Бессердечная Тамара

— Не слишком ли это высокомерно? — мягко упрекнул его Дмитрий.

— Мы просто из разных миров. Вот и всё, — пожал плечами Кир. — Их не преследует фавн и им не приходится волноваться о капризах Бога Войны. А я вряд ли пойму их обычные беды. Мы не ниже и не выше друг друга. Мы просто существуем по-разному. Я — ученик Тамары, а они — крестьянские дети.

— Не кажется ли тебе, что Тамара отняла у тебя простые радости жизни? — хитро промурлыкал Хара из-под его плаща.

— Тамара дала мне шанс прожить эту жизнь, — отрезал Кир. — Меня бы фавн сожрал, если бы она не решила по прихоти меня забрать.

Он подошёл к лавке с выпечкой, откуда доносился умопомрачительный аромат сдобы.

— Дай денег, — он требовательно протянул руку Дмитрию.

— Я тебе что, денежный мешок? — усмехнулся тот, но всё же протянул мальчику медную монету.

— Я бы назвал тебя ответственным за хранение бюджета, — невозмутимо поправил Кир.

Пышная румяная женщина за прилавком, увидев монету, расплылась в улыбке.

— Ох, спасибо вам! Спасибо за избавление от заразы! Да хранят вас боги! — затараторила она и вместо одной слойки с джемом протянула Киру целый холщовый мешочек со сладостями. — Возьмите-берите! Для Царевны и её ученика ничего не жалко!

Кир коротко кивнул в знак благодарности. Он запихнул одну слойку в рот целиком и, жуя на ходу, повернулся, чтобы пойти дальше... и буквально врезался в высокого статного мужчину в богатом кафтане городничего.

Мальчик и Закир коротко и холодно переглянулись. Кир без единого слова обошёл его и пошёл дальше.

— Кир! — окликнул его Закир.

— Кто это? — спросил Алексей у Дмитрия.

Кир прожевал слойку, прежде чем ответить. Он остановился и повысил голос так, чтобы его было слышно всем вокруг:

— Да так, один идиот. Напрашивался Тамаре в мужья и мне в отцы. А потом, как Тамара его отшила, устроил истерику с обвинениями.

По толпе пробежал удивлённый шёпот. Лицо Закира пошло красными пятнами. Он был заметно обескуражен такой публичной пощёчиной.

— Давай поговорим в тихом месте, — предложил городничий, пытаясь сохранить остатки достоинства.

— О чём это мне с тобой говорить? — ответил ему Кир с нескрываемым презрением. — Просто живи себе дальше тихо и мирно и не ищи приключений на свою голову.

— Где твоя наставница? — не отступал Закир.

— Я подозреваю, что флиртует с моим воспитателем, — бросил Кир с ядовитой ухмылкой. — А вообще это не твоего ума дела!

— Так, прекратили! — Дмитрий быстро вклинился между ними и остановил мальчика, положив руку ему на плечо. Затем он обратился к городничему уже более спокойным тоном: — Мы в этом городе ненадолго, просто пополним запасы и пойдём дальше. Не нужно уделять нам так много внимания.

— Почему ты, могильщик, с этим мальчиком? Или мне лучше называть тебя капитаном царской гвардии? — спросил Закир, вперив в Дмитрия тяжёлый взгляд.

Дмитрий на мгновение замер. В его глазах что-то промелькнуло.

— Сейчас мне больше подходит звание няньки, — усмехнулся он. — Но мальчик верно говорит. Не грузи свою голову лишними знаниями. Пойдёмте.

Дмитрий потянул Кира за руку, чтобы увести его прочь. И тогда Закир бросил им вслед слова, от которых Дмитрий окаменел:

— Клэрис Александрита убил всех гвардейцев, что ты тут оставил.

Дмитрий остановился как вкопанный и медленно обернулся. Его лицо было абсолютно бесстрастным.

— Что ты сказал?

