Сестра Огня 3
– Темнодар не знает, – вздохнул нивикиец. – Сейчас ничего сделать нельзя.
– Совсем?
– Совсем, – ответил он печально и строго. – Пусть Камнеломка расскажет, как прошёл переход. Что-то случилось, верно?
Я внимательно посмотрела на нивикийца. Он лишь дёрнул уголком рта в усмешке. Кого я обмануть хочу? Того, кто знает о местных Вратах всё?
– Напали враги, – сказала я, всё же не желая вдаваться в подробности.
Не доверяла я своему копытному товарищу по несчастью. Да, сейчас мы бежим от Белоголовых вместе. А потом? Когда добежим до безопасного места?
– Тень ранена, – сразу указал на проблему Темнодар.
Я промолчала.
– Рассогласование времён означает, что время внешнее идёт под углом со временем внутренним, – сжалился он надо мной. – Пока Врата не синхронизируются с миром, сделать что-либо невозможно. Но внутри относительно внешних миров времени нет.
Наверное, у меня слишком сильно вытянулось лицо. До слёз не дошло, я сумела от них удержаться. Но все остальные эмоции прописались крупным шрифтом.
– Прежде, чем вести синхронизацию, надо позаботиться о спасении для Тени, – продолжал нивикиец.
Я вспомнила, что Равиой потеряла кисть и ступню. Для неё, там, внутри, сейчас нет времени, но если дёрнуть её оттуда сюда к нам, кровью же истечёт! И нас поймают. Мы сами-то на ногах и копытах еле держимся, а с раненой на горбу…
– Нужны врачи, – подвёл безжалостный итог Темнодар. – Не Белоголовые!
Да понятно, что Белоголовым видеть и знать вот это всё ни к чему! Каким-то внутренним чутьём паранормала я воспринимала Белоголовых именно как врагов. И перебить ощущение не удавалось. Я чувствовала – знала! – с ними не о чем договариваться! У нас с Темнодаром не было при себе ничего, что они не могли бы забрать у нас сами, силой.
Я довольно прочла нивикийских книг, чтобы понимать: закон, безусловно, есть, но до представителей того закона ещё надо добраться. Здесь, в горах, куда спозиционировалось жерло блуждающих Врат, территория Белоголовых. А мы с Темнодаром – не граждане местного матавийка. То есть, никто и звать никак.
О нас не знают.
А как спасать тех, о ком не знаешь, кто спасения у тебя не просил, чьи координаты отсутствуют на карте вместе с тревожным писком маячка?
Правильно, никак.
– Что нужно? – спросила я, от волнения выстраивая фразы на нивикийском неправильно. – Что делать? Как спасти?
Ох, и влетело бы сейчас от профессора Сатува! Высокий птичий голосок гентбарца эхом отдался в памяти: «кто не знает языков, тот калека»
Темнодар вздохнул. Он ничего не сделал, но застывшая в иной размерности сердцевина разладившихся Врат вдруг исчезла. Раз, и нет её. Так исчезает голограмма, когда выключаешь проектор.
Я закричала от испуга и внезапной ненависти. Сложила на голову нивикийца несколько мегатонн ругательств, не меньше! Кто бы ни застрял в тех Вратах, Равиой или Томпаль, вот так стирать его – их! – из мира было уже слишком!
Темнодар терпеливо дождался, когда я начну повторяться.
– Предмет охоты Белоголовых спрятан в складках пространства-времени, – сказал он терпеливо. – Не найти. Не увидеть. Камнеломка увидеть может, если заткнётся и присмотрится.
Я заткнулась и присмотрелась. Вначале не получилось ничего, но потом сквозь воздух будто проступило нечто. Контуры искажённого пространства с тёмным силуэтом внутри.
