Сестра Огня 3

ГЛАВА 4

Я погасила пламя, отёрла руку об одежду. Лучше не тратить последние крохи невесть на что.

– Силы берутся из любви и боли, – печально сказал Темнодар. – Но если Камнеломка уйдёт в страдание целиком и полностью, добра не будет. Так можно сгореть дотла, и не спасут.

– Родные Камнеломки живы, – сказала я. – Полного страдания не будет!

Возможно, я говорила слишком уж яростно. Потому что нивикиец скептически дёрнул головой. Но он промолчал, и я испытала к нему благодарность.

Я хотела верить, что все живы. Мне страшно было думать о том, что, возможно, живы не все. А ещё откуда-то в глубине души я знала, что если не верить в смерть, то она не случится. Детское ощущение, знаю, но с тобой сбывается то, во что всей душой веришь. Веришь в смерть – получишь смерть.

Я в другом мире. Странном и не похожем на наш. Здесь есть живые нивикийцы, есть служители жестокого культа Белоголового Паука-бога, вместо космических станций установлены Врата. Может, здесь есть что-нибудь ещё.

Отменяющее смерть, например, если в неё не поверить.

– Надо спуститься вниз, – решил Темнодар. – Поискать укрытие в скалах на ночь. Найти и приготовить еду.

– И постараться не попасться на глаза Белоголовым, – кивнула я. – Отличный план.

Но плану не суждено было сбыться. А случилось всё до обидного просто.

Мы осторожно пробирались вниз по руслу ручья, отчаянно стараясь не поскользнуться на влажных камнях. Лететь вниз придётся долго, с шумом, визгом и вполне понятным итогом.

Вскоре мы вышли на небольшое лысое место: деревья отступили, трава поредела, и под ногами пошли камни, уходившие глубоко вниз вертикальными слоями. Слои выщербило ветром и водой, ступать по ним было ох как непросто, и мы смотрели себе под ноги в основном, полностью забыв, что кругом враги.

Радостный крик выдернул нас в реальность. Прямо напротив нас, на скале чуть выше, стоял Белоголовый.

Я разглядела его во всех частностях. Белый плащ, алые рукава рубахи, тёмные брюки, копыта – что же ещё-то! – украшенные изображением паука с ненормально большой, белой головой. Белые, – ненормально белые, я бы сказала, краска? – волосы, скрученные в высокую гулю на темени.

Острый страх пронизал меня всю от макушки до пяток.

Мы попались!

***

Сзади, слева, справа появились ещё белоголовые. Они одновременно вскинули руки, и мне не понравилось странное сияние вокруг их кулаков. Я видела его не только обычным зрением, но и паранормальным тоже. Оно воспринималось как толстые белые нити, слабо светящиеся в полумраке. Как будто в руках врагов встроен был генератор сетей, похожих на паучьи.

Чем бы оно ни было, добра это нам не принесёт!

Я дёрнула кругляш шеста, он развернулся со змеиным шипением. Не дамся без боя!

Но что противопоставить идущей на нас волне паранормальной мощи я не знала. Нас хотят пленить или уничтожить? И этого я не могла понять тоже!

Кажется, мы пропали…

Свист, удар. Я отвела шестом кончики первых «нитей», сбросила их на землю. Они зашипели, соприкасаясь с каменистой землёй. Белоголовые дружно выдохнули «Х-ха!», и шест выбило у меня из рук, закрутило, сложило в кругляш. И он канул где-то в пропасти, с концами.

Паника подкатила к горлу: как бороться c врагом, применяющим столь подлые и опасные приёмы? И где мой нивикийский друг? Он собирается драться или что он там делает?

Темнодар возник рядом и цепко схватил меня за руку.

Тень и Стерегущий вновь соединились в единое целое, и сквозь нас и вокруг нас упала невидимая, но от того не ставшая легче, тяжёлая плита.

И всё закончилось. В один миг, сразу. Как будто кто-то щёлкнул рубильником и во всём мире погасли все источники света сразу.

***

Я очнулась резко, рывком. Ощутила под щекой каменистую поверхность и впившуюся в кожу острую грань. Стекло? Заострённый кусок щебня?

Слабость разливалась по всему телу и буквально вдавливала меня в землю. Но поддаваться слабости было нельзя, нельзя, нельзя… Я помнила, что враги – рядом, и они хотят меня убить.

