Бессердечная Тамара

— Что это? — прошептал Кир, поднимая находку. Она оказалась неожиданно тяжёлой для своих размеров.

— О, не думал, что они остались ещё, — оживился Хара, перебираясь с плеча на пыльный приклад. Он с профессиональным интересом ощупывал механизм своими маленькими лапками. — Оп-оп... Дай-ка немного...

Из лапок бога войны вырвалась тонкая струйка маны. Она окутала винтовку чёрно-красным пузырём, который тут же впитался в металл и дерево. Налёт ржавчины, грязь и вековая пыль осыпались на пол сухой трухой. Орудие предстало в своём первозданном виде: простое, функциональное и смертоносное.

— До того как Имхотеп пал, его населяли люди, — менторским тоном начал объяснять Хара, поглаживая очищенный ствол. — Они были умелыми кузнецами. Им не хватало знаний о металле, которые есть у вас сейчас, но вот в изобретательности жителям этого города было не занимать. Это орудие, которое может плеваться огнём. Его называли винтовкой.

— Почему же они тогда не воспользовались им для обороны? — скептически спросил мальчик, пытаясь понять принцип работы механизма. — Если оно такое грозное?

— Ну, как я понял, чтобы эти штуки огнём плевались, надо их заряжать маленькими такими шариками из свинца, — пояснил Хара. — А свинца в Имхотепе сильно не водилось. Вероятно, кто-то из жителей этой мёртвой деревни участвовал в набеге на Имхотеп, а эту штуку приволок в качестве трофея. Повезло, что порох отсырел или закончился.

— Недурно, — констатировал Кир, с уважением взвешивая оружие в руках. — Только как по мне, эффективней магией стрелять, а не шариками из свинца.

Он с новым интересом оглядел свою находку, представляя себе людей, которые держали её в руках много лет назад. Оружие молчало, храня секреты погибшей цивилизации.

Кир аккуратно завернул очищенную Хара винтовку в кусок грубой ткани, который нашёл тут же, в сарае. Он решил, что заберёт её с собой — Алексей и Дмитрий наверняка будут заинтригованы находкой, а ему самому не терпелось изучить механизм.

— Твоя любознательность... она так напоминает Тамару, — задумчиво пискнул Хара, сидя на плече мальчика и наблюдая за его действиями. — Она тоже всегда хотела разобрать мир по винтикам, чтобы понять, как он работает.

— Говоришь как старик, — огрызнулся Кир, затягивая узел на свёртке.

Внезапно он замер. Волосы на затылке встали дыбом. Воздух в мёртвой деревне, до этого пахнущий сыростью и вереском, наполнился густым, животным смрадом. Кир медленно опустил руки и сглотнул. За его спиной раздалось тяжёлое, влажное дыхание.

Мальчик окаменел. Его красные глаза расширились от ужаса, глядя в пустоту перед собой. Он понял. По ту сторону спины стояло нечто, что не могло быть человеком. Слишком низко раздавался звук дыхания, слишком сильно дрожала земля.

Существо медленно склонило свою рогатую голову к плечу мальчика. Горячее, зловонное дыхание коснулось его уха, когда низкий, бархатный голос произнёс одно-единственное слово:

— Нашёл.

Паника взорвалась внутри Кира оглушительным звоном. Он рванулся вбок, пытаясь сорваться с места, но фавн был быстрее. Огромная когтистая лапа сомкнулась на его горле, поднимая мальчика в воздух, словно тряпичную куклу. Кир захрипел, царапая руку чудовища. Он знал эту хватку. Эту уродливую фигуру без правой руки. Это создание настигло его в Лесу Фей два года назад. Именно ему его должны были принести в жертву.

— Сколько с тобой не виделись? Года два? — промурлыкал фавн, разглядывая добычу. В его глазах горела древняя, ненасытная жажда крови. — Наконец-то я тебя сожру!

