Паладин в розовом
Ещё минуту назад здесь бушевал бой — крики, звон металла, рёв драколича, — но теперь стало угрожающе тихо. В этой тишине было слышно, как тяжёлые капли чего-то тёмного падают с потолка на каменный пол.
Би снова попыталась вытащить клинок, но в руках у неё остался лишь золотой эфес. Лезвие так и осталось в груди мёртвого драколича. Это был дурной знак.
— Жаль, — произнесла Би, глядя на остаток своего меча.
В этом коротком слове была и горечь от потери, и злость на себя, и сожаление о том, что «Кларент», верный друг, не пережил этой битвы.
— Жаль, — повторила Си, глядя на обугленное тело паладина Рассвета.
В этом коротком слове была только тихая, глубокая печаль и чувство вины, что она не успела, не защитила сестру в самый опасный момент.
— Теперь мне нужен новый меч, — разочарованно произнесла Би, вертя в пальцах бесполезный эфес.
Она не взглянула в сторону обгоревшего тела, потому что смотреть на мёртвую сестру было выше её сил.
— Ты иди, — с грустью в голосе ответила Си. — Я похороню Эй с почестями, как положено паладину Рассвета. Король-кузнец сможет выковать тебе клинок не хуже «Кларента», а может, даже лучше.
Би прошла мимо мёртвого драколича, чья огромная туша теперь казалась просто грудой мяса и костей, мимо тела поверженной Эй и направилась прямо к Си, которая всё ещё стояла, опираясь на свой посох и пытаясь не потерять сознание от боли.
Она опустила руку на израненное плечо Си — на ткань, пропитанную кровью и потом, — и произнесла тихо, но твёрдо:
— Я могу на тебя рассчитывать.
И потом развернулась и покинула Башню Драколича, не оборачиваясь, оставляя за спиной двух сестёр. Только эхо её шагов разносилось по опустевшим коридорам.
В те времена армия тьмы ещё не прошла победоносным маршем по миру — зло только готовилось, копя знания в тёмных библиотеках, берегло силы для решающего броска. Люди ещё не знали, какая участь их ждёт через несколько лет. Король-кузнец, мудрый правитель и искусный мастер, оказался одним из первых, кто познал на себе силу надвигающейся тьмы. Его королевство медленно, но неумолимо погружалось во мрак. Чтобы предотвратить неминуемую гибель всего, что он любил, он принял отчаянное решение, которое до него не принимал никто.
Он разделил свои земли на две части, как разрезают яблоко пополам острым ножом, и с тех пор эти две половины существовали отдельно друг от друга — Свет и Тьма, Добро и Зло, отражения одного и того же королевства, похожие, но такие разные. Тот же лес, те же города, те же реки и горы, но один вариант погрузился во мрак, а другой изо всех сил цеплялся за идеалы доброты, за свет и надежду.
Зеркальные земли.
Би прошла сквозь опустевший тронный зал и направилась прямо к трону, на котором сидел сам король-кузнец. Его полные грусти глаза посмотрели на неё, потом на эфес, который она протянула ему. Он сразу понял, зачем пришла паладин Зари.
— Паладин Мерлина, — с тоской обратился король-кузнец к Би. В его голосе слышалась усталость человека, который видел слишком много смертей и слишком много потерь. — Ты пришла выковать новый меч. Я помогу тебе, но ты взамен поможешь мне.
— Так и будет, — утвердительно ответила Би, не колеблясь ни секунды. — Ничего не даётся бесплатно.
Король-кузнец кивнул, и в его глазах зажёгся огонёк старого, давно забытого азарта мастера, которому предстояло создать не просто оружие, а настоящее чудо.
— Я создам для тебя лучший меч, который только могу создать, — сказал он, вставая с трона и подходя к наковальне, которая помнила ещё его деда. — Он будет воплощать в себе силу ночи и мощь дня. Свет и тьма сольются воедино в этом клинке — золотой эфес твоего старого «Кларента» и новое серебряное лезвие, которое я выкую из особой руды.
Король-кузнец внезапно замолчал.
— Однако, всё это будет после того, как ты отправишься в Зеркальные Земли и принесёшь мне Символ Света и Символ Тьмы, — произнёс он.
Он внимательно посмотрел на Би, прищурившись поверх своих очков, проверяя, слушает ли она его.
