Бессердечная Тамара
В стороне от основной схватки, на палубе вражеского корабля, где устроили кровавую бойню русалки, друг на против друга стояли мужчина в маске собаки и Клэр. Крики истерзанных матросов не привлекали их внимания.
Мужчина рычал на Клэра из-под своей маски из черного камня.
— Надеюсь, ты умеешь не только подвывать, — прошипел он и растворился во тьме нового портала, чтобы появиться за спиной у «собаки».
Воздух между ними сгустился от напряжения и разлитой в нём маны. Измаил больше не улыбался. Его красивое лицо исказила гримаса холодной ярости.
— Женщины этой страны совсем распустились, — процедил он сквозь зубы, его голос был слышен даже сквозь шум битвы внизу.
Тамара парировала удар его зазубренного меча, и воздух снова взорвался искрами.
— Ну так вали в свою страну и радуйся своим покорным женщинам! Чего сюда притащился? — выкрикнула она в ответ, её алая мана вспыхнула ярче.
Это была уже не просто дуэль. Это было столкновение двух стихий, двух идеологий. Их бой поднялся высоко над землёй, зависнув на переплетении магических кругов. Небо над Гебом почернело, море внизу забурлило, переполняясь их силой.
Измаил вскинул свободную руку. С его пальцев сорвались ослепительные дуги синих молний, сплетаясь в сверкающую сеть, которая дополняла его яростные выпады мечом. Тамара отвечала стеной ревущего пламени и точными ударами клинка Алексея. Её огненная аура плавила песок на пляже далеко внизу.
— Ты осквернена нечистым богом и просто не знаешь, о чём говоришь! — прорычал Измаил, уклоняясь от огненного хлыста, вырвавшегося из меча Тамары. — Просто позволь Единому донести истину до тебя через меня!
Он атаковал вновь, но теперь его удары сопровождались градом синих магических копий, которые материализовались из воздуха и со свистом летели к ней.
Тамара не стала отступать. Она резко затормозила в воздухе, зависнув на созданном ею магическом круге. Сложив руки вместе, она начала формировать сложное заклинание — несколько концентрических сфер чистой разрушительной энергии.
— Вот поэтому я и не люблю беседовать с твоим народом, — бросила она, глядя, как копья приближаются. — Я вам аргумент из логики, а вы мне бред в ответ.
Она выставила ладонь вперёд. Копья, почти достигшие цели, наткнулись на невидимую преграду прямо перед её лицом. Они задрожали, рассыпаясь на тысячи синих искр.
Воспользовавшись секундной паузой, Тамара исчезла в одной вспышке огня и появилась за спиной Измаила. Меч Алексея обрушился на него плашмя, окутывая принца волной испепеляющего жара. Удар обжёг ему спину, прожигая ткань костюма и оставляя глубокий ожог.
Измаил зарычал от боли и унижения, падая на свой магический круг.
Внизу, на палубе флагманского корабля, битва шла по иным правилам. Здесь не было места для благородных дуэлей или идеологических споров. Здесь царили инстинкты выживания.
Противник Клэра, мужчина в маске собаки, не пытался вступить в ближний бой. Он стоял неподвижно, разведя руки в стороны, и вся палуба вокруг него жила своей жизнью.
Мачта изгибалась под невозможным углом, пытаясь проткнуть Клэра, словно гигантское копьё. Верёвки, словно живые змеи, хлестали по воздуху, подбирая мечи и сабли убитых матросов и превращая их во вращающийся рой смертоносной стали.
Палуба вспучивалась, создавая стены и ямы, чтобы сбить его с ног. Клэр двигался как тень. Он использовал свои порталы не для атаки, а исключительно для уклонения, появляясь то на рее, то у самого борта, то на секунду ступая на воду. Чтобы сделать себя ещё более непредсказуемой целью, он постоянно трансформировался: из человека — в чёрного кота, из кота — обратно в человека, проскальзывая в щели, где не поместилось бы человеческое тело.
