Фентези о потерянном принце, прекрасной принцессе и бедном, влюбленном барде Фаро и Лонгрион
Теперь к технической части. Потому что без неё, как выяснилось, дело не строится.
Бочки. Четыре штуки. Отличные бочки.
Настолько отличные, что наш плот внезапно удлинился… раза в три.
Я сам сначала не поверил. Потом пересчитал. Потом решил, что выдержит. Потанцевали с Гошей на досках для проверки.
Дальше — крыша.
И вот тут, прошу заметить, начинается тонкая работа мастера.
С помощью двух очень милых девочек-ласок (которые, между прочим, плетут корзины лучше, чем я, но я делал вид, что руковожу процессом), сплели крышу. Большую. Красивую. Легкую.
Функции у неё были сразу серьёзные: во-первых, не дать нам зажарится на солнце, во-вторых, не дать рыбе превратиться в воспоминание Темных Земель.
А это, как вы понимаете, в нашем деле ключевой момент.
Гоша в это время выполнял важнейшую роль — тянул лямку. Причём с таким видом, будто его всегда именно для этого и нанимали.
Вомби стоял сзади и управлял веслом, или рулем. Не понял. Я только понял, что Вомби бывалый моряк. Весло, кстати, мы оставили наше вчерашнее. Только без художественных зарисовок. И немного подпилили.
Гоша — лебедь с воздуха тянул нас в нужном направлении. Морские котики из воды создали отличную скорость и толкали плот. Обалдеть, северные оборотни были внуками тетушки Хитрюги и фактически Лордами острова Ласка. Без лишних разговоров.
Как это случилось, не наша история любви или ненависти.
Главное они большие, спокойные и, что приятно, эффективные.
В итоге вся эта конструкция — плот на бочках, крыша, и мы с корзинами — двигалась вперёд с такой скоростью, что добрались до рынка за полтора часа! С ветерком так сказать. И с первыми лучами солнца.
Хотя, напомню, вчера мы ещё не предполагали от себе таких успехов.
И вот стою я теперь за самодельным прилавком, смотрю на всё это великолепие и думаю:
— а ведь действительно у нас получилось.
Гоша взял корзину с лучшей рыбой и улетел к Драконам. А меня, если честно, в этот момент волновало не то что, купят ли у нас рыбу.
А то, когда именно Норковы узнают, что мы решили обойтись без них. Но судя по пустым магазинчикам и голым причалам, — Норковы не вышли на работу сегодня вообще. Надеюсь не из-за нас.
Мы свободно расположились со своими корзинами на набережной у причала и приготовились к бойкой торговле.
Я, если честно, думал, что Птичий Базар — это просто рынок. Ну, прилавки, люди, шум, кто-то орёт, кто-то торгуется.
Я ошибался.
Это был целый остров. Ближайший к границе и соединяющийся с другими островами большим количеством мостов. Большой, многолюдный и шумный. Теперь я увидел местных гусей. Они реально белые! А Гоша один тут с черной шеей.
И мы — в самом центре всего этого. Я даже на секунду забыл, что мы тут вообще-то дело открыли. И привычным движением, хотел вскинуть фердинант. Но он дома остался. Эх.
Стою, смотрю по сторонам, улыбаюсь, как идиот. У нас есть дом в Лонгрионе. С удобствами и отличными соседями.
— Фаро, — тихо сказал Вомби. — Ты сейчас продаешь рыбу или летаешь на мифическом драконе?
— Я наслаждаюсь, — честно ответил я.
— Наслаждаться будем вечером. Сейчас работаем, — выдернул меня из романтического настроения мой деловой друг.
Вот за что я его уважаю — человек умеет спустить на землю вовремя. Торговля пошла, то ли продавали мы дешево, то ли рыбы на базаре не было уже два дня. Но мы только и успевали складывать рыбу довольным жителям в корзины.
Рядом с нами устроились медведи. Настоящие такие, здоровенные люди, с голосами, от которых доски под ногами слегка дрожат.
То, что они именно медведи, нам шёпотом подсказал Гоша — узнал их по дорожной кибитке.
Один как раз травил байку какому-то покупателю:
— Всё. В Тёмные земли я больше ночевать не пойду. Хватит.
— Там что, гостиниц нет? — спросил тот.