— На вершине Белой Башни, охраняемый Цветными Лордами, находится Символ Света. Символ же Тьмы стережёт на вершине Тёмной Башни ужасное создание. Принеси мне их, и я создам великое оружие для великого паладина Мерлина!
— Так и поступим, — коротко ответила Би, паладин Зари. Она развернулась и покинула тронный зал, оставляя короля-кузнеца в одиночестве.
Одинокая сторожевая башня, разделяла земли на две зеркальные половины. Внутри башни стояло два огромных зеркала в резных деревянных рамах: левое вело в добрую часть Зеркальных Земель, правое — в ту, что стала злой, и ни одно из них не выглядело приветливым.
Би стояла между двух зеркал и раздумывала, куда бы пойти в первую очередь — оружия у неё не было, только верный щит.
Она шагнула в правое зеркало. Оно притягивала своей неизвестностью.
Местность была до невозможности унылая и бесцветная — окружающие топи аспидно-чёрного цвета, а небо, укрытое за слоем плотных облаков, отливало грязно-серым.
Две дощатые дорожки пересекались здесь, образуя нечто вроде креста, и это был единственный безопасный путь через здешние зловонные болота. В застоявшейся воде что-то пузырилось, лопались какие-то ядовитые газы.
В воздухе повисла сырость и что-то гнилое, застарелое.
Паладин Зари шагала по доскам. Часть из них была прогнившими насквозь, другая шаталась под ногами, но всё же они были достаточно прочными, чтобы выдержать её вес и не дать провалиться в болотную жижу.
Деревянная дорога выгнулась дугой над пузырящейся болотной жижей, образуя узкий, ненадёжный мост, который вёл к полуразрушенному павильону. Когда-то там, наверное, отдыхали путники, а теперь от него остались только ржавые стены и покосившаяся крыша.
Би осторожно ступила на мост — доски жалобно заскрипели под её весом.
В павильоне, облокотившись на стену из высохшего дикого плюща, стоял человек с сальными чёрными волосами, а рядом с ним толклись пара девиц в ярких, но при этом ужасно грязных и потрёпанных нарядах. Их платья когда-то были красивыми, но теперь выглядели так, будто их постирали в болотной жиже, а макияж был ярким, почти агрессивным, как крик о помощи, который никто не слышит.
— Сударыня, не желаете ли отдохнуть? — поприветствовал сальный тип приторно сладким голосом.
Не обращая внимания на его слова, Би продолжила путь дальше, осторожно ступая по деревянному настилу, который местами полностью обвалился, а местами держался всего на одном-двух ржавых гвоздях. Каждый шаг мог стать последним.
На краю болота встречались две тропы: одна шла с севера на юг, между рядами бревенчатых зданий, похожих на брошенные сараи, а другая вела на восток — к чёрной блестящей башне, которая возвышалась над болотом.
Она пошла к башне, мимо снующих туда-сюда странных людей, которые пытались отобрать друг у друга кошельки, мимо гробовщика в чёрном костюме, который приветливо и молчаливо приподнял перед Би шляпу, оценивая её рост и прикидывая, какой гроб ей может подойти.
И вот она встала на пороге высокой башни из чёрного мрамора, отворила тяжёлые деревянные двери, обитые железными полосами, и шагнула внутрь.
В зале стоял человек в чёрном плаще и смотрел на новоприбывшую гостью долгим, холодным взглядом, в котором не было ни капли радушия.
Они обменялись взглядами — этого оказалось достаточно, чтобы понять: разговора не будет. Человек сделал резкий рывок в сторону Би, и его рапира просвистела в воздухе, целя прямо в сердце. Щит Зари отразил атаку с глухим звоном, и в следующее мгновение тяжёлый кулак паладина пришёлся человеку в чёрном плаще прямо между глаз. Он охнул, пошатнулся и медленно осел на пол, как мешок с картошкой, из которого высыпалось всё содержимое.
Би подобрала рапиру и огляделась по сторонам. Винтовая лестница из чёрного камня уходила вверх по внутренней стене башни, теряясь где-то в темноте, и на самом верху виднелась деревянная дверь, обитая ржавым железом. Паладин Зари быстро обыскала тело поверженного стража и нащупала в его кармане холодный предмет — чёрный ключ с изображением закрытого глаза.
