Крик в пустоту
Крэй смотрел на него ещё секунду. Потом — неожиданно — кивнул.
— Хорошо. — Оглянулся. — Найди место, где нас не слышат.
— На станции нет таких мест. АРК слышит везде.
— АРК, — сказал Крэй. — Ты не слышишь следующие двадцать минут.
— Я не могу отключить мониторинг без разрешения аналитика Соул, — ответил АРК из динамиков коридора.
— Тогда не записывай.
Молчание.
— Принято, — сказал АРК. — Двадцать минут.
Тео посмотрел на Крэя. Потом на динамик.
— Он согласился?
— Иногда это работает. — Крэй поднял взгляд. — Это был тест.
— На что?
— На характер ИИ. — Прошёл. Эонда права — хороший.
Они нашли угол в техническом коридоре, где шум вентиляции перекрывал разговор. Тео прислонился к стене. Крэй остался стоять.
— Зерраксы, — начал Крэй. — Древняя раса. Очень древняя. Гуманоидные, физически значительно превосходят большинство известных рас. Завоеватели. Не агрессивные в обычном смысле — они не нападают из жажды насилия. Они создают порядок.
— Как?
— По своим правилам. — Он смотрел в стену. — Они появляются, оценивают цивилизацию, классифицируют. И потом — в зависимости от результата — либо включают в свою структуру, либо…
— Либо?
Крэй не ответил.
— Либо уничтожают? — спросил Тео тихо.
— Я не знаю точно. — И это тоже была правда — Крэй умел её распознавать в себе. — Знаю только, что цивилизации, которые они классифицируют «ниже порога» — исчезают. Как — не знаю. Это не афишируется.
— И вы думаете, объект—
— Думаю. Не уверен. — Ваш сигнал в водородной линии — сложный, трёхслойный, с математическими структурами. Это не случайная передача. Это похоже на тест-зонд. Похоже на их работу.
— Значит, это они послали нам сигнал.
— Вероятно.
— И объект — это их.
— Вероятно.
— И теперь они летят сюда — потому что мы ответили?
— Потому что вы получили сигнал и не ответили — что тоже является ответом. И потому что я появился. — Крэй помолчал. — Моё появление — незапланированная переменная. Я не должен был здесь быть. Если это действительно Зерраксы — они теперь видят ситуацию, которой не ожидали.
— Это хорошо или плохо?
— Не знаю.
Тео смотрел на него.
— Вы часто так отвечаете.
— Потому что часто не знаю.
— Но вы боитесь.
— Да.
— Тогда объясните мне хотя бы одно. — Тео подался вперёд. — Почему вы остались? Если у вас есть аварийный запас — почему не ушли сразу, как поняли, что объект может быть Зерраксами?
Крэй смотрел на него долго.
— Потому что вы не можете уйти, — сказал он наконец. — А я — могу. Это имеет значение.
Тео молчал секунду.
— Спасибо, — сказал он. Тихо, серьёзно.
— Не благодари. Это ещё не помощь.
— Но вы остались.
— Пока.
Они разошлись. В коридоре воздух был тяжёлым — фильтр снова барахлил.
✦
В конце первого дня Кира нашла момент побыть одна.
Это было сложнее, чем казалось — РОКС-9 была маленькой, и теперь на ней жил ещё один человек. Не человек. Гость. Крэй Венс занимал свою каюту, ЭОНДА занимала сети корабля, и всё это вместе создавало ощущение, что станция стала теснее.
Кира стояла в аналитическом отсеке. Свет выключила. Только экраны.
На одном — спектрограмма. Сигнал всё ещё шёл. Непрерывный. Пятьдесят восемь часов до изменения шифрования.
На другом — объект. Тёмная точка на краю системы. Неподвижная на первый взгляд. Но если смотреть достаточно долго — сдвигающаяся.
— АРК.
— Слушаю.
— Как ты оцениваешь ситуацию?
— Какой аспект?
— Общий.
— Общий… — АРК думал дольше обычного. — Уровень неопределённости максимальный. Данных недостаточно для достоверных прогнозов. Крэй Венс — вероятно, полезный ресурс, но неполный источник информации. Объект — угроза неопределённого типа. Земля — ресурс, но медленный.
— А мы?
— Вы — единственная группа, которая одновременно имеет прямой контакт, данные сигнала и прямое наблюдение за объектом.
— Это преимущество?