— Да какие гостиницы… Дико там. Идем, значит вечером, спокойно, по узкой улице и тут — из подворотни чёрный дракон как выскочит! Прямо на меня! Я его — раз, отмахнулся… А тут ещё колокол как зазвенит «бом» — он вообще озверел! Подпрыгнул, на Васю — и по голове ему пробежался! Потом на крышу кибитки — бах! Жесть!
Он сделал паузу, чтобы прониклись.
— Хорошо, мы в обороте были. А то сожрал бы — и не подавился. Мы потом в бар к мадам-Пауке… Ух, страшенная. Шесть рук — и все с крюками. Половину товара отдали. Половину! Чтобы не обчистили за ночь. И чтобы страж лицензию выписал. А она тоже денег стоит!
Он махнул рукой.
— Короче, не зря Тёмные земли—тёмные. Грабёж один. Последний день торгуем — и домой. Хотите мёда и орехов — сами к нам приезжайте.
Мы с Вомби переглянулись и синхронно заржали.
Гоша обиделся. Тут же обернулся в человека — русые волосы, рыбацкая одежда, лицо максимально серьёзное — и с видом «меня точно не узнают» растворился между нашим плотом и пустыми корзинами.
— Не разговаривай, — тихо бросил ему вслед Вомби. — Голос иллюзией не спрячешь.
И это была правда. Потому что его «разыскивается» уже примелькалось. Но это всё лирика. Мы торгуем без лицензии.
Отличный старт. Я медленно повернулся к Вомби.
Он выпрямился, отряхнул руки, огляделся — и внезапно стал выглядеть так, будто сейчас будет кому-то что-то официально разрешать, а не получать разрешение. Спокойный, собранный, уважаемый.
— Я в магистрат, — сказал он. — С лордом Ласки. Без него нас там даже слушать не будут.
— А я?
Он посмотрел на меня с лёгкой обречённостью.
— А ты не пугай медведей, не потеряй нашего Лошу-лебедя… и постарайся не собрать своей природной красотой всех девушек к прилавку.
— Я талантливый, но не настолько.
— Я в тебя верю. Поэтому и говорю.
Он уже развернулся, когда я его окликнул:
— Вомби.
Он остановился.
— Только давай без приключений.
Он чуть улыбнулся. Едва заметно. И довольно быстро зашагал в центр этого острова, там за торговыми рядами просматривалось высокое белое здание с позолоченной крышей.
Глава 17
Лиси - побег из замка или как мне везет
Вот уж действительно — везёт.
Средь бела дня, на солнцепёке, по позолочённым крышам — и в шкуре чёрной кошки. Лучше и придумать нельзя. Интересно, а солнце жарит меня по черной, иллюзорной шкуре, или оно видит мою настоящую рыжую мордочку?
Я поймала себя на этой мысли уже в прыжке.
Солнце било в глаза, черепица под лапами нагрелась и скользила, а рюкзак на спине вилял как собачий хвост, зараза. На приземлении меня качнуло, и я едва удержалась, вцепившись когтями в край.
Перевела дыхание. Медленно. Осторожно.
— Отлично, — пробормотала я. — Просто идеально.
В детстве всё было проще.
Лёгкость. Скорость. Веселье. Тогда я вообще не думала — просто двигалась. Сейчас приходилось продумывать каждое движение. И это раздражало. Ещё сильно пугала сама ситуация. И я не черствый сухарь, чтобы время от времени не думать о Мурке, которая осталась вместо меня. И те две тени, что стоят у моей двери, скорее всего покойники.
Я дёрнула лямку, возвращая рюкзак на место. Он тут же снова съехал.
— Ну конечно. Лиси на пикник собралась. Наверняка половина всего мне не понадобиться. Завтра точно папа меня найдет. Вернее уже сегодня к вечеру .
Я ускорилась, стараясь не смотреть вниз. Крыши постепенно менялись: ниже, плотнее, ближе друг к другу. Впереди уже виднелся остров Бобров — знакомая часть города, где можно было сойти на улицы. Последний пролёт дался тяжело. Рюкзак дёрнул назад, я приземлилась и жёстко проехалась задницей на своём хвосте. На моей человеческой попе однозначно останется синяк.
Я открыла на крыше люк, замерла, прислушалась. Тихо.
И быстро прыгнула на лестницу. Значит, пока всё идёт нормально.
Мы так всегда с Муркой делали:
Через чердак — на лестницу, там перекинуться в человека, привести себя в порядок и спокойно выйти в торговый зал. Тогда это звучало как игра. Немного хулиганства. Сейчас — как инструкция.
