Все работы хороши

Глава 7

еще раз

Дима, Дима Исков, тебя раздирают противоречия. Ты не знаешь как жить, и что делать дальше, ты не знаешь, каков твой путь, но самое главное, что ты даже не знаешь как этот путь отыскать. Такое случается, со всеми людьми, мне кажется, что многие задаются этими вопросами, а ты, дорогой читатель, ты когда-нибудь думал об этом? Думал ли ты, правильно ли ты живешь свою жизнь? Надеюсь, что никогда. Потому что это действительно сложный и тяжелый вопрос, на который далеко не всегда получается найти ответ.

Что делает человек, когда с ним случается беда? Как он избавляется от проблемы? От любой проблемы, например, больной зуб, или капающий кран. Он садится, собирается с мыслями, всё хорошо обдумывает и находит пути решения. Он всё взвешивает, анализирует, и находит единственное верный выходит, ну а потом прикладывает все усилия для того, чтобы к этому самому выходу прийти?

Нет.

Так никто не делает.

Человеческая натура чрезвычайно ленива, если лень дошла вместе с эволюцией человека до наших дней, значит она энергетически целесообразна, лень — это отказ от ненужных действий, ведь если что-то действительно нужно сделать мы это делаем. Вот только если зуб болит это не беда, его можно вылечить, но когда он прогнил и начинает доставлять невыносимую боль – уже поздно. Да, это хорошая мотивация начать что-то делать, но делать нужно раньше, чистить, каждый день.

Так что делает человек, когда симптомы проблемы только-только проявились? Или даже нет, что делает человек, когда симптомы проблемы еще не на столько развилась, чтобы его убить? Ничего. Он закрывает глаза, опускает голову в песок, делает всё, чтобы не замечать, делает всё, чтобы отказаться, делает всё, чтобы убедить себя в том, что проблемы нет.

Дима в очередной раз пришел на работу, посмотрел по сторонам и начал думать, ну ведь всё же не так плохо? Он встречался со своими коллегами на обеде, и они вместе обсуждали свою жалкую никчемную работу.

- Да, работка-то у нас, конечно, дерьмо, - говорил Дима.

- Ну, почему сразу дерьмо, платят вроде неплохо, мне вот детей надо кормить.

- А мне никого не надо кормить.

- Ну вот ты и причитаешь, - сказал коллега и улыбнулся.

- Ну был бы у тебя шанс, ты бы не сорвался с места, ты бы не ухватился за звезду?

- За какую звезду?

- Ну за что-то яркое, за то, что доставляло бы удовольствие, чтобы ты каждое утро просыпался и бежал, бежал, делать что-то хорошее для людей, для мира, или просто делать то, что тебе самому нравится?

- Ну такое я бы хотел, - отвечал коллега.

- Да, и я бы хотел.

- Да ты не переживай так. У нас всё еще впереди. Мы обязательно свое найдем. Чтобы вот как ты сказал, звезды, мечта и всё такое. Обязательно будет. Да. Обязательно. Это ж жизни так всегда бывает. Оно сейчас вот как-то не ладится, а потом все заладится. Ты сколько раз уже так думал, наладилось же всё? Наладилось. Ну вот и сейчас наладится.

- Да, конечно.

Подобный разговор проходил уже не в первый раз. Иногда коллега Димы рассказывал о своих злоключениях, о том, что беспокоило его, а его беспокоила забота о близких. Иногда Дима рассуждал о своем призвании, о месте в жизни, и каждый раз разговор заканчивался бесконечным триумфом самоубеждения. Оба оратора приходили к выводу, что всё хорошо, что всё когда-нибудь наладится. Что наступит то самое великое светлое будущее, в котором всё само собой устаканится так, как они хотят, хоть они сами и не знают, чего они хотят. И как только они вставали из-за стола, вместе с ними вставало из-за стола стремление и желание.

Всё. Этого достаточно. Достаточно пожалеть себя, чтобы кто-то сказал, что всё хорошо, чтобы кто-то сказал, что ты такой великий молодец, и делать тебе ничего не нужно, и становится спокойнее. Мозг думает, что действительно ничего делать и не нужно, действительно всё хорошо. Самый простой способ избежать проблемы – ничего не делать.

Этого запала самоубеджения хватало на какое-то время, но самоубеджение и самообман – всего лишь толстый слой грима на огромном уродливом шраме, и как бы сильно его на замазывали, он всё равно проступит. Душа протестовала, билась, рвалась, и со временем приступ отчаяния накатывал вновь, хорошо, что рядом всегда был человек, который мог бы выслушать и покивать. У Димы были друзья и знакомые, которые готовы были его поддержать, поэтому в сочувствии он был не ограничен никак. Возможно это сочувствие и играло свою роковую роль.