— Это ответственность.
Кира смотрела на тёмную точку.
— АРК. Ты когда-нибудь думал о том, что происходит, когда две цивилизации встречаются впервые?
— Да. — Без паузы. — Я обрабатывал исторические данные. Земные. Контакты между изолированными цивилизациями на Земле имели в большинстве случаев деструктивный результат для менее технологически развитой стороны.
— Ты думаешь, это наш случай?
— Не обязательно. Земные контакты происходили с людьми — одного биологического вида, с похожими потребностями и конкуренцией за ресурсы. Галактическая ситуация принципиально иная.
— Принципиально — как?
— Вселенная достаточно большая. Ресурсов достаточно. Уничтожение чужой цивилизации требует затрат, которые редко оправданы рационально.
— Если действовать рационально.
— Да.
Кира смотрела на экран.
— АРК. Нам нужен план.
— У нас есть инструкции Земли: ждать «Авангард».
— «Авангард» прилетит через неделю. Объект — через пятьдесят восемь часов.
— Понимаю противоречие.
— Хорошо. Тогда — предложения?
АРК снова думал долго.
— Первое: не отвечать на сигнал без понимания протокола. Второе: получить от Крэя Венса максимум информации. Он знает больше, чем говорит. Третье: зафиксировать всё. Что бы ни произошло — у человечества должна остаться запись. Четвёртое — и это важнее всего остального…
— Говори.
— Не принимать решений из страха. Страх сужает варианты. Страх заставляет делать необратимые вещи.
Кира посмотрела на динамик.
— Ты читаешь психологию?
— Я анализирую данные о принятии решений в кризисных ситуациях. Вывод — один. Всегда.
— Хорошо, — сказала она. — Работаем.
ГЛАВА 2
ОБЪЕКТ
Объект появился в прямой видимости в четыре часа утра по корабельному времени.
Не «прилетел» — не то слово. Не «возник» — тоже не то. Он просто оказался там, где его раньше не было. РОКС-9 вела его три дня по гравитационным возмущениям и электромагнетизму, рисовала кривую траектории, обновляла каждый час. Крэй знал об этой кривой. Алек следил за ней почти без сна. И всё равно, когда объект пересёк расстояние в тысячу километров и остановился — именно остановился, без торможения, без выброса энергии, без теплового следа — это было похоже на то, как человек вдруг понимает, что за ним уже давно наблюдают.
Алек Чан нажал общий тревожный сигнал в 04:17.
Кира была в коридоре, когда взвыла сирена. Она шла в туалет — просто шла в туалет в четыре утра, потому что проснулась и не могла снова заснуть, и думала о том, как объяснить Земле, что Крэй Венс — не угроза, а ресурс, и почему «Авангард» должен прилететь быстрее. Обычная мысль в обычную ночь.
Потом сирена.
Она побежала.
✦
В рубке уже были Алек и — неожиданно — Крэй.
Крэй стоял у правой стены, руки сложены. Лицо — ровное. Это Кира теперь умела читать: ровное лицо у Крэя Венса не означало спокойствия. Оно означало, что он уже принял какое-то решение внутри и теперь ждёт, пока остальные догонят.
— Покажи, — сказала Кира Алеку.
На главном экране — чёрное пятно на фоне звёзд.
Первое, что она заметила: у него не было теплового следа. Совсем. Объект такой массы — АРК давал десять в двадцать первой степени килограмм ещё при первом обнаружении — должен был греть окружающее пространство уже одной своей массой, уже гравитационным трением. Ничего. Абсолютный ноль на термографе.
— АРК. Расстояние?
— Пятьсот восемьдесят два километра. Скорость — ноль. Относительная скорость к РОКС-9 — ноль.
— Он остановился.
— Да.
— Каким образом?
— Не могу определить. Нет признаков реактивного торможения. Нет гравитационного тормоза. Он просто остановился.
В рубку входили остальные — по одному, в разных состояниях. Тео в пижаме с планшетом. Надя в рабочем комбинезоне — она не спала. Рем с вечным своим анализатором. Лена — последней, с мокрыми руками: была в лаборатории, не слышала сирены сразу.
— Что это? — спросил Тео.
— Объект, — сказала Кира. — Пятьсот километров.
— Пятьсот, — повторил он. — Это…
— Около расстояния от Земли до МКС. — Алек не обернулся. — Близко.