Я сбросила рюкзак, на секунду закрыла глаза и выдохнула. Переход дался тяжело. Тело возвращалось неохотно, будто напоминая, что я давно не практиковалась. Теперь понятно, почему добрая половина граждан цивилизованного Лонгриона утеряла возможность к обороту. Чем реже оборачиваешься, тем труднее это получается. В центре это делать запрещено. А на удаленных островах и лесопарках такая развлекуха стоит не дешево.
Через несколько секунд я уже стояла на ногах — человеком. Потянулась, провела рукой по волосам, проверила не сошла ли иллюзия и взяла рюкзак.
— Уже лучше, — тихо сказала я.
Ступени скрипнули под ногами, знакомое, почти ностальгирующее чувство. Я вышла в зал.
Небольшой книжный магазинчик. Полки, аккуратно разложенные товары, тишина.
За стойкой сидел продавец. Я замедлила шаг.
В детстве я считала его невнимательным. Как можно не заметить, что клиенты зашли с черного хода. Он смотрел мимо, почти не реагировал, будто ему не было дела до посетителей.
Сейчас я видела другое. Это перевалочный пункт тайной канцелярии.
Я кивнула продавцу и спокойно вышла на улицы города. С такой иллюзией меня не узнать, так что я спокойно отправилась в направлении к Птичьему Базару. Надо бы поспешить.
Сейчас час дня, в это время торговцы начинают покидать остров. Мурка сказала уходить надо с местными торгашами.
И я поспешила. Первое, что я увидела на причале у торговых рядов это странный плетеный домик. Никогда такого не видела. И второе — моё сердце сделало кульбит.
У этого самого домика стоял он. Тот самый парень в своих шикарных ботинках. Тут у меня помутился разум не иначе, но я с разбега набросилась на парня и стала его обнимать.
— Ты живой! Как же я за тебя переживала! Когда увидела твой кошель, думала тебя убили в Тёмных землях. Как же ты попал на эту сторону?
— Девушка мы уже отчаливаем, давайте поговорим завтра, ладно? — смущенно пробормотал мой незнакомец.
— Вы на этом домике пойдете? — поинтересовалась я у представительного мужчины.
— Да, это наш паром, — ответил этот человек.
Я не стала заострять внимание на то что не могу сфокусироваться на его внешности. Папины работники часто ходят под иллюзиями. И говорят, что видеть определенные несоответствия реальности, прерогатива огненных лисов. Но я была так счастлива стоять рядом с музыкантом, что совершенно не придала значения моменту, что простые люди под иллюзиями не ходят. И связываться с такими подозрительными типами, слишком опасно. Но меня несло! Я была пьяна свободой, приключениями и новыми знакомствами. Я вырвалась из под опеки Мурки и впервые в жизни попала на птичий рынок без сопровождения.
— Па-ром, вы что приводите его в движение за счет пара? А, где котел? Я очень механикой интересуюсь и физикой в целом. В этом году собираюсь поступать в Университет. А, почему нет названия? У транспорта всегда есть название. Иначе могут посчитать вас нелегальными даже если есть печати бобров, и разрешение магистрата. Изъять ваш чудесный домик легче, чем его вернуть обратно. Можно я с вами? Мне очень надо. За проезд я заплачу, — затараторила я не сводя глаз со своего красавчика. Ой, меня Муркой зовут!
Музыкант стоял и не сводил с меня глаз. Он ничего не ответил. И я уже подумала, что с такой болтушкой они не захотят связываться. Сделала глубокий вдох, чтобы перевести дыхание, как услышала спокойный ответ представительного мужчины:
— Мы идем на остров Ласки, если вас это устроит…
— Да, — почти прокричала я и сама полезла на паром.
Мне на секундочку стало стыдно. Потом промелькнуло осознание произошедшего. Где мои манеры? Девушка одна, в незнакомой компании. Весьма подозрительной компании. Один из дальних и бедных островов! Может там одни бандиты живут! И я сама лезу в западню. Но потом успокоилась. Манеры простой девушке не нужны. А, я сейчас самая, простая версия Мурки. А остров Ласки был упомянут, как один из направлений, где меня будет искать папа. Я быстро успокоилась. И улыбнувшись солнцу спряталась под плетеную крышу странного плавучего домика.
Глава 18
Любовь нечаянно нагрянет. Фаро
Гоша, в виде юного серого лебедя, устроился на крыше нашего плота и с видом заслуженного работника грелся на солнце. Периодически открывал один глаз, проверял, всё ли идёт по плану, и снова закрывал. В целом — контролировал ситуацию и накапливал энергию.
