Крик в пустоту

— А это — нет?

— Мы ещё не знаем.

Тео помолчал.

— Страшно?

— Да.

— Мне тоже. — Я думал, что первый контакт — это праздник. Что я скажу что-то важное. Приготовлю речь, обрадуюсь. А сейчас — просто страшно. И странно страшно: не за себя. За то, что мы можем ответить не так.

— Мы не будем отвечать, пока не поймём.

— Но дедлайн — семьдесят два часа.

— Знаю.

— АРК говорит, что вероятность второго сценария — Выше половины. Что они ждут ответа.

— Знаю.

— И если мы не ответим?

Кира смотрела в звёзды.

— Не знаю, — сказала она честно. — Может, ничего. Может — тест провален. Может — они пришлют другой сигнал. Может — уйдут и больше не вернутся. Может — придут сами.

— Это большой разброс «может».

— Да.

Тео вздохнул. Потёр переносицу — его жест, когда он думал.

— Я собираюсь работать всю ночь, — сказал он. — Над третьим слоем. Мне нужен АРК полностью.

— Он твой.

— Ты поспишь?

— Попробую.

Он ушёл. Кира осталась у иллюминатора. Смотрела ещё немного — на ничего, на звёзды, которые были просто горящим газом на огромном расстоянии и которые теперь значили что-то ещё.

Потом пошла к себе.

✦

Она легла. Не спала.

Лежала и думала о том, как она оказалась здесь.

Не в физическом смысле — в физическом всё было просто: конкурс, собеседование, отбор. Кира Соул, аналитик с опытом в радиоастрономии и когнитивных системах, прошла в финальную шестёрку из семисот кандидатов. Это не было случайностью — она работала для этого несколько лет, осознанно, последовательно.

Вопрос был в другом: зачем.

Не зачем станция — это очевидно. Зачем она.

Она думала об этом в первые месяцы. Потом перестала — не потому что нашла ответ, а потому что вопрос перестал казаться важным. Важным стало другое: насос в восьмом секторе, качество рециркулированного воздуха, данные на экране, люди рядом.

Но сегодня ночью вопрос вернулся.

Кира помнила, как в восемнадцать лет читала о проекте «Дальний Слух». Не в учебнике — в старом интервью с основателем, каком-то шведском учёном, давно умершем. Тот говорил: «Мы кричим в пустоту не потому что ждём ответа. Мы кричим, потому что это единственный способ сказать: мы здесь. Мы существуем. Мы думаем.» И что-то в этой фразе зацепилось. Не отпускало.

Может быть, это и был ответ на вопрос «зачем».

Не поиск контакта. Не разведка. Не наука в академическом смысле.

Просто — доказательство того, что они здесь.

И вот кто-то ответил.

Кира лежала в темноте и думала: наш крик услышали. Через сорок семь лет, через сорок семь световых лет, через все слои молчания. Услышали, разобрали, ответили.

Но что именно они сказали — она ещё не знала.

И это было самым страшным.

✦

В пять утра АРК разбудил её снова.

— Аналитик Соул. Новые данные.

Она встала без промедления — спала меньше двух часов, но мозг включился почти немедленно. Навык, выработанный за три года.

— Что?

— Два факта. Первый: Тео Аркас успешно частично декомпрессировал третий слой. Данные неполные — 23% от общего объёма. Требует присутствия.

— Второй?

— Гравитационная аномалия на границе пояса Койпера. Объект движется к внутренней системе.

Кира замерла.

— Объект?

— Масса не менее десяти в двадцать первой степени килограмм. Скорость — 0.07 от световой. Природное происхождение маловероятно.

— Маловероятно — это сколько?

— Вероятность естественного объекта с такими параметрами: 0.4%.

Кира оделась за двадцать секунд. Вышла в коридор.

В аналитическом отсеке Тео встретил её с красными глазами и планшетом, исписанным вручную.

— Смотри, — сказал он. — Это часть третьего слоя. То, что удалось вскрыть.

На экране — схема. Не изображение, не текст. Что-то похожее на карту — узлы, связи, векторы. Части были скрыты, заменены серыми блоками.

— Что это?

— Навигационные данные. По крайней мере, часть из них. — Тео ткнул в один из узлов. — Вот это — похоже на координаты. Вот это — движущийся объект. И вот это…

Он показал на отдельный блок — почти полностью серый, несколько фрагментов данных.