Но рано или поздно всему приходит конец.

- Дима, ты опять грустишь? – спросил коллега.

- Да, что-то нет настроения. Думаю, что пора что-то делать, что-то менять.

- Опять ищешь своё призвание? - Дима кивнул, - да всё образуется. Всё будет хорошо, не переживай. Я вот тоже, - собеседник хотел рассказать о своих переживания, чтобы получить свою порцию сочувствия, но Дима прервал его.

- А что, если не будет? Мы уже какой раз вот здесь сидим, и говорим об одном и том же? Каждый раз мы говорим друг другу, что всё будет хорошо. Время идет, а хорошо не становится. А что, если не станет хорошо? А что, если не будет хорошо? А что, если всё плохо?

- Дима, ты че завелся?

- Да то я завелся, каждый раз одно и то же… И мне кажется, что я просто себя успокаиваю, просто успокаиваю. Но сегодня что-то всё. Уже и успокаиваться не хочется. Сегодня как-то слишком тошно. Вот это вот, «Всё будет хорошо», я в это не верю, не то это, не моя это жизнь, вот это вот всё уже вот здесь вот сидит. – Он показ показал ладонью на горло, вздохнул и замолчал.

- А что тогда твоё?

Дима медленно поднял глаза на собеседника, в его лице промелькнула ярость, если бы это была не столовая, а ринг, то можно было предположить, что Дима сейчас начнет колотить своего оппонента.

- Да пошел ты, - сказал он, встал и вышел.

Если бы он знал ответ на этот вопрос, то всего этого бы не было. Все было просто, легко и очевидно.

Тогда Дима решил взять небольшой отпуск. Он написал за свой счет, на неделю. Думал, что перерыв пойдет ему на пользу. Дима, что он тогда погорячился, и что он просто устал, сколько раз с ним такое бывало, устаешь от работы, от коллег, потом отдыхаешь и вот, всё становится легко просто и хорошо, ведь становится? Да. Становится. Вот и сейчас. Нужно просто отдохнуть, потом прийти новым, освеженным, попросить прощения у коллеги, на которого поругался и продолжать работать. Да. Это всё просто усталость. На самом деле этого давящего, стягивающего чувства нет, на само деле это просто иллюзия утомленного мозга и тела, нужно просто отдохнуть.

Но отпуск не клеился. Дим бродил туда-сюда по городу, ему не хотелось никаких развлечений, он только пару раз зашел поесть в какие-то забегаловки, которые случайно встречались ему на пути. На улицах он видел всё тех же, непонятно куда идущих людей. Все те же серые лица, такие же серые, как и он сам.

Дима несколько дней пытался отоспаться, а потом, когда сон уже не мог взять над ним власть, он просто лежал. Лежал не в безмятежном состоянии чистого отдыха, а в тяжелом тумане раздумий, мысли не покидали его. Казалось бы, он уже и на работу не ходил, казалось бы, он уже и не напрягался, и не изматывался дорогой и рабочими часами, а мысли всё равно не становились легче и прозрачнее. Он думал о том, что не знает, где его место в жизни не знает, чем ему заниматься, не знает, кто он такой вообще,

Отдых, это волшебное слово могло снять симптомы болезни, принести облегчение, освобождение. Но сейчас отдых не приносил ничего. Отдых, наоборот, давал больше времени поразмыслить, подумать и осознать то, что Дима живет не свою жизнь и занимается не своим делом, не тем, чем должен, не тем, чем хочет. А тем, что как-то случайно попалось под руку.

Он пытался начать читать, брал в руки книгу и на середине страницы ловил себя на мысли, что не понимаете о чем читает, он ловил себя на мысли, что вся его голова занята раздумьями о его месте в этой жизни. Он отложил книгу. Начал смотреть кино. Сначала он видел в персонажах то, что хотел увидеть, что они, так же, как и он ищут свой путь, а потом перестал. Взгляд проходил сквозь экран, он замирал и погружался в сосредоточенное раздумье, вернее не так, в его голове пульсировала одна мысль - что делать? А за неё тянулась вторая - на что я трачу свою жизнь?

Он пытался сходить на концерт, но на концерте ему стало хуже, от того, что все люди подпевали, кричали, веселились, а ему было не до смеха. Он смотрел на исполнителей, которые дергались в каком-то актерском экстазе, они были хорошими артистами, по одному их виду было понятно, что они любят своё дело, а когда они открывали рот и начинали петь, становилось понятно, что это дело всей и жизни. Но Дима не знал, какое у него дело всей жизни, и поэтому, когда он смотрел на тех людей, которые знали, ему было тошно.