Я с трудом приподняла голову. И увидела прямо перед собой копыта со знакомым рисунком бешеного солнца. Темнодар?

В уши ворвались шорохи и запахи ливня, ворчание грозы, шум идущего по кронам деревьев ветра.

– Камнеломка жива?

Сам не видит, что ли? Я озлилась, и злость придала мне сил. Приподнялась на локте, и нивикиец помог сесть, опереться спиной о скалистую стену.

– Это что? – спросила я. – Это как? Это почему?!

Мы находились под тем самым каменным навесом, с которого началась наша жизнь в чужом мире. В бок мне упёрлось что-то твёрдое и очень неудобное. Уголок...

Я вытянула из-под себя разумный кристалл, положила его себе на плечо, а дальше он прицепился к одежде сам.

Темнодар положил рядом со мною вытянутый плод размером с кулак.

– Пусть Камнеломка поест. Это не мясо, но съесть надо.

– Почему… то же самое место! Что случилось? Темнодар активировал Врата?!

– Темнодар прошёл по следу Врат, – ответил нивикиец. – Без Ходящего-по-Мирам пришлось не просто. Темнодар не уверен, что получилось до конца. После дождя надо уходить. Вверх, внизу нет ничего интересного.

– Как же ничего интересного. А засада?

Нивикиец хмуро посмотрел на меня. И сказал:

– В засаду Камнеломка может идти сама. Без сопровождения!

А ведь он бросит меня, в панике подумала я. Легко. Жизнь дороже. Если Темнодар решит, что тащить меня ему слишком накладно, он бросит меня.

– Много здесь искажений? – спросила я. – Следов от Врат, то есть?

Силы возвращались ко мне быстрее, чем в первый раз. Очевидно, затраты энергии на проход по следу оказались не такими огромными, какие требовались для открытия полноценных Врат. И я искренне надеялась на то, что Темнодар знает, что делает и почему.

– Мало, – отозвался нивикиец со странным тёплым оттенком в голосе. – Хорошие Врата. Качественные. Выращены с мастерством и любовью.

– Темнодар знает имя мастера? – я решила ничему не удивляться.

Врата выращивают вместо того, чтобы строить? Ладно, пусть так.

– Не знает. Но хорошие мастера не оставляют следа… Камнеломка может встать? Пора уходить.

Я попыталась. Получилось не сразу, и шум в ушах ушёл тоже не сразу. Но я встала. А Уголок как приклеился к моему плечу, так там и оставался. Ему тоже как-то всё вокруг очень не нравилось, но он молчал, предоставив разбираться с проблемами мне.

Может, он ребёнок ещё? Кристаллы Геддарсу не возникали из ничего. Они появлялись на свет и росли, у них было детство. Не такое, как у нас, но всё же.

***

… Сначала мы шли по какому-то подобию тропы, вверх и вверх. Точнее, шёл Темнодар, копыта позволяли ему прыгать с невероятной ловкостью там, где мне приходилось карабкаться на всех четырёх конечностях. Я начала задыхаться, несмотря на то, что сил всё же прибыло.

Очень уж не хотелось мне встречаться с Белоголовыми. Я вспоминала их выбеленные головы, «паутину» из ладоней и поневоле ёжилась. Попадём к ним в лапы, вкусными булочками ради знакомства не накормят.

Под ногами что-то блеснуло. Я не сразу обратила внимание, сделала шаг, а потом…

– Стоять!

В щели между камнями лежала серёжка-подвеска с крупным топазом. Такие, насколько я помнила, носила Равиой…

***

Добраться до подвески оказалось не так-то просто. Рука не проходила в щель. Пальцы не доставали до Равиойкиной вещицы каких-то два-три сантиметра!

Темнодар следил за мной, подперев спиной скалу и скрестив руки на груди. Никакого сочувствия. Хоть бы подсказал что! Я припомнила, что в нивикийском обществе насчёт уважения и соблюдения прав женщин. От матавийка к матавийку правила и общепринятые нормы менялись. От «женщине запрещено всё» до «женщине можно всё» существовало большое множество промежуточных состояний. Откуда, из какой системы ценностей свалился на мою голову Темнодар?

Я вдруг поняла, что он о себе не очень-то рассказывал. Как, впрочем, и я. Остерегается. Не доверяет. Как и я. Что ж, кто владеет информацией…

Нивикиец поймал мой сердитый взгляд и усмехнулся:

– Камнеломка желает дождаться белоголовых?