Я с Лариком, одним из морских котиков и Лордом Ласки по совместительству, занимался делом. Мы складывали пустые корзины — аккуратно, как будто это не просто тара, а наш будущий капитал. В одной из них приятно звенело. Я заглянул, оценив наш улов. Монеты.
Причём не «звяк-звяк», а такое уверенное, весомое «дзынь», от которого сразу понимаешь, что день прошел плодотворно.
Ларик посмотрел на них, потом на меня и спокойно сказал:
— Я столько денег в жизни не видел. А живу уже шестнадцать лет!
Я чуть корзину не уронил. Вот они северные корни. На вид ему и двадцать пять дать можно. Я усмехнулся и как заправский торговец снисходительно произнес:
— Привыкай.
Он покачал головой, и неосознанно потер руки.
— Надеюсь, что не последний раз сами торгуем. То, что нам норки платили… оно не задерживалось. Остров большой. Постоянно что-то ломается, что-то надо чинить, докупать, людей кормить. Одной рыбой не прокормишься. Нужны овощи, рис, хлеб. Златко приходит — и сразу исчезает. А народу у нас потихонечку прибавляется. Ба крутится, как белка в колесе. Но это, как вилами воду черпать.
Он прихватил корзину за край и тряхнул.
— А этого хватит надолго.
Я кивнул.
— Это ваша дневная выручка. Главное накопить побольше, пока норки не начали жаловаться в Магистрат.
И вот тут, по идее, надо было расслабиться. Но не получалось. Я машинально посмотрел в сторону города.
Вомби и Лорик ушли в магистрат три часа назад.
Три. Часа.
И это уже переставало быть «они там договариваются» и начинало становиться «что-то пошло не так».
Я поймал себя на том, что начинаю нервничать.
Немного. Совсем чуть-чуть. Но остро ощутил желание прикоснуться к струнам Фердинанта.
Ларик, наоборот, выглядел спокойно. Даже слишком.
— Вернутся, — сказал он, не поднимая головы.
— Уверен?
— Если бы не вернулись — мы бы уже об этом знали.
Логика была… странная. Но почему-то сработала. Я выдохнул.
Гоша сверху лениво крякнул, как будто тоже подтвердил.
И в этот момент произошло то, к чему я вообще не был готов.
Лёгкая, звонкая брюнетка буквально влетела в картину перед моими глазами… и повисла у меня на шее.
Я даже не сразу понял, что происходит.
— Ты жив! — радостно выдохнула она.
Я моргнул. Потом ещё раз. Потом посмотрел на Ларика.
Ларик смотрел на меня с искренним интересом.
Гоша открыл оба глаза и свесил голову с крыши к нам поближе.
— Э-э-э. Мы знакомы?… — пробормотал я, чувствуя как начал краснеть. От этого мой конфуз стал более ощутим.
Девушка была удивительной. Я даже не понял что она говорила про мост. Но я бы ее заметил. Такую девушку нельзя не заметить.
Она появилась из ниоткуда, влетела в мой мир и сразу заняла в нём всё свободное пространство. Да так основательно, что дышать стало труднее.
— А это у вас что? А это куда? А вы на этом плывёте? Серьёзно? А течение учитывали? А ветер? А вы вообще понимаете, что у вас тут центр тяжести… ой, нет, подождите, дайте я посмотрю… Это что система управления, или направления. Ой как интересно!
Она щебетала без остановки.
Смотрела, трогала, нюхала — да-да, именно нюхала — и тут же выдавала советы, будто всю жизнь только и делала, что проектировала плавучие дома.
Я даже не заметил когда к нам подошел Вомби. А потом еще и не узнал в этом респектабельном господине своего друга. Прямо на глазах он преобразился. Выпрямился, стал каким-то слишком аккуратным, слишком привлекательным. Королевским жестом махнул на отправление нашего парома и котики схлынули в воду.
Я начал немного ревновать. Это моя незнакомка! И это мне задают вопросы. А Вомби не замечая моего отчаяния, отвечал чётко, коротко, почти официально.
— Учтено. Проверено. Конструкция устойчива. Мы идём на Ласки. И вы можете…
Вомби отвечал с таким невозмутимым достоинством, будто всю жизнь только и делал, что инспектировал государственные переправы.
И Мурке это почему-то ужасно нравилось.
