"Командировка в Сочи" Дольмен. Книга первая.

— Эй, гражданин! Куда прёшь, бомжара?!

В Винерском отделении его встретили неласково.

Выглядел он как бомж — грязный, оборванный, пропахший потом и страхом. После ночи бегства по буеракам это было неудивительно. Ни одна машина не остановилась, чтобы подобрать это плетущееся по дороге существо с безумным взглядом.

— Эй, бомжара, ты слышал вопрос? — повторил дежурный с погонами старшего лейтенанта. — Ты кто такой и чего сюда припёрся? Вали отсюда, пока в камеру не закинул!

— Все мертвы, — голос Матвея сорвался на хрип. — Никто не выжил.

— Чего несёшь, убогий? — старлей Калинин брезгливо сморщился. — Громче говори!

Громче? У Малькова не было сил даже стоять.

— На плато... все погибли! — прохрипел он, привалившись к решётке. — Все.

— Погибли? — Калинин опешил. — Где? У меня нет сообщений!

— На плато! Все! Ваши ментовские, мэрские... — Мальков с силой стукнул ладонью по решётке. — Все, понимаешь?! Все!!

— Ты что употребил? Крышу снесло? — дежурный покрутил у виска и вдруг насторожился. — Стой... На плато Янгеля, говоришь? Куда наши поехали?

— А я о чём тебе говорю, — зарычал Мальков. — Чайка, Кормильцев, потом этот... Куницын. И да, Наон... Наон, отчество я его забыл. Весёлый такой, всё шутил! Пока мог.

— Семёныч, — растерянно проговорил Калинин.

— Да, точно, Наон Семёныч. — Мальков хотел сглотнуть, но слюны не было и у него ничего не получилось. — А ещё ваш эксперт, водитель и парень с собакой. Кинолог, молчаливый такой парень, имени его я не знаю.

— И что, где они? — впервые за это время полицейский настороженно оживился. Он внимательней посмотрел на Малькова. — Ты... А откуда вы знаете, наших коллег? Говорите же, что с ними? Их уже всю ночь все спрашивают, ещё вечером должны были вернуться.

Мальков, несмотря на крайнюю усталость, нашёл силы удивиться.

— Вы меня не слышите? Они погибли!

— Не пи... ври, придурок! — побелел Калинин. — Так не шутят, я тебе весь ливер отобью! Если... Будешь сидеть и молиться, чтобы в аптеке аспирин подешевел!

— Да проснись ты, моя фамилия Мальков. Посмотри в твоём журнале, должно быть записано! Или, где ещё вы там пишете! — Матвей махнул рукой в сторону стола, за которым сидел дежурный. — Вчера мы с Кормильцевым и Чайкой выехали на плато. Туда вызывали вашу группу. Или как это у вас называется, не знаю. Куницын, следователь...

— Да было такое, — кивнул дежурный. — И ты... вы говорите... Не может быть! Все? Все?!!

Старлей схватил телефон, нажал несколько кнопок, но затем остановился.

— Нет, парень, ты что-то путаешь! — дежурный пристально посмотрел на Матвея. — Такого просто не может быть! Мне Семёныч ещё бутылку должен, проспорил... Да не, не верю, врёшь ты всё! Чтобы вся группа разом и полегла?

— Сам не верю, — тихо сказал Матвей. — Но закрою глаза... столько крови. Они гибли на моих глазах.

Он судорожно сглотнул, замотал головой, сбрасывая видение.

— Кошмар... Я атеист, но это был ад. Настоящий ад! Они пришли из-под земли! Невидимые!

Мальков поднял голову и посмотрел в глаза дежурному. Тот так и стоял с трубкой пульта в руке.

— Они гибли у меня на глазах! Они так кричали... У меня голова взорвется от этих криков! — Матвей почувствовал комок в горле. Его начал душить спазм, голос дрогнул и изменился, но он был не в силах молчать. — Люди не могут так кричать. Люди не должны испытывать такую боль!

— Где это произошло? — спросил дежурный, но сразу спохватился. — Ах, да, вы же говорили, на Янгеля. И ты действительно уверен, всё наши погибли? Слушай, парень, прекрати, скажи, что ты шутишь, скажи, что врёшь!

Старший лейтенант Калинин нерешительно посмотрел на трубку. Нужно было докладывать о происшествии, но как поверить в то, что говорит этот странный человек? Сейчас развелось столько всяких сумасшедших, расскажут любые небылицы с такой убеждённостью, что поверит даже Фома Неверующий. И что теперь? Звонить, поднимать всех на ноги, чтобы потом над ним весь город смеялся? Да что город, весь Краснодарский край мигом узнает о таком казусе! Но, с другой стороны, сообщение настолько жуткое, что если оно подтвердится, а он на него не отреагировал, будет плохо.