– Надо достать, – заявила я. – Это… эта вещь… принадлежала подруге…

Я вспомнила Равиой и осеклась. Подругой тамме-отку назвать я не могла при всём желании. Ни ту, с которой вместе поступила в универ, ни ту, что являлась ко мне по тропам расколотого Вратами времени потом.

– Не подруге, – верно оценил мою заминку Темнодар. – Одному из триады Камнеломки.

– Какой Темнодар умный, – восхитилась я. – Умища в голове у Темнодара – на сорок сороков хватит. Так может, Темнодар подскажет, как достать подвеску?

– А если Камнеломка немного подумает? – с ехидцей поинтересовался он. – Не может же быть такого, чтобы у Стерегущего совсем уж не хватало ума. Глупыши через Врата не ходят, даже через блуждающие и даже случайно.

Я заскрежетала зубами от злости. И ведь не поспоришь. Уел, копытное!

Я вновь приникла к трещине. Равиойкина подвеска будто издевалась надо мною. «А ну-ка, достань, попробуй!» – говорила она мне всем своим видом. Если вспомнить хозяйку, ничего удивительного. Какая сама, такие у неё и украшения. Достояние Таммееша, чтоб его. Вещь особой культурной ценности.

А если на нас сейчас выйдут белоголовые?

Я знала, что попадать к ним не надо. Во всём нивикийском эпосе Белоголовый Паук-Бог – личность крайне неприятная, чтобы не сказать, злодейская. И служители у него такие же, все в начальство. Проклятье!

Уголок подобрался к расщелине, встал горбом. Будь он кошкой, я бы решила, что с любопытством заглядывает. Но подвеска не заинтересовала его. Кристалл брякнулся на прогретый солнцем камень всей плоскостью, опять же, очень как-то по-кошачьи.

Да как же достать эту дрянь! И паранорма моя не помощник, огнём можно разве что спалить всё к нивикийским чертям… да где тот огонь, до сих пор не вернулся.

Огнём?

Я вдруг вспомнила, с чего Темнодар прозвал меня Камнеломкой. Тогда у меня получилось расколоть камень вовсе не огнём. И башку врагу тоже не огонь разнёс. Психокинез! Огонь – лишь частичное его проявление. И, хотя у нас нет никого, кто смог бы поднять свой уровень с огня на полный контроль над материей, даже у братца Ана не получалось подобное, всё же мы, пирокинетики, относимся к тому же самому спектру паранормального. Если Врата подняли мой уровень…

Я сунула в щель пальцы, прикрыла глаза. Ощутила поток, идущий вдоль кисти, так, как прежде, когда владела только лишь огнём. Только сейчас мне нужен был не огонь, а…

Камень треснул и развалился на несколько кусков. Я мгновенно схватила подвеску, едва не свалившуюся следом за каменными обломками. Вот было бы радости лезть за нею обратно вниз! И то, это в том случае, если бы Равиойкина цацка не провалилась бы вовсе куда-нибудь внутрь горы.

– Камнеломка может, – удовлетворённо сказал Темнодар. – Если сильно захочет.

– Молчи, копытное, – выругалась я на эсперанто, а по-нивикийски сказала:

– Темнодар хочет ссоры?

– Темнодар, – заявил нивикиец, – хочет убраться с открытого места куда-нибудь туда, где белоголовым трудно будет разглядеть добычу. Наверх!

И мы пошли наверх. Я снова прокляла всё. Спасибо археологическим ботинкам, обычная обувь давно уже развалилась бы на здешних косогорах. Хорошо иметь на ногах копыта!

Интересно, они у моего спутника подкованы? Металлического лязга при прыжках с камня на камень не слышно, но подкова не обязательно должна быть железной. Нивикия, несмотря на множество сшитых Вратами областей-матавийков, находящихся на самых разных стадиях технологического развития, пещерным мраком всё же не была.

***

Наш сумасшедший, рвущий все жилы, поход наверх упёрся в отвесную скальную гряду.

– Ну, всё, приплыли, – пала я духом. – Без специального снаряжения не заберёмся.

Острый каменный край плыл над нашей головой метрах примерно в трёхстах.

Темнодар присел на один из валунов, в беспорядке валявшихся под отвесной стеной, и задумался. Он тоже устал, я видела. Копыта копытами, а скакать всё время вверх – удовольствие нелёгкое. Особенно без завтрака, обеда и, судя по тому, как солнце пошло в сторону заката, без ужина. Потому что здесь, кроме камней, есть было совсем нечего.

