Все работы хороши

Глава 14

Дима шел на работу в полной уверенности, что сегодня будет именно тот день, который изменит его жизнь. Нет, он не был уверен, он точно знал, что пора положить этому конец, он увидел людей, которые живут, и хотел так же, он твердо решил, что будет именно так и никак иначе, он твердо решил, что не поддастся ни никакие уговоры.

Всё утро он провел в благоговейном трепете, ведь сегодня должна была измениться его жизнь. По дороге на работу он волновался, Дима был готов к битве, первый раз в жизни, он был готов дать отпор по-настоящему, без всяких сомнений, без шагов назад. Он был готов идти вперед несмотря ни на что.

Но он не знал того, что уготовила ему судьба. Есть ли она, существует ли это понятие? Все ли предначертано, или человек волен выбирать свой путь? Мистики скажут, что судьба есть. Но факты говорят о том, что мир безжалостно случаен, и все события в нем порождения случайного движения молекул. Да-да, именно молекул, все начинается с них. Несколько молекул воды, случайным образом соединяются вместе в облако водяного пара, потом группы таких молекул приходят в движение, образуется электрический заряд, облако движется над землей, под воздействием силы ветра и в какой-то момент, абсолютно случайный, происходит разряд. Молния бьет в землю, и дерево разлетается на куски.

Судьба ли это? неужели какая-то небесная канцелярия предписала уничтожить конкретно это дерево? Никому до этого дерева и дела нет, если уж небесная канцелярия и существует, то у неё дел невпроворот с человеческими проблемами. А тут дерево. Получается. Дерево разлетелось на куски случайно.

Но если дерево разлетается случайно, то почему судьба человека должна быть предопределена? Если точно такие же случайные движения капель воды, приводят в движение точно те же самые силы. Точно такие же движения, только уже других молекул в организмах других людей, и электрических разрядов в их мозгу, приводят к тем или иным последствиям, и все эти процессы случайны. Если рассматривать все события, с точки зрения судьбы, то какой-то великий инженер сумел просчитать всё, вообще всё, просто всё, движение каждой молекулы, движение каждого атома, относительно друг друга, в каждый момент времени. Это невозможно. Количество молекул во вселенной велико, и сложно предугадать движение даже десятой части всего этого многообразия.

Людям хочется надеяться на то, что их жизнь кому-то нужна, они хотят переложить ответственность на Судьбу, они не хотят верить, что лично с нми что-то может произойти случайно. Они ведь ЛЮДИ! Великие и единственные и других таких нет.

Чрезмерно раздутое эго не дает позволения думать, что несчастия происходит случайно, не зачем и не почему, просто случайно. Нет причин, нет последствий, нет великого замысла, все события происходят случайно, никому они не нужны. И от этого становится безумно горько, самые великие порывы, могут быть разбиты, раскрошены и разожжены о случайность. Бессмысленную, беспощадную и глупую случайность.

Дима подходил к офису. Рядом стояла пожарная машина и машина скорой помощи, чуть поодаль стояла полиция. Людей было не много, всюду были следы от луж.

Дима поднял голову и увидел, что весь третий этаж его офиса сгорел, каждое окно, за которым он когда-то работал. В одном из окон, когда-то, стоял его стул, сейчас там лежит обугленная куча пластика и железа. Дима вспоминал как буквально вчера за этими окнами ходили люди, буквально вчера они сидели и уныло смотрели в одну точку, а сейчас всего этого не стало. Всё сгорело.

Бессмысленная случайность уничтожила всё. Всего этого больше нет. Дима поймал себя на мысли, что не нужно объясняться с директором, что вот таким вот жестоким, но действенным способом, все его проблемы были решены. Что он наконец свободен, что он больше не должен ходить сюда, все уничтожено, никто никому ничего не должен, а вместе с ним еще несколько десятков людей почувствуют свободу. Он стоял, смотрел на сгоревший офис и улыбался. Он прошел мимо столпившихся сотрудников, они пришли к началу рабочего дня, но идти было некуда. Когда Дима подошел они затихли и уставились на него. Он плыл, и улыбался, сладко, приторно, гадко. Как улыбается психопат, который собирается убить свою жертву. Люди замерли. И испугались, Дима шел мимо и не обращал внимания ни на кого. Он наконец был свободен. Крылья отрастали, он отрывался от земли, летел, … и пугал окружающих своей улыбкой.