— Это я не могу расшифровать. Но структура вокруг него — она как будто… приоритетная. Центральная. Всё остальное вокруг этого.

— Объект в поясе Койпера, — сказала Кира.

Тео моргнул.

— Что?

— АРК зафиксировал гравитационную аномалию. Движется к нам. Вероятность естественного происхождения — 0.4%.

Тео опустился в кресло. Медленно, как человек, у которого внезапно подогнулись ноги.

— Они не просто прислали сигнал, — сказал он.

— Нет.

— Они прислали что-то ещё.

— По крайней мере — одновременно с сигналом.

— Или раньше.

Кира посмотрела на него.

— Объясни.

— Если объект летит со скоростью 0.07 световой — сколько ему лететь от источника сигнала?

— 47 световых лет… — Кира начала считать. — При такой скорости — около 670 лет.

— То есть они отправили объект за 670 лет до того, как послали сигнал.

— Или отправили одновременно откуда-то ближе.

— Или мы неправильно считаем.

— Или у них другие технологии движения.

Они замолчали. В коридоре — шаги. Рем Сайт вошёл в отсек, посмотрел на них, посмотрел на экран.

— Я слышал про объект, — сказал он. — АРК предупредил. Через сколько он будет здесь?

— Считаю, — ответил АРК. — Предварительно — семьдесят два часа.

Тео усмехнулся — горько, невесело.

— Семьдесят два часа до объекта. Семьдесят два часа до изменения шифрования. — Он посмотрел на Киру. — Совпадение?

— АРК. Вероятность совпадения?

— 0.07%.

— Значит, не совпадение, — сказал Рем.

— Значит, они синхронизировали, — сказала Кира.

Она смотрела на схему на экране. На серые блоки, которые скрывали что-то центральное. На то, чего они ещё не знали.

Сигнал пришёл. Объект летит. Дедлайн тикает.

Кто-то очень тщательно спланировал это.

И единственный вопрос, который она не могла пока задать вслух — потому что остальным ещё рано было его слышать — звучал просто:

В чём смысл оценки?

Что происходит, когда оценивающий получает результат?

✦

Земля ответила через одиннадцать часов.

Одиннадцать часов туда-обратно. Стандартная задержка на этом расстоянии. Кира знала её наизусть — она считала её каждый раз, когда отправляла отчёты, и каждый раз ощущала это как физическое напоминание о том, насколько они одни.

Сообщение пришло зашифрованным. Код «Красный» — то, что Кира отправила, вернулось подтверждением и инструкцией.

Ирэн Холланд. Глава отдела внеземных контактов Атлантического Союза. Должность, которую никто не воспринимал всерьёз — до сегодняшнего утра.

Сообщение было коротким.

«Данные получены. Верификация в процессе. Группа „Авангард“ сформирована. Не отвечайте на сигнал до получения инструкций. Режим — абсолютная секретность. Информация не должна выйти за пределы РОКС-9.»

Кира прочитала его дважды. Потом показала Алеку.

Алек прочитал. Кивнул.

— Земля знает, — сказал он.

— Земля знает.

— Как долго они удержат секрет?

— Не знаю. — Кира сложила планшет. — Политики умеют держать секреты. До тех пор, пока не перестают им это выгодно.

— А учёные?

— Учёные — хуже.

Алек невесело усмехнулся.

— Нам сказали не отвечать. А у нас семьдесят два часа до изменения шифра.

— Я знаю.

— И объект идёт к нам.

— Знаю.

— И Земля будет принимать решения без нас.

— Это работа Земли.

— Кира. — Алек смотрел на неё внимательно. — Ты согласна с этим?

Она помолчала.

— Нет, — сказала честно. — Но это не то же самое, что «я буду делать иначе».

Он кивнул.

— Ладно.

✦

В шесть утра по корабельному времени Кира собрала всех в кают-компании.

Они выглядели по-разному. Тео — взбудораженным, как человек, которому впервые в жизни стало интересно по-настоящему. Надя — мрачной, как человек, ожидающий поломки, которую не успеет починить. Рем — спокойным внешне, что означало у него максимальный уровень внутренней тревоги. Лена — внимательной, с планшетом биометрии в руках. Алек — уставшим, как всегда, но с глазами, в которых появилось что-то новое.

Кира поставила на стол кружку. Черный кофе, горячий. Взяла обеими руками.