— То, что слышал. Мы, жители Шу, сложили погребальный костёр и передали пепел в столицу с торговцами. Я своими глазами видел, как Клэрис Александрита убил твоих подчинённых.

Кир резко вывернулся из хватки Дмитрия.

— Клэр бы просто так это не сделал! — с жаром заявил он. Его щёки пылали от гнева и обиды за своего воспитателя. — Он по натуре ленив и в лишний раз, если это смысла не имеет, даже ухом не поведёт! Если Клэр это сделал, значит была причина!

— Была, — неожиданно легко согласился Закир. Он смотрел прямо на Дмитрия. — Гвардейцы собирались преследовать твою наставницу. Но, как по мне... хоть я и не согласен с их мнением... убивать столько людей лишь за намерение... это просто чудовищно. Что скажешь, капитан гвардии? С твоими подчинёнными жестоко расправились.

Дмитрий медленно повернулся к Закиру полностью. На его губах играла едва заметная улыбка.

— Лишь за намерение? — повторил он тихо. В его голосе не было гнева, только глубокая убеждённость. — Послушай меня внимательно, городничий Закир, — голос Дмитрия был тихим, но он прозвучал так весомо, что гомон рынка вокруг них, казалось, немного поутих. — Ты знаешь, что такое царская гвардия? Это не просто солдаты. Это сталь, присягнувшая на верность крови Царя. Наша единственная задача — оберегать Царскую семью. Идти за ними. Умирать за них.

Дмитрий сделал шаг вперёд, и Закир невольно отступил на полшага, словно на него надвигалась не живая плоть, а сама тень исинной власти.

— А эти... щенки, — в голосе Дмитрия впервые прорезался металл, холодный и острый, — посмели пойти против своей Царевны. Они замыслили предательство. Они нарушили клятву. В тот момент они перестали быть гвардейцами. Они стали просто изменниками.

Дмитрий смотрел Закиру прямо в глаза, и в его взгляде не было ни тени сомнения.

— Стоит поблагодарить Клэриса за то, что он смыл мой грех. Мой грех как капитана, который не уследил за своими людьми. Он сделал то, что должен был сделать я. Он защитил то, что мы все поклялись защищать.

Дмитрий замолчал. На лице Закира отразилась целая буря эмоций: шок от услышанного, попытка осмыслить эту логику и, наконец, горькое понимание. Он видел лишь жестокость убийцы, а Дмитрий видел исполнение священного долга.

Дмитрий мягко положил руку на плечо Кира, который всё это время стоял рядом, затаив дыхание.

— Пойдём, — сказал он тихо, но твёрдо. — Нам здесь больше нечего делать.

Он развернулся и, не оглядываясь на Закира, повёл Кира прочь с рыночной площади. Алексей молча последовал за ними. Кир шёл рядом с Дмитрием, сжимая в одной руке мешочек со сладостями, а другой вцепившись в рукав проводника. Он молчал, но его плечи были расправлены.

Закир остался стоять посреди рынка один. Вокруг него кипела жизнь, но он чувствовал лишь холод и пустоту. Он только что получил урок от призрака прошлого о том, что такое настоящая верность. И этот урок был страшнее любого виденного им убийства.

Кир, Алексей и Дмитрий в сопровождении полноценного зверинца из феи, грифона и морской свинки молча покинули рыночную площадь, направляясь к узким, тенистым закоулкам Шу. Тишину нарушало лишь недовольное сопение Кира и тихий хруст — он методично уничтожал содержимое холщового мешочка со сладостями.

— Ты будешь нас вести или нет? — наконец, не выдержав, буркнул Кир, обращаясь к комку шерсти у себя за пазухой.

Хара лениво зевнул.

— А уже можно? Ну, тогда... идите к воротам.

Кир, Дмитрий и Алексей резко остановились, словно наткнувшись на невидимую стену. Они медленно переглянулись, а затем одновременно повернули головы к морской свинке.

— Чего? — спросили они хором в синхронном недоумении.