Но полет был внезапно прерван появившимися сотрудниками полиции. Рядом с ними стоял Чернов, и нарочито виновато показывал на Диму. Даже Иуда во время предательства Иисуса не вел себя так продуманно. Чернов вздохнул, будто бы ему пришлось сделать то, что он сделал, будто бы Дима был его любимым сотрудником, но другого выбора не оставалось.

Полицейские посмотрели на Диму, на то, как Дима любуется сгоревшим офисом, на то, как он улыбается и сделали несколько заметок.

Всё ppзавертелось очень быстро, Дима даже не успел понять, что произошло. Началось следствие, и оказалось, что Дима хотел уволиться, было соответствующее заявление, которое Герман Андреевич сохранил по чистой случайности. Дима припомнил тот момент, и припомнил, что это не было случайностью, заявление он спрятал намеренно. Быстро оказалось, что Чернов, не уговаривал Диму остаться, а пытался его облагоразумить, что он видел, что с Димой что-то происходит, и боялся, поэтому вызвал его на беседу, чтобы уберечь и Диму и компанию таким бескорыстным шагом, но, благими намерениями вымощена дорога в ад. Появились показания коллег, которые подтвердили, что в последнее время Дима был сам не свой, заводил странные разговоры, и плохо выполнял свою работу.

Внезапно Дима начал сам себя подозревать, все выглядело очень ладно и стройно, всё было идеально подточено, будто бы не так случилось, не случай возымел место, а кто-то разыграл все по нотам, вовремя сохранил заявление, вовремя натолкнул людей на мысль, что с Димой что-то не так. Слишком странно. Дима вспомнил, что Женя говорил, про беду в компании и пазл, кажется, начал сходиться.

Когда ты маленький человек, тебя могут растоптать люди по больше. Ходили слухи, что Чернов участвовал в схемах по отмыванию денег, и справлялся со своей работой хорошо. Если в деле замешаны большие люди и большие деньги, то маленькому человеку делать нечего.

Маховик раскачивался, и махал своей безжалостной кувалдой все сильнее и сильнее. Над Димой нависла страшная угроза. Да, наконец, он изменит свою жизнь, только заниматься он будет не любимым делом, а тем, чем скажут заниматься, просыпаться будет в то время, в которое скажут. Появилась очень большая вероятность того, что Дима навсегда лишится возможности делать то, что хочет.

Случайность? Вот как бывает. Случайности случаются и эти самые случайности, могут не просто изменить жизнь, они могут её сломать. Они могут растоптать человека и уничтожить. Теперь Дима думал не о том, как найти любимое дело, а о том, как спасти свою жизнь, о том, как спасти свою свободу.

Появился Женя, помог с адвокатом, помог через свои связи, дело начало завязать и не уничтожило Диму за секунду. Оказалось, что не хватает последнего пазла, всё было против Димы, но не было прямого доказательства в организации поджога. Обыск квартиры не показал ничего, анализ одежды не показал зажигательных веществ или взрывчатки, он был чист. Ни одна его покупка не была связана с огнем, ни в одном магазине не видели его, чтобы он покупал большие объёмы огнеопасных и взрывчатых веществ. Всё, кажется, начало налаживаться. Всё, кажется, стало на вои места.

Началось слушание дело.

- Виновен. Приговаривается к исправительным работам. Приставить Евгению Евгеньевну.

- Извините, - сказал Дима, но я же этого не делал. – Это разговор состоялся наедине с судьей.

- Молодой человек, - сказал судья, - вам очень повезло, что у нас есть Женя. Вас хотели посадить, и на долго. Поэтому скажите спасибо, что исправительные работы, а не тюремный срок. И запомните, я вам это этого не говорил.