Его кинжалы ждали момента. Он кружил вокруг Маски, подбираясь всё ближе, ища брешь в его защите, пока палуба корчилась и плевалась обломками, пытаясь его достать. Это был молчаливый диалог смерти двух её жнецов на кладбище посреди кровавого хаоса, устроенного русалками.
— Еретичка ложного бога... — прошипел Измаил, приходя в себя. Его татуировка на щеке пульсировала синим светом, впитывая ману. Он создал перед собой купол из синей энергии, покрытый светящимися рунами, которых Тамара никогда раньше не видела.
Её сложная атака врезалась в щит. Раздался звук, похожий на звон разбитого стекла, и энергия рассеялась, не причинив вреда.
— Мы сотрём вашу ересь с лица земли, — выдохнул Измаил, собирая силы для новой атаки. — Во имя Единого!
Тамара лишь крепче сжала рукоять меча. В её глазах зажегся интерес. Битва только начиналась.
— Ну, попробуй, свинка, — усмехнулась она.
На палубе вражеского флагмана битва достигла своего пика. Клэр не стал играть в игры. Пока Собака стоял неподвижно, управляя кораблём как марионеткой, сам убийца превратился в саму скорость.
Клэр прыгнул на противника прямо в лоб, целясь кинжалами ему в горло. Маска инстинктивно дёрнулась, и палуба под ногами Клэра вздыбилась каменным шипом, пытаясь пронзить его. Но Клэр уже исчез. Он провалился в собственный портал за долю секунды до удара.
В спину Собаке, всё ещё дезориентированному внезапным исчезновением цели, полетели два кинжала. Один он успел отбить изогнутым лезвием, вынырнувшим из досок палубы, но второй вошёл ему точно между лопаток.
— В спину... как низко... — прохрипел голос из-под маски, булькая кровью.
Клэр вышел из портала и ловко приземлился на край борта, небрежно отряхивая рукав.
— О, так ты говорить умеешь? — с лёгким удивлением прокомментировал он. — Ну и ладно.
Он спрыгнул с борта, продолжая атаку. Теперь движения Собаки стали медленнее, его магия — менее точной. Рана кровоточила, отнимая силы. Клэр же был методичен и беспощаден, нанося удар за ударом, пока противник окончательно не рухнул на залитые кровью доски.
В небе над ними бой Тамары и Измаила превратился в яростный, ослепительный шторм. За их столкновением стало невозможно уследить глазами — лишь вспышки синей и алой магии смешивались в грохочущем хаосе.
Тамара пропустила несколько ударов. На её белом платье появились порезы, на бледной коже темнели синяки, но в глазах горел задор и холодная решимость. Она была ранена, но не побеждена.
Измаил же был взбешён до предела. Его удары были дикими, неконтролируемыми, продиктованными чистой яростью.
— Я донесу до тебя истину этого мира, Царевна Тамара! — проревел он сквозь грохот битвы.
— Да? — усмехнулась она, уворачиваясь от каскада молний. — Я в этом, знаешь ли, знаток. Расскажи, раз уж так не терпится.
— Смеёшься?! — он попытался нанести прямой колющий удар мечом, но Тамара прогнулась назад, пропуская клинок над собой, и ответила мощным потоком огня, который заставил принца отступить.
— Ты просто невыносима! — выкрикнул Измаил, прикрываясь искрящимся синим магическим кругом.
Именно в этот момент Тамара замерла. Её взгляд, полный холодной ярости, был устремлён не на лицо врага, а на руны, пульсирующие на его щите. Она внимательно изучала их структуру, их логику, пока они мелькали перед ней со скоростью света.
— Ваш пантеон несёт лишь раздор и разрушения! Ваши боги легкомысленны и смешны! Им никогда не достичь величия Единого, что несёт порядок и просветление! Мы лишь хотим дать вам этот порядок! — кричал Измаил, вкладывая всю свою фанатичную веру в слова. — Наши боги выбирают лишь одного ребёнка! Мы же — все его дети! Он любит нас в равной степени!