— То есть нам в город не надо было?! — Кир резко выхватил Хару из-под плаща и, подняв на уровень глаз, яростно встряхнул. Морская свинка нелепо заболтала лапками в воздухе. — Я тебя точно скормлю Зефиру!

— Помогите-спасите! Насилие над священным животным! — тут же заверещал Хара, его голос сорвался на фальцет. — Я требую справедливого суда! Или хотя бы защитника-крысу!

Алексей, тихо посмеиваясь, аккуратно, но крепко обхватил Кира за плечи и оттащил его в сторону.

— Спокойно, мелкий. Давай не будем устраивать публичную казнь. По крайней мере, не здесь.

Дмитрий одной рукой перехватил у Кира извивающегося грызуна и поднял его повыше, подальше от разъярённого мальчика.

— Тише, тише, ваше божественное хрюндельство. Давайте все успокоимся.

Зефир, который до этого мирно дремал на солнцепёке, услышав заветное слово «скормлю», приоткрыл один глаз. Увидев Дмитрия с Харой на вытянутой руке, грифон жадно облизнулся и издал тихий, утробный клёкот. Герань, сидевшая рядом, лишь философски фыркнула и продолжила поправлять волосы.

— Ты... — Кир ткнул пальцем в Хару, тяжело дыша от возмущения. — Ты... бесполезный комок меха! Мы из-за тебя весь день потеряли!

— А я тебе говорил в город идти?! — тут же нашёлся Хара, свесившись из ладони Дмитрия и пытаясь дотянуться до Кира. — Сам разнылся и поплёлся сюда!

Дмитрий вздохнул, глядя на эту перепалку.

— Так, всё. Алексей, бери Кира. Мы уходим отсюда. И да, Хара... спасибо за то, что сэкономил нам время в Шу.

— Всегда пожалуйста! — пискнул бог войны.

— ...И за то, что мы теперь точно знаем: в городе нам делать нечего.

Он развернулся и зашагал обратно к городским воротам, а за его спиной Зефир снова издал голодный клёкот, от которого Хара нервно икнул и попытался спрятаться в рукаве Дмитрия.

Хара, который теперь гордо восседал на спине Зефира, которому вновь объяснили, что хомяк-переросток не его еда, вёл их прочь от Шу, к изломанной линии Велесовых гор. Дорога стала каменистой, а воздух — прохладным и свежим, пахнущим влажной землёй и молодой травой.

Кир, отстав от старших на пару шагов, с остервенением размахивал длинной палкой, представляя на её месте настоящий меч. Его удары были резкими, но неуклюжими.

— Когда у меня уже будет настоящий меч? — в который раз за день заныл он, останавливаясь, чтобы отдышаться. — И вообще. Не хочу меч! Хочу что-то такое же пафосное и крутое, как кинжалы у Клэра!

Дмитрий, который шёл впереди, не оборачиваясь, лишь хмыкнул.

— Прежде чем Клэрис стал пользоваться кинжалами, он в совершенстве овладел мечом.

— Да, — поддержал Алексей, поправляя лямку своего походного мешка. — Тамара и Клэрис учились обращаться с мечом примерно в твоём возрасте. Так что орудуй палкой и не возмущайся. Владение мечом — это азы. Как и стрельба из лука.

— Клэр и Тамара умеют стрелять из лука? — тут же оживился Кир.

— Умеют, — кивнул Дмитрий. — Но ни у Тамары, ни у Клэра в этом особого таланта нет. Нельзя сказать, что они совсем не умеют, но до профи им далеко.

— Согласен, — с улыбкой добавил Алексей. — Ты с луком справляешься лучше, Кир.

Мальчик надулся от гордости и снова принялся колотить палкой по воздуху, на этот раз пытаясь изобразить что-то похожее на блок.

