман за спиной чернокнижника. Туман, в котором могла скрываться армия убийц. Только неизвестность остановила лешего.

И Виссарион с силой толкнул Ренальда в спину. Он спотыкаясь побежал вперед не разбирая дорогу. У Виссариона была лишь минута, чтобы взять ангела на руки и убежать под защиту замка.

Аннабель видела, как стройный силуэт Ренальда скрылся в молочной белизне тумана, в котором свое укрытие уже нашел и Вольмир.

Виссарион в эту минуту успел подхватить ангела на руки и пронестись мимо Аннабель с ошеломляющей скоростью. Лица ангела она не увидела, оно было окровавлено и спрятано в плече Виссариона. Лишь длинные волосы и нежная тонкая рука, перекинутая через плечо Виссариона, говорила, что Ангел девушка.

Аннабель посмотрела на иссякающий туман, который более не скрывал ни Вольмира, ни Ренальда. На удивление в нем не оказалось ничего, кроме пустынной истоптанной дороги. Только место, на котором лежал ангел, говорило о случившемся. Земля пропиталась и оставила округлый кровавый след.

Сердце Аннабель сжалось от жалости. Она представила те страдания, которые претерпевал ангел в заточении долгие годы. В животе сжался узел, и она решительно отвернулась.

Со дня обмена прошло шесть долгих мучительных дней, которые Аннабель провела в ожидании часа смерти. Виссарион не навещал ее и проводил все время с ангелом, что сильно обижало Аннабель.

В начале седьмого дня Виссарион нашел Аннабель в саду на поляне, на которой они когда-то лежали вдвоем.

Она не слышала его шагов, потому не шелохнулась, когда он остановился поодаль, чтобы полюбоваться ею. Она лежала на спине в позе звезды, ее глаза были закрыты и дышала она ртом. Тяжело и прерывисто.

«О чем-то переживает.»— подумал Виссарион и покачал головой. Она отмахивалась от назойливой пчелы, которая норовила сесть на нее.

—Да иди ты!— и Аннабель резко села, отмахиваясь от насекомого. Только тогда она заметила Виссариона, притаившегося за кипарисом. — А ты там что прячешься?— сорвалась она на него, вставая с земли. Она в одночасье вспомнила свою обиду на него, накопившуюся за шесть дней. Она шла к нему, отряхивая штанины, и когда их стал разделять метр, она остановилась. Глядя ему в лицо, Аннабель видела те любимые карие глаза, цвета меда. Они светились на солнце и манили в свой омут.

Она опустила взгляд на его руки и вспомнила, как они держали нож у горла человека, как кожа окрасилась в красный цвет. Хоть его руки были чисты, они все равно познали насилие. Она сглотнула подступивший ком.

—Я только подошел,— отозвался Виссарион с улыбкой, но хмурое лицо Аннабель быстро ее стерло. — Как себя чувствуешь?

—Просто превосходно!— бодро, но фальшиво ответила Аннабель.— Отдыхаю, как видишь.— пробурчала она в конце, отворачиваясь от него. Смотреть на него ей стало невыносимо. Она не могла понять, какой перед ней стоит Виссарион: любимый человек с полянки или возможный убийца.

—Погода сегодня солнечная,— миролюбиво дополнил Виссарион. Он не мог разгадать причину ее агрессии. От него не ускользнули ее терзания, с которыми она то смотрела ему в глаза, то отводила их.

—Пришел о погоде поговорить?— рявкнула Аннабель и быстро посмотрела на него. — Говори конкретно, зачем пришел! А то вдруг тебя твоя подруга потеряет.— как только Аннабель произнесла эти язвительные слова, она пожалела, что так глупо раскрыла себя. А когда увидела на лице Виссариона улыбку, насупилась еще больше.

