Игра без надежды

— А кот где?

— Блин, сейчас найдём, — появился Вадим и направился на поиски.

— Только в спальне не ищи, — Ксения жестом указала на свою комнату. — Сама посмотрю.

Вадим пожал плечами и направился в большую комнату.

— Ксюш, — она обернулась ко мне, — возьми документы с собой и там… — Я замешкался, соображая. — Брось в рюкзачок с собой документы, ключи, деньги, зарядку. — Она подозрительно прищурилась на меня. — На улице полиции много стало, постоянно спрашивают паспорт, прикинь! — Я начал эмоционально размахивать руками, подкрепляя тем самым своё возмущение. — Да и хозяевам не доверяю, вдруг припрутся? — Совсем неубедительно закончил я.

Она смотрела на меня неподвижно ещё несколько секунд.

— Ладно, Серёжка, потом объяснишь, — и как ни в чём не бывало весело скрылась в спальне, не забыв закрыть за собой дверь.

— Идиот, — я размазал ладонью стыд по лицу.

«С медицинской точки зрения, идиот — это человек, страдающий…».

«Чак», — позвал я.

«Да?»

«Заткнись, — я решил, что обижу его. — Пожалуйста», — вот так любезней.

Кот в конце концов нашёлся, словно что‑то почуяв, посопротивлялся немного, но усилиями трёх человек оказался облачён в странный поводок на грудь.

— Чего испугался, дурашка? — Ксения наглаживала прижавшегося к ней дьяволёнка.

— Наверное, потому что он никогда ещё не гулял, — догадался я. — Вот и страшно.

— Сергей, я ни разу не удивлена, поработаем над этим, — самоуверенно заявила она.

Я отыскал свой рюкзак, закинул туда всё необходимое, деньги Фарита оставил в карманах. Мы спустились на улицу. Попросив их подождать немного, я достал из машины передатчики и сложил в рюкзак. Благодаря усиленным чувствам заметил, как Вадим наблюдает за моими действиями, нервно прикусив губу.

«Чак», — мне в голову пришла дурацкая идея.

«Сергей?».

«Вадим — обычный человек?» — Недоверие к другу всё ещё скреблось изнутри.

«Абсолютно. Анализ пото‑жировых выделений соответствует человеческой расе, проживающей на данной планете» — Чак продолжал сыпать загадками.

«Есть ли жизнь на Марсе?» — Я вспомнил цитату из комедии.

«Нет», — сухо ответила колония нанороботов у меня в мозгу.

«Жаль, — мне стало смешно. — А люди на других планетах живут?».

«Да», — он ответил так, словно это само собой разумеющееся.

От неожиданности я стукнулся головой о крышу машины, пытаясь выползти наружу.

«Хорош шутки шутить», — пожурил я его.

«Сейчас я совершенно серьёзен, — сухо ответил тот. — Могу перечислить известные мне данные о количестве и составе колоний и…».

«Стоп, — я тряхнул головой, — с этим разберёмся позже, сейчас нужно придумать, где залечь на дно». — Я надеялся, что услышу от него подсказку, но он, видимо, решил, что я справлюсь самостоятельно с данной проблемой, или что это вообще не его дело.

Позвал ребят, и мы двинулись по проспекту со скоростью кота, который то и дело пугался машин, собак, других курьеров, проносящихся по тротуарам на электротранспорте и велосипедах, и норовил залезть в кусты цветущего шиповника на обочине.

— Надо же, ещё цветёт, — Ксения, которая шла между мной и Вадимом, подошла к одному кусту со свежими цветами и жадно вдыхала аромат.

— Здорово придумали их тут посадить!

Она вернулась обратно, и мы потопали дальше. Лёгкий ветерок приятно обдувал лицо, жара становилась невыносимой.

Встречные люди с интересом поглядывали на нас.

— Ребята, мы странно выглядим с рюкзаками, будто в поход собрались, — она весело засмеялась, глядя то на меня, то на Вадима, который грустно улыбнулся в ответ.

— А может, и в поход? — Я как раз придумал, куда бы нам направиться. — Предлагаю в парк!

— А что там? Деревья и скамейки? — Она приняла серьёзный вид. — Братец, — специально сделав на этом слове ударение, продолжила, — я тут жила подольше твоего, на парки ваши насмотрелась.

— Ксюш, да давай сходим, куда он хочет, а потом по каналам покатаемся? — подал голос Вадим.

— Ладно, скучные вы, — она закатила глаза. — Но так уж и быть, сделаю вид, что впервые вижу деревья.