Хара, визжа от ярости, вынырнул из-под плаща Кира и со всей силы впился своими острыми зубами в волосатое запястье фавна. Тот взревел скорее от неожиданности, чем от боли, и инстинктивно разжал пальцы. Кир рухнул на землю, судорожно глотая воздух. Не теряя ни секунды, он схватил свёрток с винтовкой, подхватил Хара и бросился бежать сломя голову.

Он нёсся по узким улочкам мёртвой деревни, слыша за спиной тяжёлый топот копыт. Фавнне отставал. Кир понимал это по топоту его копыт. Он перепрыгивал через полуразвалившиеся заборы, сокращая путь, загоняя жертву туда, куда хотел.

Кир вылетел на открытое пространство поляны-могильника и резко затормозил. Он развернулся лицом к преследователю, тяжело дыша. Поднял руку, и магический круг вспыхнул у него под ногами зелёным пламенем. Он выстрелил заклинанием, не целясь, просто чтобы создать дистанцию. Волна магической энергии ударила фавна в грудь, отбросив его на несколько метров назад.

Существо медленно поднялось на ноги. По его густой шерсти пробегали зелёные искры магии Кира, причиняя боль. Мальчик стоял на поляне, освещённый лунным светом. Тень страха ещё была в его глазах, но теперь её сменила холодная, стальная уверенность. Он был готов сражаться.

— Ты!.. — начал фавн, но осёкся.

Дикий оскал хищника на его морде сменился хитрой, понимающей ухмылкой. Он указал уцелевшей рукой на захоронения.

— Просто посмотри на себя, дитя. Одна твоя жизнь. И сколько смертей. Каково это — ходить по свету, зная, что ты убил стольких своим существованием?

— Рот закрой, — ледяным тоном велел Кир, стараясь копировать Тамару, и атаковал заклинанием снова.

Фавн ловко отскочил в сторону, но атака подняла волну пыли и земли, создав завесу. Кир уже не стоял на месте. Он использовал этот момент, чтобы сократить дистанцию, атакуя штыком найденного оружия. В его голове не было лишних мыслей, только инстинкты, вбитые занятиями фехтованием Алексея и Дмитрия, и холодное спокойствие уроков Тамары и Клэра.

Фавн прикрылся от выпада, но маленькая Лоза — верный спутник Кира — молниеносно опутала козлиные ноги существа. Фавн потерял равновесие и грузно упал на землю. Кир набросился на него сверху, всем весом пытаясь пронзить штыком.

— Стал таким же монстром, как и Бессердечная ведьма Тамара! — рычал фавн, пытаясь сбросить противника, но в его голосе всё ещё звучала сладкая игривость подобная засахарившемуся на воздухе мёду.

— Ты меня убивать пришёл или языком чесать? — холодно ответил Кир, надавливая на оружие.

Собрав последние силы, фавн мощным толчком откинул мальчика. Кир пролетел несколько метров, больно ударившись о землю, но успел выставить зелёный магический щит, защитивший его от финального удара.

Фавн отскочил в сторону, тяжело дыша.

— Ты так и не ответил на мой вопрос, ученик Кровавой Тамары! — лебезил он, пятясь. — Твоя жизнь стоит всех этих жизней?!

Кир остановился. Он немного устало прикрыл глаза. Под его ногами начала разгораться сложная сеть магических кругов, пульсируя ядовито-зелёным светом. Лес вокруг поляны ожил.

— Да, стоит, — спокойно, почти буднично ответил он, открывая глаза.

Фавн шокированно отпрянул, не найдя сладких слов. Из магических кругов вырвались сотни лоз. Сама природа обратилась против фавна. Корни деревьев вылезали из земли, чтобы хлестнуть его, трава превращалась в частокол, сплетение плюща закрывало обзор. Магический ветер трепал волосы Кира. Флора истязала существо, корни маленькой берёзы безжалостно вырезали ему левый глаз.