Осуждён. Осуждён за то, чего не совершал. Спасибо, что не посадили, действительно, большое спасибо. Радоваться надо, ведь надо? Ведь надо? Наверное, надо. Но почему-то от этого счастья на языке остался привкус горечи.

На следующий день в кабинете он встретился с Евгенией.

Это была она. Он её сразу узнал. Сколько прошло времени? Год? Полтора? Это та самая девушка, с безумными кудрями, которая ехала в метро. Она, да, та самая, с горящими глазами, с ясным лицом и пульсирующим сердцем. Да, это точно она, только сейчас она в форме, и её волосы убраны. В аккуратную косу, но всё равно торчат.

- Женя.

- Дима.

- Дмитрий Исков, я знаю, я читал дело.

- А у меня друга зовут Женя.

- Ага, круто, значит смотри. Короче тебе повезло. Ты не будешь заниматься вот этой вот всякой хреней и всеми делами, потому что у меня программа особенная. Я типа за тобой присматриваю, и если я пойму, что ты всё-таки козел, то тебя отправят на нары. Поэтому у тебя нет другого выбора, кроме как мне нравится. Хренью заниматься мы не будем, все будет по делу. Но делать ты это будешь должен. Нет, ну опять же, можешь дать заднюю, я расписываюсь и всё. Прощаемся. Ты едешь в места не столь одоленные, а я ищу себе нового друга понял?

- Ничего не понял.

- Ну сейчас я тебе разъясню подробнее.

Глава 15

Женя оказалась сумасшедше маньячкой. Она переспала с нужными людьми, и совершенно этого не стеснялась, даже гордилась тем, что добилась своего, и ей дали эту должность, от части она сама её придумала. Это экспериментальный способ работы с преступниками, который, по идее, должен был показать виновны они или нет. В труде, в работе, человек раскрывается. Можно спрятаться от правосудия один раз, притвориться хорошим. Но в реальной жизни червоточинка рано или поздно откроется. Тогда сидеть будут только те, кто реально виноват. Высокопоставленным друзьями Жени такой план нравится, и она им нравилась, и ей удалось обустроить свой собственный безумный и маленький концлагерь.

Люди, которые попадали к ней были обречены делать всё, что она прикажет, а приказывала они работать в разных местах. Ей доставляло удовольствие искать новые места для работы, она просто была помешена на этом. Как обжора, может без остановки закидывать в себя еду, так и она была просто сведена с ума, зациклена, сдвинута на смене места работы… и ей нужен был напарник. Одна она не чувствовала такого азарта, а вот с кем-то… только нормальные люди хотят построить карьеру и не хотят скакать с одной работы на другую... по собственной воле.

Поэтому Женя выбивала себе рабов. Это называлось исправительными работами, испытательным сроком и всем таким на свете. Но, по сути, это было игрой: если Жене нравится – человек не сядет, а если нет – то жизнь человека будет изуродована.

- Все садились, все кто до тебя был – все садились, не проходили проверку, - говорила Женя, - а знаешь че с такими как ты в тюрьме делают?

- Не знаю.

- Мыло крепко держишь в руках?

- Мыло, какое мыло?

- Жидкое, ё-моё.

- Не знаю.

- Приходит большой клону, надувает шарик, и начинает по нему вот так вот скрести мокрой ладошкой, чтобы в ушах резало, но остановить ты его не можешь…

- Чего?

- Это я шучу так. Жопа в тюрьме, братан. Лучше туда не соваться. Ты работу хочешь нормальную найти? Перехочешь. Как думаешь, много женщин хочет с сидельцами встречаться? Я вот не хочу. Ну и туберкулез там, стоматология… короче, поверь мне на слово, лучше туда не это.

- Понял.

- Ну так и отлично. Значит мы поладим с тобой. Значит делать будешь всё, что я говорю. Всякой мерзости я не требую, все в пределах нормы. На лицо садится не буду, даже если тебе этого самому сильно захочется. Будем работать с тобой.

- Хорошо.