— И скамейки, — хохотнул я и получил локтем в бок. Спасибо Чаку, что не больно.

Нам нужно было убраться подальше, и туда, где нет камер. Я не понимал, что там сейчас на производстве, да и с Вадимом лучше разговаривать подальше от людских глаз. Ну и денёк сегодня.

«Чак?».

«Сергей?».

«Почему я не потею? Жарко же», — только сейчас до меня дошла эта странность.

«Нам нужна еда», — объяснил Чак.

Пройдя до следующей остановки, мы погрузились в трамвай и зайцами доехали до конечной. Оттуда вызвали такси. Надеюсь, что деньги Фарита не мечены.

Шуваловский парк на севере города, рядом частный сектор, в котором есть старинные постройки. Однажды я заблудился и забрёл туда. Мне запомнился дом какого‑то банкира. Полузаброшенный. Погуляем, поговорим, и станет ясно: спрячемся мы в нём втроём или вдвоём.

Расплатившись с таксистом, я поймал подозрительный взгляд Ксении. Она удивилась, когда в моих руках заплясал кругляш из купюр, который я неловко разматывал. Отметив про себя, что нужно придумать какое‑то правдоподобное оправдание, я повёл нас к Каменной скамье. Кот устроился в Ксюхином рюкзаке, который она перевесила со спины на грудь.

Так, купаясь в лучах солнца, пронизывающих смешанную листву парка, я жадно вдыхал свежий воздух, надеясь, что он прочистит мозг.

Пока Ксения осматривала доты и баловалась с котом, Вадим подошёл ко мне.

— Ты в порядке? Глаза у тебя странные… Ты будто постарел, — Вадим дружелюбно улыбнулся, но, не дождавшись ответной реакции, признался: — Меня действительно там не было, Серёга. — Он принялся рассказывать: — Я конкретно подсел на сувениры, начал таскать отказные, хотя не понимаю: как можно от них отказаться? — Я не перебивал, молча слушал его и его сердце. — Потом попался мне одна девчонка, я ей заказ привёз. Хорошенькая, рыжая. Прикинь, «Надежду» заказала!

— Одну? — не выдержал я.

— Что? А, да, одну. А почему ты спрашиваешь? — Я неопределённо пожал плечами. — Ну вот, слово за слово, чай пить позвала, — он словно снимал один слой краски за другим. — В странном доме таком живёт, с фонарём большим, типа луны.

Я перестал дышать, пазлы складывались, но картина получалась не радостная.

— Потом не помню, Серёг. Очнулся голышом в каком‑то сарае за городом. Петухи поют, свиньи хрюкают. Рядом шмотки, не мои, но по размеру. Денег немного, паспорт. Телефона нет, ключей от машины нет, — он закашлялся. — Кха‑кха, еле добрался до города. Домой двинул — никто не открывает, тачка припаркована, вся в помёте. Меня несколько дней не было, — он замолчал, успокаивая дыхание. — Веришь? — И, не дождавшись ответа, продолжил: — А потом сижу у соседнего дома на лавочке, тётки мимо ходят с собаками своими, и слышу: убийство, сбежал, 77‑я квартира и так далее. — Он взмахнул руками. — Я обалдел! На утро решил к тебе, больше не к кому. Всю ночь по кустам прятался…

Закончив тираду, он заглянул мне в глаза. Было похоже на правду. Да и не мог тот Вадим, которого я знал, совершить подобное. Подумав об этом, я ухмыльнулся, вспоминая свои приключения утром.

— Пойдёмте к прудам, а потом на каналы поедем! — Ксюша безапелляционно показала направление.

Кивнув друг другу, мы с Вадимом пошли, куда сказали.

Время перевалило за полдень. Мы проголодались и оформили доставку фастфуда прямо в парк. Я надеялся, что телефон сестры ещё не отслеживают, поэтому заказывали через неё. Перекусив и накормив кота, который освоился со своей новой ролью — Ксюшиной игрушки, — поэтому пару раз пытался заманить её за собой на дерево.

До вечера было ещё далеко, а я пока не мог придумать, как объяснить, что мы не сможем вернуться в мою квартиру и вообще теперь вынуждены скрываться. Надо уговорить Ксю поехать домой, к родителям, пока не поздно, да и не пристало ей ночевать где попало. Я решил, что у меня есть время сочинить речь, не сильно раскрывая подробности. А Вадим? Сначала Ксю, потом мы с ним решим, что делать.

Поэтому мы всё‑таки отправились в центр города, чтобы покататься по каналам. Очередной таксист радостно принял наличные и всю дорогу развлекал нас свежими новостями.