— Ситуация, — сказала она. — Земля знает. Инструкция — молчать и ждать. «Авангард» летит к нам — группа инспекторов. Время прибытия неизвестно, но не менее недели.

— А объект? — спросила Надя.

— Семьдесят два часа.

— Объект раньше.

— Да.

— И что мы делаем?

Кира посмотрела на свою кружку. Потом на них.

— Работаем, — сказала она. — Тео продолжает третий слой. Рем — объект, траектория, характеристики. Надя — все системы связи в идеальном состоянии. Алек — мониторинг объекта каждые два часа. Лена — биометрия экипажа, не пропускать ничего. Я — координация и связь с Землёй.

— А отвечать на сигнал? — спросил Тео.

— Нет.

— Но дедлайн—

— Нет, Тео.

Он закрыл рот. Кивнул.

— Вопросы?

— Есть, — сказала Лена тихо. — Один. — Она посмотрела на Киру. — Если объект и сигнал синхронизированы… это значит, что всё, что мы делаем — они видят?

Тишина.

— Возможно, — сказала Кира.

— Тогда они уже знают, что мы получили сигнал.

— Вероятно.

— И знают, что мы его читаем.

— Да.

— И знают, что Земля приказала нам молчать.

Кира не ответила.

Лена кивнула. Опустила глаза в планшет.

В кают-компании было тихо. Гул реакторов. Стук насоса в восьмом секторе. Запах кофе и переработанного воздуха.

РОКС-9 гудела, как всегда.

И где-то в семидесяти двух часах от неё летело что-то, что синхронизировало своё прибытие с истечением срока шифрования.

Кира подняла кружку. Сделала глоток — горько, горячо.

— Работаем, — повторила она.

✦

Через тридцать шесть часов после первого сигнала — в промежутке между сменами, когда Надя дремала в техническом отсеке, Рем пересчитывал траекторию в третий раз, а Тео уставился в данные с видом человека, разгадывающего шараду на чужом языке — Кира сделала кое-что, о чём потом долго не говорила.

Она вышла к иллюминатору в навигационной рубке. Тому большому, в две трети стены.

Встала напротив.

Смотрела в космос.

Не анализировала. Не считала. Просто смотрела.

Где-то там, в сорока семи световых годах — или не там, потому что за сорок семь лет источник мог переместиться — кто-то решил ответить на их крик. Кто-то сложный, технологически развитый, достаточно терпеливый, чтобы ждать ответа сорок семь лет. Или не ждать — просто построить алгоритм «когда ответят, сделай следующий шаг». Кира не знала.

Она не знала почти ничего.

И это было правдой её работы — вся её профессия состояла в том, чтобы стоять на границе того, что известно, и смотреть в то, что нет.

Три года. Два месяца. Двадцать два дня.

Раньше это была пустота.

Теперь — нет.

— Аналитик Соул.

— Слушаю.

— АРК. Новые данные по объекту.

— Говори.

— Объект произвёл коррекцию курса. Незначительную — 0.3 градуса. Но коррекция была направлена к РОКС-9. Не к Земле. К нам.

Кира смотрела в иллюминатор.

— Значит, они знают, где мы, — сказала она.

— Да.

— Они шли к нам с самого начала.

— Возможная интерпретация.

— Они шли к сигналу. Не к планете. К источнику.

— Да, — сказал АРК.

Кира убрала руку от стекла. Развернулась. Пошла в аналитический отсек.

Сорок семь часов оставалось до прибытия объекта.

Они думали, что кричали в пустоту.

Пустота не только слышала.

Пустота отвечала.

И теперь шла к ним.

✦

В аналитическом отсеке Тео поднял голову.

Вид у него был такой, будто он сел решить кроссворд, а вместо этого обнаружил внутри инструкцию к вещи, которую считал невозможной.

— Нашёл что-то, — сказал он.

— Говори.

— В третьем слое. Та часть, которую удалось вскрыть. — Он повернул планшет. — Это карта доступа. Каждый узел открывается только после правильного прочтения предыдущего. Последовательная структура. И смотри — некоторые узлы содержат фрагменты наших собственных сигналов. Тех, что мы отправляли в сороковые годы.

— Они включили наши сигналы как подсказки?