Так вот что за искры были тогда в её глазах. Это не желание жить, это сумасшествие, это искры, которые бывают в глазах у маньяка, это искры помешенного человека. Лучше бы он тогда их не видел, лучше бы он их никогда в жизни не видел, луче бы он их и сейчас не видел… Но выбор был не велик.

Дима решил узнать про эту девушку побольше. Он подошел к дежурному у входа в участок и спросил:

- Извините, а можно у вас спросить, вот некая Евгения, она…

Не успел он договорить, как человек за стеклом начал быстро мотать головой из стороны в сторону, а в след за головой, болтались и его широкие щеки.

- Нет-нет. Нет-нет-нет. – Говорил он, - нет. Нет. А-а. Нет.

Этот человек за стеклом изменился в лице стоило только сказать её имя, он начал прямо дергаться, у него даже судороги пошли по лицу. Одно имя. Если имя господа излечивает неизлечимо больных, то имя Жени приводит в ступор здоровых.

Женя сказала Диме прийти в 9 утра на остановку автобуса «Новатор». Что предстоит делать Дима не знал, но чувствовал, что ему предстоит что-то нехорошее. Теперь он проснулся не пустым, н не волочился по улицам, он не смотрел в лица людей, он думал о том, чтобы всё это поскорее закончилось. Наконец, за долгое время, у него появилась цель в жизни, самая настоящая цель, направление, вектор: избавиться от этого всего побыстрее, распрощаться, сделать так, чтобы больше никто ему не указывал как жить и что делать. Дима даже краем мозга начинал подумывать о том, что большое видится на расстоянии и всё познается в сравнении, быть может в его работе было что-то хорошее, быть может в ней был смысл, по крайней мере это не было открытом рабством. Теперь он должен был выполнять желания какой-то не совсем адекватной женщины.

Женя уже стояла на остановке. Она подняла запястье и посмотрела на часы.

- Ты опоздал на пять минут. – Сказала она.

- Да я… просто

- А мне плевать, просто или сложно. Чтобы такого больше не было, понял? Первый звоночек, у тебя все шансы отправиться в тюрьму

Дима погрустнел и затих.

- Смотри сюда. Сегодня у нас первое задани. Я же сказала, что не буду делать всякую дичь. Мы будем работать. Что ты ответишь, если я тебе прикажу искать новую работу.

- Э. Как же я это так ну?

- Ответ не верный, минус пятьдесят очков Гриффиндору, кто-то скоро отправится за решетку. Две ошибки за день, не дурно. Если я тебе скажу искать работу первое, что ты ответишь – меня не возьмут. Ты будешь ныть, что ну как же так ведь там везде все уже есть, а я, я такой маленький и щуплый и вот. Хер ты угадал. Первое задание работа расклейщиком объявлений. В девять пятнадцать приедет машина.

Наступило девять пятнадцать, приехала машина, из неё вышел человек, со стопкой бумаги и банками с клеем.

- Просись. – Сказала женя.

Дима недовольно сморщил рот и сказал:

- Можно мне с тоже работать.

Мужчина, который привез объявления осмотрел Диму с ног до головы и произнес

- 400 рулей час. Клеить в Ясном, по всем подъездам. Понял?

- Понял.

- Поехали.

Он оставил пачку объявлений и уехал.

- Видишь, не такой уж ты и никчемный. По крайней мере расклеивать объявления тебя взяли.

- Ага. – ответил Дима.

Но в этом ага было скрыто то, о чем он не сказал. Взяли то его взяли, вот только он не хотел, чтобы его брали. Он не хотел здесь находиться. Он не хотел ничего. Что было связано с этой девушкой и… с тюрьмой. Но делать было нечего.

Они шли, молча. Женя немного веселела и начинала улыбаться. Дима шел хмурый, еле передвигал ноги, и каждый шаг давался с трудом. А потом начались объявления. Они подходили к подъездам, намазывали бумажки клеем, и приклеивали их на то место, где когда-то давно было написано «Доска объявлений».