– Раскрыть невозможно – у Стерегущего нет энергии, – продолжал объяснения Темнодар. – Раскрыть потому ещё невозможно – здесь нельзя спасти раненого. Врата блуждающие, значит, необязательно сидеть с сердцевиной в обнимку и ждать невесть какой погоды от Белоголовых. Надо идти. Искать город. Искать ночлег. Искать занятие. Проще говоря, заработок. Врачи не станут работать даром для чужеземцев.
– Темнодар сумеет… раскрыть? – спросила.
– Нужна энергия Стерегущего…
Я посмотрела на ладонь. Силуэт ящероголового пса так и не проявился на ней. Энергии, похоже, действительно не было. Странно чувствовать себя батарейкой или аккумулятором, но, похоже, выхода нет.
– Темнодар знает, куда идти? – спросила я. – Нужен ведь город, не так ли? Большой город! Где можно заработать достаточно на приём у хорошего врача! Где вообще хорошие врачи есть.
– Темнодар не знает, – ответил нивикиец. – Но догадывается. Надо идти. Или Камнеломка желает дождаться Белоголовых?
Камнеломка дожидаться преследователей не желала нисколько. Поэтому мы пошли.
Вёл Темнодар. Он, как Тень, ориентировался на так называемые «пути силы». Что это такое, объяснить мне не пожелал, сказал, что не наставник и не умеет учить таким важным вещам неопытных дурачков. Ладно, про «дурачков» я додумала, но слышали бы вы этот снисходительный тон!
– А вдруг Белоголовые найдут сердцевину блуждающих Врат? – спросила я через время.
Мы как раз поднялись на очередной косогор, а теперь с него спускались. Жуткий горный марафон, никогда не думала, что мне когда-нибудь придётся вот так выкладываться. Так даже в армии не тренируют! Разве что на Альфа-Геспине, но туда-то я и не собиралась, а потому и марш-бросками себя не измеряла.
Ещё жара. Мне, выросшей среди ледяных пустошей Старой Терры, генетически модифицированной именно для холодного климата, было невыносимо жарко. Хотя Темнодар утверждал, что вокруг холодно, и потому надо шевелиться быстрее, чтоб согреться.
Куда уже греться-то! Снега нет! Ветра северного – нет! Солнца палит сверху, несмотря на кроны деревьев. Пот то и дело заливает глаза, ощущения – космос. Если бы ещё рюкзак мой пережил падение во Врата!
Но нет же. Осталась без ничего. Добро, ботинки археолога были при мне. Босиком я бы давно стёрла подошвы до костей!
– Не найдут, – ответил Темнодар на мой вопрос.
– Вот хорошее дело, самоуверенность, – заявила я. – Точно не найдут?
– Точно не найдут, – отмахивался он от меня, и бодрым козликом скакал себе дальше.
Я хотела есть. Даже не просто есть, жрать. Лягушки давным-давно переварились и вывелись из организма. Но жрать было нечего. Кроме вродеорехов, висящих на ветвях некоторых деревьев гроздьями. Но срывать их я опасалась. Помнила лекции по безопасности, насчёт ядовитых растений Галактики.
Ещё вопрос, сколько лишней жизни мы с Темнодаром развели в себе, когда пили из бегущих по скалам ручьёв…
Огонь не слушался меня. Но если забыться и опереться рукой о какую-нибудь скалу, по ней иногда начинали бежать трещины. Просто от прикосновения и слабого нажима. Как-то мне это совсем не нравилось.
Одно успокаивало: паранормальным срывом не пахло. Нас учили перед экспедицией распознавать первые признаки. Ни одного из них я в себе во время целительской экспресс-диагностики не наблюдала.
Огонь вернётся. Я в это верила.
Я найду Равиой и Томпаля. И в это я тоже верила.
***
Город открылся нам почти под вечер. Солнце уже утонуло в розовато-белёсой вечерней хмари, но до звёзд ещё оставалось далеко, хотя какие-то уже и проглядывали. Со склона горы мы увидели неширокий узкий залив, уходящий вперёд и вправо. На том его берегу мягко сияли синие, оранжевые и жёлтые огни, в порту стояли корабли. Без парусов, значит, здешний мир уже знаком был с двигателем внутреннего сгорания как минимум.