Растительность расступилась так же внезапно, как и появилась. Перед Киром предстал фавн — израненный, ослепший на правый глаз, истекающий кровью. Он увидел своего врага. Мальчик стоял на фоне могильных холмиков, сжимая в руках оружие. Винтовка в его ладонях покрывалась зелёными эльфийскими рунами. Кир прицелился, положив палец на курок.

Фавн издал последний яростный вопль и бросился в последнюю атаку. Но Кир уже закончил зарядку. Зелёный огонь, концентрированная мана, пронзил тело существа насквозь. Фавн застыл в прыжке. Магия растеклась по его венам от дыры в груди, обращая плоть в камень. Он рухнул на землю безжизненной статуей.

— Говорил же магией стрелять эффективней, — выдохнул Кир, опуская оружие.

Его магия рассыпалась на мелкие осколки со звоном стекла.

Тяжело дыша, Кир подошёл к поверженному врагу. Он ткнул неподвижное тело штыком, проверяя на наличие жизни.

— Хара... он умер? — неуверенно спросил мальчик.

— Без понятия, — буркнула морская свинка, выглядывая из капюшона мальчика.

— Проверь, — шепотом потребовал Кир.

— Ага, щас! — фыркнул Хара.

— Мне страшно! Пожалуйста! — голос Кира дрогнул.

Морская свинка закатила глаза и спрыгнула на каменное тело. Она приложила крошечное ушко к тому месту, где должно было быть сердце.

— Мёртв! — громко объявил он и поспешно вернулась на плечо к мальчику.

На теле фавна начали распускаться цветы, в которые обратились миазмы от магии Кира. Мёртвая деревня принимала к себе и сражённое создание. Верная Лоза скользнула по телу Фавна и, порывшись в складках кожанного пояса, достала маленький багровый камешек.

— Так вот почему он до сих пор жив был, — фыркнул Хара. — В отличие от остальных, этот понимал силу осколка сердца Виктора.

Кир механически спрятал камешек в карман, а затем его колени подкосились. Он упал на траву, обхватил голову руками и закричал:

— Мне так страшно было! Думал, описаюсь! Просто кошмар!

— Ну, не обязательно во всех подробностях прям — Хара посмотрел на ребёнка с укором.

Со стороны лагеря уже бежали Алексей и Дмитрий. Они выскочили на поляну заспанные, встревоженные, с оружием наголо. Алексей первым добежал до мальчика и крепко схватил его за плечи, лихорадочно ощупывая на предмет ранений.

— Что случилось?! — рявкнул он.

Дмитрий также бросился к Киру, осматривая его лицо и шею.

— Не ребёнок, а наказание! Почему ушёл из лагеря?!

Кир безвольно обнял их обоих, уткнувшись лбом в мундирную рубашку Дмитрия, и тяжело выдохнул, чувствуя, как отпускает дикое напряжение.

— Я... нашёл осколок, — глухо сказал он, отстраняясь. — Пойдёмте спать.

Он поднялся на ноги. Дрожащей рукой Кир потянулся к щеке и резким движением сорвал пластырь, скрывавший метку фавна. Тот исчез в воздухе алыми искрами магии Тамары.

— Что ты делаешь?! — удивлённо воскликнул Дмитрий.

— Я носил его, чтобы скрыться от фавна, — тихо, но твёрдо ответил Кир. Он поднял глаза, но смотрел не на спутников, а на ряды могильных холмиков вокруг. — Теперь, когда фавн мёртв, нет смысла продолжать прятать метку.

— Разве... ты не боишься показывать её людям? — осторожно спросил Алексей.

Кир перевёл взгляд на своих спутников. В нём больше не было страха. Лишь в уголках застыли слёзы, минувшего испуга.

— Нет, — уверенно ответил он. — Пусть хоть с вилами кидаются. Теперь, когда я даже с фавном справился, я знаю, что могу постоять за себя. Я отобьюсь. Я не могу прятаться вечно из-за чьих-то суеверий.