Она сидела напротив нас под плетёной крышей парома, подобрав ноги, и смотрела на него с таким живым интересом, что мне постепенно становилось не по себе.
Это вообще-то моянезнакомка.
Ну… пока не моя. Но очень хотелось бы.
— А как вы вообще это зарегистрировали? — спросила она, проводя пальцами по плетёной стенке. — Это же всё-таки плот.
— Не плот, — автоматически поправил Вомби.
— А что?
Он выдержал паузу.
Специально. Я его достаточно хорошо узнал за это время.
— Паром.
Мурка прищурилась.
— Но здесь нет ни котла, ни пара. Чем этот домик отличается от плота?
— В одном слове и нескольких очень важных печатях, — спокойно ответил Вомби.
Гоша сверху лениво крякнул:
— О-о-о… сейчас начнётся великая лекция о бюрократии Магистрата.
— Это была не лекция, — возразил Вомби. — Это была битва за существование.
Паром мягко качнулся. Снаружи слышалось фырканье морских котиков, толкающих бочки, а над крышей гулко захлопали крылья Гоши.
Мурка подалась чуть вперед. Я тут же наклонился, чтобы стать к ней ближе. Вомби это заметил. И, кажется, мысленно надо мной посмеялся. Предатель.
— Мы пришли в магистрат, — начал он. — Огромное белое здание, где все мужчины выглядят так, будто лично удерживают Лонгрион от катастрофы на своих плечах. Сидят и лениво попивают отвар из кружек, поддерживая ленивый разговор. А девушки сидят и головы не поднимают от кучи бумажных дел.
— Хотя на самом деле перекладывают бумажки, — вставил я.
— Очень важные бумажки. И не откладывают, а регистрируют и сшивают иглами с нитью листы, — кивнул Вомби.
Мурка прыснула со смеху.
А он продолжил совершенно серьёзным голосом:
— И среди всего этого великолепия сидела одна секретарша.
— Молодая? — переспросил я.
— Очень молодая, — согласился Вомби. — И очень впечатлительная.
Я уже начал улыбаться заранее. Потому что решил, что Вомби нашел себе девушку.
— И вот заходит Лорик, — продолжил Вомби, — наш прекрасный шестнадцатилетний юноша с лицом северного бога войны.
Мурка тихо рассмеялась.
— …и говорит ей: «Добрый день».
— И всё, — уточнил я. А настроение снизилось на градус.
— И всё, — согласился Вомби. — Но с совершенно убийственным выражением лица.
— Он просто брутальный, — пожал плечами я. И пожалел, что красивым гигатном был не Вомби.
— Это и было нашим спасательным канатом.
Гоша сверху довольно хрюкнул.
— Девушка посмотрела на Лорика, потом на документы, потом снова на Лорика… и внезапно решила помочь развитию нового транспорта Лонгриона.
Мурка уже смеялась в ладонь.
— Настолько?
— Через пять минут мы знали, куда идти, кому платить, какие печати нужны и почему плоты запрещены уже больше ста лет, — невозмутимо ответил Вомби.
— Потому что они широкие, неповоротливые и мешают движению по каналам, — быстро сказала Мурка.
Мы оба посмотрели на неё. Она кашлянула.
— Ну… это же логично.
— Очень, а главное фактически цитата, — согласился Вомби. — Разрешены только весельные лодки утверждённого образца, изготовленные бобрами по заказу норок.
— Ужасно скучная система, — заметил Гоша.
— Зато стабильная. Одни богатеют, другие не сводят концы с концами, — ответил Вомби.
— И что вы сделали? — спросила Мурка, уже заранее улыбаясь.
Тут Вомби слегка приподнял бровь.
— Мы задали правильный вопрос.
— Какой?
— Где написано, что запрещены паромы?
На секунду под плетёной крышей стало тихо.
Даже я невольно улыбнулся, представив лицо того чиновника.
Мурка медленно выдохнула:
— Это… невероятно.
— Потому что слово «паром» в законе отсутствует, — продолжил Вомби. — А значит, отсутствует и запрет.
— Но это же всё равно плот!
— Нет, — спокойно возразил он. — Это средство переправы между островами с потенциальной возможностью движения по канату.
Мурка уставилась на него так, будто только что увидела настоящего мошенника высокого класса. И, что хуже всего, кажется, восхитилась. Очень.
— А печати? — спросила она.
— Печати поставили. И на продажу рыбы на базаре тоже.
— Почему?