– Спустимся вниз утром, – решил Темнодар.
– Почему не сейчас? – поинтересовалась я.
В городе наверняка же есть какие-то службы спасения! Полиция, патруль, не знаю что. Какая-нибудь контора, которая занимается угодившими в блуждающие Врата жертвами! Когда я читала нивикийские романы на тему беглецов и беглянок или случайно попадающих в другие матавийки несчастных, такие службы там были!
– Пусть Камнеломка посмотрит вниз, – хмыкнул Темнодар.
Я глянула. Ну… да… обрыв…
– Спуск ещё надо найти, – объяснили мне, бестолковой. – И не сломать ноги. Темнота наступит быстро.
Эх, ещё одна ночёвка в первобытном стиле! Как же мне хотелось нормально вымыться и нормально поесть! Вытянуться на нормальной постели! Пусть даже это «нормально» будет казённым, а потому аскетичным до изумления. Всё равно с голым камнем не сравнить.
ГЛАВА 6
Пещеру мы нашли не из самых лучших. Узкая, мало места, стены смыкаются под углом и потолок слишком низок, в полный рост не выпрямиться. Пол засыпан щебнём вперемешку с землёй.
Но Темнодар обрадовался и такой. Он забился в дальний угол, свернулся в клубок, как котёнок, и провалился в сон. Вымотался. А я уже всерьёз начала думать, что он железный. Или вообще киборг. С термоядерным движком в одном месте!
Я сидела рядом, смотрела сквозь зев пещеры на ту сторону залива, где сиял огнями чужой город, и никакого сна ни в одном глазу у меня не ночевало. Бывает так. Устанешь до изнеможения, а потом не можешь уснуть, хоть плачь.
Закат угасал, и вскоре с неба исчезла последняя светлая полоса. Наконец-то я смогла рассмотреть ночные созвездия, ведь впервые мы не бежали куда-то сломя голову и не прятались в каких-нибудь норах, молясь, чтобы преследователи прошли мимо.
Абсолютно чужие звёзды. Нас учили делать визуальные навигационные поправки. Ещё мы выучили расположение звёзд относительно локали Геддарсу и смежных с нею пространств. Я пыталась найти хоть какое-нибудь сходство. Ничего подобного!
Ничего знакомого я не сумела увидеть. Во всяком случае, на том участке небосклона, который мне оставался доступным отсюда.
Можно выйти из пещеры и осмотреться, а ещё лучше взобраться повыше и осмотреться оттуда. Казалось бы, встала да пошла. Но я не смогла.
Бросить спящего Темнодара – последнее дело. Кто знает, вдруг на него наткнутся Белоголовые, пока я буду бродить непонятно где? Правда, что я буду делать, если на нас обоих сейчас наткнутся Белоголовые, я тоже не знала.
Драться с ними, другого варианта нет. Насмерть. И добро бы в бою погибнуть, иначе белоголовые уволокут нас к себе в свой храм и сделают с нами что-нибудь хуже смерти. Белоголовые могут, я была уверена в этом.
Я обхватила себя ладонями за плечи. Стало зябко, и вовсе не от прохладного ветерка, вздумавшего заглянуть в наше ненадёжное убежище.
Я здесь одна. С чужим человеком чужого народа, о котором все мы думали, что он давным-давно вымер. Куда меня выкинули испорченные Врата Геддарсу, я не имела никакого представления.
Никто не спасёт.
И как ещё встретят в городе…
Внезапно мне показался шорох чьих-то шагов. Я дёрнула с пояса кругляш шеста, но активировать его не спешила, чтобы не нашуметь прежде времени. Шорох, скрип, стук, будто кто-то пнул камешки с дороги, но не ботинком, а копытом – слишком уж звонкий для ноги в обуви звук. Копыта? Белоголовые?