Кир тяжело выдохнул, будто пластырь всё это время сковывал его. Щеку мальчика обдал ночной ветер, и Кир прикрыл глаза. На него в одно мгновение рухнула вся усталость. В глазах потемнело. Голова закружилась. Как будто бы приглушенно он слышал взволнованные крики Алексея и Дмитрия.

«А Так вот что Тамара имела в виду, когда говорила про перерасход маны» — последней мыслью пронеслось в голове Кира. И он рухнул на влажную от росы траву.

***

Номер в гостинице Геба был воплощением южного спокойствия: ослепительно-белые стены, высокие потолки и большое зеркало в искусной золотой раме, которое отражало не только комнату, но и образ Тамары, немного уставший, но спокойный. Легкий бриз с моря трепал полупрозрачную занавеску, принося с собой запах соли и пороха.

Тамара сидела в глубоком кресле, одетая в местное платье из лёгкой, воздушной красной ткани. Цвет казался почти вызывающим на фоне белизны комнаты, но здесь, в Жемчужине Юга, Тамара, одетая в это красное платье, была будто бы центром полотна, что написал юный влюблённый художник.

Она подняла лишь указательный палец правой руки, коснувшись гладкой поверхности зеркала. Золотая рама едва заметно засветилась, и гладь стекла пошла рябью, словно вода от брошенного камня. Отражение комнаты исказилось, а затем из глубины проступило другое лицо. Царь Виктор смотрел на неё из глади зеркала. Под его глазами залегли круги. Одет он был в простой серый камзол, застёгнутый на все пуговицы.

— Ты цела? — без предисловий спросил Виктор. Его голос звучал глухо, пробиваясь сквозь магическую связь. — Я получил твоё сообщение.

— Со мной всё в порядке, отец, — спокойно ответила Тамара. — Город пострадал, но не так сильно, как мог бы. Сейчас стража расчищает завалы. Шпионы Тархи пойманы, их допрашивают. Трупы врагов преданы огню, а обломки их флота уже изучают местные мастера с верфи. Говорят, что судна были технологичней наших, но рабочие обещаются построить корабли куда величественней не позднее начала следующей весны.

— Ты писала про шехзаде Измаила, кажется, — напомнил Виктор, его бровь вопросительно изогнулась. — Он что-то требовал?

— Да, он орал что-то там про верного бога, потом про ещё что-то. Я не особо запоминала. А! Точно! Он утверждал, что мы якобы должны были быть помолвлены, — уголок губ Тамары слегка дрогнул в намеке на улыбку. — Не хочешь мне что-нибудь рассказать об этом?

Виктор нахмурился, пытаясь вспомнить детали многолетней давности.

— Ерунда, — небрежно махнул он рукой. — Султан Тархи явился ко мне, тебе лет двенадцать тогда было, и как давай петь о том, как прекрасно наши дети бы смотрелись... Благослови их союз Единый. Ты же вроде была в тронном зале, когда мы их принимали...

— У меня память на лица плохая, — небрежно отмахнулась Тамара.

Виктор замолчал, погружаясь в воспоминания.

— А, точно! Мне не хотелось, чтобы этот старый хряк засматривался на тебя, поэтому я приказал Алексею увести тебя под предлогом очень важных занятий.

— О, теперь и я припоминаю, — кивнула Тамара. — Тогда мы вроде ходили в поход к северным рубежам...

— Да, а потом я вежливо, но твердо отослал Султана Тархи обратно, — отрезал Виктор. В его голосе зазвучал металл. — Не было никаких серьёзных разговоров о браке. Я же не дурак, чтобы отдавать свою единственную дочь за какого-то щенка, каких у Султана целый выводок.

Тамара смотрела на отца через зеркало, и впервые за долгие годы она видела не строгого царя, а просто родителя. Холодные, но реальные жесты заботы, которые она раньше принимала за должное или вовсе не замечала. На её лице играла лёгкая, тёплая улыбка.