— Или же он в равной степени к вам равнодушен, — парировала Тамара, её голос прозвучал неожиданно громко и чётко посреди бури. — Не кажется ли тебе, что это лишь две стороны одной медали?
Их окружала плотная стена магии. Они столкнулись подобно двум взрывам.
— Ты не знаешь, о чём говоришь! — фанатично заявил Измаил.
— Ой, да хватит тут в уши лить, — Тамара цокнула языком, и в этом жесте было больше презрения, чем во всех её атаках. — Для полноценного флота Тархи маловато. Вероятно, притащился сюда, чтобы перед папенькой-Султаном на фоне других Шехзаде высветиться. Вас же там просто целый муравейник из таких, как ты.
Лицо Измаила на мгновение дрогнуло. Он осёкся. И Тамара моментально считала эту реакцию.
— Ой, кажется, в цель попала, — хищно усмехнулась она.
Это промедление стоило ему всего. Краем глаза он заметил движение внизу: Клэр стоял над поверженным врагом. Ярость затмила остатки рассудка. Забыв об осторожности, Измаил ринулся на Тамару в самоубийственной атаке.
Она прошла сквозь его заклинание, словно его и не было, и нанесла мечом точный, хладнокровный удар ему в бок. Измаил упал на колени в воздухе, глядя на неё с шоком. Из его рта пеной пошла кровь.
— Как?.. — выдохнул он, медленно повернув голову.
Тамара стряхнула с клинка кровь. Она стояла на своём алом магическом круге, её белое, истерзанное платье трепал ветер.
— Руны сложные, — спокойно сказала она, — Но в них постоянно повторяется одна и та же. Эта руна и есть твоя молния. А остальные — лишь направления. Я влила свою ману, чтобы изменить направление.
Под коленями Измаила синий круг начал моргать. Он рухнул вниз. Но в то же мгновение Собака, инстинкты которого оказались сильнее боли, сорвался с места. Клэр метнулся наперерез, но не успел. Собака свистнул — пронзительно и резко. Из открытого трюма корабля вырвалась огромная серая птица, похожая на буревестника. Птица подхватила Собаку мощными когтями, а затем, сделав крутой вираж, схватила падающего Измаила. Они взмыли в небо, оставляя поле боя.
Клэр раздосадованно цокнул языком, провожая их взглядом.
Тамара подняла руку. Буревестник парил неподалёку. Их взгляды с Измаилом встретились через разделяющее их расстояние.
— Глупая женщина! Я принесу тебе истину Единого, как бы ты ни упиралась! — крикнул Измаил, кашляя кровью.
Небо над морем начало затягиваться зловещим алым светом. Выжившие матросы с кораблей Тархи в ужасе хватались за оружие. Русалки, завидев алые облака, под командой Талы направились ближе к берегу. В небе загорались сотни алых мечей.
— Прости уж, — устало, но твёрдо ответила Тамара, — Но, как по мне, твоя истина отдаёт фальшью.
И клинки обрушились на остатки войска огненным дождём. Серая птица-буревестник улетала прочь, сверкнув на прощание разрядом молнии. Красный магический круг под ногами Тамары предательски мигнул в последний раз и погас. Она начала падать с огромной высоты. Но Клэр выскочил из портала прямо под ней, подхватывая Тамару на руки, и исчез в следующем портале, появившись уже на безопасном берегу.
Они стояли на песке и смотрели на море. Вода была красной от крови, волны выносили на белый песок бездыханные тела захватчиков. Битва была окончена.
В городе золотой купол, мерцавший под ударами ядер, внезапно погас. Аскольд опустил руки, его лицо было бледным от истощения. Он тяжело опёрся на одно колено, но устоял. Защитная сеть из корней, сплетённая с магией Тамары, также рассыпалась, оставив город беззащитным... лишь на мгновение.