— Не вру, все погибли. И не только полицейские. Моазовцы, строители, все! — Мальков печально помотал головой. — Там ещё ВРИО мэра был. Ваш, винерский. Лариса, телохранители. Ещё там с ним был вертолётчик. Не знаю, может ещё кто, но из вертолёта больше никто не выходил.

— Скоро-мэр тоже?... Гуревич? Маленький такой? — глаза полицейского округлились. — И... он тоже?

— И он, — голос Матвея стал совсем тихим. — Я же сказал... все.

Лицо Калинина посерело. Медленно, с обречённой решимостью, он потянулся к пульту. Палец замер над кнопкой.

— Парень... Если ты хоть в чём-то соврал... тебя всё отделение... отпинает!

***

Машина завертелась. Звонки в мэрию и аэропорт подтвердили слова Малькова: Гуревич и его группа на связь не выходили. В верхах уже шептались о нападении сектантов на МОАЗ, но официально все ждали возвращения ВРИО мэра к утреннему совещанию.

Вскоре в горотдел приехал встревоженный начальник горотдела подполковник Волков. Он тоже не хотел верить в полученную информацию, но проверив её по своим каналам, убедился, слова Малькова подтверждались — ни его собственные подчинённые, ни ВРИО мэра, как убыли на плато, больше нигде не объявлялись.

Вызвав к себе своего заместителя майора Лабунца, подполковник приказал доставить москвича. Знал бы он в каком состоянии заслоновец, для начала попросил бы привести того в порядок. Хотя бы водой из шланга окатить.

— Задержанный доставлен! — доложил сопровождавший Матвея сержант.

— Свободен, — подполковник, стоявший у отодвинутого от стола кресла, кивнул сержанту на дверь. — Здравствуйте, Мальков.

— Здравствуйте, — ответил Матвей, разглядывая руководителя полиции наукограда.

Подполковник Волков был франтоват и подтянут. Педантичный порядок на столе и холодный, оценивающий взгляд выдавали в нём системного человека. Его заместитель, майор Лабунец, был его полной противоположностью — широкоплечий крепыш с тяжелой челюстью и колючими голубыми глазами, которые мгновенно впились в Малькова.

— Майор Лабунец Павел Петрович, мой заместитель. — представил сидящего Волков. — Павлу Петровичу поручено детально ознакомиться с вашими показаниями и разобраться, что произошло на самом деле.

Мальков готов был поклясться, что подполковник хотел вместо слова «показания» сказать что-то другое и наверняка не слишком приятное.

— Мне уже доложили... что с ваших слов с вами произошло. В Москве тоже об этом деле знают. — продолжил подполковник. — Мне приказали отнестись к вашим... к вашему рассказу со всей серьёзностью. К сожалению, дело приняло международный характер. Происшествием на плато Янгеля, если оно было, интересуются в Америке и Европе. МОАЗ обещает вскоре прислать свою группу дознавателей, но это если мы им разрешим. Что там действительно всё так плохо?

— Даже хуже, чем вы себе можете представить! — Матвей, не дождавшись приглашения присесть, сам отодвинул стул и сел напротив Лабунца. — Там... там нужно срочно всё оцепить, там смертельно опасно!

— Возьмите себя в руки, Мальков, — баритон Лабунца был обволакивающе спокоен, но в глазах стоял лёд. — Не нужно драматизировать. Вы же живы. А если там и впрямь такой ад, вас надо срочно обследовать. Основательно. С психиатром.

— Ничего у меня не разыгралось! — возмутился Мальков. — Там... я даже не знаю, что там такое! Такое...

Не зная, как передать весь пережитый ужас, Матвей, посмотрев в холодные голубые глаза Лабунца, запнулся.

— Не знаю, мне вот не верится, что здоровые крепкие мужики, а я лично знаю каждого нашего сотрудника, вот так взяли, и как вы тут нам рассказываете, вдруг мгновенно превратились в мумии! Вооруженные, заметьте. Я проверял, часть сотрудников выехало на место происшествий получив табельное оружие. — жёстко произнёс майор, вбивая каждое слово как гвоздь. — А вот криминал, там вполне мог быть. Со слов участкового обстановка у вас там на плато, нездоровая. Пьянство, драки... признайтесь, было же такое, а Матвей Сергеевич?

— Не знаю, может, и было что-то, вашему участковому виднее. Я там всего один вечер провёл, но ничего подобного не увидел. — Мальков посмотрел прямо в глаза Лабунца, но не переиграв его в гляделки, перевёл взгляд на Волкова. — Правда, в этот вечер с нами моазовцы были, иностранцы. Может из-за них всё было в рамках, не готов комментировать.

— Но пьянку не отрицаете? — Волков поднял правую бровь.

— Выпили всего две бутылки водки на восьмерых... на девятерых, да и те бутылки американцы выставили.

Волков молча кивнул, давая понять, что эта тема исчерпана.

— А потом вы уехали? — произнёс подполковник, давая знать, что хочет услышать продолжение.

— Это уже утром.