— Что ж, это уже не так важно, — сказала она, возвращаясь к делам. — Думаю, открытой войны с Тархой ещё лет пять точно не будет. Флот был совсем мелким даже для разведки, ни то что для полномасштабного наступления. Вероятно, это была отчаянная попытка Шехзаде Измаила проявить себя перед отцом. И попытка провалилась. Не будь нас в Гебе, у него был бы шанс. Тогда Геб стал бы городом, где началась бы война. Но, к счастью, всё обошлось.

— Что ты думаешь об объединенных королевствах Зель? — сменил тему Виктор. — Один мой доверенный посол вернулся оттуда полгода назад с хорошими новостями.

— Тарха богата продовольствием, но у неё мало иных ресурсов, — тут же начала анализ Тамара. — Насколько мне известно, Тарха продаёт Зель продовольствие в обмен на магические кристаллы и прочие металлы.

— Я думал о том, чтобы переманить Зель на нашу сторону, — признался Виктор.

— Помнится, они поклоняются Триединой Матери, да и государство у них строится на наследовании престола от королевы к принцессе, — продолжила мысль Тамара. — Хоть Зель и поддерживает экономические отношения с Тархой, они не то чтобы пышут к ней доброжелательностью. Особенно королевская семья.

— Да, мой посол говорит, что королева Зель и наследная принцесса обеспокоены ростом культа Единого, что привозят торговцы из Тархи, — подтвердил Виктор. — Юг наконец-то может содержать не только себя, но и производить излишки. Сейчас эти излишки идут на обеспечение Маль. Как бы мне не хотелось, но пока мне нечего предложить Зель.

— Как насчет Нута? — внезапно перебила его Тамара, подавшись чуть вперед в кресле. — Если наладить там систему орошения по веренскому образцу, он станет прекрасным местом для выращивания гречихи и злаковых. Мы сможем выращивать там больше, чем нужно всему Рюлелю.

— Нут? — Виктор заинтересованно склонил голову. Идея явно захватила его. — Думаешь, стоит вкладывать ресурсы в эту пустыню?

— Ресурсов уйдёт немало, но мне кажется, что это достойное поле для риска, — уверенно ответила Тамара. — Это долгосрочная инвестиция, которая лишит Тарху главного рычага давления.

Виктор молчал несколько долгих секунд, взвешивая слова дочери.

— В тебе говорит логика или вернувшееся сердце? — неожиданно спросил он, глядя ей прямо в глаза через зеркало.

Тамара на мгновение опустила взгляд. На её губах снова появилась та же легкая улыбка. Она вновь посмотрела прямо на отца.

— Мои сердце и логика неразрывны, отец, — тихо, но твёрдо ответила она.

Царь Виктор медлил с ответом, переваривая услышанное.

— Я... подумаю об этом, — наконец сказал он.

— Пока тебе всё ещё нечего им предложить, кроме обещаний, — вздохнула Тамара, поправляя складку на красном платье. — Но, может, это и к лучшему. Если мы прямо заявимся к ним и скажем: «Вот наше зерно, больше не покупайте его у Тархи» — это лишь отпугнет Зель. Слишком прямолинейно.

Она встала и сделала плавный поворот, позволяя платью колыхнуться.

— Как тебе это платье, отец? — Тамара вновь рухнула в кресло.

Виктор непонимающе уставился на изображение.

— Ты в этом на улицу ходишь?

— Не будь таким ханжой, — Тамара цокнула языком. — Это ткань, созданная в Гебе. Здесь все ходят так. Просто подумай. Зель — жаркая островная страна. Начни с малого. Продай им эту ткань. Отправь в дар королеве и принцессе парочку таких платьев. Покажи уважение к их культуре. Затем предоложи поставку тканей, ну и ещё чего-нибудь... А через год-другой, когда эксперимент с Нутом даст плоды, предложи продовольствие.

— Неплохой вариант для первого шага, — согласился Виктор, и Тамара увидела, как напряжение покидает его плечи. — Очень неплохо.