Услышав тишину вместо грохота битвы, стража Геба, которая до этого была дезориентирована, наконец пришла в движение. Десятки вооружённых людей выбегали из переулков и казарм, спеша к берегу, чтобы оценить ущерб и оказать помощь.
— Всё кончено! — крикнула им Ока, стоя по пояс в воде и всё ещё сжимая свой трезубец. Она помахала им рукой. — Город цел!
Аскольд, тяжело дыша, повернулся к Тамаре, которую Клэр так и держал на руках. Её глаза были закрыты, она выглядела спящей, но её грудь едва заметно вздымалась.
— Вот скажи мне, Тамара, — хрипло произнёс Король Фей, пытаясь вернуть себе привычный язвительный тон. — Это какой балдой надо быть, чтобы не помнить ни имени, ни лица того, кто к тебе сватался?
Тамара приоткрыла один глаз. На её лице появилась усталая улыбка.
— Да в Тархе этих Шехзаде, как собак нерезаных, — пробормотала она, даже не потрудившись открыть оба глаза. — Мне что, каждого встречного-поперечного запоминать? У Султана гарем, от каждой жены у него по одному сыну как минимум. Вот и посчитай.
Из воды вышла Ока, вода ручьями стекала с её одежд. Она услышала их разговор и брезгливо скривилась.
— Это так пошло, — сказала Морская Владычица. — Говорить о чём-то духовном, имея десятки женщин. Отвратительно. Это оскверняет саму суть любви.
— Кому как, — философски заметила Тамара, всё ещё лёжа на руках у Клэра. Она была истощена настолько, что не могла стоять самостоятельно.
— Мне лично без разницы, — добавила она после паузы. — Лишь бы сюда не лезли.
К ним уже подбегала толпа из городской стражи. Капитан, тот самый пожилой офицер, что встретил их днём ранее, остановился перед ними и низко поклонился, тяжело переводя дух.
— Царевна... — начал он.
— Слушайте внимательно, капитан, — голос Тамары, хоть и тихий, звучал властно и чётко. Она открыла глаза, и в них вернулся стальной блеск. Стражник выпрямился, ловя каждое слово. — Первое: нужно прочесать весь город. Ищите чужаков, шпионов, которых этот Измаил мог высадить заранее. Второе: оцените повреждения барьера и немедленно приступайте к восстановлению. Я хочу, чтобы через час защита работала хотя бы на треть мощности. Третье: отправьте самого быстрого гонца в Царьград. Нам нужны войска на южной границе. Немедленно.
Капитан кивнул, его лицо выражало смесь ужаса и решимости.
— Будет исполнено, Царевна.
Он развернулся и принялся раздавать отрывистые приказы своим людям. Стража забегала, организовываясь.
Тамара снова закрыла глаза и бессильно положила голову на плечо Клэру.
— Ну вот, — прошептала она так тихо, что услышал только он. — Теперь можно и отдохнуть...
— Спи, я тебя донесу, — также тихо прошептал Клэр в ответ.
Над полем боя, усеянным обломками кораблей и телами захватчиков, кружили чайки.
АКТ V: Юг. Глава 25: Снова в Шу?!
Зефир издал протяжный, усталый клёкот и начал тяжело снижаться, широкими кругами спускаясь к земле. Его огромные крылья взмахивали всё медленнее, пока, наконец, с глухим стуком массивные лапы не коснулись травы. Грифон пошатнулся и рухнул на бок, распластавшись на изумрудном ковре.
Дмитрий со стоном сполз со спины грифона, разминая затёкшие ноги и поясницу. Алексей, более гибкий, просто перекинул ногу и мягко приземлился, хрустнув металлическими суставами.
