Точка замерзания

Глава 13. Новые знакомства

День 2. 16 августа 2029 года. Деревня Масленники.

Илья вырулил с кладбища на грунтовку и прибавил газу. «Буханка» подпрыгнула на колдобине, в салоне звякнуло ведро. Он мельком глянул в зеркало заднего вида — кладбище уплывало назад, уменьшаясь, и вскоре скрылось за поворотом. Бабуля осталась там, под крестом, с двумя стаканами на холмике. А он ехал дальше. Потому что теперь было ради кого.

До деревни — минут пять, не больше. Он проехал мимо покосившегося дома Кузнецовых, мимо пустого двора Фоминых, и уже подъезжая к магазину, заметил движение.

У обочины лежал тот самый рыжий пёс, которого он видел утром. Труп уже начал коченеть, но теперь над ним кто-то шевелился. Илья сбросил газ и остановил машину поодаль, не глуша мотор. Присмотрелся.

Мыши.

С десяток серых полёвок копошились у трупа, обгрызая его с деловитой, почти хозяйственной неторопливостью. Несколько других возились у разбросанного хлеба — того самого, что так и остался лежать на земле с прошлого раза. Мыши грызли и хлеб, и мёртвую плоть с одинаковым успехом.

«Ничего себе, — подумал Илья, хмурясь. — Он впервые видел, чтобы мыши падалью питались. Может, вирус перекроил им вкусы, и теперь им всё равно, что грызть — хлеб или мертвечину? Или просто нюх отбило, и они жрут всё подряд, что под лапу попадётся?»

Он не был биологом, но картина ему не нравилась. Мыши вели себя странно. Слишком смело. Слишком сосредоточенно. И если они такие тут, у дороги, то что творится в магазине? Там же продуктов было — крупы, сахар, макароны. Если мыши добрались до склада, то магазин может кишеть ими. А полёвки, переболевшие вирусом, — это не те безобидные зверьки, что шугаются от человека. Эти могут и напасть, если решат, что ты — угроза. Или еда.

Илья заглушил мотор и потянулся к лопате, но замер.

С дерева — старой, раскидистой берёзы, что росла у магазина, — сорвалась тень. Быстрая, бесшумная, как молния. Кот. Огромный, размером с небольшую собаку, с тусклой, местами вылезшей шерстью и рваными ушами. Он приземлился точно в центр мышиной своры и начал убивать. Без рыка, без шипения — только быстрые, выверенные удары когтистой лапы, каждый из которых ломал мышиный хребет. Три тушки легли на месте, остальные брызнули в стороны и исчезли в крапиве. Кот проводил их равнодушным взглядом мутных, белёсых глаз — слепой, мать его, или почти слепой, но двигался так, будто видел каждую мышь насквозь, — и принялся за еду. Не спеша. С чувством удовлетворения.

Илья выдохнул, только сейчас заметив, что задерживал дыхание.

Раньше мыши бежали от человека. Теперь они оценивали его как угрозу или добычу. Раньше кот охотился на мышей инстинктивно. Теперь он делал это с холодной, почти человеческой методичностью. Вирус не просто изменил их тела — он переписал правила игры. И где проходила граница между старым миром и новым, Илья не знал. Но чувствовал: он сам стоит ровно на этой границе.

— Ну и зверюга, — пробормотал он. — Ладно. Делать нечего.

Он медленно тронул машину и подкатил ближе ко входу в магазин. Кот поднял голову от добычи и зашипел — глухо, утробно, предупреждающе. Добыча моя. Не подходи.

Илья открыл дверцу и спустился на землю, держа лопату в правой руке. Левую выставил вперёд открытой ладонью — жест, который работал и с людьми, и с собаками, а может, и с котами.

— Тихо, тихо, — сказал он спокойно. — Твоё — ешь. Я мимо. Мне вон туда.

Он двинулся ко входу — медленно, шаг за шагом, не сводя глаз с кота. Зверь шипел, но не атаковал. Чем дальше Илья отходил, тем спокойнее становился кот и в итоге вернулся к своей трапезе. Наконец Илья нащупал ручку двери, потянул на себя и скользнул внутрь.

В магазине было тихо. Но не мёртво.

Откуда-то из подсобки доносился шорох — мелкий, суетливый, многоголосый. Мыши. Значит, всё-таки добрались. Илья замер на секунду, привыкая к полумраку. Хорошо, что день и в окна ещё просачивается серый августовский свет. Он двинулся вдоль стеллажа — тихо, на полусогнутых, стараясь не шуметь. Лопату держал наготове.

Детское питание стояло на полке недалеко от входа. Илья схватил первую попавшуюся коробку и сунул за пояс, под куртку. Вторую — туда же. Руки должны быть свободны. Он уже начал отступать к выходу, когда шорох в подсобке внезапно стих.