Ключ подошёл идеально к замочной скважине на двери в конце винтовой лестницы. Дверь со скрипом отворилась, впуская Би в ещё одно помещение, похожее на предыдущее: те же каменные стены, тот же тусклый свет и такой же мужчина в чёрном плаще, стоящий посреди комнаты с рапирой наготове.
Он посмотрел на Би долгим, холодным взглядом, не сказал ни слова и тут же кинулся в атаку. Их рапиры скрестились со звоном, и в следующее мгновение последовал молниеносный рипост. Рапира Би, скользнув вдоль клинка противника, вошла прямо в сердце человека в чёрном плаще. Он упал на пол, даже не вскрикнув.
Ещё один противник — ещё один ключ от следующей двери в конце следующей винтовой лестницы. Би, не тратя времени на лишние размышления, подобрала его и пошла дальше.
И так повторялось ещё пять раз: тёмная комната, мужчина в чёрном плаще, звон рапир и ключ с закрытым глазом.
Только когда она вставила очередной, какой-то по счёту ключ в очередную дверь и шагнула внутрь, она поняла, что в этот раз всё будет иначе.
В последней комнате, на вершине башни, не было мужчины с рапирой. Вместо этого в центре помещения клубился, перетекая сам в себя, тёмный, почти осязаемый комок древнего зла — он угрожающе шипел, пульсировал и наблюдал за паладином Зари. Сотни маленьких красных глаз на маслянистой плоти наблюдали за гостьей.
Би, применявшая до этого щит только для отражения ударов, вдруг закрыла глаза и стала нараспев, медленно и торжественно, произносить слова заклинания, которые эхом разносились по тёмной комнате, отражаясь от каменных стен.
Щит в её руках озарился ровным, спокойным светом — сначала едва заметным, а потом всё более ярким, всё более ослепительным, и этот свет наполнял собой всё помещение, вытесняя тьму из каждого угла, из каждой трещины в каменных стенах.
А потом широкий луч — жгучий и нестерпимо яркий — вырвался из центра щита, ударив прямо в клубящийся комок древнего зла. Порождение зла заверещало, забилось в конвульсиях, пытаясь спрятаться в темноте, но свет настигал его повсюду. Луч палил неистово, как само солнце, спустившееся на грешную землю, сжигая до тла порождение тьмы, не оставляя ему ни единого шанса на спасение.
И когда всё закончилось, свет погас так же внезапно, как и зажёгся. В комнате снова воцарился полумрак, на земле среди пепла и чёрной золы остался лежать лишь круглый, величиной с монету, символ с изображением закрытого глаза — Символ Тьмы.
— Ты так подробно всё описываешь, — похвалила я Ди. — Продолжай, пожалуйста, мне очень интересно, что было дальше!
Я редко слышала, чтобы Ди говорила хотя бы пару предложений за раз, а тут — целая сага о Би, о короле-кузнеце, о зеркальных землях и о том, как паладины Мерлина сражались в те времена, когда мир ещё не был окончательно погружён во тьму.
А я, вместо того чтобы тихо сидеть и слушать, сбила её, прервала историю.
Радуга сожалеет, и искренне, от всей своей розовой души!
Ди холодно посмотрела на меня поверх своих круглых очков, глубоко вздохнула и продолжила.
Глава 10. Талиесин
Затем Би последовала в другую часть Зеркальных Земель — туда, где добро ещё не совсем растеряло свои краски, — и очутилась в прекрасном саду, на гравийной дороге, которая плавной петляющей линией уходила к небольшому пруду. Узкий деревянный мост, резной и изящный, раскинулся над прудом, соединяя берег с белым павильоном, сверху донизу покрытым виноградной лозой с гроздьями спелых ягод. Возле моста лениво плавали золотые рыбки, охотясь за невидимой едой и нарушая своим лёгким плеском безмятежность водной глади, в которой отражалось белое, ещё по-летнему тёплое небо.
Внутри павильона как раз проходило бракосочетание — мужчина в светлых одеждах жреца благословлял новобрачных на долгую и счастливую жизнь. Воздух был наполнен ароматами цветов и сладким, чуть грустным счастьем. Би пошла дальше, не обращая внимания на гостей, которые звали её остаться на празднике, отведать угощения и поднять бокал за молодых, — у неё была другая цель, и ни свадьбы, ни уговоры не могли её остановить.