Те, что за нами гнались, были копытными, как Темнодар. В городе наверняка тоже нивикийцы живут.
Стук, скрип. Короткое ругательство. Нивикийское… Смешно было бы ждать эсперанто!
– … последнее, – глухо сказал низкий голос сверху слева.– Необходимо вернуться.
– Сбежавшие где-то здесь! – возразил другой голос, моложе на слух, чем первый. – Сейчас или никогда!
– Патруль где-то здесь, – заявил старший. – Захлопни пасть, червемордый ползучий сын пучеглазого земноводного, плод инцеста навозной тли и короеда!
Ого, какие выражения в ход пошли! Я уловила приблизительный смысл, разумеется, белоголовый выразился куда эффектнее. Младший злобно засопел, но связываться не пожелал.
– Патруль на подходе, – напомнил старший.
Цокот копыт, чуть дальше, чем раньше. Шорох. Сыплющиеся вниз камешки, сдавленное проклятие.
В висках гулко отдавало пульсом.
Патруль. Вот ещё одна беда. Что с нами сделает местная стража? Если Белоголовые местных правоохранителей боятся, то с какой стати не должны бояться мы с Темнодаром? Во всех мирах Галактики полиция очень не любит неустановленных граждан без документов. А какие у нас документы-то. Головы, руки, ноги и копыта, всё.
А, ещё сердцевина блуждающих Врат, которую Темнодар, по его словам, прихватил с собой каким-то непонятным способом.
– Стоять, ублюдки!
Третий голос вспорол тихий вечер подобно удару в висок с психокинетическим выплеском. Тот самый патруль! Вряд ли бандиты. Оно преступникам надо, связываться с Белоголовыми? Нет, бандиты предпочли бы или уйти или предложить помощь в поисках, за награду. А этот сразу с места в стратосферу со своим «стоять, ублюдки». Точно, офицер! С правом карать на месте в процессе задержания.
Темнодар резко раскрыл глаза. Я приложила палец к губам, показывая: молчи! Нивикиец сразу всё понял, даже не шевельнулся. Вот это выдержка у парня! Я бы точно уже резко дёрнулась спросонья и выдала бы себя.
Снаружи тем временем вовсю уже шли агрессивные переговоры. Перестук копыт по камням, лязгающие звуки скрещивающихся клинков. Огнестрельного, тем более, плазменного, оружия вроде как нет. Дерутся, как в дикие времена, ножами или мечами. И копытами ещё лягаются! Я распознала полновесные глухие удары, с какими копыта соприкасаются с живой плотью. У меня по свежей памяти заболел живот, куда не так давно прилетело ногой от Темнодара.
Мимо зева пещеры с воплем пролетело чьё-то тело. Спихнули, ранили или сам промахнулся, не рассчитав движения на узкой тропе? Но даже кому именно так сильно не повезло, Белоголовому или патрульному, было не понять.
Внезапно всё стихло. Мы с Темнодаром сидели не шевелясь, забыв дышать. Кто бы там ни победил, пусть его мимо пронесёт!
Шаги. Осыпающаяся под копытами каменная крошка. Снова шаги. Вроде бы мимо… Хоть бы мимо! Пожалуйста, мимо!
В глаза ударил яростный белый свет мощного фонаря. И тот же властный голос, только что приказывавший Белоголовым стоять, велел нам выходить. Живее!
Не пронесло, обречённо подумала я, поднимаясь на ноги. Кругляш шеста я прицепила обратно на пояс. Вдруг господин офицер не сообразит, что это оружие.
– Не Белоголовый, – тихо шепнул мне Темнодар.
– Молчать! – тут же прилетело нам обоим из-за слепящего света.
Чудесно. Вначале попала я одна, во Врата. А теперь, похоже, попали мы оба.
***
Офицер местной полиции ничем не напоминал нашего капитана Снежина. Ни доброты в нём не обнаружилось, ни сочувствия. Такой же копытный, как мой спутник, как его подручные и как захваченный Белоголовый.