Но и здесь, он не позволял положить себя на лопатки, но и здесь он находил лазейки. Они просто притворяются и делают это за деньги. Они просто хорошие артисты, на само деле им это вовсе не нравится, на самом деле они хотят заниматься чем-нибудь другим, нет-нет, на самом деле они сами не знают, чем хотят заниматься, вот и выходит, что они просто дергаются на показ.

Шли дни, заполненные пустотой. Дима ложился спать и надеялся, что вот-вот придет облегчение, вот-вот наступит тот момент, когда все сомнения уйдут прочь, когда всё снова станет легко и беззаботно. Он не хотел решения, он не хотел ничего делать, он хотел только чтобы тяжелые мысли, грузное не отпускающее и вспереследующее ощущение отступило, чтобы оно ушло, исчезло.

Но если ничего не делать, то ничего и не будет. Поэтому все оставалось так, как есть, и Дима хотел лезть на стену.

Прошла неделя. Диме нужно было выходить на работу.

- Ты это, - сказал Дима своему коллеге, - извини меня, что-то в последнее время мне не хорошо.

- Да ладно, Диман, - ответил коллега, - все наладится.

Дима захотел вцепиться ему в горло, но сдержался. Он знал, что ничего не наладится, что ничего хорошо не будет, что зуб уже не просто болит, он прогнил, а с ним прогнила челюсть, и что теперь вместо маленькой проблемочки, нужно делать серьезную операцию по удалению… удалению головы.

Как прыщ. Можно попытаться его выдавить. До какой-то степени он еще будет сопротивляться, но пальцы продолжат сжиматься, мышцы увеличат напряжение, и маленький мерзавец уже не сможет усидеть на месте. Окружающие обстоятельства вытолкнут его с насиженного укромного местечка. Тогда он покажется. Иногда это бывает больно, чаще всего это не очень эстетично, но, когда окружающие обстоятельства поджимают, движение вперед неизбежно. Это может быть и не в перед, и даже и не движение, но какие-то перемены произойдут обязательно.

Так и Дима. Он был обжат со всех сторон и уже не находил места в своем укромном жилище. Он пытался сделать вид, что всё наладится, что всё будет хорошо, но оно не было. Дима вот-вот должен был быть выдавлен жизнью.

Глава 8

Последняя капля упала на чашу, весы начали двигаться, а за ними приходил в движение весь механизм. Одной маленькой капельки, последней капельки, хватило для того, чтобы запустить необратимые процессы.

Этим утром Дима проснулся быстрее будильника. Он открыл глаза, солнышко улыбалось ему из окна и падало на подушку, Дима тоже улыбнулся солнышку.

Его одолевало волшебное, сладостное ощущения, чувство принятого решения, после долго, мучительного раздумья. Он не сомневался, он не задавал вопросы, он знал, знал наверняка, что ему делать и как жить.

Дима нашел в холодильнике яйца; молоко, к сожалению, пропало, но он всё равно приготовил себе омлет. Дима нашел фартук, и весело пританцовывая возле плиты, мурлыка себе под нос какую-то мелодию. Он никогда не завтракал дома. Завтрака либо не было вовсе, либо это были несколько чашек кофе с булками или печеньем, а сегодня вот – настоящий омлет.

Вкусно позавтракав и выпив чай, Дима отправился на работу. У него в запасе было еще несколько минут. В любой другой день он бы еще спал, и встал бы ровно в тот момент, когда нужно выходить, потом вяло схватил первые попавшиеся вещи и побрел, вперед, не понимая, куда идет. Но сегодня всё было по-другому.

Сегодня и воздух был чище, и солнце светило ярче, и небо было выше и люби добрее. Дима смотрел на людей, улыбался им, и они улыбались ему в ответ. Возможно, люди улыбались потому, что видели на Диме его фланелевые штаны, а, быть может, от того, что он источал радость.

Он свернул в парк. В парке уже начинала шевелиться утренняя жизнь. Кто-то шел через парк на работу, кто-то бегал или делал упражнения. Мимо Димы пробежали несколько девчонок, Дима улыбнулся и начал бежать рядом с ними, без лишних слов, молча и с широкой улыбкой. Девчонки засмеялись и начали двигаться быстрее. Дима хотел не отставать, но очень скоро устал, и сел на лавочку, довольный и счастливый, ведь из-за него кто-то улыбнулся.