Весёлая работа. Бесконечно монотонная, бесконечно однообразная, повторяющаяся, и нет, не веселая, я соврал. Первые два часа давались очень тяжело. Когда идешь туда, куда не хочешь и делаешь то, что не хочешь и твердо это осознаешь, ноги становятся ватными, и подсознание толкает к бегству. Но Женя была рядом, Женя управлял его будущим и настоящим, поэтому приходилось мазать бумагу клеем, и лепить на доску объявлений.

Они расклеивали бумажки, на которых находилась информация о ремонте сплит систем. «Чиним сплитухи» гласила надпись на черно-белой листовке, а ниже были телефоны. Да. Чувством вкуса дизайнер не обладал. Отдельным вопросом было то, что это объявление вообще не будут читать, но делать было нечего, нужно было лепить. Снова и снова, снова и снова.

Они подходил к одному подъезду, приклеивали объявление, переходили к другому, повторяли процедуру, потом к третьему, пятому, десятому. Сотому. Дима начинал уставать.

- Не ссы, - сказала Женя, - скоро обед.

Но до обеда было еще долгих полчаса. Поэтому приходилось шагать, поднимать бумагу и наносить клей. Руки уже покрылись клеевой жижей, но при этом, приноровились отсоединять лист от листа, быстро мазать и быстро клеить.

В очередной раз, когда они клеили объявление, из подъезда вышел мужик, с опухшей рожей и с огромным пузом.

- Вы че? Сказал он.

- Мы объявление клеим. – ответила Женя.

- Да я вам щас так отклею… !!! мужик начал кричать матерные слова, говорить о то, какие физические расправы он учинит над их телами, указывал им направление движения, и просто поливал отборными ругательствами.

Дима вжал голову в плечи. Женя весело улыбалась, кивала и шла дальше, к следующему подъезду и продолжала работу. Злобный мужик уже был далеко.

Да этих людей можно понять, они борются за чистоту своего подъезда, они борются за спокойствие. Но что беспокойного в том, что они будут знать, к какому мастеру обратится, если сломается кондиционер?

Дома шли один за другим. Накладывались друг на друга и сливались в один дом. Это действо было точно таким же бессмысленным однообразием, как работа Димы, только в этот раз в качестве бессмысленного однообразия выступала не точка в центре экрана, а точка у каждого подъезда.

В этом районе входные двери подъезда засирались рекламой постоянно и люди были страшно недовольны. Вышел еще один мужик, трезвый и с ножом в руке.

- А ну, пошл вон отсюда - кричал мужчина, а Дима с Женей уже уносили свои нога подальше.

- Да, этот дом не получится. – говорила Женя. – Ничего, пойдем дальше. Вообще рекламу не очень любят, но искусство требует жертв.

Они ходили по дворам, переходили из одного подъезда в другой. Просто ходить – это не сложно, когда с тобой листовки и банки с клеем – это немного сложнее, когда это нужно делать весь день – приходит утомление. Они почти не разговаривали, в скором времени после начал работы Дима впал в автономный режим и думал только о том, как бы побыстрее это всё закончить, как бы сделать так, чтобы этого не было, как бы спрятаться и убежать.

Изредка он, как бы снизу, посматривал на Женю, в надежде на то, что она захочет пойти домой, но она не хотела. Она как сумасшедшая улыбалась и продолжал работать

- Вы че суки! – раздался крик, Дима с Женей обернулись. Во дворе, прямо на против подъезда, у которого они сейчас работали, стояли трое молодых людей, в спортивках, - а ну хватит срать на наш дом.

- Бежим, - сказала Женя.

- Чего? – ответил Дима, но разу же все понял, потому что Женя бежала вперед. Дима побежал следом, обернулся и увидел, что за ними бегут те трое пацанов.

- Бросай! – прокричала Женя и скинула сумку с объявлениями, Дима последовал её примеру. Обувь громко шлепала по асфальту, будто бы на каждой лапке сороконожке были кроссовки. Стало тише Дима обернулся и увидел, что преследователям было на много интереснее рассматривать сумки с бумагой, чем бежать за Димой и Женей.

Они отбежали достаточно далеко, Женя смотрела сквозь кусты.