Когда они вошли в предгорья, солнце уже начало клониться к закату, окрашивая скалы в багровые тона. Здесь, вдали от людских глаз, Герань наконец почувствовала себя в безопасности. Фея бесшумно выпорхнула из своего укрытия в сумке и с радостным писком закружилась над поляной, которую Дмитрий выбрал для ночлега.

Лагерь разбили быстро и слаженно. Алексей ловко вбил колья для палатки, пока Дмитрий разводил костёр. Кир продолжал свои упражнения на краю поляны.

— Локоть ниже! — крикнул ему Алексей. — Ты открываешь правый бок!

— Ноги шире! Не заваливайся! — тут же добавил Дмитрий.

Но вот Кир сделал особенно удачный выпад, и Алексей одобрительно кивнул: — А вот это было хорошо! Видишь? У тебя получается.

Кир просиял от похвалы и с новыми силами принялся за дело.

Тем временем над котелком уже поднимался ароматный пар. Дмитрий помешивал варево большой деревянной ложкой.

— Что готовите? — спросил Кир, подходя к костру и с грохотом бросая палку на землю.

— Тушёное мясо с овощами и кореньями, — ответил Алексей. — Нужно будет завтра поохотиться. А то Зефир скоро съест наш пушистый компас с голодухи.

Кир заглянул в котелок и сморщил нос.

— Опять мясо... А сладкого больше не осталось?

Дмитрий усмехнулся и протянул ему последнюю слойку из Шу.

— Держи. Но это на десерт. Сначала нормальный ужин.

Кир схватил слойку и с довольным видом уселся на бревно рядом с костром. Герань тут же приземлилась ему на плечо и заинтересованно принюхалась к выпечке. Хара высунул мордочку из кармана Дмитрия, завистливо поглядывая на угощение.

Вокруг них сгущались сумерки Велесовых гор. Вдалеке послышался одинокий вой волка. Это был их первый спокойный вечер за долгое время. Просто компания путников, готовящих ужин у костра под звёздным небом.

Путь через Велесовы горы оказался странным. Время здесь текло не так, как в долинах. Казалось, они целую вечность петляли по узким, заросшим мхом ущельям, где каждый звук отдавался гулким эхом, а затем внезапно выходили на залитые солнцем поляны, усыпанные белыми ромашками, где тишина звенела в ушах. Хара, сидевший на плече Кира, лишь загадочно щурился и указывал лапкой то на едва заметную звериную тропу, то на просвет между кривыми берёзами и вековыми соснами.

Наконец, лес расступился, и их взору открылась широкая, бурная река. Вода с грохотом неслась по камням, разбиваясь о валуны и поднимая в воздух мелкую, холодную пыль. Шум стоял такой, что приходилось повышать голос.

Дмитрий, не раздеваясь, лишь закатав рукава, подошёл к самой кромке воды и с наслаждением плеснул ледяной водой в лицо, смывая дорожную пыль и усталость. Зефир тут же сунул клюв в поток и начал жадно пить, отфыркиваясь от брызг. Алексей методично наполнил фляги, внимательно следя, чтобы течение не вырвало их из рук.

Кир же остался стоять на месте. Он медленно прошёлся вдоль берега, рассматривая деревья. Его внимание привлекли знакомые корявые стволы и белые облака цветов.

— Ранетки... — прошептал он себе под нос. — Опять они.

Он подошёл к одному из деревьев и коснулся шершавой коры. Ветер донёс до него сладкий, с лёгкой горчинкой аромат цветения.

— Вряд ли ты помнишь это место, — внезапно раздался писклявый голос прямо над ухом.

Кир вздрогнул и посмотрел вниз. Хара сидел на болезненно изогнутом корне, выступающем из земли, и внимательно изучал мальчика своими чёрными бусинками глаз.

— А должен? — удивился Кир, выпрямляясь.

Хара ничего не ответил, лишь прищурился ещё сильнее, словно оценивая что-то внутри самого Кира.

— Здесь Тамара нашла тебя, — наконец произнёс бог войны.

