Фентези о потерянном принце, прекрасной принцессе и бедном, влюбленном барде Фаро и Лонгрион

Глава 19

Я, кажется, влюбилась. Какой кошмар

Я не помню, как мы оказались в домике все вместе.

Просто в какой-то момент вокруг стало шумно, тесно и удивительно хорошо. Ребята говорили одновременно, перебивали друг друга, смеялись, спорили о какой-то ерунде, а я сидела среди них и никак не могла поверить, что всё это происходит со мной.

А ещё я смотрела на Фаро. На великолепного барда Фердинанта.

И никак не могла отвести взгляд.

Он был слишком красивым для нормального человека. Слишком живым. Слишком настоящим. И от этого — немного не от мира сего.

Я слушала его балладу там, у причала, и уже тогда поняла главное: он никак не может быть моим принцем.

Никак.

Бард, который поёт правду, не выдумывает даже тогда, когда ему очень хочется изменить историю. А в его песне не было ничего нужного. Ни намёка. Ни совпадения. Ни одной ниточки, за которую можно было бы зацепиться.

Значит — не он. Логично. И если честно… больно.

Мурка однажды сказала, что первая любовь редко бывает счастливой. Что влюбиться и пережить катастрофу — это почти одно и то же, что повзрослеть.

А я не хочу взрослеть.

Я хочу любить Фаро, слушать его песни, путешествовать с ним по миру и вместе строить что-нибудь совершенно невозможное. Хоть самоходную тележку, хоть летающего дракона.

Но я принцесса Лонгриона.

Мне так нельзя.

Хотя…

Может быть, немножко всё-таки можно? Папа ведь подарил мне два года свободы. Два года с любимым человеком — это почти вечность.

— Ты опять задумалась, — сказал Гоша.

Я моргнула.

Он сидел на соседнем стуле, закинув ногу на ногу, улыбаясь так, будто знает о людях немного больше, чем они сами. Чёрные волосы были собраны в высокий хвост, и вообще выглядел он слишком взрослым, слишком уверенным и слишком черноволосым для обычного белого лебедя.

Я уже видела лебедей-оборотней. Так вот они все русые блондины, как и белые гуси. Гошин зверь — подросток. А парню уже за двадцать. Зверь был под иллюзией. Это очевидно.

— Я думаю, — ответила я.

— О чём? — спросил Фаро. Он наклонился ближе. Слишком близко. И я почувствовала, как кончики его волос коснулись моей щеки, а вместе с тёплым дыханием вдруг стало невозможно вспомнить хоть одну разумную мысль. Ой мамочки. Какие ощущения. У меня стадо мурашек пробежались по спине. А я всего, как несколько часов сбежала из замка!

— О крыльях, — сказала я первое, что пришло в голову.

И никто не рассмеялся. Никто не сказал, что крылья — это привилегия рождения, а не мечты.

Я отвела взгляд и посмотрела на Вомби.

А с ним всё было ещё интереснее.

После истории с паромом я вообще начала смотреть на него совершенно другими глазами. Хотя смотреть было тяжело — иллюзия на нём плавала. Значит не артефакт. Она смещала возраст, приглушала черты лица, меняла оттенки кожи и волос. На базаре он выглядел старше, жёстче и опаснее. А сейчас будто часть этой маски схлынула. Интересно есть на свете еще специалисты-иллюзионисты не королевского рода?

Но даже сквозь иллюзию было видно: он очень осторожный. Взрослый и однозначно умный.

И это оказалось неожиданно привлекательным.

Потому что история с паромом была гениальной. И никто раньше не пытался оспорить решение столетней давности. А Вомби не стал спорить с законом.

Он просто придумал новое слово и применение. Паром. Не пар.

Паром — это переправа установленная на бочки. У него есть назначение, маршрут, функция. А раз слова «паром» в старых указах нет — значит, и запрета на него тоже нет. Это было настолько изящное решение, что я даже растерялась. И мне хотелось поскорее всё рассказать Мурке. Мурка. Где же ты сейчас?

— Ты нас рассматриваешь, — спокойно спросил Вомби.

Я улыбнулась.

— А вы меня — нет?

— Уже рассмотрели, — заявил Гоша.

— Быстро вы.