Уходя дальше от пруда по тропинке, петляющей между цветущих кустов, она достигла небольшого городка с утоптанной, твёрдой дорогой и красивыми, небольшими домиками. Каждый из них был ухоженным, опрятным, с резными наличниками и цветами на подоконниках — казалось, здесь жили люди, которые знали толк в уюте и не спешили расставаться с ним даже в самые тёмные времена.
На лавочке у дороги сидел мужчина с длинными седыми волосами и бренчал на арфе, извлекая из неё мягкие, переливчатые аккорды. Завидев паладина, мужчина оживился, перебрал струны и начал распевать высоким, чистым голосом о радужной башне:
«Семицветом радуга по небу лилась,
Радуя детишек, весело смеясь.
Капал дождик мелкий, радугу даря
Почве плодородной и сухим полям.
В пламя пала капля, стала капля камнем,
Красным, словно пламя, — он такой один.
Радуги кусочек людям подарил,
Спрятать повелел Красный Властелин».
Би только фыркнула, проходя мимо, даже не повернув головы: песни и стихи были не для неё. Радуга в её представлении была не чем-то прекрасным и вдохновляющим, а всего лишь очередной магической структурой, которую предстояло взять штурмом. Её цель — Радужная Башня — уже виднелась недалеко, сверкая на солнце, как огромная драгоценность.
Сверкающая кристаллическая башня, переливающаяся всеми цветами радуги, возвышалась над этим скромным поселением. Основание и вершина башни были сделаны из прозрачных кристаллов, таких чистых, что сквозь них можно было разглядеть малейшие детали интерьера, а этажи между ними подобны самой радуге: самый нижний — красный, над ним оранжевый, жёлтый, зелёный, синий и, наконец, фиолетовый, как венец этого цветного великолепия.
Ров под башней тоже сверкал, отражая свет башни тысячами крошечных бликов, как зеркальная гладь в безветренную погоду. Эта постройка была создана явно для красоты, а не для обороны — ни бойниц, ни крепостных стен, ни даже простого частокола вокруг, только чистая, незащищённая красота, которая почему-то казалась Би самым опасным местом из всех, где ей доводилось бывать.
Она отворила дверь и вошла в Радужную Башню. Первое, что встретило её внутри, — красная комната, вся, от пола до потолка, пропитанная алым, насыщенным, почти живым светом. Восемь стен из полупрозрачного красного стекла окружали её, рассеивая сочный алый свет. Большой трон стоял в центре, стилизованный под два сплетающихся розовых куста — ветви переплетались, образуя спинку, шипы поблескивали в неровном свете, а искусно вырезанные бутоны, казалось, вот-вот распустятся.
На троне сидел человек в красных одеждах — таких же алых, как и стены, — и ожидающе смотрел на Би, не двигаясь и не произнося ни слова.
Справа и слева от трона стояли столы из красного дерева, покрытые замысловатой резьбой. Длинный диван, обитый бархатом цвета запёкшейся крови, примостился у южной стены, а пол устилал искусно сотканный ковёр с таким сложным узором, что можно было рассматривать его часами.
Видимых лестниц наверх не было — только гладкие стены и глухой потолок, отражающий алый свет.
Би посмотрела на человека в красном, потом наверх, потом снова на него и, не говоря ни слова, показала пальцем в потолок — мол, мне туда, пропусти.
Но красный человек отрицательно покачал головой, и его лицо, до этого бесстрастное, исказилось лёгкой, почти незаметной усмешкой. Он выставил обе руки вперёд — одну открытой ладонью вверх, а второй сложил пальцы щепотью и начал тыкать в раскрытую ладонь, будто отсчитывал монеты или спрашивал: «А что ты дашь мне взамен?»
Молчаливый торг. Красный человек явно что-то хотел — плату, услугу, обещание, — и без этого не собирался отпускать паладина Зари на следующий этаж, где её ждали другие цвета и, возможно, Символ Света.
Она подошла вплотную к человеку в красном и, не найдя других аргументов в этом странном молчаливом торге, угрожающе занесла кулак, чтобы объяснить ему всю серьёзность своих намерений более убедительным способом. Но тут же, в тот самый миг, когда кулак должен был опуститься, оказалась снаружи Радужной Башни — стоя на гравийной дорожке у самого основания, а перед глазами всё ещё плавал алый отсвет несостоявшегося удара. Магия перенесла её за пределы башни — мягко, но настойчиво, как мать отодвигает ребёнка от горячей плиты. Радуга, видимо, была против насилия, особенно в своих собственных стенах.