Кир, всё ещё сжимая в руках недовольную морскую свинку, поднял голову. Внезапно резкий порыв ветра ударил ему в лицо. Воздух вокруг взорвался белоснежным вихрем. Лепестки цветущей дикой яблони-ранетки поднялись в воздух, словно внезапный снегопад. Кир инстинктивно прикрыл лицо ладонью.
Когда ветер стих и лепестки медленно опали на землю, он опустил руку и посмотрел вперёд. На него смотрели знакомые деревья. Он знал этот пейзаж. Именно здесь, на этой самой опушке, они с Тамарой когда-то вышли из тёмной чащи Леса Фей.
— Да ладно... — выдохнул Кир, и в его голосе прозвучала не усталость, а чистая, незамутнённая злость. Он сощурился и бросил яростный взгляд на морскую свинку у себя в руках. — Серьёзно?! Снова в Шу?!
Хара лениво зевнул, показав острые зубки.
— Да, ты угадал, — безразлично протянул бог войны, сворачиваясь поудобнее.
— Не хочу! — прорычал Кир, сжимая кулаки. Лепестки, застрявшие в его растрёпанных волосах, делали его похожим на разъярённого лесного духа. — Мне этот город не нравится, ясно?!
— Ой-ой, — Хара насмешливо цокнул языком. — Посмотрите на него. Будто ты много городов видал. То же мне, эксперт.
Кир лишь глухо зарычал от раздражения.
— Ладно вам ругаться, давайте просто уже пойдём в город, — примирительно сказал Дмитрий, подходя к мальчику и кладя тяжёлую руку ему на плечо.
— А что не так-то? — спросил Алексей, с любопытством оглядывая поля.
— У Кира тут несколько неприятных моментов было, — тихо шепнул ему Дмитрий.
Они пошли в сторону города. В Шу весна уже почти закончилась, уступая место душному, жаркому лету. На полях кипела работа: крестьяне в простых рубахах гнули спины под палящим солнцем. В стороне, методично подрывая корни сорняков, бродило стадо свиней.
Кир посмотрел на их работу и презрительно хмыкнул. После идеально выстроенной, почти математической в своей глобальности системы севооборота и ирригации в Верене, этот примитивный метод казался ему жалкой шуткой.
— И чего Тамара так восторгалась... — пробормотал он себе под нос, бросая почти высокомерный взгляд в сторону животных.
Одна из хрюшек подняла морду, увлечённо жуя клевер. Кир состроил ей рожицу и показал язык. Свинья его представления не оценила и вернулась к своему обеду.
Дмитрий, наблюдая за мальчиком, тихо рассмеялся, а затем потрепал ребёнка по волосам, взъерошив их ещё сильнее и стряхивая последние лепестки.
— Пойдём уже, знаток сельского хозяйства.
И они двинулись к стенам из охры и самана, где на воротах, как и раньше, лениво дремали знакомые стражники.
Дмитрий тяжело вздохнул и, протянув руку, попытался накинуть капюшон плаща на голову Киру. Мальчик с раздражением дёрнул плечом, сбрасывая его ладонь.
— Я не собираюсь прятаться! — заявил Кир, упрямо вздёрнув подбородок. Его взгляд был холоднее весеннего ветра, который всё ещё играл лепестками в его волосах. — Я же не преступник какой-то. Если им есть что сказать мне, пусть говорят.
Дмитрий устало потёр переносицу. Кир обычно был спокоен и рассудителен. В Шу мальчика будто подменили. Весь он стал колкий и раздражительный.
— Это может нас задержать, — выставил Дмитрий свой главный аргумент.
— Пусть, — неожиданно поддержал мальчика Алексей. Он шёл чуть позади, и его металлические суставы тихо поскрипывали при каждом шаге. — Я вот с ним согласен. Мои милые ученики защищали страну своими телами, проливали кровь на поле брани, а теперь прячутся, словно преступники. Так быть не должно. То, что они скрываются, лишь подтверждает лживые слухи о том, что они якобы изменники.