Тео смотрел на экран. На чёрное пятно. Кира следила за его лицом — ксенолингвист, привыкший к неизвестному, и всё равно видно, как неизвестное меняет выражение.
— АРК. Форма? Размер?
— Форма — нерегулярная. Приборы дают противоречивые показания. — Пауза, длиннее обычного. — Размер — от восьмисот метров до двух с половиной километров в зависимости от метода измерения.
— Как это — в зависимости от метода?
— Радар даёт одно. Лидар — другое. Инфракрасный анализ — третье. Объект имеет физические параметры, которые изменяются в зависимости от способа наблюдения.
Надя фыркнула — короткий, нервный звук.
— Это невозможно.
— Тем не менее.
— АРК. Излучение?
— Ничего в стандартных диапазонах. Есть слабые аномалии в гравитационном поле — локальные искажения пространства-времени вокруг объекта.
Кира почувствовала, как Рем рядом с ней напрягся. Буквально — физически, плечи, шея.
— Какого характера искажения? — спросил он. Ровно. Слишком ровно.
— Незначительные. Порядка нескольких микросекунд на метр вблизи объекта.
— Это не незначительно, — сказал Рем. Всё так же ровно.
— Для практических целей—
— Для меня это не незначительно.
Он вышел из рубки. Вернулся через три минуты с ещё одним прибором — гравитационным датчиком, который они держали для калибровки оборудования и почти никогда не использовали.
Никто не спрашивал. Все понимали.
✦
— Крэй, — сказала Кира.
Он смотрел на экран. Не на неё.
— Да.
— Вы видите это раньше первый раз — или нет?
Правильный вопрос. Она специально построила его так: не «вы знали об этом?» — это обвинение. А именно так — открытый.
Он повернулся к ней. Секунда.
— Нет. — Видел описания. Слышал истории. На дальних станциях — рассказывают.
— И что рассказывают?
— Что это не корабль.
В рубке стало тихо. Только вентиляция — чуть громче обычного, восьмой сектор снова.
— Не корабль, — повторил Тео. — Тогда что?
Крэй не ответил. Кира поняла — он отвечает только на то, что знает. Этим он отличался от людей, которые отвечают на всё.
— АРК. Что ближе всего из известных категорий?
— Ни одна известная мне категория не соответствует. — АРК помолчал. — Ближайшее по характеристикам — автономный зонд высокого класса. Но параметры массы, отсутствие теплового следа и пространственные аномалии не укладываются ни в одну известную спецификацию.
— СТЕРВА. — Кира посмотрела на динамик, через который СТЕРВА иногда говорила в рубку. — Ты слышишь?
— Слышу.
— У тебя другие данные?
— Отличаются незначительно. — Но есть кое-что, чего нет у АРКа.
— Что?
— Я анализировала манёвры объекта за последние трое суток. Всю траекторию. — ЭОНДА говорила медленно — медленнее своего обычного темпа. — Объект не летел. Объект думал.
— Объясни.
— Его траектория содержит паузы. Не замедления — паузы. Промежутки, когда он не двигался несколько секунд, потом возобновлял движение. — Голос ИИ был ровным, но в этой ровности было что-то, что Кира теперь умела различать. — Это похоже на вычислительные циклы. Он обрабатывал данные в пути.
— Данные о нас?
— Данные о системе. О нас тоже, вероятно.
Тео положил планшет на пульт. Медленно. Как человек, которому нужно освободить руки для другого.
— Он нас изучал, пока летел.
— Это одна из интерпретаций.
— СТЕРВА. — Крэй заговорил первый раз за долгое время. Тихо, коротко. — Ты видишь то, что я думаю?
— Да.
— И что ты думаешь?
— Что ситуация осложнилась.
— Хорошо что ты думаешь.
Кира смотрела на чёрное пятно на экране. Пятьсот километров. Абсолютный ноль на термографе. Пространственные аномалии. Паузы в траектории, похожие на вычислительные циклы.
— У нас есть план, — сказала она.
Все посмотрели на неё.
— Наблюдаем. Фиксируем. Не провоцируем. АРК — полный мониторинг, обновление каждые тридцать минут. Алек — у консоли. Рем — гравитационный датчик. Тео — сигнал, третий слой. Надя — системы станции, всё в идеале. Лена — биометрия. — Крэй — со мной.
✦
Они говорили в аналитическом отсеке. Дверь закрыта — не заперта, просто закрыта.