—Ах, вот оно что.— И он облизал губы, всматриваясь в профиль Аннабель,— Да, может и потеряет.— поддел он ее и в ответ получил недовольную гримасу.— Ты сегодня очень дружелюбная,— сказал с иронией Виссарион, о чем Аннабель сразу догадалась.

—Зато ты больно счастливый! Я не успеваю за твоими перепадами настроения!— процедила она сквозь зубы.

—Я тоже,— хмуро отозвался Виссарион. Дыра в душе все еще была с ним, но он старался быть тем же, что и раньше. Хоть и иногда ему приходилось играть роль. — Но я правда счастлив. Почему бы и нет? Мы отобрали у Вольмира козырь, война почти выиграна. Или уже выиграна. Вольмир не спешит объявляться.

—Ой ли!— взмахнула руками Аннабель. — Это затишье перед бурей! А когда она грянет? Что будет? Мы все погибнем!— вспыхнула она, как спичка.

— О чем ты?

—Ты понял.— с нажимом ответила Аннабель и тяжело вздохнула, потирая лоб пальцами. Ее сердце уже который день билось с бешеным ритмом, отчего Аннабель буквально не хватало воздуха. Она вдохнула поглубже, но этого было мало. В голове гудело, и она на секунду зажмурилась.

Головная боль с последнего раза так и не прошла. И на протяжении всех семи дней была ей верным спутником.—Как ты можешь быть таким спокойным? И все остальные?— уже спокойнее спросила Аннабель.— Мы даже не знаем, сколько у него людей! И какие на его стороне силы. Может, нам вообще надо было бежать.

—У нас есть стены, друиды, небольшая армия и два ангела!— ободряюще заключил Виссарион.

—Два падших ангела! — поправила Аннабель.— Один — бывший, а другой ранен.— В ее стеклянных глазах, держащих слезы, он видел гораздо больше, чем она говорила и показывала —страх, ревность и невообразимая тоска по нему.

—Я верю, у нас все получится.— спокойно сказал Виссарион и протянул руки, чтобы прижать ее к себе и успокоить.

—Твоей веры недостаточно!— ее голос сорвался. Она подняла руку, чтобы вновь потереть лоб и унять пульсирующую кровь в голове, и Виссарион заметил, как ее руки дрожат.

— Мы справимся, — Виссарион взял её за руки. — Мы сильнее, чем ты думаешь.— он прижал ее к своей груди. Крепко и без колебаний. — Я уже исцелился, и чувствую себя превосходно. У нас есть друиды, а раненого мы быстро поднимем на ноги. Она так же быстро исцеляется, как и я.— он гладил ее по волосам, и чувствовал на шее ее горячее дыхание. Оно понемногу замедлялось.

—Ты живешь иллюзиями,— прошептала Аннабель, пряча лицо у него в груди. Страх перед грядущим только усиливался, награждая ее мучительными мигренями и беспокойным сном.

—Ты мне кое-кого напоминаешь,— Аннабель не видела, но точно знала, что Виссарион улыбается. — Она такая же строптивая и непокорная, как и ты.

—Кто?

—Топаз. Ангел, которого мы спасли. Она очень хочет с тобой поговорить. Пойдёшь?

—Да, — сдавленно выдохнула Аннабель. Она была не готова видеться с человеком, который отнял у нее драгоценные спокойные дни с Виссарионом, но не могла отказать ему. Вдобавок ей очень хотелось посмотреть на Топаз.

— Пойдём.— он взял ее за руку и повел из сада, но у выхода остановился.— И кстати, с Топаз у меня ничего никогда не было. Она мой очень хороший старый друг.— И не дав сказать Аннабель ни слова, пошел дальше. Аннабель оставалось только кивнуть его спине и последовать за ним. Она была рада, что он не видит ее пунцового лица.

Виссарион потянул за руку Аннабель внутрь замка. В полном молчании они шли в северное крыло, думая о своем . Аннабель думала об ангеле, а Виссарион как спасти Аннабель от предстоящей битвы. Его мысли сопровождались постоянным крепким сжатием ее руки, пока Аннабель не вскрикнула.