Тишина. Густая, звенящая.

А потом из темноты подсобки, из-под щели под дверью, показалась первая мышь. За ней — вторая. Третья. Они выходили неспешно, не как испуганные зверьки, а как разведчики. Носы их ходили ходуном, втягивая воздух. Глаза — мутные, белёсые. Слепые. Но Илья готов был поклясться, что они смотрят прямо на него.

Он попятился, не сводя с них глаз. Лопату сжал обеими руками. «Если бросятся — буду отбиваться. Только бы не окружили».

Мыши остановились в нескольких метрах, образовав полукруг. Одна из них — самая крупная, с рваным ухом и залысиной на боку — поднялась на задние лапы и замерла. Не нападала. Ждала. Как будто оценивала: опасность или добыча? Илья вдруг понял, что эта тварь — вожак. Или что-то вроде.

Он сделал ещё один шаг назад и задел спиной стеллаж. Что-то покачнулось, звякнуло — какая-то банка, — и звук разнёсся по магазину, как выстрел. Вожак повернул голову на звук, и остальные мыши, как по команде, тоже повернулись. Илья замер, не дыша. Сердце колотилось где-то в горле.

«Ну всё, заметили. Сейчас кинутся».

Но они не кинулись. Вожак ещё раз втянул воздух, издал короткий писк — и вся стая, как по команде, скрылась обратно в подсобку. Илья моргнул. Проход перед ним был пуст. Только тихий шорох за дверью напоминал, что это был не сон.

Он не стал дожидаться, пока они передумают. Попятился к выходу, нащупал дверь, выскользнул наружу.

Кот всё ещё ел. На Илью даже не взглянул.

— Бывай, усатый, — бросил Илья, заскакивая в «буханку». — Приятного аппетита.

Мотор взревел, и машина рванула прочь от магазина. Илья выдохнул и покачал головой.

— Я не трус, но я боюсь, — сказал он вслух. — Без оружия я туда больше ни ногой.

Он припарковался у бабушкиного дома и заглушил мотор. Теперь — самое главное. Нужно приготовить молоко.

В доме он зажёг примус, поставил кастрюльку с водой. Пока вода грелась, открыл коробку детского сухого молока — ту самую, что нашлась на полке. Развёл порошок, размешал. Теперь остудить. Он перелил молоко в чистую бутылку, которую нашёл тут же, в кухонном шкафу.

Соска. Где взять соску? Он помнил, что бабуля выкармливала поросят из бутылочки с резиновой соской, но где она сейчас? Илья открыл один ящик, другой, третий. Перебрал старые банки, крышки, мотки бечёвки, сломанные ножницы — весь тот хлам, который копится в доме десятилетиями и который бабуля никогда не выбрасывала, «потому что в хозяйстве всё сгодится». И наконец, в самом дальнем ящике буфета, под стопкой пожелтевших салфеток, он нашёл её. Старая, пожелтевшая резиновая соска, уже видавшая жизнь. Но целая. Без трещин.

— Бабуля, — сказал Илья с нежностью, рассматривая находку. — Ты даже это сохранила. Золотая ты моя.

Он натянул соску на бутылку, проверил — держится. Пока доедет, температура будет в самый раз. Завернул в тряпицу и положил в кабину, рядом с собой.

Завёл мотор. Из старого плеера, подсоединённого к магнитоле через разболтанный USB-вход, зазвучала песня. Та самая, под которую он когда-то гонял на велике в райцентр, когда ещё был пацаном и думал, что вся жизнь впереди. Осенняя, протяжная, щемящая.

Илья прибавил звук и тронулся.

«Что такое осень — это небо,

Плачущее небо под ногами…»

«Буханка» катила по грунтовке обратно к кладбищу, подпрыгивая на знакомых колдобинах. Илья подпевал — хрипло, без особого таланта, но от души. Мысли о мышах и коте постепенно отпускали. Теперь была задача. Простая, понятная. Выкормить волчонка. Спасти новую жизнь.

«Осень, в небе жгут корабли…»

Он вспомнил бабулю. Как она напевала песни на кухне, когда чистила картошку — тоже фальшиво, но весело. Он тогда смеялся: «Бабуль, у тебя слуха нет». — «Зато душа есть, Илюшка. Душа — она важнее слуха».

Об этом он подумал, когда проезжал мимо пустых домов, мимо заросшего клуба, мимо старого колодца, к которому бабушка ходила за водой, пока дед не выкопал свой, у самого дома. И в груди что-то отпустило. Не совсем, но на время.

Впереди показалось кладбище. За ним — лес. Там, под выворотнем, его ждали.

Илья сбавил газ и свернул с дороги на траву, туда, где оставил волчицу. Взял бутылку с молоком, лопату — на всякий случай — и пошёл к норе.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.