Белоголовому было очень уж нехорошо, всё время клевал носом. Видно по голове тоже прилетело, причём серьёзно. Кровь на светлых волосах в закатных сумерках казалась чёрной. Жалеть его никто не думал, и мне бы тоже не следовало. Не просто же так он и его команда охотились за прошедшими блуждающие Врата!
– Охвостье! – врубил офицер нам с Темнодаром, не особенно разбираясь, кто тут есть кто.
Мой внешний вид его, копытного, нисколько не смутил. Как будто каждый день перед его носом люди прогуливаются. Интересная реакция. То ли вправду знаком с представителями моего биологического вида, то ли в самом деле такой вот непрошибаемый. Как и положено честному служаке при исполнении.
Рослый, значительно выше любого воина из своего отряда, выше Темнодара и выше меня, ненамного, а всё же. В тёмном мундире с серебряными полосами на отвороте. Три полосы – дамийк, то есть, примерно капитан, если перевести на нашу табель о военных знаниях. С оружием, возможно, даже огнестрельным. Но я не восприняла через паранормальное зрение обычный для батарейных блоков плазмоганов энергетический след. Уже лучше. Хотя если этот тип стрелять умеет так же хорошо, как и драться, то какая разница, что прошьёт тебя насквозь, плазменный разряд или кусочек металла. Чем оно там стреляет, пулями?
Нивикийские пулевики я видела на рисунках не раз, оружие у дамийка вроде как похоже.
Он прошёлся перед нами, внимательно нас разглядывая. С головы до ног, очень тщательно, только что в зубы фонариком не посветил.
– Какой матавийк? – бросил вопрос через губу, резко, грубо.
– Аркатамеевтан, – ляпнула я, не подумав.
Всё остальное просто из головы вылетело! Но там, где сейчас располагается Земная Федерация, раньше была империя таммеотов. Может, здесь ещё помнят об этом. Может, знают, как зарядить Врата на обратный переход!
На самом деле, меня спасло лишь то, что сказала я правду. Я ведь действительно появилась здесь из пространства Аркатамеевтана. Даром, что его десять тысяч лет уже как не существует в природе. Но меня спрашивали не про действующее государство, а про место на карте.
– Задержание до выяснения личности, – заявил полицейский, обдумав услышанное. – Не создавать проблем!
Создашь ему проблемы, как же. Я всё ещё помнила пролетевшее мимо тело. Отсюда было не видать, что от него там, внизу, осталось.
***
Вот так я впервые оказалась в нивикийском околотке, то есть полицейском участке, а если ещё проще говорить, в тюрьме. За бродяжничество без подорожной.
Изумительное место. Подвал, разделённый железными клетками на части. Пустой, что странно. Я-то думала, здесь полно будет всяческого преступного отребья и тех, кто улицу перед господином офицером неправильно перешёл. Но нет. Пустота и тишина. Нас с Темнодаром рассадили по разным клеткам, но – рядом друг с другом. Белоголового сразу утащили куда-то, где от него, судя по всему, оставят одни лишь копыта, на сувениры. Где-то даже жаль парня. А с другой стороны, он бы меня не пожалел.
– Аркатам? – недоверчиво спросил у меня Темнодар.
Мы подошли к разделявшей нас решётчатой стене и держались за прутья, каждый со своей стороны.
– Темнодар знает тамешти? – спросила я нивикийца на языке Равиой.
Если знает, если знаком с таммеотами, то он, как Тень, может настроить Врата на дорогу обратно! Нам бы хоть где в пространстве бывшего Аркатамеевтана появиться! Там – Федерация, там – Радуарский Альянс, да хотя бы Оллирейн, хуже всё равно уже не будет. Нам помогут!
Вспыхнувшая надежда резала душу безжалостным ножом. А вдруг! Ведь всё для нас тогда закончится. Сразу.