—Ты сильно жмешь,— она высвободила руку и потерла пальцы,— что на тебя нашло?

—Я просто задумался,— ушел от ответа Виссарион, но Аннабель и не хотела лезть ему в голову. Только склонила голову на бок и долго смотрела ему в глаза.— Что?

—Вечно твои секреты,— в итоге произнесла Аннабель с тяжелым вздохом. — Смотри, тут что-то есть.— и она зашла за спину Виссариону и остановилась у железных решеток. За ними скрывались высокие книжные шкафы, битком набитые книгами и свитками.— Это что, библиотека?— она прижалась к решеткам и обхватила прутья руками, по возможности заглядывая за углы шкафов.

—Да,— Виссарион подошел и скучающе заглянул в библиотеку.

—Ты там был?— спросила Аннабель, все еще не отводя взгляда от книг. — Как думаешь, там есть история Рафаэля и Вольмира?

—Скорее всего. Но мне, конечно, не довелось ее прочитать.

—А я бы почитала,— с тоской произнесла Аннабель,— я, конечно, ее уже слышала, но вдруг Ольгерд что-то упустил и не рассказал мне? Или не сказал намеренно?!

—Это надо идти к ним в ученики.

—Ха,— усмехнулась Аннабель,— Смешно. Вряд ли они возьмут девушку.

—Кто знает?— Виссарион пожал плечами.— времена меняются.— уклончиво ответил Виссарион,— Пойдем, нас ждет Топаз.

—Как драгоценный камень,— с улыбкой сказала Аннабель, идя вслед за Виссарионом по извилистым коридорам замка.— Мама дарила мне украшения с Топазами.— Аннабель так быстро предалась воспоминаниям, что не увидела косого встревоженного взгляда Виссариона.

—На твоем браслете тоже есть топаз?— Виссарион видел ее браслет только издалека, но ему и не нужно было его разглядывать.

Слова о камнях почему-то заставили вспомнить звон украшения, когда Аннабель что-то делала руками.

—Да, но маленькие,— она покрутила браслет в руке и с грустью вздохнула,— Он со мной сколько я себя помню.

—Понятно.— Виссарион улыбнулся и остановился у одной из дверей второго этажа замка. —Ну что ж, мы пришли,— и он толкнул дверь. Внутри было темно, было зажжено мало свечей, и почти все они стояли у кровати больного. Когда Аннабель сделала шаг в комнату, ее окатило духотой, и ей сразу же захотелось выйти на улицу. Аннабель стала дышать чаще, почти хапать воздух ртом, и почувствовала, как лоб вспотел. Она стерла влагу со лба и удивилась — она почти никогда не потела. Среди духоты Аннабель учуяла резкий запах трав и неприятный металла. Аннабель сразу поняла — это запах крови.

Топаз лежала спиной к двери, укрытая до самой головы одеялом, потому Аннабель не видела ее спины и рук, а мрак комнаты не позволил разглядеть и ни цвет волос, ни цвет кожи.

—Проходи, не бойся,— подбодрил ее Виссарион, останавливаясь близ кровати Топаз. От его слов она задвигалась, голос Виссариона ее разбудил.

Аннабель сделала пару шагов и остановилась в центре комнаты, ожидая, когда Топаз сама к ней повернется. Она делала это медленно, потому Аннабель сначала увидела часть бледной с фиолетовым синяком щеки, затем показался курносый нос, знакомый Аннабель еще с детства.

И Аннабель сделала пару шагов назад от неожиданности.

Когда Топаз повернулась полностью, Аннабель почувствовала, как замерло сердце, и она перестала дышать.

Коленки затряслись и в полном неверии Аннабель смотрела в глаза матери. И когда Топаз произнесла то самое нежное, ласковое: — Аннабель,— на правой щеке у нее был глубокий порез, аккуратно зашитый добрыми руками друидов. Над глазом был кровоподтек, но Аннабель без сомнений знала, что смотрит в глаза матери.