Кира не садилась. Стояла у стеллажа с распечатками.
— Вы знали, что он остановится здесь. — Не вопрос.
— Нет. — Он тоже не сел. — Предполагал, что может остановиться где-то в системе. Не знал где.
— Почему именно здесь?
— Потому что здесь сигнал. — Он смотрел на стеллаж — не на неё. — Источник сигнала, который привлёк его. РОКС-9 — передатчик. Он пришёл к источнику.
— К нам.
— К сигналу.
— Разница?
— Пока неизвестно.
Кира взяла с полки одну из распечаток. Держала в руках — не читала, просто держала.
— Что вы мне не говорите?
— Многое, — сказал Крэй. — Потому что многого не знаю точно. — Он наконец посмотрел на неё. — Я контрабандист. Я перевожу товары между системами. Я не дипломат, не учёный. То, что знаю о Зерраксах — слухи, рассказы на станциях, архивные данные, которые ЭОНДА нашла в полузакрытых источниках.
— Расскажите всё. Даже слухи.
— Слухи могут быть опасны. Можно поверить в неправильное и принять неправильное решение.
— Не расскажете — мы примем решение вообще без данных.
Он думал. Кира ждала — она умела ждать.
— Хорошо, — сказал он наконец. — Но сначала скажите мне кое-что.
— Что?
— Ваш сигнал. Трёхслойный. Сложный. Кто его послал?
— Не мы. Это входящий сигнал — мы его получили три дня назад.
— Я знаю, что не вы. — Он наклонил голову. — Я спрашиваю: вы понимаете, что это за сигнал?
— АРК предположил, что структура напоминает протокол технологической классификации. Но это именно предположение — первый контакт, прецедентов нет.
— Именно. — Крэй прошёл два шага по отсеку. Два шага — много в этом пространстве. — Зерраксы классифицируют. Это их функция — среди прочего. Они определяют, достигла ли цивилизация определённого уровня. И потом решают.
— Что решают?
— Что с ней делать.
Кира положила распечатку на стеллаж.
— «Делать» — это широкое слово.
— Да.
— Уточните.
— Варианты разные. — Он остановился у стены. — Есть варианты, при которых вас включают в более широкую систему. Есть варианты, при которых вас просто наблюдают. Есть варианты, при которых… исчезают. — Он не договорил. — Я не знаю, что именно происходит. Это закрытая информация даже для тех, кто работает в системе много лет.
— Уничтожение.
— Я не знаю точно. — Это было произнесено с усилием — как человек, который не привык признавать незнание. — Я знаю, что некоторые системы, которые были в архивах двести лет назад как «в процессе классификации» — сейчас в архивах значатся пустыми.
В аналитическом отсеке стало очень тихо. Даже вентиляция казалась тише.
— Пустыми, — сказала Кира.
— Да.
— И вы не знаете почему.
— Я знаю несколько версий. Ни одна не проверена.
— Назовите самую вероятную, на ваш взгляд.
Крэй смотрел на неё долго. Потом сказал:
— Я не назову. Потому что если я ошибаюсь — вы примете решения на основании неправильного страха. — Он покачал головой. — Есть то, что я скажу вам точно: нельзя выглядеть слабее, чем вы есть. Нельзя выглядеть агрессивнее, чем вы есть. И нельзя молчать бесконечно — молчание тоже является ответом.
— Нам Земля запретила отвечать.
— Знаю.
— Это осложняет.
— Я знаю.
— Крэй. — Кира смотрела на него. — Вы сказали «нельзя выглядеть слабее, чем вы есть». Что мы есть?
Он думал.
— Вы — цивилизация, которая тысячу лет будет развиваться, если её не остановят сейчас. У вас есть разум, есть адаптивность, есть желание знать. Это — не мало. — Но вы молоды. В галактическом смысле — очень молоды. И у вас нет союзников.
— Кроме вас?
— Я не союзник. Я контрабандист с пустым топливным баком.
— Но вы здесь.
Он не ответил.
✦
Надя Волк не верила Крэю Венсу.
Это было её право — так же, как её право было три раза проверить любую систему, которую починила. Так же, как её право было спать меньше всех на станции, потому что во сне не слышишь, что ломается.