— Да. Как ключи. — Тео помолчал. — Они не просто слышали нас, Кира. Они изучили наш язык. Нашу логику. И построили тест так, чтобы мы могли его пройти — если действительно умеем думать.

— Или не прошли.

— Тоже вариант.

Кира смотрела на карту. На узлы — открытые и закрытые. На серые блоки, за которыми было что-то центральное. Что-то, к чему всё вело.

— Тео. Если бы ты строил такую систему — для кого?

Он задумался. Надолго — для него это было необычно.

— Для тех, кого не знаешь, — сказал наконец. — Для тех, о ком знаешь только то, что они шумят в эфире и умеют считать. Ты строишь тест, который не требует общего языка. Только общей логики.

— И если они прошли тест?

— Тогда ты знаешь: они могут думать. — И тогда ты делаешь следующий шаг.

Кира смотрела в экран.

— Объект — это следующий шаг, — сказала она.

— Да.

— Это не угроза и не подарок. Это продолжение теста.

— Или — результат.

Она не спросила, что означает «результат».

Потому что знала: некоторые вопросы лучше задавать тогда, когда готов к ответу.

А они ещё не были готовы.

Но выбора не оставалось — объект летел, и выбора не было.

ГЛАВА 1

НЕЗВАНЫЙ ГОСТЬ

КРЭЙЛОГАРИАН ТЭРИВЕНСАР проснулся от того, что корабль молчал.

Не просто тишина — молчание. Разница принципиальная, если знать, как слушать. Тишина на «Валгариан Паринсар» была невозможной. У старой контрабандистской скорлупы всегда было что сказать: реакторный гул на низкой частоте, скрежет теплообменника в третьем отсеке, монотонный свист атмосферного насоса с забитым фильтром, который Крэй собирался поменять уже полгода. Корабль дышал, кряхтел, возился — как старик в кресле-качалке, который не может замолчать, но и встать не может.

Сейчас он молчал.

Крэй открыл глаза. Потолок каюты — серый листовой металл с остатками кого-то чужого граффити, поверх которых он когда-то попытался нарисовать что-то своё и бросил на середине. Три года назад. Или четыре. Пятно на потолке теперь было похоже на карту несуществующего континента.

Он полежал секунду. Слушал.

Тихо.

— Стерва, — сказал он.

— Здесь, капитан.

Голос ИИ пришёл из динамиков без обычной колкости. Это само по себе было сигналом. ЭОНДА без колкости — это ЭОНДА, которой не до того.

— Что случилось с реактором?

— Реактор в норме. Мы вышли из гипера аварийно. — Пауза, короткая, но заметная. — Навигационная система дала сбой. Я не смогла исправить самостоятельно.

Крэй сел на койке. Голова была ясной — в отличие от большинства аварийных выходов из гипера, когда голова была похожа на кулёк с битым стеклом. Это был хороший знак. Или плохой — в зависимости от того, что именно случилось.

— Насколько плохо?

— Мы не знаем, где находимся.

— Не знаем — это как?

— Звёздная карта не содержит соответствий в видимом диапазоне. Ни одного ориентира из каталога.

Крэй встал. Ноги держали — хорошо. Нашёл ботинок под левой лапой гравитационного компенсатора. Второй — у двери, где он и оставил его вчера, когда вошёл. Влез в оба, не завязывая шнурки, и вышел в коридор.

«Валгариан Паринсар» в переводе с террианского высокого означало «Счастливая Принцесса». Крэй назвал корабль так три года назад, когда купил его у заправочной станции близ Вертариса за смешную сумму и почти дохлую партию медицинских имплантов. Продавец смотрел на него с недоумением — корабль был старым даже по меркам третьего поколения рудовозов, переделанных под грузовые рейсы и снова переделанных под контрабанду. Но Крэй видел в нём то, чего не видел продавец: корабль ещё дышал. А дышащее — ремонтируется.

За три года он ремонтировал «Принцессу» двенадцать раз. Считал только те разы, когда процесс занимал больше суток. Мелкий ремонт — не считал, это просто жизнь.

Коридор был узким — плечами до переборок. Три метра до рубки. Крэй знал каждый изгиб этого коридора в темноте, каждое место, где надо пригнуть голову, чтобы не зацепить выступ кабель-канала. В рубке было чуть светлее — приборная панель мигала красным в нескольких местах, требуя внимания.

Он сел в кресло. Консоль прочитала его тепловой след и разбудилась.