Слова прозвучали как гром среди ясного неба. Кир замер. Он снова оглядел поляну: шумную реку, цветущие деревья... И чувство, зародившееся где-то в груди, начало медленно расползаться холодом по всему телу. Оно было колючим, тянущимся, липким и пугающим. Это было узнавание. Не памяти разума, а памяти тела, духа и инстинктивного страха и одиночества, что когда-то он сам испытал, не зная названий этих ощущений.

Он перевёл взгляд на другой берег. Там, за бурным потоком, виднелись покосившиеся крыши небольших избушек. Забытая деревушка. Или то, что от неё осталось.

— А вот и мост! — крикнул Алексей с другого конца поляны. Он стоял у подгнившего бревна, перекинутого через реку. Бревно выглядело ненадёжным: скользкое от мха и влаги, оно опасно прогнулось под тяжестью Алексея, когда он на него наступил.

— Нам надо туда? — тихо спросил Кир у Хара. Его голос дрогнул.

— Не хочешь? — Хара склонил голову набок.

Кир сглотнул подступивший к горлу комок. Ему казалось, что если он сделает шаг к этому мосту, то прошлое схватит его за ноги и утянет на дно омута.

— Мне так страшно, — признался он, глядя на бурлящую воду.

— Люди, что принесли тебя в жертву, уже давно мертвы. Нечего бояться, — философски заметил Хара и начал чесать за ухом задней лапкой.

— От этого и страшно, — выдохнул Кир.

Он сделал неуверенный шаг к мосту. Дерево под ногой Алексея предательски скрипнуло.

Дмитрий услышал их разговор и обернулся. Он вытер мокрое лицо рукавом и подошёл к Киру. Его огромная фигура заслонила солнце.

— Что случилось? — спросил он мягко.

Кир смотрел в землю, или скорее в никуда. В его красных глазах отражались лучи солнца, а волосы трепал лёгкий ветерок.

— Мне так страшно, что ноги подкашиваются, — тихо произнёс он. — Так хочется домой к Клэру и Тамаре. Хочу обнять её и сказать спасибо за то, что она не бросила меня. Плевать мне на то, что она забрала меня отсюда только из соображений логики. Я так рад, что она забрала меня

Дмитрий легонько потрепал Кира по волосам. Кир медленно поднял на него уставшие глаза, где горела тоска по дому и теплу дорогих наставников.

— Хочешь, я пойду первым? А ты за мной, — предложил Дмитрий с улыбкой.

Кир неловко кивнул в ответ и взял Дмитрия за руку. Алексей ловко проскочил по бревну. Зефир лишь фыркнул, принюхавшись к трухлявому дереву, а затем ловко перепрыгнул через русло, держа на спине малышку Герань. Дмитрий первым шагнул на бревно. Кир крепче сжал его руку. Они осторожно двинулись к противоположному берегу. Шаг за шагом. Кир смотрел на широкую спину Дмитрия. Она казалось ему надежней великой Южной стены, что он видел в Верене. И эта спина так напоминала спину его воспитателя. Ещё один шаг, и Кир ощутил под ногами землю.

— Вот видишь, — Дмитрий улыбнулся ему, оглянувшись. — Не так уж и страшно.

— Угу, — кивнул Кир.

Впереди лежали заросли камыша, что зелёной стеной закрывали им путь к заброшенному селению.

Алексей и Дмитрий, не сговариваясь, достали мечи. Слаженными, экономичными движениями они начали прорубать путь через густую стену камыша. Стальные клинки со свистом рассекали толстые стебли, открывая узкую тропу. Зефир, которому заросли были по грудь, недовольно фыркал и пытался идти след в след за Дмитрием.

Когда они выбрались на небольшой пригорок, Кир замер. Деревня.

Она лежала внизу, в небольшой котловине у изгиба реки. За десять лет, прошедших с момента её гибели, природа безжалостно и в то же время бережно взяла своё. Большинство домов обвалились: их деревянные крыши и глинобитные стены смешались с почвой, став удобрением для новой жизни. Сквозь настилы пола пробились тоненькие, но упрямые стволы молодых деревьев. Всё вокруг было усеяно ковром свежей зелени и полевых цветов. Воздух звенел от пения птиц.