Я не выдержал и расхохотался:
— Потому что секретарша решила, что Лорик — будущее островного флота Лонгриона! А ещё её потенциальный жених должен быть богат.
Мурка согнулась от смеха, и её звонкий голосок так легко заполнил тесное пространство под плетёной крышей, что даже Лорик и Ларик поплыли веселее, а я в очередной раз поймал себя на совершенно дурацкой мысли: если она будет смеяться рядом со мной вот так каждый день, я, пожалуй, готов хоть всю жизнь таскать рыбу между островами.
Это уже становилось опасно для моего душевного здоровья.
— Поэтому, — закончил Вомби с идеально спокойным лицом, — теперь наше плавательное средство официально называется паром «Ласка».
Мурка оглядела крышу, верёвки, заглянула в корзину с монетами… и вдруг совершенно серьёзно сказала:
— А ведь это почти революция. Экономическая.
Я моргнул. Вомби — тоже.
— В смысле? — переспросил я.
Она посмотрела на нас так, будто мы не понимаем очевидного.
— Остров раньше получал жалкие медяшки. Остальное забирали норки, перевозчики и торговцы. А теперь Ласки сами ловят, сами возят и сами торгуют рыбой. А еще Бобры теперь смогут строить такие паромы по вашему заказу. Ведь разрешение от Магистрата есть только у вас!
На секунду стало тихо.
Даже Гоша перестал шуршать крыльями наверху. И присел отдохнуть на крышу парома.
А потом Мурка улыбнулась.
И посмотрела почему-то именно на меня.
— Фаро… вы ведь только что сделали остров богатым.
И я, как полный идиот, почувствовал себя героем. Но природная скромность не позволила мне искупаться в лучах славы одному.
— Я бы один не справился. Нас было много, целая команда.
В моей голове звучала укулеле. И она рвалась рассказать миру о моей любви. Боюсь, что долго я её сдерживать не смогу.
Я видел только Мурку. Пусть у неё были просто тёмные волосы.
Пусть одежда — самая обычная, городская. Но всё её поведение кричало о власти имущих. Я отмахнулся от первого впечатления и просто наслаждался её голосом.
Для меня она была солнцем. Вот так просто. Словно кто-то взял и опустил кусок тёплого света прямо сюда, мне в сердце.
Мы разговорились — и вдруг оказалось, что мы совершенно одинаковые. Я даже рассмеялся. Потому что в какой-то момент это перестало быть совпадением и стало… чем-то судьбоносным.
Как будто я шел не в Лонгрион, а к ней. К моей Мурке.
И, честно говоря, с учётом того, как у меня в последнее время всё складывается хорошо — мы туда поступим вместе!
Я в этом почему-то был абсолютно уверен.
Хотя… Было одно маленькое «но». Такое… неуловимое. Как заноза, которую вроде не видно, но она есть. И ты её чувствуешь, даже если не можешь объяснить — где именно. Но я тогда отмахнулся. Потому что солнце не анализируют. На него просто смотрят.
На остров Ласки мы прибыли героями. Нас встретили, как родных. Плот — оценили. Работу — похвалили. Разрешения в рамочку определили и на стену повесили.
Даже Вомби, кажется, слегка оттаял.
А Мурку поселили отдельно от нас, рядом с хозяйским домом. В небольшой домик, у самой воды.
Девушка благодарила так искренне, что даже Ларик смутился.
— Спасибо… правда, спасибо вам… я даже не ожидала…
А потом, уже тише, как будто между делом:
— Я здесь всего на один день, может на два.
Всего. На один. И вот тут эта самая заноза вдруг напомнила о себе.
Вечером я пел свою балладу. Не мог не спеть. Сердце рвалось и Фердинант гудел струнами резонируя с моей влюбленной душой.
Я спел про Золотой город. Про то, как когда-то встретил гусёнка, который попал в беду. Про дорогу. Про ветер. Про нас. Про мои чувства. И моё счастье быть здесь. Я знал, что меня слушают. Я видел, что ОНА слушает.
Я знал, что в какой-то момент люди начнут понимать больше, чем я рассказываю. Но это было где-то… далеко.
Потому что я видел только Мурку. Я смотрел на неё — и всё остальное просто растворялось.
Люди, шум, даже слова — всё уходило куда-то на второй план. Оставались только её глаза.
Её лицо. Каждая чёрточка, каждая мелочь — как будто я запоминал их наизусть, боясь потерять. И в какой-то момент я поймал себя на мысли, от которой даже играть стало легче.