Он замолчал. Атмосфера в зеркале изменилась, стала тяжелее.

— Тамара, — позвал он снова, но уже другим тоном. Более мягким, уязвимым. — Мне... Наверное, мне правда не хватает тебя.

Тамара слегка улыбнулась, и эта улыбка предназначалась только ему.

— Сначала я найду своего ученика, — сказала она, — а ты вернёшь себе сердце. Тогда мы и сможем поговорить об этом. А сейчас не забудь отправить в Геб дополнительные силы. Нам нужно выстроить оборону, чтобы припугнуть врага и показать Тархе, что юг неприступен.

Изображение в зеркале пошло последней волной ряби и исчезло, оставив после себя лишь чистую поверхность стекла. Тамара встала с кресла и подошла к окну. Улицы Геба заливал мягкий солнечный свет. Усиленные посты стражи патрулировали набережную. Все завалы были почти устранены. Город возвращался к своей приморской размеренной жизни, словно ничего и не случилось.

Внизу спорили о чём-то Аскольд и Клэр. У окна Перл и Хурма выжидающе поглядывали в сторону гостиницы. Настал момент прощаться с Гебом.

***

Хурма вновь первой приземлилась на мягкую зелёную траву, ведя за собой Перла. Оба грифона сложили крылья, оставив ворох перьев. Начиналась их весенняя линька. Тамара, Клэр и Аскольд оказались прямо у главных ворот Шу. Воздух здесь пах раскалённой глиной, потом и скошенной травой. Крестьяне на полях застыли, оторвавшись от работы.

— Можно поныть, что мы ходим кругами? — простонал Клэр, спрыгивая со спины Хурмы и с хрустом разминая затёкшую спину. — Я уже начинаю ненавидеть этот город.

— Я тебя в этом поддержу, — отозвалась Тамара, легко соскальзывая с седла. Её красный брючный костюм на фоне охристых стен города казался каплей крови. — Но нам не то, чтобы прям в Шу. Нам нужен был просто ориентир.

Она достала из поясной сумки небольшой золотой диск, испещрённый тончайшей гравировкой рун. Это то, что они получили срисовав траектории с миазмов разбитого сердца Виктора. Тамара провела над ним ладонью, и в центре диска зажёгся крошечный, едва тлеющий огонёк.

— Мы опоздали? Снова? — спросил Аскольд, заглядывая ей через плечо. Его золотые глаза отражали тусклый свет огонька.

— Да, — признала Тамара, хмурясь. — Задержка в Гебе нам много стоила. Я вижу миазм от осколка, но самого осколка след простыл. Он движется... или уже исчез.

— Вау, Тамара! Вот это каламбур! Растёшь на глазах! — саркастически восхитился Аскольд, театрально аплодируя. — Твоё чувство юмора так же смертоносно, как и твоя магия.

Пока они обсуждали своё прибытие, у ворот начала собираться толпа. Стражники, до этого лениво дремавшие в тени, засуетились, пытаясь выстроить подобие оцепления. Горожане перешёптывались, вытягивая шеи.

— Неужели... это она?

— Ох, как нам быть-то?

— Просто держи лицо...

Аскольд оглядел растущую толпу и устало вздохнул, поправляя воротник своего камзола. В этот раз небесно голубого цвета.

— Ты не могла снова накинуть ту магию, как тогда в Царьграде? — краем глаза заметив суету, сказал он. — Чтобы все смотрели на нас и видели кого-нибудь другого? Например, трёх безобидных торговцев козьим сыром? Что-то мне сыра захотелось

— Не могла, — отрезала Тамара, не отрывая взгляда от карты. — Эта магия работает только если человек знает моё лицо где-то на задворках памяти. А благодаря тому, что какой-то «талант» распел мою шалость на Соловьином острове, моё имя у всех на слуху. Если сравнивать, заклинание работает, только если ты пытаешься скрыть точку на холсте. В нашем случае мы имеем дело не с точкой, а с огромным пятном на белом фоне.