— Слышали? — Водитель сделал музыку тише. — Сегодня дом горел в городе!

— Город большой, — я неопределённо махнул рукой.

— Это да, — он кивнул. — Но по радио говорят, что он выгорел только изнутри, хотя деревянный.

— Может, пропитка огнеупорная? — Вадим включился в разговор.

— Может, конечно, и пропитка, но я полжизни строил, — таксист покачал головой. — В деревянных постройках понимаю, дерево так не горит.

Я сидел на заднем сиденье, и он быстро посмотрел на меня через зеркало. Дальше они с Вадимом обсуждали возможные причины, потом политику, а остановились уже на футболе. Я не вмешивался, просто держал Ксюшу за руку и смотрел на город за окном.

Мы добрались до Михайловского замка и оттуда дошли пешком к пристани на Фонтанке. Оплатили поездку, заняли места на палубе. Через некоторое время отчалили. Я наслаждался ветром и запахом воды. Надо же, мне не нужны были больше солнечные очки, так как никакого дискомфорта от бликов солнца я не испытывал.

— Может, расскажешь, что у тебя случилось? — Ксения прервала мою идиллию и заставила снова анализировать окружающий мир.

— Ты о чём? — Я попытался вернуться к упущенным мгновениям, когда ощущал покой и безопасность.

— Ты разбогател? — Никакого покоя. — Ты кого‑то обворовал? — Никакой безопасности.

— Ксюш, — я посмотрел на неё: яркую в лучах солнца, с волосами, которые при лёгком ветре норовили чёрной вуалью закрыть лицо и прилипнуть к пухлым губам.

«Она же не родная сестра, — вспомнил я. — Почему я раньше не замечал, какая она красивая…».

— Ксюш, прости, но всё так сложно, — я осторожно приобнял её за плечи, чуть не разбудив кота, который спрятался от солнца, а главное — от воды, поглубже в рюкзак и уснул. — Я ничего плохого не делал, правда, — я прижался губами к её волосам и дышал. — Всё так быстро произошло, что я сам ещё ничего не понимаю, — бормотал я, не отпуская её.

Какое‑то время она словно поддавалась мне, потом отстранилась, убрала тяжёлые пряди от лица и посмотрела в глаза. Нет, глубже. Посмотрела прямо в сердце.

Я почувствовал, как её пульс ускорился, увидел, как расширяются зрачки.

«Сергей!» — раздалось в голове.

«Отстань», — мысленно пробормотал я, всё больше погружаясь в эти карие глаза.

«Тревога!» — Чак словно включил сигнализацию: сознание залило красными взрывами.

Я оглянулся.

«Идиот!» — На палубе были ещё пассажиры. И преимущественно это были мужчины. Крупные, спортивные, коротко стриженные. Как на подбор. Были и дамы, но они не особо отличались от кавалероов, разве что причёской.

Заиграла мелодия звонка. Это был телефон Ксю. Она ответила на звонок.

— Алло? Кого? — протянула мне мобильник, удивлённо вздёрнув брови. — Тебя.

— Кто? — Я ещё туго соображал.

— Не знаю, неизвестный номер.

Я принял аппарат и приложил его к уху:

— Слушаю, — я тихо, словно боясь услышать ответ, прошептал в микрофон.

— Сергей, ну ты наделал делов! — знакомый голос!

— Ясень? — Спонтанно спросил я.

— Кто? — Голос в трубке показался сбитым с толку. — Ярослав Фёдорович это, — голос вновь приобрёл нотки властности. — Мы всё знаем, нам с тобой надо поговорить. Ты не дёргайся, и друзья твои тогда не пострадают, — он принялся давать инструкции. — Сейчас к тебе подойдёт человек, отойдёшь с ним. Когда причалите, садись в машину.

— А остальные?

— Твоему другу, — он сделал паузу, словно подбирал слово, — и сестре ничего не угрожает, они поедут следом за тобой, чтобы ты не волновался.

Вадим, услышав разговор, взволнованно смотрел на меня и вопросительно качнул головой. Жестом я попросил его не дёргаться.

— Ну хорошо, — я согласился на условия Ясеня.

«Чак? Что делать?» — сознание металось в панике. Я снова вспомнил допрос и как себя чувствовал. Они теперь посадят Вадима!

«Анализирую. Мало данных. Опасность. Мобилизую ресурсы», — Чак монотонно перечислял действия. Я почувствовал, как разогревается моя кровь. Ощущение, словно укол эфира в вену.