Я хотела что-то сказать, но осеклась, боясь прервать Ди снова. Да и потом, радуга — это именно то, что я есть, и если Красный Властелин или кто там сидел на троне из розовых кустов не любит насилия, то мы с ним, пожалуй, нашли бы общий язык. Никакого насилия, только спасительное разрушение по обоюдному согласию и немного убедительной дружбы!
Бард.
Бард явно что-то знал — знал, как достичь вершины Радужной Башни. И Би, оказавшись снаружи без единого намёка на следующий этаж, вернулась в поселение и потребовала ответа — коротко, без лишних слов.
Бард, радостно узрев благодарного слушателя, который не убегает после первых же аккордов, начал петь песню про Радужную Башню — старую, длинную, полную повторений и загадочных намёков.
Он пел и пел, а песня всё не прекращалась, потому что перед каждым четверостишием он вставлял один и тот же припев — как крючок, на который должно было ловиться терпение слушателя:
«Семицветом радуга по небу лилась,
Радуя детишек, весело смеясь.
Капал дождик мелкий, радугу даря
Почве плодородной и сухим полям».
А потом — проигрыш на арфе, долгий и задумчивый — и снова куплет: про красный камень, про янтарный, про жёлтый, про зелёный, про синий, про фиолетовый, и каждый раз одни и те же строки менялись только в двух местах:
«Пала капля в пламя, стала капля камнем,
Красным, словно пламя, он такой один.
Радуги кусочек людям подарил,
Спрятать повелел красный властелин».
«Пала капля в рощу, стала капля камнем,
Как янтарь, прозрачный — он такой один.
Радуги кусочек людям подарил,
Спрятать повелел янтарный властелин».
«В рой упала капля, стала капля камнем,
Жёлтым, словно солнце, — он такой один.
Радуги кусочек людям подарил,
Спрятать повелел жёлтый властелин».
«Капля пала на лозу, стала капля камнем,
Словно виноград, зелёный — он такой один.
Радуги кусочек людям подарил,
Спрятать повелел зелёный властелин».
«В воду пала капля, стала капля камнем,
Синим, будто море, — он такой один.
Радуги кусочек людям подарил,
Спрятать повелел синий властелин».
«Пала капля на цветок, стала капля камнем,
Цветом как фиалка, — он такой один.
Радуги кусочек людям подарил,
Спрятать повелел фиолетовый властелин».
А потом — последний, самый важный куплет, после которого арфа замолчала, а бард посмотрел на Би с такой торжественностью, будто только что открыл ей тайну мироздания:
«Пала капля на добро, на человека чистого,
И кристальною слезой обратилась в камень.
Неба радужного часть подарили людям,
И беречь от тёмных сил люди его будут».
Бард поклонился, прижав руку к сердцу, — и молча ушёл заниматься своими бардовскими делами, оставив паладина Зари наедине с её мыслями.
Итак, Ди предстояло найти семь камней — по одному на каждый цвет, — которые были спрятаны где-то в Зеркальных Землях, и, судя по песне, каждый из них просто лежал и ждал, когда за ним придут. У неё на это ушло много времени — дни, а может быть, и недели; Зеркальные Земли не любят спешки и прячут свои сокровища в самых неожиданных местах.
За камином в заброшенном доме, где пахло золой и забытыми воспоминаниями, она нашла неприметный красный алтарь, почти сливающийся с кирпичной кладкой, — а на нём лежал рубиновый символ для Красного Властелина.
В саду, среди персиковых деревьев, чьи ветви клонились к самой земле под тяжестью спелых плодов, она нашла янтарный символ. Он висел на ветке, привязанный тонкой бечёвкой, и его можно было принять за засохшую каплю смолы, если бы не ровный, тёплый свет, который он излучал.
Топазовый символ для Жёлтого Властелина затаился внутри улья с пчёлами — пришлось дымить, уговаривать и быстро выхватывать его из роя, пока насекомые не поняли, что происходит.
В ивовой лозе, склонившейся над прудом, затаился изумрудный символ, зелёный, как молодая листва, — его корни дерева оплели так плотно, что пришлось аккуратно разгибать ветви, боясь сломать.