— А мы вообще шустрые. И быстрые. Просто молниеносные. Вчера только встретились, а сегодня нас уже четверо, — улыбнулся лже-лебедь.

Я снова перевела взгляд на Фаро. И опять всё остальное стало фоном. Это уже было совершенно неправильно. Я принцесса. И у меня есть долг. Я должна была держать дистанцию. Я вообще не должна была сидеть здесь, в маленьком домике на дальнем острове, среди странных парней под иллюзиями, которые обсуждают способы обмануть магистрат.

Я должна была…

И вот тут я вдруг осознала одну простую вещь. Мы все здесь были не теми, за кого себя выдавали.

Все.

Кроме Фаро. И от этого почему-то стало легче.

Как будто правила мира на один вечер перестали существовать.

— Ладно, — сказала я, устраиваясь поудобнее, — тогда по-честному. Я хочу построить летательный аппарат.

— Началось, — простонал Гоша.

— Подожди, — тихо сказал Фаро.

И это «подожди» было не для меня.

— Говори.

Я улыбнулась.

— Я хочу летать. Не магией. Не артефактами. Сама. Чтобы крылья держали вес человека. Чтобы можно было подниматься в воздух и не падать.

Я говорила быстро, сбиваясь и размахивая руками, потому что остановиться уже не могла.

И самое удивительное — никто не смеялся.

Вообще.

— Летать можно и без крыльев, — вдруг сказал Гоша.

Я уставилась на него.

— В смысле?

— У драконов на ярмарках бывают воздушные шары. Они наполняются газом, который выдыхают огнедышащие, и висят в воздухе. Их привязывают, чтобы не улетели в небо.

Я даже привстала.

— Значит… если сделать их больше…и много…

— Можно поднять вес взрослого человека, — закончил Фаро.

И тут всё завертелось.

Мы начали спорить, рисовать что-то пальцами на столе, обсуждать, верёвки, возможности драконов, канаты и ветер. Я злилась, что сама не придумала такой простой способ. Видела же я такие шарики.

Я вспомнила плетеную крышу парома и вдруг вскочила:

— Корзина! Если перевернуть крышу, получится огромное лукошко!

— Отлично, — сказал Гоша. — Будем летать в корзине для рыбы.

— Это гениально, — воскликнул Вомби

— Спасибо, — сказал Фаро с очень серьёзным видом. — А то я уже испугался за себя.

Я рассмеялась так громко, что сама удивилась.

А потом Фаро вдруг наклонился ко мне ближе и сказал:

— Подожди. Помнишь, ты сказала, что паром движется с помощью пара?

Я замерла.

— Да…

— А что, если именно это и поможет нам подниматься и опускаться?

Я смотрела на него, ничего не понимая.

А он уже загорелся своей идеей.

— Если мы научимся нагревать воздух внутри шаров — они будут подниматься. А если остужать — опускаться.

Я медленно села обратно.

— То есть…

— Нам нужны артефакты, — продолжал он. — Для нагрева. Для охлаждения. Для контроля температуры.

— И тысяча шаров, — добавил Гоша.

— И корзина, — сказала я.

— И очень много удачи, — тихо вставил Вомби.

Я посмотрела на всех троих и вдруг почувствовала себя так, словно уже учусь в университете.

Свободно.

Глупо.

И чертовски счастливо.

Как будто впереди целая жизнь, а не государственные обязанности, корона и дурацкие договоры о браке. Жаль что за мной завтра приплывет папа и я не успею поучаствовать в такой интересной затее немного подольше. Но я попытаюсь договориться.

— Завтра полечу к драконам за шарами и газом, заодно и рыбу им свежую привезу, — сказал Гоша.

— А мы? — спросила я.

Фаро улыбнулся.

— А мы будем плести корзины. И надо будет купить заговоренной веревки и поучиться у тетушки Хитрюги плести огромную сеть.

Я замерла.

— Я никогда не плела корзины и сети. И зачем сети?

— Мы погрузим наши шары в сеть и закрепим корзину в которую сядем. Надо просчитать на троих. Мурка! Мы полетим!

И почему-то именно в этот момент я окончательно поняла: я пропала.

Потому что если девушка готова ради парня плести корзины для летающего дракона — это уже не симпатия. А если парень готов смастерить крылья для любимой! Это катастрофа.