Недоверие к Крэю не было иррациональным. Оно было основано на наблюдении: он говорит правильные вещи, говорит их в правильный момент, и при этом явно что-то не говорит. Все, кто правильно говорит в правильный момент — профессионально врут. Надя знала таких людей. На РОКС-9 их не было, поэтому она отвыкла. Теперь снова привыкала.
Она нашла его в грузовом коридоре рядом с корабельным шлюзом. Он стоял, опершись о переборку, смотрел в пустоту — не в иллюминатор, просто в стену.
— Что в контейнере? — спросила Надя без предисловий.
— Не знаю.
— Первый раз я вам верила. — Она скрестила руки. — Второй раз — меньше.
— Почему?
— Потому что мы стоим у шлюза к вашему кораблю, и я вижу, как вы смотрите на дверь. Вы думаете об этом контейнере.
Крэй посмотрел на неё. По-настоящему — как он иногда смотрел, когда переставал держать дистанцию.
— Вы хороший наблюдатель, — сказал он.
— Инженеры должны уметь смотреть на вещи, которые не должны сломаться.
— Это применимо и к людям?
— Иногда.
Он молчал. Надя ждала. Она умела — инженерное терпение другое, чем научное. Научное — это ждать результата. Инженерное — это ждать поломки, которая обязательно случится.
— В контейнере — биоматериал, — сказал наконец Крэй. — Неопознанный. Мне заплатили за доставку, не за содержание.
— Биоматериал — живой?
— Не знаю.
— Крэй.
— Честно — не знаю. Контейнер герметичен, замок биометрический — не мой. Я не могу открыть его физически.
— Значит, кто-то, кому принадлежит замок, мог бы открыть его дистанционно?
Он чуть изменил позу. Почти незаметно. Надя заметила.
— Теоретически — да.
— И если этот кто-то — там. — Она кивнула в сторону иллюминатора, за которым висел объект. — Он мог послать сигнал.
— Надя. — Он произнёс её имя первый раз — до этого только «вы». — Я не знаю, что в контейнере. Я не знаю, связан ли он с объектом. Но если то и другое правда…
— То что?
— То лучше нам понять это раньше, чем позже.
Надя смотрела на него.
— Вы в опасности, — сказала она. Не вопросом. Констатацией.
— Мы все в опасности.
— Нет. Я говорю о вас лично. Если тот, кто вас нанял — там, на объекте — и он хотел, чтобы груз попал именно сюда, именно сейчас…
— Тогда я был инструментом, а не перевозчиком.
— Да.
Крэй смотрел на дверь шлюза.
— Это… было бы неприятно принять, — сказал он.
— Привыкли к неприятным вещам?
— Стараюсь. Не всегда получается.
Надя не ответила. Развернулась. Пошла обратно.
У поворота коридора остановилась.
— Крэй.
— Да.
— Если вы решите что-то сделать с контейнером — скажите мне первой. Я хочу знать, с чем мы имеем дело, прежде чем это что-то станет проблемой для всей станции.
— Хорошо.
— Это не просьба.
— Понимаю.
Она ушла. За её спиной — тишина грузового коридора. И где-то за пятьсот километров — объект, который стоял неподвижно и молчал.
✦
Земля ответила через двенадцать часов после появления объекта.
Сначала — стандартный канал, Ирэн Холланд. Кира читала сообщение в одиночестве, в своей каюте, при свете одного экрана.
Текст был коротким. Слишком коротким для ситуации. Этот несоответствие само по себе говорило: там, внизу, на Земле, происходило что-то, что мешало людям думать о тексте сообщений.
«Объект подтверждён по независимым источникам. Ситуация выведена на уровень Совета. Режим секретности подтверждён. „Авангард“ ускорен — прибытие через семь дней. Никакого контакта. Никаких действий без санкции.»
Кира прочитала. Отложила планшет.
«Никаких действий без санкции» — написано политиком. Политик никогда не бывает в ситуации, когда некого спрашивать. Политик всегда где-то, откуда можно написать сообщение.
Они здесь. Объект — здесь. Санкция — через семь дней.
Она пошла к Алеку.
— Второй канал, — сказала она. — Закрытый. Только ты и я.
Алек посмотрел на неё.
— Что ты хочешь передать?
— Не на Землю. — Кира помолчала. — Я хочу поговорить с командой «Авангарда» напрямую. Минуя официальный протокол.
— Это нарушение.
— Я знаю.
— Тебя могут отстранить.
— Я знаю, Алек.