Темнодар ответил на нивикийском:
– Мёртвый язык. Язык учения.
– Да почему же мёртвый! – вскричала я, но спутник мой ладонь выставил, и пришлось замолчать.
– Аркатам – легенда. Сказка. Мечта о несбыточном. Врата в Аркатам закрыты давно, закрыты навсегда хранителями серебряной крови. Об Аркатаме никто ничего не знает сейчас.
– Темнодар знает, – возразила я. – Как же так?
– У Темнодара были хорошие учителя.
– А открыть Врата…
– Нет, – категорично отрезал нивикиец.
– Разве Тень, падающая на универсум, может не всё? – я сознательно назвала его полным титулом на тамешти.
Рамеевтой – женский вариант, в мужском прозвучало – рамеевпор. Таммеотский язык очень конкретный, в нём нет среднего рода, только мужской и женский. Знала я его не очень хорошо. Хуже, чем нивикийский, на котором – спасибо маме! – говорила с детства.
Как же упростило мне жизнь такое знание! Вот попала бы я через Врата сюда ни словечка не понимая? Ужас. Поймали бы меня тогда Белоголовые, ведь Темнодар не сумел бы мне втолковать, что их нужно бояться.
Впрочем, местную власть в лице офицера полиции, кинувшего нас в подвал за решётку, тоже следовало опасаться. Что у него на уме, откуда мне знать!
Темнодар долго молчал. Потом сказал тихо:
– Если Врата умерли, то сделать ничего нельзя. Разве только Камнеломка серебряной крови… Но Камнеломка – Стерегущий, а Стерегущих серебряной крови не бывает в природе. Несовместимо. Совсем.
– И кровь красная у Камнеломки, – кивнула я.
Я с трудом представляла, как это, серебряная кровь. Разве что совсем уже нечеловеческая форма жизни. У гентбарцев кровь жёлтая, даже не кровь, а гемолимфа. У некоторых глубоководных организмов на Старой Терре кровь синяя, из-за высокого содержания меди.
Разве только там, в крови, находятся какие-нибудь наноботы, позволяющие управлять Вратами. Но это вовсе не уровень Земной Федерации! Мы, Человечество, пошли по другому пути, внедряя генетические модификации. Равиойку бы расспросить! И взять кровь на анализ. И найти лабораторию, которая смогла бы провести такой анализ! Хотя моей паранормы в первом приближении хватит, я думаю.
– Врата Аркатама умерли все? – спросила я у Темнодара. – Надежды нет?
– Умерли все, – ответил тот так уверенно. – Нет надежды.
– Что же делать? – спросила я с горечью. – Камнеломке не нравятся решётки!
– Темнодару решётки не нравятся тоже. Но надо ждать. Может быть, удастся договориться. Лишь бы не к Белоголовым, – и он ощутимо поёжился.
– Белоголовые пытали болью?
Что тут догадываться, всё на поверхности. От Темнодара требовали доступ к Вратам. Зачем Белоголовым пути в другие миры? Что ты, Камнеломка, как маленькая! Больше миров под контролем – больше власти, аксиома.
– Хуже, – ответил Темнодар на мой вопрос.
– Что может быть хуже боли?
– Камнеломке лучше не знать.
Боль. Читая нивикийские художественные книги, я не раз встречала сюжеты, где герой преодолевает козни врагов, проходя, в том числе, через пытки. Сами пытки подробно не описывались авторами никогда, и потому в голове отложились строчкой, что вот, герою пришлось плохо. Но теперь я соотнесла книжные строчки с собой.
И мне стало страшно. Так страшно, как я ещё никогда не боялась.
А Темнодар заявляет, что есть нечто похуже боли.
***
В клетке вместо привычной койки был лишь матрас, набитый, судя по всему, чем-то вроде соломы. Темнодар устроился на своём, закрыл глаза и задремал. Я же слегка попинала лежанку. Укладываться на неё, тем более, на ней спать, оказалось выше моих сил.