Где-то Темнодар добыл еду, я помнила. Или то была птица? Не понять, да и неважно. Едва я вспомнила о запечённом на углях мясе, как во рту тут же собралась слюна, а живот подвело голодом. Крайне неприятные ощущения!

Нам укрытие бы на ночь ещё найти, да такое, чтобы белоголовые мимо прошли, и дождём не залило. Тучи мне не нравились. Тяжёлые, тёмные, по краям – ослепительно белые, а над ними, в разрывах, на пронзительной синеве неба – лёгкие крючки когтеобразных облаков. Дождь будет точно. Не ночью, так утром.

Еда и укрытие были всё же проблемами местного порядка. Да, белоголовые тоже. Я была уверена, что как-нибудь мы с Темнодаром всё-таки выкрутимся.

А вот глобально – я вообще не представляла себе, что же делать. Мы в горах на не пойми какой планете не пойми где с не пойми каким уровнем обитаемости. Отлично. За нами охотятся служители не самого доброго во Вселенной религиозного культа. Замечательно. Мы пока ещё живы и не в плену. Прекрасно.

Но дальше делать-то что?!

– Где-то здесь, – сказал Темнодар, вставая. – Пусть Камнеломка терпит. Надо пройти дальше.

– Куда уже дальше! – возмутилась я.

Но нивикиец поднял ладонь, и пришлось замолчать.

– Надо, – сказал он. – Камнеломка поймёт потом.

Мы пошли вдоль каменной стены. Склон, вдоль которого шла скала, сужался и сужался, и в итоге превратился в узенькую каменную полочку, упиравшуюся в громадный гранитный валун, до сих пор не свалившийся отсюда вниз каким-то чудом. Что там, за валуном, отсюда понять было невозможно. Может быть, горная полянка-склон, а может, и пропасть. Развернуться будет попросту невозможно, выпрыгнуть наверх тем более. Даже копытному Темнодару.

– Может, сразу вниз прыгнуть? – предложила я.

– Нет, – убежденно ответил Темнодар. – Лучше сначала помучиться! А вдруг удастся пройти?

– А вдруг не удастся?

Он обернулся через плечо. Даже здесь было уже слишком узко для двоих, и потому нивикиец шёл первым, а я за ним.

– Если не удастся, то спрыгнуть всегда можно, – объяснил он. – Это легко.

– Хм-м, а вернуться обратно и поискать обходной путь?

– Пусть Камнеломка обернётся.

Я вжалась в скалу и осторожно повернула голову. У нас под ногами разверзалась громадная пропасть, и в другое время захватило бы дух от красоты уходящих вниз склонов, от синего моря или, может быть, даже океана, раскинувшегося до самого горизонта, от эффектных облаков. Но позади и внизу я увидела белокаменный храм с золотыми куполами. И во дворе того храма – или крепости – шла деловая муравьиная суета.

Отряды в основном спускались вниз, на таком расстоянии – воины казались действительно крошечными, не больше муравьёв. Но одна группа направлялась и наверх…

Могли они увидеть нас? С такого расстояния… Невооружённым глазом вряд ли, ведь это ещё надо чётко знать, куда смотреть. А вооружённым? Есть у них бинокли? Подзорные трубы? А может, радиолокационные сканеры есть? Если есть, нам ноль без вариантов.

Но группы преследователей уходили в другую сторону. Не к нам. Наверное, белоголовые знали, что здешний карниз упирается в тупик.

– Белоголовые придут сюда, – негромко сказал Темнодар. – Для очистки совести. Чтобы доложить вышестоящим, что здесь никого нет. Здесь никого не должно быть, понятно Камнеломке или не понятно?

– П-понятно… – ответила я, зубы вдруг застучали, и не от прохлады.

Холодом пирокинетика не возьмёшь. А вот страхом – ещё как. Нас, конечно, программировали на стойкость и всё такое прочее, сама наша паранорма предполагает прежде всего боевого применение, а солдат не должен бояться. Но полностью страх убирать генетики всё же не стали. Без него много не навоюешь!