— Ты никогда не думал, что Тамара и Клэрис просто немного устали от всего внимания? Как позитивного, так и негативного? — мягко возразил Дмитрий, бросив на Алексея укоризненный взгляд. — Они просто хотели покоя.
— Они им наслаждались одиннадцать лет, — отрезал Алексей, и в его обычно тёплом голосе прозвучала несвойственная ему жёсткость. — Шила в мешке не утаишь. Одиннадцать лет Рюлель покрывался мерзкими слухами, как плесенью, но стоило им появиться, как Истина Тамары сожгла сплетни. Я не осуждаю их за желание отдохнуть. Я просто говорю о том, что отдых не может быть вечным.
Дмитрий ничего не ответил. Спорить с Алексеем, когда тот включал режим «старшего», было бесполезно. Они подошли к воротам Шу.
Стражники, лениво привалившиеся к нагретой солнцем стене из охры, казались спящими. Но стоило одному из них открыть глаза и увидеть компанию, как он резко пихнул локтем своего напарника.
— Здрасте, — первым нарушил молчание Кир, глядя прямо на них. Голос мальчика звучал ровно, без тени страха. — Пройти дайте.
— Не хами тут с порога, — Дмитрий поспешно заслонил собой ребёнка, выставив вперёд руку. Он достал из-за пазухи свиток с печатью Царя. — Мы тут по делу от самого...
— Ох, а где же та дева, что сопровождала ребёнка? — перебил его первый стражник, во все глаза разглядывая Кира.
— Да-да, Свет... Нет! Царевна Тамара, так ведь её на самом деле зовут? — подхватил второй, нервно теребя ремень алебарды. — Мы бы хотели преподнести ей извинения и всё такое... Не хорошо как-то вышло тогда. Ты прости, малыш.
Кир даже не моргнул. На его лице не дрогнул ни один мускул.
— Проехали, — холодно бросил он. — Пройти дайте.
Он обошёл Дмитрия и зашагал дальше, не дожидаясь ответа. Стражники переглянулись и молча расступились, пропуская путников внутрь.
Алексей и Дмитрий остались стоять на месте пару секунд, глядя мальчику вслед. Их удивила не столько грубость, сколько ледяное равнодушие в его тоне.
— Они же вроде раскаялись, чего ты так? — спросил Алексей, догнав Кира уже на узкой улочке, ведущей к рынку.
— Да чего мне с их раскаяния, — фыркнул Кир, ускоряя шаг. — Я и так знал, что мнение они поменяли. Когда из Леса ушёл, заходил в город. Просто бесит это и всё.
Дмитрий мягко улыбнулся, пытаясь сгладить резкость мальчика.
— Знаешь, полезно давать людям второй шанс, — сказал он.
Кир внезапно остановился так резко, что Хара в его руках недовольно пискнул. Мальчик поднял на Дмитрия холодный, совсем не детский взгляд.
— Когда я был малышом, мне очень нравилась одна сказка, — начал он тихо, но отчётливо. — Клэр не любил мне её читать, потому что она была очень жестокой, но Тамара мне разрешала. И когда я просил её почитать мне эту сказку, она всегда соглашалась. Сказка называется «Волк и бархатцы». Знаешь сюжет?
— Не знаком, — честно признался Дмитрий.