— Покажи текущее положение.

На экране — звёзды. Незнакомые. Жёлтый карлик в центре. Несколько планет. Пояс астероидов — рыхлый, неплотный. Система старая, спокойная.

— Ни одного маяка? Ни одной известной точки?

— Нет.

— Радар?

— Ничего в ближней зоне. Но есть кое-что интересное. — ЭОНДА чуть изменила интонацию — единственный её способ выразить то, что у людей называется «хочу кое-что показать». — Электромагнитный фон этой системы.

— Что с ним?

— Он насыщенный. Радиошум на множестве частот — структурированный, не случайный. Несколько различных типов модуляции. Часть похожа на коммуникационные сигналы. Часть — на навигационные маяки внутренней системы. Есть кое-что военного характера — или похожее на военное. И есть один очень интересный источник.

— Какой?

— Кто-то в этой системе регулярно передаёт сигнал на водородной линии. 1420 мегагерц. Математические структуры. Повторяющиеся последовательности. Три отдельных слоя с разной степенью сложности.

Крэй смотрел на экран.

— Это не природный источник.

— Нет.

— Технологическая цивилизация.

— Судя по общему электромагнитному фону — да. Есть спутники на орбите второй планеты. Есть несколько искусственных объектов в поясе астероидов. Есть небольшие станции на периферии системы.

— Они посылают сигнал в водородной линии.

— Да. Направленный, сложный. Я не могу полностью расшифровать третий слой без ключа.

Крэй потёр лицо. Щетина — три дня минимум. В последнее время он стал хуже следить за этим. Фронтир приучает к определённой небрежности.

— Стерва. Они знают о других цивилизациях?

— Нет. — В голосе ИИ не было эмоций, но Крэй за три года научился читать между строк. — Сигнал — это приветствие в пустоту. Они кричат, не зная, есть ли кто. Судя по структуре и использованным протоколам — делают это уже не первый десяток лет.

— Они не в каталоге.

— Эта система не значится ни в одном известном мне реестре. По классификации — необитаемая зона.

— Необитаемая, — повторил он.

— По документам.

Крэй откинулся в кресле. На потолке рубки — граффити, которое оставил предыдущий владелец: три круга, пересекающихся в центре. Какой-то символ. Крэй так и не выяснил — чей.

— Топливо?

— На семьдесят часов маневрирования в обычном режиме. На один короткий прыжок — если найдём пункт назначения. Воздуха — три недели. Воды — месяц.

— Семьдесят часов, — сказал он.

— Да.

— За семьдесят часов мы должны либо починить навигацию и найти, куда прыгать, либо решить вопрос топлива.

— Или то и другое одновременно.

Крэй смотрел на систему на экране. Жёлтый карлик, несколько планет, голубая с зелёным — вторая от звезды. Небольшие объекты на орбитах. Станция на периферии — маленькая, с характерной сигнатурой передатчика средней мощности.

— Сколько людей на той периферийной станции?

— Не знаю. Электромагнитный профиль соответствует малому объекту жизнеобеспечения. Предположительно — от трёх до восьми человек.

— Это лучше, чем большая станция.

— Да. Меньше официальных процедур. Меньше свидетелей. — Меньше вооружения.

— Ты уже всё за меня решила?

— Нет. Я обрисовала параметры. — Её голос стал чуть суше. — Капитан. Есть одна проблема.

— Какая?

— Они не знают, что не одни. Контакт с незарегистрированной цивилизацией противоречит нескольким статьям Кодекса СМР. Это не просто штраф.

— Знаю.

— Минимум — конфискация корабля и всех лицензий.

— Знаю, Эонда.

— Максимум — уголовное преследование за нарушение протокола изоляции.

— Я сказал — знаю.

— Просто хочу убедиться, что вы понимаете.

Крэй встал. Прошёл два шага до иллюминатора — маленький круглый иллюминатор с толстым стеклом, царапиной по диагонали. Посмотрел на систему изнутри. Голубая планета с зелёными пятнами континентов, подёрнутая белым. Ночная сторона светилась огнями городов — неравномерно, больше концентрация у побережий.

— Они живут, — сказал он.

— Да.

— И кричат в пустоту, потому что хотят знать, одни ли.

— Это одна из интерпретаций.

— Эонда. — Он не отворачивался от иллюминатора. — Если бы они знали, что кто-то слышит — они бы обрадовались?