- Что-то у меня какое-то дерьмовое предчувствие. – Говорила она, - если бы они были «озабоченными гражданами» то они бы догнали нас, и объяснили нам что так делать не стоит, может быть дали по башке, а эти… Пойдем.

- Куда? Они за нами гнались, ты чего?

- Кто-то хочет сесть?

Дима молча пошел за Женей. Они аккуратно выглянула и начала следить за обидчиками. Они разводили костер, чтобы сжечь все что отобрали. А рядом стояли их собственные сумки.

- Вот козлы. – Сказала Женя. – Если бы они за подъезд беспокоились, я бы поняла, может быть даже простила, а может быть даже и отпустила, но эти козли – наши конкуренты. Нужно их проучить. Что думаешь? Бежать? Или все-таки у тебя есть хоть какое-то чувство справедливости?

- Ну получать я, конечно, не хочу, но то, что это не красиво, отрицать не буду.

- Дай подумать. Тебе нравятся песики?

- Песики?

Рядом бегала стая бездомных собак. Они там проводили дегустацию ароматов друг дружкиных задниц. Женя подбежала шандарахнула палкой рядом с собаками, а Дима начал орать. Собаки сначала посмотрели на этих странных людей с недоумением, а потом начали гавкать во все свои собачьи глотки. Последним этапом безумного и опасного плана была пробежка. Собакам нравится, когда что-то от них куда-то бежит, поэтому они с удовольствием побежали за Димой и Женей.

Трое парней разводили костер. Где-то рядом послышался собачий лай. Из-за угла дома показались Дима с Женей.

- О, это те дебилы. – Сказал один из них.

- Щас мы им.

Они уже было собирались начать драку, но как только увидели бегущую за ними стаю собак, не поверили своим глазам. То, что они видели, не поддавалось объяснению.

Парочка героев пробежала мимо бандитов и собаки сменили цель. Желание разводить костер куда-то пропало, желание разносить листовки тоже улетучилось, появилось желание куда-то бежать, но собаки уже были слишком близко. Парни бросили на утек, но получали укус за укусом. Их ноги покрылись кровавыми следами, одного из них даже укусили за задницу. Вдоволь накусавшись собаки отстали, а троица бандитов исчезал за горизонтом.

Женя стояла перед большим костром и жгла бумагу и сумки конкурирующей фирмы. Рядом лежали собаки, и ели колбасу, которую принесла им Женя в знак примирения.

- Собаки, они нормальные, не агрессивные, пришлось им немного помочь. Человека можно довести то того, что он начнет кусаться, а это же животные, просто не надо их бить и всё будет хорошо.

Дима стояла, бросал в огонь листовки и испытывал чувство ликующего удовольствия. Тот редкий момент в жизни, когда виновные наказаны, и справедливость торжествует.

- Хорошо получилось, - сказал он. – Хоть их и жалко немного.

- Да они всему району покоя не давали, не надо их желать. Получили то, что заслужили. Не надо было меня трогать. Потрогали? Я их покусала за жопу.

Они помолчали, посмотрела на огонь и вылетающие из бочки горящий листы бумаги.

- Ты нормальный чувак, - сказала Женя. – Ты понял в чем смысл то был?

- В том, что не нужно бить бродячих собак?

- Нет. В том, что, если тебя на такую работу взяли, значит и на другую возьмут, чуть-чуть получше. Не нужно ссать. Нужно искать и тогда найдешь. Что-то, да найдешь.

- Это какая-то рабочая религия?

- Типа того. Возможно, так и есть. После первого дня я тебя не посажу. Завтра ночью приходи на стройку, будет посвящение.

- Зачем?

- А потому что мне нужно твое полное подчинение. Сейчас ты делаешь то, что я скажу, потому что боишься, что я тебя отправлю в тюрьму. А мне надо, чтобы ты сам согласился, поэтому будет посвящение, клятвы, кровь, свечи, пентаграммы, все дела.

- Смешная шутка.

Дима подумал, что это шутка, но на самом деле это была не шутка. И ночью, на стройке его ждал самый настоящий обряд.