На стене, под потолком, я заметила узкое окошко. Из него тянуло сыростью и холодом, а ещё пробивался тревожный оранжевый свет уличного освещения. Допрыгнуть до глотка свободы я не смогла. Да и чем бы мне помогло, если бы я сумела? Окно узкое, протиснуться в него невозможно. А снаружи поджидают беглецов всякие сюрпризы вроде зверей, натасканных ловить нарушителей без особой нежности. В одной из прочитанных нивикийских книг был и такой эпизод. Как одному чересчур умному сбежать не удалось…
Я села под стеной с окном, обхватила коленки руками. Замёрзнуть я не смогу, я же пирокинетик, я на снегу могу спать, если мороз не слишком сильный. А вот дальше что делать, я не знала.
Как вытащить из сердцевины Врат Равиой, и не дать ей истечь кровью из обрубленных стопы и кисти. Как разыскать Томпаля. Как вернуться обратно в пространство Федерации. Вопросы века.
Наверное, я задремала, потому что очнулась от резкого лязганья. Мою клетку отпирали двое подчинённых вчерашнего командира. Именно мою. Я быстро глянула в соседнюю клетку. Темнодар всё ещё спал.
Он не пошевелился, когда меня взяли под руки и грубо потащили вон.
***
Один из конвоиров вдруг шлёпнул меня ладонью пониже спины. И что-то сказал – я уже не услышала, что. Вся галактическая цивилизация рассыпалась прахом во мне в один миг. Меня накрыло брезгливостью, отвращением, яростью, страхом, каким-то животным бешенством, какого я в себе до сих пор ещё не знала. Повода не было пережить!
Я ударила не глядя, головой назад и пяткой в колени. Вывернулась из цепких пальцев, два шага назад – лопатки упёрлись в стену.
– Не прикасаться! – резко бросила я возмущённым мерзавцам.
Их было двое. Двое других. Одного я узнала – он был с дамийком в пещере, откуда тот и привёл в подвал нас с Темнодаром. Именно ему я очень удачно попала в нос: он зажимал физиономию рукой и между пальцев капало вишнёвым. Если лапал меня он, поделом гаду наука.
Второй ринулся мстить за напарника, цедя сквозь зубы, как он меня сейчас разложит и что именно со мной сделает. Я не очень вслушивалась, в ушах звенело. Всё вылетело из головы, вся осторожность, весь страх, последние остатки разума.
Серия ударов, как учил Ан, последний с выхлестом паранормы – моего противника впечатало в стену, по ней он и сполз, мотая головой. Счастье, что голову не разнесло, пусть радуется! Кровь заливала ему лицо, но паранормальным восприятием я видела, что он жив и умирать не собирается. Второй встал в боевую стойку, кровь из носа у него ещё капала.
– Не приближаться, – велела я ему. – Не прикасаться! Нельзя трогать!
На моём кулаке вспыхнуло пламя. Родной огонь, я ему обрадовалась было, а потом заметила, что он чёрный. Как будто живую плазму сверху посыпали пеплом. Дурное сравнение, но другого у меня не родилось.
– Стоять! – донёсся знакомый голос.
Дамийк явился. А от этого что ещё ждать? Хорошего ничего, Ликесса. Ты попала. Тебе конец. Сейчас тебя убьют и не спросят, как звали.
– В чём дело? Что происходит?
ГЛАВА 7
Я сжимала кулаки, с которых огромным усилием воли убрала огонь. Пламя не хотело униматься, контроль как-то совсем уже туго пошёл, как в детстве, когда я только училась владеть подаренной мне генетиками мощью.
А эти двое наперебой взялись рассказывать, какая я сволочь. Точнее, говорил один. Второй держался ладонями за голову и тихонько выл, не пытаясь подняться с пола, а дамийк, между прочим, не спешил звать к нему врача. Что вселило в меня некоторую надежду на прощение.