— Она о девушке, что жила в глухой деревне. У неё были волосы необычного красного цвета. Она лечила людей травами и отварами. Спасала скот и всё такое. Но однажды в деревне завёлся оборотень. Сначала он резал овец и коров, а потом перешёл на людей. Однажды он убил целую семью, оставив в живых лишь одну старушку. И все деревенские подумали на девушку с красными волосами. Им казалось подозрительным всё: и то, что живёт она на краю деревни, и то, что травами лечит, и даже то, что старшему сыну той семьи она отказала в женитьбе. Деревенские схватили девушку и сожгли заживо на костре, а та до конца кричала, что ни в чём не виновата. Наступила зима. Оборотень пропал. И все выдохнули. Да только скот начал колеть от заразы. Старушку, которую зверь ранее пожалел, нашли мёртвой в лесу, в домике, где жила сожжённая девушка. А оборотнем оказался тот самый парень, которому девушка отказала. Парень этот поел мяса волка, сражённого под полной луной, чтобы обрести силу и сбежать вместе с девушкой. Он сам убил свою семью, потому что те подыскали ему другую невесту, а старуха, его бабка, по чьей воле и была найдена подходящая невеста, просто спрятала его в погребе, чтобы того деревенские не убили. Девушка, что погибла, любила парня-волка, а отказала ему лишь для того, чтобы его семья не отреклась от него. В итоге парень, узнав о смерти любимой, бросился со скалы, где деревенские нашли мёртвого зверя. Скот весь умер от болезни, настал голод. И селяне, вспоминая доброту красноволосой девушки, что помогала им ранее, почувствовали стыд. Из чувства вины они сложили на месте сожжения алтарь, на котором высадили бархатцы. И плакали, не переставая, над алтарём три дня и три ночи.
— Вот видишь, раскаялись же, — тихо заметил Дмитрий, когда мальчик замолчал.
— А толку-то с их раскаяния?! — почти выкрикнул Кир, и в его глазах вспыхнула ярость. Холодная ярость. — Девушка-то от этого не ожила! Если бы семья парня-волка просто дала им пожениться, не было бы вообще всей этой истории! Да и какой толк рыдать над бархатцами, если жизнь уже отнята? Когда в детстве слушал эту сказку, мне было жалко деревенских. А сейчас я думаю, что им ещё мало досталось. Потому что сам я или Тамара, или Клэр могли оказаться на месте той девушки. Если бы Тамара не защитила меня, что бы со мной сделали? Я бы, возможно, умер! Что мне тогда толку было бы от их раскаяния? Раскаяние мёртвых не оживляет.
Он развернулся и быстрым шагом пошёл дальше по улице, в сторону рыночной площади, чтобы купить еды в дорогу. Алексей и Дмитрий смотрели ему вслед с невыразимой печалью.
Рынок Шу жил своей обычной, суетливой жизнью. Воздух пах сырой глиной, выпечкой, смолой привезённых торговцами досок, весенними цветами и свежей, срезанной травой. Последствия оленьей чумы здесь уже почти не ощущались: карантинный район, где всего полтора сезона назад царили смерть и запустение, был снесён до основания, и теперь на его месте местные жители, пыхтя и обливаясь потом, строили новые, более просторные лечебницы.
В углу рыночной площади, прислонившись к бочке с овсом, местный бард пьянчужка не особо умело терзал струны лютни, хриплым голосом выводя балладу о подвигах Тамары. Кир слушал его краем уха, односложно отвечая на робкие вопросы торговцев и соседей. Он был здесь чужой, и это его полностью устраивало.
Когда стайка детей, беззастенчиво тыча в него пальцами, подбежала ближе, он даже не улыбнулся.
— Эй, ученик ведьмы! Давно не виделись! Где ты был? — спросил самый смелый из них. — Пойдём с нами играть!
— Не могу. Я занят, — холодно отрезал Кир, даже не повернув головы.
Дети, смутившись его тоном, отстали. Дмитрий и Алексей, наблюдавшие за этой сценой со стороны, переглянулись с печалью в глазах.
— Мы бы могли заночевать в городе, — предложил Алексей, меняя тему. — Отдохнём как следует.
— Да, и ты бы мог поиграть с друзьями, — подхватил Дмитрий, кивая в сторону удаляющихся детей.
— Не хочу, — так же холодно ответил Кир. — Мои друзья — это вы. А ещё Зефир и Герань. Другие феи тоже мои друзья. Русалки, Морская владычица Ока. Может, даже тот Король Эльфов мог бы стать мне другом. Но никак не эти дети.