Он прошел мимо озера, хотел было покормить уточек, но с собой ничего не было, пришлось оставить уточек без завтрака. Ну ничего, тогда можно с ними мило побеседовать. Дима подошел к бережку и сказал:

- Кря.

Утки не обратили на него никакого внимания, тогда Дима повторил свою попытку:

- Кря-кря, - сказал он.

Одна утка подняла голову, посмотрела на Диму, но не так, как смотрят на умных людей. Утка крякнула несколько раз что-то другим уткам, они тоже подняли голову и посмотрели на Диму. Потом поднялся утиный гомон, они перекрякивали друг друга, и это кряканье было похоже на смех. Вдоволь наболтавшись, утиная стая взмыла в воздух и улетела. Вести беседы с человеком этим утром в их планы не входило.

Как же хороша жизнь! Как приятно было просто сидеть на лавочке и дышать. Этим утром на Диму опустилось состояние абсолютной ясности и ощущение полного всемогущества. В его руках был весь мир, в его руках был собственная жизнь, и только он был за неё в ответе. Дима может делать всё, что ему угодно, выбирать любой путь, искать мечту, и сейчас он был точно уверен, что непременно её найдет. Нет никаких сомнений.

Если раньше мысли о переменах в жизни вызывали растерянность, то сейчас, они не приносили ничего кроме счастья! Как же круто, менять свою жизнь! Как здорово! Ведь можно выбрать любой путь, сделать всё, что хочется! Это замечательно! И такая возможность выпала именно Диме! Как же он раньше не мог до этого додуматься? Почему же раньше он не видел таких элементарных вещей? Бродил во тьме, а сейчас вышел на свет.

Дима посмотрел на часы – пора. Пора менять свою жизнь. Не со следующей недели, не с понедельника, а сегодня, сейчас! Пора! Дима встал и пошел через парк. На одном из поворотов стоял вагончик с мороженным.

- Здравствуйте! Вы уже работаете! Как здорово, можно мне мороженное?

- Вам какое? – спросила продавщица, широко открыла рот и громко, смачно зевнула, не прикладывая ладонь к губам.

- Прекрасное утро, вы не находите? Как же здорово просыпаться каждое утро и делать то, что хочется, заниматься любимым делом, вы так не думаете? Как приятно просыпаться и жить по-настоящему! Сколько было утр, в которые я не жил, а ведь мог, каждое утро проводить так же, как и сегодняшнее, я…

- Мороженное будете покупать?

- Буду.

- Какое?

- Самое вкусное.

- Сто рублей.

- Спасибо.

- Ага. На здоровье.

Дима взял мороженное.

- … я ведь не замечал этого, а вы заметили какое сегодня прекрасное утро?

- Очередь не задерживайте! – сказала продавщица и сделала ему жест рукой.

Дима понимающе кинул, и отошел в сторону. Только через несколько шагов он понял, что перед магазинчиком никого нет. Видимо не все понимают, на сколько прекрасен сегодняшний день.

Дорога вела к воротам, а за воротами начинался город. Люди, каждый со своим стремлением, каждый со своей мечтой, все куда-то неслись, бежали, они хотели приблизить себя на один шаг ближе к заветной мечте, и сегодняшний день был тем самым шагом. Сегодня Дима видел не серые лица, а мечтателей, у которых все получается. Диме казалось, что каждый должен быть непременно либо писателем, либо художником, либо поэтом, либо музыкантом. Каждый создавал какое-то великое произведение, и каждый бежал скорее на своё место, чтобы не упустить музу. А продавщица мороженного еще не успела её поймать, сейчас съест несколько мороженных и тогда поймает.

Тротуар звонко пощелкивал и разносил своё веселое цоканье по улице. Дима подтянул штаны, сделал шаг в стороны, оттолкнулся одной нагой и махнул другой. От такого прыжка он оторвался от земли, а его ноги были в стороне, он согнул их в коленях и стукнул ступни друг об друга. Да, такое хорошее настроение случается не каждый день. Видимо Дима сегодня встал с той ноги, и «той» ногой, были обе ноги.

Дима ехал в автобусе и смотрел на людей. Все они, будто бы гипнотическим маятником, были прикованы к своим телефонам. Сейчас, в близи, он мог увидеть, что лица людей были понурыми, и не веселыми. Ранее утро – не самая позитивная часть дня, особенно, если лечь слишком поздно. Но Дима недоумевал, как можно? Как такое возможно? Ведь всё прекрасно, здорово и замечательно! А они!

Подошла женщина кондуктор. Дима решил, что в нем так много энергии добра и света, что одной его улыбки будет достаточно, чтобы развеселить эту женщину на весь день.