Подошёл один из пассажиров, молча указал направление, куда следовать.

— Ксюш, всё хорошо, знакомые просто, — я попытался её успокоить. — По работе вопросы.

Нехотя вытянув руку из похолодевших пальцев Ксении, я слегка щёлкнул её по носику и подмигнул.

Поднялся и двинулся в указанном направлении, кинув прощальный взгляд на Вадима. Провожатый устроился позади, следя, чтобы я не нырнул в воду.

Подойдя к ступеням, ведущим вниз на крытую часть палубы, я увидел там человек десять в камуфляже, в балаклавах и с автоматическим оружием. Оглянулся.

Ксению и Вадима окружили четверо пассажиров. Поднялся ветер в их сторону, и я не слышал, о чём они говорили, — только резкие возгласы, которые я интерпретировал как несогласие Ксении следовать чьим‑то там указаниям и самим идти куда‑то, но точно дальше, чем предлагали ей и Вадиму. Один из короткостриженных грубо схватил её за локоть, на лице Ксю отразилась боль, рот приоткрылся, вероятно, в крике. Вадим среагировал мгновенно и впечатал кулак грубияну в нос. Всё замедлилось. Кровь из разбитого носа медленно полетела в лицо другому пассажиру, который инстинктивно зажмурился. Руки стали тяжёлыми. Звуки пропали.

«Готов!» — доложил Чак.

Я резко развернулся на пятках и ударил прямыми пальцами в горло словно застывшему провожатому. Пальцы вмяли гортань и выбили позвонок. Я увидел своё отражение в его глазах — моё лицо не выражало никаких эмоций. Первый. Мне стало страшно. Он ещё стоял, а Чак уже метнул моё тело вниз, туда, где были самые опасные.

Вооружённые ШАК‑12: первые двое в камуфляже смотрели на ту точку, где я недавно был, и не успели поднять стволы. Краем глаза я отметил, что один из них даже не снял с предохранителя.

— Всё, они про меня знают, ага, — рот растянулся в оскале, страх растворился, и его сменил азарт, я словно играл в компьютерную игру.

Он умер третьим. Второму сломал колено ударом ноги, заставив тело наклониться, чтобы было удобнее свернуть шею. От удара локтем в грудь третьего пластины его бронежилета вмялись, ломая рёбра и разрывая осколками костей внутренние органы. Первые трое ещё падали, когда Чак снова бросил моё тело, теперь уже влево, уводя от очереди крупнокалиберных пуль. Они разбили оконные стёкла и сломали раму, которая вывалилась в реку. Воздух стал кислым от сгоревшего пороха и подрагивал, словно раскалённая дымка.

Я упал на четвёртого, сбив его, столик, привинченный к полу, стулья. Не останавливаясь, перекатился и прыгнул с места в ноги пятому, перехватив голой рукой горячий от пороховых газов ствол автомата. Ублюдок снова нажал на спуск, но я увёл ствол в сторону его ублюдошных товарищей. От шестого и седьмого полетели ошмётки казённого обмундирования и мяса. У седьмого ещё раскололся череп под балаклавой, и мозги полетели исследовать потолок. Пятый наконец‑то расстался с правой рукой; его челюсти беззвучно открывались, демонстрируя ровные здоровые зубы и розовый язык — видимо, он истошно кричал. В борьбе лицо обнажилось: молодой парень с модной короткой растительностью на лице. Оставшейся рукой он пытался столкнуть меня с груди.

Четвёртый поднялся на ноги, но рука пятого, отягощённая всё ещё сжимаемым оружием и ускоренная Чаком, выбила безбилетника за борт.

Из‑за своей наглости пятый разжился ещё и тремя сломанными пальцами.

Я огляделся: осталось четверо. Двое сгрудились у окна, не успев сориентироваться, а двое заняли грамотные позиции в углах у входа. Они собирались убить меня. Пятый затих, в память врезался его запах: мускуса и железа.

«Не хватает ресурсов, — заявил Чак, — падение производительности».

Я не успевал спасти Ксюшу и Вадима, нужно было отступить, и я бросился на двоих у окна, увлекая их за собой в воду, провожаемый стальными жалами пуль, разрывающими хлипкую обшивку судна.

Что‑то молотом ударило меня в поясницу, и я погрузился в прохладную реку, быстро опускаясь вниз вместе с двумя стрелками.

Сознание помаргивало, отключаясь. Я тонул и даже не пытался всплыть.

«Сергей, разреши?» — последнее, что я услышал от Чака перед тем, как стало темно.

И я разрешил.