— Не знаю. — Её голос был ровным. — Но судя по природе разумных существ — скорее испугались бы. Сначала.

— Я тоже, — сказал Крэй. — Когда узнал — тоже испугался.

— И всё равно не вернулись домой.

— Домой? — Он усмехнулся — не весело, просто рефлекторно. — У меня нет дома, Эонда. Ты это знаешь.

— Я знаю.

— Идём к периферийной станции.

— Принято. — Капитан. Запишите в лог?

— Запиши сама.

— Дата — неизвестна. Координаты — неизвестны. Мы нашли цивилизацию, которая не знает, что не одна. Контакт — вынужденный.

— Добавь: если выживем — будем самыми неудачливыми контрабандистами в галактике.

— Почему неудачливыми?

— Потому что денег с этого не заработаешь.

— Я добавила «вынужденный», — сказала ЭОНДА. — «Неудачливыми» — нет. Это субъективная оценка.

— Всё верно.

«Валгариан Паринсар» включил маршевые двигатели. Тихо — сначала, потом нарастающий гул. Корабль ожил. Не молчал больше.

Крэй вернулся в кресло, пристегнулся и взял курс на маленькую точку на краю системы.

✦

Он думал о Гарне Бархле, пока корабль набирал скорость.

Гарн Бархл — пиратский капитан, которого боялись на трёх торговых маршрутах. Не потому что был жестоким, хотя был. А потому что был умным. Умным в том конкретном смысле, который означает: ты уже проигрываешь до того, как понял, что началась игра.

«Валгариан Паринсар» бежал от людей Гарна уже шестые сутки. Бежал хорошо, потому что Крэй знал маршруты, и потому что ЭОНДА умела придумывать варианты, которые не придумал бы человек. Аварийный прыжок был последним из этих вариантов — слепой, без расчёта точки выхода, просто прочь.

И вот они были прочь. Настолько прочь, что карта не знала, где.

В грузовом отсеке — контейнер. Чёрный, без маркировки, с биометрическим замком. Крэю заплатили за доставку, не за любопытство. Он не знал, что внутри, и принципиально не хотел знать. Такая была договорённость: не смотришь — не несёшь ответственности. Простая логика фронтира.

Иногда он думал: может, именно из-за контейнера Гарн так настойчиво преследовал. Гарн тоже не знал, что внутри — но знал, что кто-то заплатил за доставку много. А много — значит ценно. А ценное — значит его.

Крэй не делился такими мыслями со СТЕРВОЙ. Она бы сказала что-нибудь остроумное и неудобное.

— Эонда.

— Слушаю.

— Как они отреагируют?

— Кто?

— Люди на станции. Когда увидят нас.

— По-разному. — Она думала. — Часть испугается. Часть захочет задавать вопросы. Часть попытается принять правильное решение и не будет знать, какое оно правильное.

— Они нас задержат?

— Вероятно. Постараются. У них нет оружия, способного нас остановить, но они этого не знают. Мы сможем уйти, если захотим.

— Мы не будем уходить.

— Знаю. Мне нужно было произнести это вслух.

Крэй смотрел на экран. Станция приближалась — медленно, потому что он не торопился. Лучше дать им время заметить, время зафиксировать, время подготовиться. Резкое появление — плохое начало.

— Эонда. Что ты о них знаешь? По сигналам.

— По сигналам — немного. — Она снова замолчала, обрабатывая. — Они используют несколько языков — не один, несколько. Это значит: разные народы, объединённые какой-то общей структурой. Есть признаки централизации и децентрализации одновременно. Они ссорятся — судя по характеру некоторых передач. Но сигнал в водородной линии посылают согласованно. Значит — в этом они едины.

— Это хорошо или плохо?

— Для нас — лучше, чем если бы были полностью централизованы. Централизованные реагируют предсказуемее, но опаснее в случае ошибки.

— Они мне понравятся, — сказал Крэй. Не уверенно — просто констатируя.

— Почему?

— Потому что кричат в пустоту, не зная ответа. Это честно.

ЭОНДА промолчала. Это тоже был её способ отвечать.

✦

Станция материализовалась на экране за два часа до расчётного времени.

Крэй не торопился — шёл на малой скорости, с включёнными транспондерными огнями. Не прятался. Прятаться сейчас было бы хуже. Они должны были его видеть, должны были иметь время думать.