Это было не кладбище. Это было место, где смерть переродилась в иную форму жизни.

Они спустились вниз и пошли меж останков жилищ. Внутри покосившихся срубов царил хаос: разбросанная кухонная утварь, глиняные черепки, ржавые гвозди. На заброшенных огородах теперь безраздельно властвовали сорняки и дикий чеснок. Упавшие ограды, словно древние руины, обвил плотный зелёный плющ. А там, где раньше были улицы или площади, теперь цвёл лиловый вереск.

Кир шёл медленно, почти бесшумно. Он пнул ногой ржавую мотыгу, лежавшую на пути. Дмитрий молча поднял с земли старый, погнутый серп и задумчиво повертел его в руках.

Внезапно Кир споткнулся. Его нога зацепилась за что-то твёрдое под слоем травы и земли. Он потерял равновесие и упал на колени прямо на небольшой холмик.

— Ты в порядке? — Алексей тут же оказался рядом и помог ему подняться, отряхивая с его штанов налипшую землю.

Кир не ответил. Он медленно поднялся на ноги и начал внимательнее оглядываться по сторонам. Вся поляна, на которой они стояли... она не была ровной. Вся она была покрыта такими же небольшими пригорками.

— Это могилы, да? — тихо спросил он, не отрывая взгляда от земли. Его голос был хриплым. Он посмотрел на Дмитрия, ища подтверждения.

— Да, — так же тихо ответил капитан гвардии. Он отбросил серп в сторону. — Мы можем отдать им дань уважения, если тебе это поможет.

Кир вновь оглядел поле, усеянное холмиками. И его снова сковал тот леденящий ужас, что он испытал на берегу реки. Только теперь он был ещё глубже. Это был ужас не перед собственной смертью, а перед масштабом трагедии.

— В этой деревне был голод, — медленно произнёс Кир, словно собирая мысли воедино. — Но отчего он был? Тамара говорила мне, но всё же... Я хочу услышать третье мнение...

Дмитрий тяжело вздохнул и посмотрел на заходящее солнце. Алексей прекратил осматривать полуразвалившийся сарай и тоже прислушался.

— Помнится, восемь десятых деревень в окрестностях Шу и мёртвого Нута вымерли тогда от голода, — начал Дмитрий, глядя куда-то вдаль. — Царя Виктора такое не могло не заинтересовать. Ведь перед отходом с Южных земель Тамара передала отчёт о том, что здесь можно развить сельское хозяйство. Условия благоприятные... Препятствуют лишь текущий образ жизни южан и отсутствие нужных знаний.

Он сделал паузу.

— Когда Тамара ушла, Царь Виктор направил в Шу всё необходимое: семена из Верена, плуги с севера, скот и корма для него... И нескольких учёных с запада. Через год после окончания войны Шу и его окрестности понесли страшные потери от голода. Тогдашний городничий Шу и старосты деревень дали отчёты о том, что голод произошёл из-за неурожая.

Дмитрий усмехнулся, но в его усмешке не было веселья.

— Государственный инспектор же дал заключение иного рода. Он написал о том, что южане некорректно распорядились ресурсами. Они просто съели всё зерно вместо того, чтобы оставить часть на посевы. Надеялись на дальнейшее содержание за счёт Рюлеля. А когда повторных отправок продовольствия не последовало... обвинили во всём неурожай.

Кир слушал его молча, не отрывая взгляда от могил под ногами.

— Тогда я, пожалуй, обойдусь без поклонов мёртвым, — наконец сказал он твёрдо.

Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в багровые тона. Алексей и Дмитрий начали разбивать лагерь на окраине деревни подальше от могил. Они развели костёр из сухих веток вереска.