Глава 20

В Ловушке. Лорд Лисиус и Король Лонгриона, Лорд Лисандр собственной персоной.

Лорд Лисиус сидел за узким металлическим столом в экстренном бункере, устроенном так, будто его создавали не для выживания королевской семьи, а для сдерживания их эмоциональных порывов. Деревянные стены гасили звук, лампы высоко на потолке давали ровный холодный свет, мебели строго минимально. Разбить в порыве гнева, здесь было разве, что бутылки вина или воды, но дураков среди королей династии Лонгрион, пока не было. Этот бункер был тайной королевской семьи. Никто не знает, как и кто его сделал. Но предполагалось, что он находится в под пространственном кармане. И создавался для того чтобы сохранить династию рыжих лисов. Умный пра-прадед решил, что его мальчики очень вспыльчивы и сами рвуться в бой. Из-за этого часто гибнут и ставят государство под удар. А династию под исчезновение. Но им достаточно несколько часов, чтобы охладить голову и начать думать рационально. Обслуживался этот пятачок не понятного простому магу места, пространственным магом по имени Крот. И даже Лисиус не знал, какими путями этот человек или семья просачивается в бункер и где вообще живет. Но платили ему баснословно и исправно вот уже двести лет.

Лисиус ел спокойно. Слишком спокойно для человека, которого только что заперли на восемь часов без права выхода.

Леди Мур, напротив, уже не скрывала раздражения. Она не ходила — она металась, как человек, у которого отобрали контроль.

— Восемь часов, — произнёс Лисиус, не поднимая взгляда от тарелки. — У нас есть ровно восемь часов, в течение которых мы не можем повлиять ни на одно решение снаружи.

Он отрезал кусок сыра аккуратно, как будто сейчас решалась судьба не королевства, а именно этого ломтика.

— Следовательно, — продолжил он тем же ровным тоном, — ваша информация никуда не денется и вполне способна подождать, пока вы… остынете.

Леди Мур резко остановилась.

Лисиус даже не посмотрел на неё.

— А у меня, — добавил он, наконец отложив нож, — есть письмо от дочери. А это важнее целого мира.

Только теперь он поднял взгляд — ненадолго, без выражения. Взял конверт, вскрыл его привычным движением и развернул первый лист.

И в этот момент всё изменилось.

Сначала он даже не понял — насколько. Просто замер, а потом совершенно неприлично открыл рот, и кусок сыра, который он не успел проглотить, просто выпал на стол. Лисиус даже не заметил столь непростительной эмоции.

Его глаза быстро скользили по строкам, и с каждой прочитанной фразой лицо становилось всё холоднее и жёстче. Он дочитал письмо до конца, медленно опустил лист и на секунду закрыл глаза.

Потому что то, что он только что прочитал, уже не укладывалось в простую категорию «проблем».

Это было то редкое состояние, когда все куски вдруг складываются в одну картину, и ты внезапно понимаешь, что видел их раньше, но не связал.

Лисиус медленно вдохнул и только потом поднял взгляд.

— Я был недальновидным идиотом, — произнёс он ровно, без эмоций, как факт.

Леди Мур замерла.

Лисиус провёл рукой по лицу, словно пытался стереть усталость, которой ещё минуту назад не существовало.

— Когда ребёнок, выросший среди теней, даёт тебе красный код… — продолжил он тихо, — это не просьба обратить на себя внимание. Это сигнал государственного значения.

Он снова посмотрел на письмо.

— Она видит быстрее. Связывает проще. И не отвлекается на… удобные версии.

Лисиус коротко усмехнулся — без малейшей радости.

Он медленно поднялся из-за стола, осознавая, насколько сильно ошибся.

— Я пренебрёг своими обязанностями канцлера, отвлекся. Настолько, что мне впору снимать мундир, — сказал он спокойно.

Он взял письмо и сжал его чуть сильнее, чем следовало.

— Потому что информация, которую она прислала…

Лисиус не договорил. И не потому, что не нашёл слов. Просто слова в этом случае казались слишком мелкими.

Он посмотрел на Леди Мур.

И в его взгляде впервые не было ни игры, ни вежливости. Сел обратно за стол и приготовился к следующим потрясениям.