Но Татьяна Петровна не хотела веселиться. Автобус сломался сразу как выехал из депо, а потом еще попался пассажир, который не хотел платить за проезд и устроил истерику, и всё это произошло в пяти утра. Она посмотрела на немного придурковатое, но счастливое лицо пассажира, уголки её рта на секунду приподнялись и она произнесла:

- Оплачиваем за проезд.

Дима протянул деньги:

- Пожалуйста!

Татьяна Петровна молча выдала билет и пошла дальше.

Ничего, думал Дима, это только начало. Совсем скоро жизнь изменится, и каждый день будет таким же радостным! Он научится делать людей счастливее, он научится им помогать, или нет, или он просто найдет своё призвание, будет заниматься любимым делом и из-за этого будет источать положительные вибрации.

Как все решилось, в один момент. Еще вчера он был опутан тяжелыми думами, а сегодня он уже свободен, сегодня он может лететь вперед и вверх, сегодня у него выросли крылья.

Сомнения бывают в момент раздумий, а когда решение принято все сомнения отпадают, единственно верный вариант определен и теперь больше не нужно сомневаться, нужно только делать, делать то, что правильно. Смело шагать в новую жизнь, без сомнений и страха! Вперед и только вперед!

Дима не знал, как всё пойдет дальше, как он будет искать это новое дело, найдет ли его вообще, он просто знал, что должен делать, он не сомневался, он просто знал. Дима понятия не имел, что он должен будет говорить, он чувствовал, что слова найдутся сами, всё образуется само собой и встанет на свои места без особых усилий. Ведь он чувствует!

Но как только автобус остановился и показался офис, стало ясно, что всё не так просто как казалось. Нужно же еще как-то сказать, нужно же еще потом, может быть отвечать на вопросы. А какие могут быть вопросы, что нужно сказать? А потом вещи, а потом еще нужно как-то быстро что-то искать, или что-то делать? Когда Дима увидел офис, он понял, что всё немного сложнее. Мечты и светлые мысли – это мечты и светлые мысли, а реальная жизнь – это то, что мы делаем. И что бы в реальной жизни что-то изменилось нужно совершить поступок.

Но ничего! Он смело расправил плечи, поднял голову, и, с волнением в животе, вошел в здание. Он прошел мимо проходной поднялся на лифте, оказался перед дверью и понял, что слова куда-то пропали, в горле пересохло, руки вспотели. Дима тронул ручку, дверь открылась, и он сделал шаг вперед.

Глава 9

- Герман Андреевич, я увольняюсь. – Сказал Дима и отвел глаза в сторону.

- Дима, что-то случилось?

- Устал я очень, надо мне это. Вот. – И он протянул директору листок с заявлением об увольнении.

Герман Андреевич бросил на бумагу беглый взгляд, посмотрел на Диму, а потом замер. Он не двигался, но было видно, что внутри него крутится мысль; мощный пучок энергии с каждой секундой всё сильнее и сильнее набирает обороты, начинает светиться, всё ярче, ярче, от яркого света уже начинают болеть глаза, а пучок всё крутится и крутится. Но это было внутри, снаружи Герман Андреевич лишь просиял легкой улыбкой. Было видно, что улыбка эта была искусственно приуменьшена, было видно, что он хотел закричать и начать ликовать, будто бы выиграл в лотерею и сейчас держал в руках выигрышный билет.

Этот просвет выглянул лишь на секунду. Сразу же за ним, Герман Андреевич взял себя в руки, сделал спокойной лицо, взял заявления и положил его в ящик стола.

- Дима, ну куда ты пойдешь? Я же знаю это, ты хочешь уйти в никуда, ты даже места себе не нашел, а ведь нужно на что-то жить. А у нас, разве плохо платят? На хлеб хватает, да еще и с маслом. Дима… ну? Мы же взрослые люди, давай не будем горячиться?

Дима сидел, насупившись и не хотел отвечать, он чувствовал, что его вера слаба, и что от любого слова она может пошатнуться.

- Я это. Хочу. Это. Ну. – Дима прочистил горло, - не моё это.

- Дима! Ну что же ты сразу не сказал! Не его! Конечно, не твое! Ты просто не знаешь, что твоё, вот и мучаешься! Бедный, как я тебя понимаю! Я ведь сам в твои годы был точно таким же. Стоял на распутье. Но мне повезло, рядом со мной был хороший наставник, который не бросил меня в трудную минуту, который поддержал, который подсказал верный путь. Он не просто давал советы, он определил мою жизнь и теперь, Дима, я хочу сделать для тебя то же самое.