У нас был экскурс в историю создания пирокинетической паранормы, в рамках общешкольного образования. Полностью лишённые способности испытывать страх бойцы уступают тем, кому страх всё же ведом. Я не помнила, почему. Там приводились таблицы исследований. За сухими строчками скрывались человеческие судьбы, брошенные в топку научного любопытства Институтом Экспериментальной Генетики Старой Терры. Подавляющее большинство того, что генетики прошлого позволяли себе делать на человеческом материале, сейчас запрещено под угрозой пожизненной дисквалификации.

– Пусть Камнеломка не боится, – сказал Темнодар. – Тень видит. Тень знает. Линия судьбы Стерегущего завершится не здесь.

ГЛАВА 5

Тень – это тоже паранорма, подумала я. Только не такая, как моя. А какая? Кто бы знал. Если вспомнить Равиойку… Но Равиой ничему не обучена, а Темнодар явно знает, что делает и почему.

Мы ползли по узкой полочке карниза, казалось, целую вечность. Удивительно, как белоголовые не разглядели нас. Скалы пёстрые, надо очень хорошо знать, куда смотреть, чтобы заметить ползущие в вышине точки. Значит, нет у них ни радиолокатора, ни другого сканера, ни даже паранормы, способной определить ауры беглецов!

Темнодар внезапно собрался и прыгнул. Я услышала перестук копыт – не свалился. И осторожно заглянула за каменный бок.

Да-а. Перепрыгнуть, наверное, можно. Если эволюция вывела тебя на вершину разума из скаковых животных вроде старотерранских горных коз.

– Нет, – замотала я головой в полном ужасе. – Нет. Ни за что!

– Прыгай, – приказал мне Темнодар.

В нивикийском языке нет местоимений, но форма глагола первого лица всё-таки есть. Отнесена к жёсткой обсценной лексике, между прочим. Но вполне себе существует и активно используется в качестве нецензурной брани.

Потому что «прыгай» в экстремальной ситуации крикнуть проще, чем «Камнеломка должна прыгнуть прямо сейчас».

– Нет.

Я не допрыгну. Козёл ты нивикийский, неужели ты не видишь, что я не допрыгну?! И отрастить копыта в кратчайший срок у меня не получится.

Темнодар подошёл к самому краю. У меня закружилась голова: слишком опасно встал к обрыву, свалится же. И тут же пришла другая мысль: три раза «ха-ха», это он-то, копытное, свалится? Жди!

Нивикиец слегка отвёл руку, и над ладонью его сформировалась ослепительно белый зигзаг Тени, острым концом ко мне. Ого, Тень способна быть оружием! Угроза застыла в воздухе диким напряжением. Примерно как в присутствии брата Ана, когда тот не в духе и собирается протянуть шестом по хребту, чтоб по всем костям звон прошёл.

Уголок недовольно вылез мне на голову. И сдёрнуть бы кристаллического нахала на бренную землю, да только земли вокруг было не видать. Я стояла на карнизе шириной в две ступни, не больше.

– Прыгай, – повторил Темнодар. – Или умри.

– Останешься без Стерегущего, – я тоже отбросила все правила приличия.

Женщинам подобные речевые конструкции строго-настрого запрещены, это уже просто не описать, какого морального разложения достигла девушка, вздумавшая разговаривать в подобном тоне. Но мне было уже наплевать.

– Лучше Темнодар останется без белоголовых, – абсолютно серьёзно заявил этот поганец. – Прыгай, Тень подхватит. Или умри.

Я зажмурилась. Как же страшно, слов нет! Но лучше я убьюсь сама, чем меня прикончат. Я прыгнула.

Конечно, я не долетела до твёрдой земли всего ничего! Я вцепилась руками в край, а тело пошло вниз, спасибо гравитации. Сейчас оно ударится о каменную стену, и я не смогу удержать свой собственный вес. Как глупо! Как страшно всё! Вот прямо сейчас!

Так и случилось, и пальцы мои разжались, но резкий рывок не позволил улететь в пропасть. Уголок упёрся одним концом мне в макушку, а другим в спасительную поверхность, и я повисла в воздухе. Как же больно, слов нет! Ощущения – шею оторвало, и тело летит вниз. Вот только оно никуда не летело, а всё ещё болталось при мне.

Но Уголку всё же не хватало сил. Медленно, но неуклонно мы начали сползать в пропасть. Тогда-то Темнодар наклонился и рукой с Тенью схватил меня за волосы. Ой-ёй, нашёл за что! Тут уже и я очнулась, вцепилась руками, подтянулась…

Вскоре я уже лежала ничком на склоне, с огромным трудом осознавая, что – жива. Не разбилась, не убилась, а – жива!