— Давайте вашу информацию. Леди Мур.

Леди Мур медленно опустилась на стул напротив него и некоторое время просто рассматривала красивого мужчину. Потом чуть усмехнулась. Не зло. Скорее горько.

— Вы ведь знаете, Ваше Высочество, почему Южане так любят роскошь?

Лисиус промолчал. Сделал пас рукой, чтобы леди не заморачивалась на риторические вопросы и изложила суть.

— Потому что среди золота очень удобно не замечать грязь. Слуги для знатных господ — примерно как пыль под ногами. Есть и есть. А между тем слуги слушают. В домах. В лавках. В портах. В кабаках. И особенно хорошо они запоминают то, что можно продать. Намного лучше ваших теней, Лорд главный дознаватель. А за пару медяшек слуги с радостью вспоминают то, что приличные люди предпочли бы забыть.

Лисиус спокойно выдержал выпад.

Леди Мур это заметила и осталась довольна. Совсем немного.

— На юге юную Фенеку очень любили. Красавица. Голубые глаза. Правильная улыбка. Красивый зверь. Таких девушек матери ставят в пример дочерям, а художники начинают соперничать друг с другом за возможность изобразить эту красоту. А потом Фенека отправилась в Лонгрион. К жениху. К королю Лисандру. На новенькой бригантине, под красивым названием Аврора: купцы, охрана, слуги, ткани, украшения… Всё очень дорого. Очень красиво. Очень по-южному.

Лисиус молча слушал. Он уже понимал, что может сказать Леди Мур. Но не понимал, почему они сами за пять лет не догадались расследовать нападение на Южный корабль.

— А в море на них напали пираты северных морей. На очень похожем корабле, что сейчас стоит на приколе в порту Темных Земель с регалиями горностаев. В порту видели сфинксов…

Он медленно поднял взгляд. Понимая, в какой опасности он оставил свою дочь и любимую Мурку. Леди Мур же просто продолжала свой рассказ.

— И по удивительному совпадению именно в этот момент рядом оказалась Бригантина “Рора” мастера Песе. Откуда у бедного учителя-гувернёра, а ныне посла северных земель - такой дорогой корабль? А название корабля ничего не напоминает? Совпадение было настолько удачным, что я почти поверила в судьбу. Посол Северного государства спас принцессу. Только принцессу? А свита, личная служанка?

Лисиус молчал. Он вылил в стакан остатки белого вина из бутылки и залпом его выпил.

Леди Мур чуть подалась вперёд.

— И знаете… меня всегда удивляла одна вещь. У южной Фенеки были ярко-голубые глаза. Ее портреты висят в залах дворца, картинных галереях и даже в книгах. А у нашей королевы ни одного портрета за пять лет и глаза почему-то тёмно-карие. Такие же, как у Песе. Видела её лично, когда доставляла ее величеству письма и подарки его величества Фенхеля Южного. Сначала подумала, что встречаюсь с компаньёнкой королевы. Пока она не заказала нам фрукты, желая узнать новости с юга. А не новости от семьи.

В бункере стало очень тихо. Лисиус начал понимать, что Лисифена не потеряла свою вторую ипостась. Она не фенек, а песец! И не депрессия от страшного нападения и резни, а лишь отмазка, чтобы как можно меньше появляться на публике. Странно, что она не попыталась родить.

— Эта новость была бы кстати вчера. А ещё лучше два года назад, когда вы посещали королеву, и даже не попытались встретиться со мной или вашей дочерью. Что-нибудь ещё?

— Во встрече вы мне отказали лично. Ой, только не напрягайтесь так, а то сосуды лопнут. Знаю, уважаемый, что это были не вы. А вот поняла я это не так давно.

Видите ли, я собирала на вас компромат. Хотела мести. И не за то, что вы отобрали у меня титул. Я родилась без него. Мои богатые родители выдали меня замуж за лорда Мур и очень быстро стали бедными родителями, а хотели быть лордами. А мой расчудесный супруг умудрился продать даже нашу дочь, чтобы в очередной раз провалить новое торговое предприятие. Вот ради дочери я и пыталась с вами бороться.