— Плохая магия, — капризно протянул Аскольд. — Мне не нравится. Придумай другую!

Пока они перекидывались колкостями, из толпы за ворота вышел Закир. Он двигался с той напускной важностью, которая свойственна людям, пытающимся сохранить лицо в безвыходной ситуации. Он ошеломлённо посмотрел на Тамару, стоящую рядом с черным грифоном, затем перевёл взгляд на Клэра рядом с ней.

— Прошу вас, расступитесь! — громко обратился он к горожанам, хотя те и так стояли достаточно далеко. — Дайте дорогу!

— Это лишнее! — голос Тамары прозвучал звонко и холодно. — Конечно, вы можете броситься на меня с вилами и факелами. Но тогда вы лишь повторите судьбу Нута.

Тамара улыбнулась. В её улыбке и озорстве в глазах было больше угрозы, чем игривости. Закир опешил от такой прямоты

— Вы не так нас поняли! — поспешил объясниться он. — Мы вовсе не испытываем к вам ненависти! Наоборот, мы хотели бы извиниться за своё... за то недоразумение в прошлом!

Тамара его не слушала. Она и Клэр вновь оседлали Хурму, а Аскольд, издав протяжный стон, залез на Перла. Тамара небрежно развернула грифона и направила его в сторону видневшихся вдали Велесовых гор.

— Свет... Тамара? — неуверенно позвал Закир.

— Плевать мне, — бросила она через плечо. — Просто займитесь своими делами.

Но Закир не унимался. Он нагнал их и встал прямо перед мордами грифонов, загораживая путь. Хурма недовольно фыркнула, Перл спрятался за подругу.

— Что за человек? Как ни намекай вежливо, всё никак не дойдёт... — вздохнула Тамара. Её голос стал опасно тихим. — Если ты думаешь, что у меня рука не поднимется убрать тебя с дороги магией... то ты дурак.

— У меня есть новости о вашем ученике! — внезапно выпалил Закир и тут же добавил тише: — Я мог бы вам всё рассказать... Наедине.

Клэр склонился над плечом Тамары, сидя за её спиной. Его дыхание щекотало ей шею, когда голос коснулся её уха:

— Звучит как подстава.

— Очевидно, что всё не так просто, — так же тихо согласилась Тамара.

Она вновь обратилась к Закиру:

— Чем вам неугодны мои спутники, господин городничий?

— Видите ли... я рад вам в этом городе... но не человеку рядом с вами, — ответил Закир, глядя прямо на Клэра.

— Ты что учудил? — Тамара повернулась к Клэру, так что их лица оказались в опасной близости друг от друга.

— Со старшим братом немного поругался, — Клэр цокнул языком и закатил глаза. — Ерунда. Это он про ту поляну и гвардейцев.

Тамара тяжело вздохнула. Она посмотрела несколько секунд на Закира и наконец ответила:

— Ладно. Но в город я заходить не буду.

Горожане начали расходиться по своим делам. Несколько любопытных зевак всё ещё глазели издали. Стражники пытались сделать вид, что заняты службой, но их уши были направлены в сторону разговора у стены.

Закир провёл её в пустующий караул у ворот.

— Где мой ученик? — прямо спросила Тамара, всем своим видом показывая нежелание задерживаться ни на секунду дольше необходимого.

— Он приходил в город пять дней назад. С ним был капитан гвардии Дмитрий, мужчина с протезами вместо ног и правой руки... и несколько зверей. Потом они направились в сторону Велесовых гор.

— Спасибо. Дальше мы разберёмся.

Тамара развернулась, чтобы уйти. Закир в отчаянии схватил её за запястье, чтобы остановить. Тамара даже не обернулась полностью. Она просто медленно опустила взгляд на его руку. Её аура начала сгущаться вокруг них чёрно-красным маревом. Закир почувствовал леденящий ужас всем нутром и машинально отпустил её, словно прикоснулся к раскалённому железу.