—Мама... — это был не крик, а стон, вырвавшийся из самой глубины души. Слёзы туманом застилали взор. Она отвернулась, а потом снова посмотрела, и увидела её. Молодую, такой, какой запомнила.

Первый порыв — бежать к ней, заключить в объятия, вдохнуть давно забытый аромат ее кожи, но ноги были прикованы к месту.

— Виссарион, оставь нас, пожалуйста, — тихо попросила Топаз.

Когда дверь закрылась, в комнате повисла тишина, которую долго не могли нарушить. Топаз разглядывала повзрослевшую дочь, вспоминая, какой пухлощекой малышкой она была, и теперь перед ней стояла взрослая девушка с огнем в глазах.

—Ты такая взрослая. — голос Топаз дрогнул, по её щекам текли слёзы. — И такая красивая.— Топаз закрыла глаза, отворачиваясь от Аннабель. Она не могла смотреть на дочь и понимать, сколько было упущено лет. Года, которые они могли бы провести вместе, в которых она бы видела, как взрослеет ее ребенок. Перед ней стояла ее дочь, но Топаз ее совсем не знала. Они были похожи, ни как мать и дочь, а как две сестры.

И это больно било ее в самое сердце.— Ты похожа на Чарльза,— и она громко всхлипнула. Воспоминаний разом навалились на нее, и она была не в состоянии с ними справиться. Топаз перевернулась на бок и спрятала лицо в подушке, отдаваясь полностью воле слезам.

Это надломило Аннабель, и она подбежала к матери, упав у ее кровати на колени. Она положила свою голову на голову матери и сжала ее перебинтованную ладонь. Эти прикосновения убедили Аннабель в реальности происходящего, и она тоже заплакала.

—Мама..— с всхлипом произнесла Аннабель, забираясь к ней на кровать и прижимаясь к ней всем телом. Топаз обвила ее своими руками, не обращая внимания на боль.

—Не было ни дня, чтобы я тебя не вспоминала,— шептала она в ухо Аннабель,— ты мне веришь?— но Аннабель молчала,— прости меня.— и она поцеловала дочь в щеку,— прости меня, пожалуйста,— и она снова ее прижала к себе.— Я так перед тобой виновата. Ты простишь меня?

—Мама, я тебя так люблю.— и Топаз этого было достаточно, чтобы понять, сердце дочери не держит на нее обиду. Топаз перебирала белые волосы Аннабель, всматриваясь в их приятный сияющий цвет.

—Ты все такая же, с прекрасными белыми волосами,— с улыбкой произнесла Топаз. По щекам медленно текли слезы за все года, которые Топаз пропустила.

—Я не всегда такой была,— призналась Аннабель, пробубня слова куда-то в плечо матери.— Когда ты пропала, я красилась в темный цвет.

—И как вернулась к родному?— Топаз больно отреагировала на слово о своем исчезновение, но оставила это внутри себя. Ей все еще было стыдно перед Аннабель и Чарльзом. Что ему пришлось растить дочь в одиночку.

—Когда папа умер.—холодно ответила Аннабель и зажмурила глаза. Она почувствовала, как дрогнула рука матери и зависла в воздухе, так и не опустившись ей на голову. Когда секунды пошли на минуты, Аннабель посмотрела в лицо матери. Ее лицо замерло в немом ужасе, а в глазах застыли слезы, так и не скатившись по ее щекам. Она смотрела в пустоту и не моргала.

—Мама?— но она не ответила. Тогда Аннабель потрясла ее за руку,— Он погиб на работе.— и Аннабель сглотнула ком в горле. И спустя минуту Топаз моргнула, и слезы снова покатились по щекам.— бабушка поставила ему надгробие. И тебе рядом с ним.— Аннабель опустила глаза, извиняясь. Ей стало неловко от того, что при живой матери стоит памятник.— Она это сделала, чтобы мне было легче.— попыталась оправдаться Аннабель.— Она же не знала, что ты жива.