И вот что удивительно… — продолжила Леди Мур, чуть прищурившись. — Каждый раз, когда вы с «тайной миссией» отправлялись за границу, в Магистрате начинали твориться очень странные вещи. Людей лишали гражданства. Выгоняли в Тёмные земли за незначительный проступок. Исчезали документы. Пропадали магические артефакты. Внезапно менялись решения. И всё это почему-то всегда происходило именно в ваше отсутствие, но исключительно от вашего имени. Сначала я думала, что вы просто чудовище с не очень хорошими манерами. А потом начала понимать, что кто-то очень старательно хочет, чтобы вы именно так и выглядели. Так что я на вашей стороне.

Она прикрыла глаза, будто вспоминая.

И тихо произнесла:

—первую строчку этой песни я слышала лишь дважды. Остальное орут во всех портовых кабаках иноземья.

Песе откроет нам границы,Кусочек жирный оторвём,Вот-вот падет Завеса СевераМы себе свое вернём.

Лисиус не двигался. Леди Мур привела кучу доводов, но всё ещё непонятно, как Песе собирается разрушить условия договора.

Леди внимательно посмотрела на принца, чуть усмехнулась.

— А ваша великолепная разведка почему-то считала всё это обычными песнями моряков.

Лисиус молчал. Леди Мур работает намного лучше его самого. Вот он сидит сейчас и думает, может её сделать главной леди разведки? Если после выхода будет эта, его разведка. Сквозь свои горькие мысли принц слышал дальнейшие размышления черной кошки. И размышлял, как дети Мур унаследовали зверя от матери. Когда это невозможно. И какой зверь у самого бывшего лорда Мур?

— Тогда мне казалось, что они просто тоскуют по старым временам, — продолжила Леди Мур. — Потому что алхимическая Завеса лишила их разбойной добычи. Сухопутная граница заперта, а их люди медленно вымирают без набегов. Работать они не привыкли. Отбирать куда легче. Да и свежая кровь в их малочисленные народы всегда приветствуется. Но несколько лет назад они перестали бояться будущего. У них теперь фрегаты, крейсеры и быстроходные шхуны. Часть диких северян переселилась на остров Пингвинов. Другая часть грезит о Лонгрионе. А так себя ведут люди, которые имеют очень богатого покровителя и которые точно знают: скоро защиты падут.

Он поднял взгляд на Леди Мур. И всё-таки ответил:

— У нас провал. Чистый. Этот хитроумный народный мститель пришел за принцессой Лиси. А, зная моих девчонок, они без боя не сдадутся.

Лорд Лисиус не находил себе места. У него было достаточно времени, чтобы понять одну вещь. Кто-то очень близкий его предал. И этот кто-то одна из его теней. Тот у кого есть доступ в кабинет и амулет иллюзии с его внешностью. Таких было трое. И двое из них сейчас стоят на посту у двери его дочери. И что самое страшное, один из них сам себя предложил.

Невозможно представить, что чувствует отец находясь в ловушке в то время, как его родной дочери так требуется защита. Но время имеет свойство не останавливаться. И Лисиус это пережил.

За это время они с Леди Мур перебрали всю информацию, которая у них была. От и до. Картина сложилась нелицеприятная.

Враги в замке. Кто-то расшатывал крепкое государство, как термиты подтачивают деревянный дом. И вот это было хуже всего. Сейчас он волновался.

Сильно. За дочь. За Мурку. За… брата. Потому, что информация от Лиси, что сейчас у него в руках, очень нужна была королю. А Лисиус облажался, опять.

Лорд Лисиус уставился на песочные часы и считал последние крупинки. Оставалось минут пятнадцать.

Узел пространства в углу бункера дернулся так, будто его кто-то с той стороны пнул.

Лисиус замер.

— Нет… — выдохнул он.

И в следующую секунду ткань реальности просто сложилась — и выплюнула в помещение короля.

Не красиво и торжественно. А как выбрасывают человека из кареты, когда она на полном ходу налетела на яму.

Король сделал шаг вперёд, поймал равновесие, резко выпрямился — и на секунду закрыл глаза. Вдох. Выдох.

Как будто не в бункер попал, а вышел на сцену.

Король стоял посреди помещения, стряхивая с плеч невидимую пыль. Осмотрелся. Поднял бровь.