Кир взял свою палку и отошёл на свободную площадку между двумя рухнувшими домами. Он методично повторял базовые удары и блоки, которые показывал ему Алексей. Движения были резкими, злыми — выплеском того напряжения, что скопилось внутри после увиденного.

Доев свою порцию похлёбки с мясом, Кир подошёл к Хара. Морская свинка сидела у костра и с умным видом грызла какой-то корешок.

— И где осколок? — прямо спросил мальчик.

Хара лишь вновь лениво щурился на него из-под полуопущенных век.

— Он движется, — ответил божественный грызун с набитым ртом. — И скоро сам сюда придёт.

— Вот как, — ответил Кир ровным голосом.

Дмитрий и Алексей были увлечены беседой: они тихо обсуждали что-то своё у костра и не слышали этого короткого диалога.

Кир посмотрел на свои руки, затем перевёл взгляд на деревню-призрак вокруг них.

— Значит... мы будем ждать? — спросил он у Хара так же тихо.

Хара лишь кивнул своей усатой мордочкой и захрустел корешком громче прежнего.

В лагере, разбитом на окраине мёртвой деревни, мирно спали Алексей и Дмитрий. Их дыхание было единственным звуком, нарушавшим безмолвие руин.

Кир проснулся внезапно. Ему не снилось ничего конкретного, просто давящее чувство тревоги вытолкнуло его из сна. Он тихо выбрался из-под шерстяного одеяла, стараясь не разбудить спутников.

— Не бродил бы ты один, — сонно пискнул Хара, который дремал у него в ногах. Морская свинка потянулась, смешно растопырив лапки, и деловито засеменила следом за мальчиком. — Ночью даже призракам бывает одиноко.

— А что будет-то? — беззлобно отмахнулся Кир, выходя из палатки в прохладную тьму.

Зефир спал на небольшой поляне неподалёку, свернувшись в огромный пушистый клубок. Его мощная грудь мерно вздымалась. Герань, видимо, пряталась где-то в его перьях.

Луна висела высоко, заливая деревню бледным, мертвенным светом. Всё вокруг казалось застывшим во времени: покосившиеся дома, заросшие плющом ограды, пустые глазницы окон. Кир медленно брёл по бывшей улице, чувствуя под ногами мягкую землю и пробивающуюся траву.

Он подошёл к старому колодцу, сложенному из замшелых камней. Цепь проржавела и скрипнула, когда он потянул за неё. Вместо ожидаемого плеска воды снизу донёсся громкий недовольный квакающий хор. Из тёмной глубины на него уставились десятки пар светящихся в темноте глаз-бусинок. Кир вздохнул и отпустил ведро. Лягушки снова затихли.

Внезапно со стороны полуразвалившегося сарая, стоявшего чуть поодаль, раздался глухой стук. Затем ещё один. Внутри кто-то был.

Хара замер на плече Кира, превратившись в неподвижный меховой комочек. Сам Кир инстинктивно сделал шаг назад и поднял руку, готовясь сплести атакующее заклинание. Воздух вокруг его ладони начал слабо светиться зелёным.

Из темноты дверного проёма с треском вылетело что-то большое и тёмное. На мгновение оно зависло в воздухе, освещённое лунным светом, а затем приземлилось на четыре ноги и метнулось в сторону леса. Это был молодой олень. Животное испуганно посмотрело на две крошечные фигуры у колодца огромными блестящими глазами и скрылось в чаще.

Кир и Хара одновременно облегчённо выдохнули. Заинтересовавшись, Кир подошёл к распахнутой двери сарая. Внутри пахло пылью, сыростью и гнилым деревом. Ничего ценного здесь давно не осталось — лишь труха и обломки старых ящиков. Но внимание мальчика привлёк странный предмет, прислонённый к дальней стене. Он был накрыт полусгнившей мешковиной.

Кир осторожно откинул ткань. Под ней оказалось орудие, сделанное из дерева и тусклого металла, с длинным острым лезвием на конце, похожим на штык.