—Все хорошо,— хрипло произнесла Топаз. Она не чувствовала обиды за памятники. Это последнее, что ее интересовало. —Я любила твоего отца,— тихо произнесла вскоре Топаз,— Как только может любить человек.

—Почему ты ушла от нас?— и взгляды матери и дочери встретились. В глазах Топаз Аннабель увидела испуг.

—Я никого из вас не бросала!— ощетинилась Топаз в мгновение. — Я знала, что что-то грядет, — уже спокойно продолжила она,— но до последнего не хотела в этом участвовать. Однако это и моя война. Я должна была уйти, правда я не думала, что пропаду так надолго. Я была заложником Вольмира, он питался моей силой все эти года. — Топаз прижала к себе дочь и дополнила,— Не было ни дня, чтобы я о тебе не думала. Я звала тебя в самый тяжелые ночи и мечтала, что прихожу к тебе во снах. В этих снах мы разговаривали. Прости, что заставила думать, будто я тебя бросила.

—Мне тебя не хватало. — выдохнула Аннабель. — Почему Топаз?— спросила Аннабель, лежа по правую руку от матери.

—Это мое настоящее имя,— Топаз перебирала здоровой рукой волосы дочери,— Аделаиду придумал Виссарион.

— А мое имя кто придумал? Ты?

—Да, «Аннабель»- переводится, как благодать. Это было очень символично, ведь свою я почти похоронила.

—Так как ты можешь быть ангелом, если отказалась от этого?

—Полностью избавиться невозможно. Можно лишь запереть силу. С помощью рун, которые создала я и Виссарион, спрятав свою благодать в особом сосуде. Я извлекла ее, сделав надрез на груди, — она провела рукой у груди,— а потом просто поместила в кулон, который долго носила на шее. Я боялась расстаться с ней окончательно, мне всегда казалось, что может что-то случится. И я не прогадала. Когда мне она понадобилась, я просто разбила кулон, высвобождая силу.

—Надо же. Я всегда считала руны простыми буквами, которые не могут значить хоть что-либо важное. — безразлично ответила Аннабель, перебирая руны-подвески на браслете.

—Твой браслет тоже не простой,— с замиранием сердца сказала Топаз. Дольше тянуть не было бы смысла. Это имело обратный эффект : вместо защиты Аннабель, погубило бы ее. — Эти руны,— она дотронулась до них,— они заговорены мной и Виссарионом, чтобы защитить тебя.— и Аннабель резво вскочила.

—Он знал?! Он знал все это время, что это такое и просто молчал?!Он знал тебя, и не говорил?!— голос Аннабель стал высоким. Она почти кричала на мать.

—Он не мог рассказать тебе.

—В смысле не мог? Как он смел скрывать такую тайну?!

—Он бы умер, если бы сказал,— спокойно произнесла Топаз. И эти слова подействовали, Аннабель замерла, ошарашено глядя на мать.

—Он бы что?— переспросила Аннабель. Она почувствовала, что во рту пересохло.

— Он дал обет молчания мне. Если бы он нарушил его, то тогда умер бы на месте.

—Но,— Аннабель запиналась,— но как же он узнал обо мне? Как-то не сходится.— Аннабель прищурилась.

—Мы сделали руны еще задолго до твоего появления. Вдвоем накладывать их гораздо проще и лучше, чем это делала бы я одна. Мы сделали это еще до ритуала избавления от благодати. Я бы об этом и не додумалась, если бы Виссарион не спросил, хочу ли я детей от своего человека, и как я буду защищать своего ребенка.

—Как продумано,—заметила Аннабель.

—Это Виссарион, он всегда думал на десять шагов вперед. К тому же, он старше даже меня! Неудивительно, что он так много знает и понимает.