И совершенно спокойно сказал:

— У вас тут… уютно. Я бы даже сказал — неожиданно живо для места, где короли обычно ждут, пока войска и тайная канцелярия разберётся в последствиях своих ошибок. Винишко, опять таки.

Я правильно понимаю, — добавил он уже веселее, — что это тот самый бункер, в который попадают, когда всё пошло настолько хорошо, что дальше только вниз с камнем на шее?

Лисиус не ответил. Вообще. Король посмотрел на него. Долго. С интересом.

— Даже боюсь предположить, что это вы тут делаете,— кивнул он на леди Мур.

Он щёлкнул пальцами, как будто что-то вспомнил.

Отошел чуть назад, будто решил рассказать хорошую историю.

— Знаешь, брат… — почти тепло прошептал король. — Я, конечно, понимаю, что моя жена тебе никогда не нравилась…

Лисандр сделал театральную паузу. Его лица коснулась лёгкая улыбка.

— Но не думал, что ты был настолько прав.

Он прошёлся по комнате, лениво, с интересом оглядывая всё вокруг, как будто это не бункер, а музей древности.

— Мой семейный обед с послом дружественного нам Северного государства оказался… — он поискал слово, — очень семейным.

Кивнул сам себе. Открыл ящик взял бутылку красного и поискал штопор. Леди Мур любезно перехватила бутылку и со словами “штопора нет” проделала свой финт с отсечением горлышка у бутылки, повторно. Но Его Величество Лисандр если и впечатлился, то виду не подал. Взял у Леди бутылку и совершенно не аристократично присосался к ней.

— Так, о чем я. ОБЕД! В лучших традициях. С интригой. С напряжением. Сначала меня попытались отравить.

Сделал большой глоток из бутылки и слегка поперхнулся. Всё в поведении Лисандра выдавало крайнюю степень бешенства. Он поднял палец.

— И что особенно трогательно — не абы кто. Любовник моей жены. Которая, к слову, не совсем моя… но это уже детали. Представляешь? Есть что закусить? Королей нынче не кормят, их сегодня травят. А я когда волнуюсь, хочу есть.

Причём я пять лет был уверен, что это Фенэка. Прекрасная и несчастная. Оказалось — нет. Как говорить об этом с Фенхелем, даже не представляю. Но это, знаешь ли, уже детали. Хорошо, что моя тень в тот момент был внимательнее меня.

Лёгкое движение рукой. Бокалы поменялись. Семейный обед закончился быстрее, чем планировалось. Песе испарился. Сука. Смею предположить в нем искусного хамелеона. Редкий дар. И я бы даже сказал — королевский. Кто бы мог подумать!

Лисандр сделал пару шагов и уселся за стол. На котором уже красовались закуски. Хлеб, вяленое мясо. И маленький бочонок с солеными огурцами.

Его величество сделал небольшой перерыв на обед, положил пару ломтей мяса на хлеб и продолжил свой рассказ.

— Ну а дальше…

Он поднял голову и пристально посмотрел на брата.

— А, дальше меня попытались заколоть. И кто! Мой брат. Лорд Канцлер собственной персоной! Если бы я не знал где ты, я бы поверил. Нет, то что ты здесь, я даже не догадывался.

Сработал мой защитный артефакт. Твой двойник мертв. А жаль. Хотелось бы побеседовать в более интимной обстановке. Коридоры собственного замка перестали быть безопасными. Удивительное рядом. И я уже начал думать, что на этом всё закончится…

Он поднял палец.

— Но нет. Меня всё-таки убили.

В комнате повисла пауза. Во время которой его величество оприходовал второй бутерброд и потребовал открыть еще одну бутылку красного.

Затем он кивнул и поднял палец вверх:

— Поправочка. Убили мою тень под моей иллюзией. Человек -невидимка. Предполагаю это Сфинксы, что прибыли вместе с Песешкой. Поймаю, загрызу своими зубами.

И вот я здесь. В прекрасной компании. А, вы чем порадуете?

Взгляд Лисандра пал на листы исписанные почерком Лиси. Он прищурился. Сотворил маньячную улыбку. Лисиус передернулся. Он никогда не видел своего брата в таком состоянии. Сделал совершенно звериный оскал и был близок к обороту с атакой одновременно. Но передумал.