Уголок улёгся под самым моим носом с очень довольным видом. От него мирно пахло озоном.

– Камнеломка может, – рассудительно высказал Темнодар, присаживаясь рядом со мною в типично нивикийской позе, коленками назад. – Если захочет.

– Пусть Темнодар заткнётся, – простонала я, закрывая глаза.

Поднять руку и проверить, остались у меня на макушке волосы или их оба этих деятеля выдрали с корнями, не было сил.

– Пусть лучше заткнётся Камнеломка, – вынес встречное предложение нивикиец. – Надо подняться выше и укрыться за деревьями. Белоголовые всё ещё могут увидеть, если захотят.

Да, если преследователям придёт в голову внимательно осмотреть этот склон, они увидят нас, таких красивых. Чего там. Опасность я понимала, опасность оставалась неприятно реальной, и стоило тогда вообще прыгать, если всё равно собираешься всё испортить.

Кое-как я поднялась, сначала на четвереньки, потом на одно колено. Темнодар поддержал под локоть, и тут же отступил в сторону, едва я утвердилась на ногах.

Выдержать темп за копытным оказалось непросто. Когда мы перевалили через гребень, надёжно отделивший нас от долины, где рыскали белоголовые, я буквально свалилась на землю. В глазах плавали цветные пятна, дышалось – ну, так себе дышалось. То ли высота уже сказывалась, то ли я сдала совсем. Уголок слез с плеча, нашёл солнечное место и там разлёгся, показывая всем своим видом, что он тоже устал.

Может, и устал, откуда мне знать, сколько энергии ушло у него на то, чтобы удержать меня от падения в пропасть! В затылок дохнуло ледяным холодом, стоило только вспомнить. Мороз болезненно отдался в макушке, там, где Уголок цеплялся за меня.

Не знаю, сколько я просидела так, приходя в себя. Но когда немного успокоилась, то обнаружила, что солнечные пятна сдвинулись в сторону, и вслед за ними сдвинулся Уголок.

***

Темнодар деловито нанизывал на прутик каких-то местных лягушек с тремя огромными выпученными глазами. Я прислушалась, и уловила звон бегущей по камням воды. Лягушки однозначно попали в руки нивикийцу оттуда.

Костёр мой спутник развести ещё не успел. Но очажок уже выложил – камни, сухая кора и веточки внутри. Я сжала кулак, и над ним наконец-то родилось слабое пламя. До слёз, я ведь думала, что уже не смогу никогда! Ткнула в центр – кора тут же занялась весёлыми рыжими язычками. Темнодар благодарно кивнул мне.

Лягушек на двоих оказалось восемь штук. У них было красноватое мягкое мясо, с голодухи – безумно вкусное. Поделили мы улов честно, пополам, и не сказать, чтобы каждый наелся до отвала. Я бы ещё столько же умяла. Но всё равно, на душе значительно полегчало. Всё-таки с едой куда веселее жить, чем без еды!

Я отошла к ручью – умыться и запить ужин. Вода проточная, будем надеяться, что никакая дополнительная жизнь вроде амёб и прочих паразитов в ней не водится. Ледяная настолько, что аж зубы ломит! Почти как у нас дома, на Старой Терре, в ручьях из талого снега…

Я плеснула воды себе в лицо, утёрлась, за неимением полотенца, рукавом. Подняла голову и увидела…

Вниз по течению лес расступался вокруг лысого места. На голом камне сложно вырасти чему-то сложнее травинки, чьё семечко случайно занесло в трещину. А над камнем висело скрученное немыслимым образом веретено искажённого пространства. В толще которого вроде как угадывалась тёмная человеческая фигура. Руки, ноги, запрокинутая голова…

– Темнодар! – позвала я и не узнала собственного голоса.

Кто из нас двоих Тень? Пускай расхлёбывает!

***

Темнодар приказал мне не подходить близко. И сам очень и очень остерёгся, осматривая странное образование с расстояния.

– Что Темнодар видит? – спросила я нетерпеливо.

– Сердцевину блуждающих Врат, – нехотя ответил мой напарник. – Рассогласование с текущим ходом времени значительное. Из-за тела, застрявшего внутри.

Очень, знаете ли, мне не понравилось, как он сказал – «тело».

– Темнодар считает, что человек погиб? – спросила я напрямик.