Сапфировый символ был спрятан в подводной пещере на дне того самого пруда — пришлось нырять, задерживать дыхание и шарить руками в темноте, пока пальцы не нащупали холодный, гладкий камень.
Аметистовый символ для Фиолетового Властелина Ди нашла у подножия горы, в зарослях диких фиалок, которые росли так густо, что казалось, будто земля покрыта фиолетовым ковром.
А хрустальный символ — самый важный, тот, что отсылал к последнему куплету о «человеке чистом» и «кристальной слезе», — был спрятан на вершине павильона, где несколько дней назад праздновали бракосочетание молодая пара. Би пришлось подниматься по резным колоннам, рискуя сорваться, и на самой верхушке, в маленьком углублении, которое было видно только с определённого ракурса, она нашла его — прозрачный, чистый, как слеза, застывшая навсегда.
Собрав их все — семь камней, семь цветов, семь кусочков радужной мозаики, — Би снова отправилась в Радужную Башню, и на этот раз Красный Властелин не стал препятствовать её пути. Она отдала рубиновый символ человеку на троне из розовых кустов, и комната в тот же миг погрузилась в темноту. Когда свет вернулся, паладин Зари стояла уже в Оранжевой комнате, где янтарный свет лился сквозь полупрозрачные стеклянные стены, окрашивая всё вокруг в тёплые, медовые тона, а сладкий фруктовый аромат заполнял каждый уголок, напоминая о лете и спелых абрикосах.
В центре комнаты, под самым высоким сводом, стоял мужчина в оранжевом плаще — такой же молчаливый, как и его красный собрат. Би, не тратя слов на пустые приветствия, передала ему янтарный символ. Комната снова потемнела, и паладин Зари оказалась в Жёлтой комнате, где воздух дрожал от знойного, золотистого света.
Так она поднималась этаж за этажом, отдавая каждому хранителю его цветной камень. Оранжевый получил янтарный, жёлтый — топазовый, зелёный — изумрудный. Комнаты гасли и вспыхивали заново, и к фиолетовому этажу Би уже не удивлялась — только протягивала руку и ждала, когда тьма отпустит её выше, пока наконец Би не оказалась в Призматической комнате на самой вершине Радужной Башни.
Она стояла в сияющей полусфере из тысяч тонких призм, которые переливались и дрожали, как роса на утренней паутине. Тёплые потоки радуги огибали её тело, обрисовывая плечи, повторяя контур фигуры — казалось, она сама стала частью башни, ещё одной гранью гигантского кристалла. Такое же свечение пульсировало в хрустальном троне и в существе, которое на нём восседало.
Это была девушка — безликая и молчаливая, полностью сотканная из радужного света, как живая проекция чего-то очень древнего и очень прекрасного. Тысячи радужных лучей пронзали её тело, входили в него и выходили обратно, преломляясь и рассеиваясь по комнате тысячами мелких бликов. У девушки были человеческие формы, но никаких деталей, никаких черт лица нельзя было разглядеть: всё поглощало плавное ярко-золотистое сияние, которое струилось из самой её сути.
Би подошла к трону, чувствуя, как радужные потоки касаются её кожи, и протянула девушке хрустальный символ — последний, самый важный, тот, что был спрятан на вершине свадебного павильона. Девушка приняла его без слов и в ответ протянула паладину Зари маленькую монету с изображением солнца — Символ Света.
А за миг до того, как башня перенесла её к своему подножию, мягко и бережно выталкивая из своих стен, Би заметила, что девушка улыбнулась — едва уловимо, но совершенно определённо, — и в этой улыбке читалось спокойное знание, что всё идёт как надо и что Символ Света попал в нужные руки.
На ладони лежали две маленькие монетки — светлая и тёмная, холодные и молчаливые, но полные силы. Теперь их можно было отдать королю-кузнецу, чтобы он наконец выполнил своё обещание и создал новый меч для неё — взамен «Кларента».
Король-кузнец ковал меч неустанно — три дня и три ночи, забыв про усталость, не отходя от наковальни, и только звон молота разносился по его опустевшему королевству. Он вкладывал в этот клинок всю свою мудрость, всю боль и всю надежду, и когда работа была закончена, он явил свету это чудо — меч, равного которому не было и не будет.