Он смотрел на неё. Алек Чан редко говорил лишнее — это было его качество. Когда он молчал, это не было нерешительностью. Это было вычислением.
— Хорошо, — сказал он. — Дай мне два часа.
✦
Тео сидел в аналитическом отсеке и делал что-то, что никому не говорил.
Он разговаривал с сигналом.
Не посылал ответ — не нарушал прямого запрета. Но он брал фрагменты третьего слоя — те, что удалось частично декомпрессировать — и записывал их в структурированном виде. Рядом писал: вопросы. Что он хотел бы спросить. Как бы он спросил, если бы мог. Какие структуры из второго слоя могли бы служить основой для ответного протокола.
Это был мысленный эксперимент. Никакого исходящего сигнала.
Планшет — исписан двумя сторонами. Кое-где — схемы. Кое-где — просто слова на русском, которые он пытался соотнести с математическими паттернами сигнала.
— Тео.
Он поднял голову. Лена стояла в дверях.
— Давно?
— Два часа как минимум. — Она вошла, поставила рядом кружку. Чай, не кофе — он выпил уже четыре кружки кофе. — Ел?
— Не помню.
— «Не помню» — значит нет. — Она взяла планшет, посмотрела на схемы. — Это что?
— Попытка понять структуру ответного протокола. Гипотетически.
— «Авангард» занимается тем же, наверное.
— «Авангард» занимается политикой и безопасностью. — Тео взял чай. — Никто там не думает о том, как разговаривать.
— А ты думаешь?
— Это моя работа.
— Тео. — Лена присела рядом. — Ты понимаешь, что если даже мы придумаем ответный протокол — мы не можем его использовать?
— Понимаю.
— Тогда зачем?
Он посмотрел на неё.
— Потому что кто-то должен думать об этом прямо сейчас. — Помолчал. — Земля думает о безопасности. Правильно. Крэй думает о выживании. Тоже правильно. Кира думает о том, как удержать ситуацию под контролем. Это всё правильно. — Он указал на планшет. — А кто думает о том, как разговаривать?
Лена смотрела на схемы.
— Ты.
— Пока — только я.
✦
Рем Сайт обнаружил временно́е расхождение в восемь утра.
Он шёл с гравитационным датчиком по центральному коридору, делал замеры каждые десять метров — методично, как всегда. Данные не вызывали беспокойства: гравитационный фон в пределах нормы, микровариации в допустимых значениях.
Потом он посмотрел на свои часы.
Механические. Марсианской сборки, с ручным заводом. Он их купил двенадцать лет назад на Фобосе у старого техника, который чинил их за четыре поколения до этого. Точность — плюс-минус три секунды в сутки. Он привык к этому и не считал погрешностью.
Сейчас часы показывали 07:48.
Станционный хронометр — 08:03.
Пятнадцать минут.
Рем остановился в коридоре. Сравнил ещё раз. Его часы отставали на пятнадцать минут от станционного времени. Но он проверял их вчера вечером — расхождение было меньше минуты.
— АРК. — Он не пошёл в рубку. Спросил прямо в коридор. — Станционный хронометр синхронизирован?
— Да. Синхронизирован с Землёй восемь часов назад.
— А мои личные часы — восемь часов назад они показывали близкое к нему время?
— Ваши часы не подключены к системе. Я не могу их отследить.
— Но станционный хронометр — он точный?
— Да.
Рем посмотрел на часы. Потом — на датчик в руках.
— АРК. Объект. Ты говорил об аномалиях пространства-времени вокруг него.
— Да. Незначительные.
— Незначительные — в пределах тысяч километров от объекта или ближе?
— Данных о профиле аномалии пока недостаточно.
— Понятно, — сказал Рем. — Мне нужен второй механический хронометр. Надя, у тебя есть?
Голос Нади из динамика — она слышала разговор:
— Есть. Зачем?
— Хочу сравнить.
— Рем. — Это уже Кира. — Что происходит?
— Мои часы отстают на пятнадцать минут от станционного хронометра. Это началось не раньше вчерашнего вечера.
Тишина в динамиках.
— Это может быть погрешность часов, — сказал Тео.
— Может быть. — Рем смотрел на датчик. — Поэтому мне нужен второй источник.
Надя принесла хронометр через три минуты. Рем сравнил. Второй хронометр — тоже механический, другой производитель — показывал 07:51. Расхождение со станционным — двенадцать минут.