Матвей вкратце, тщательно фильтруя информацию, рассказал о прошедших событиях. Говорить было сложно, но упоминать о действиях Гуревича в «Фестивале» или рассказать об имеющихся записях с георадара и о том, что там обнаружилось, значило отправить на плато следующих идиотов.

Только не слово о пещере и дольмене.— Матвей мысленно повторял эти слова, как мантру. — И о «Фестивале» тоже. Стоит кому-то узнать — найдутся новые идиоты, которые захотят его включить. Нет. Этой рулетке конец. Пусть лучше будут считать его трусом, но он не позволит этой бойне повториться. Лучше быть живым трусом, чем мёртвым героем для этих неугомонных.

Офицеры переглянулись. Они были опытными полицейскими и то, что сидящий перед ними оборванец, что-то недоговаривает, читалось в легкую. Если бы информация, что дело получило международную огласку и контроль, они бы живо выколотили бы всё, что знал этот щенок, но сейчас они вынуждены были действовать иначе.

— Значит, вы настаиваете, будто видели, как на ваших глазах погибли мэр Винерска Гуревич Денис Давидович, глава горкомимущества Лариса Игоревна Кузнецова и оба телохранителя Гуревича? — уточнил Лабунец. — Вы это сами видели?

Матвей устало кивнул. Отвечать не было ни сил, ни желания. Говори, не говори, всё равно никто ни во что не верит. Правда, положа руку на сердце, он бы и сам, расскажи кто такое, не поверил.

На столе Волкова запиликал селектор и загорелась кнопка линии вызова.

Подполковник нажал клавишу среднего.

— Прибыл ОМОН, — голос из трубки был настолько громким, что Мальков отчётливо услышал доклад дежурного.

— Хорошо, пусть ждут, скоро поедут, — Волков, отпустив клавишу, посмотрел на Лабунца.

— Понял, выдвигаюсь, — Лабунец встал. — Пойдёмте, Мальков. Покажете нам ваши мумии.

Матвея бросило в жар.

— Я... я туда не поеду, — его голос сорвался. — Вы с ума сошли?

— Дорога неблизкая, — Лабунец криво усмехнулся. — Светового дня в обрез.

— Нет! — отрезал Мальков, отступая к двери. — Вы не понимаете!

— Мальков, вы поедете, — холодно заключил Волков. — Добровольно или прикованным к поручню — решайте сами. С вами едет взвод ОМОНа. Вы под надёжной защитой. И присмотром.

Матвею оставалось только скрипеть зубами.

***

— Стойте здесь, — голос Малькова был хриплым. Он проспал всю дорогу, но проснулся разбитым. Голова раскалывалась, однако мысль о муках погибших заставляла его собственную боль отступить. — Дальше ехать нельзя. Тут повсюду тела.

Лабунец спорить не стал. Кивнув водителю, произнёс:

— Здесь, так здесь.

Полицейский автобус в традиционной бело-синей ливрее мгновенно замер.

Первым на плато вышел прапорщик Симаков, за ним омоновцы, в полной выкладке. Бронежилеты повышенной защиты, шлемы-сферы и новенькие АК-4112 под усиленный патрон калибра 7,62. Вся эта мощь не вселяла в него уверенности, а лишь навевала дурацкую аналогию с фильмом «Чужие» — там тоже верили, что взвод космической пехоты справится с любой угрозой. Наивные идиоты.

Мальков иллюзий не питал.

— Выходите, Мальков! — приказал присматривающий за ним майор Лабунец. — Показывайте и рассказывайте, что здесь, по вашему мнению, произошло.

Заслоновец, поёжившись, вышел. Знал бы кто, как ему не хотелось этого делать? Но что теперь, упираться и позориться? Наденут наручники и всё равно начнут изучать плато. И что они нароют, трудно предсказать. Нет, раз приехали, нужно работать, может и хорошо, что он вернулся, так хоть проследит, чтобы «Фестиваль» не включали.

— Пойдёмте, — кивнул Матвей. — Тут всё рядом.

Водитель, слышавший о гибели коллег, тоже не усидел в полицейском бело-синем ПАЗе и присоединился к ним.

— Начинайте прямо отсюда! — приказал Павел Петрович.

Измученный и голодный Мальков кочевряжиться не стал. Выйдя вперёд, показал на бело-голубую полицейскую «Газель» и внедорожник Куницына.

— Ну, это ваши, это и так ясно. Там ещё мотоцикл стоит, трава загораживает и отсюда его не видно, — начал Мальков. — Когда всё началось, почти все ваши стояли возле автомобилей, видите, вон там. А там, где палатки стоят, это лагерь строителей. Вон стол, видите? Его отсюда видно, край его. Заметили?

— Да.

— В палатках, в одной палатке и за ними, там дальше, находятся тела... первой волны погибших. Строители и американцы, я вам рассказывал...

— Да, помню, продолжайте.

— Вон там, почти в самом центре плато КАМАЗ видите? Это автомобиль МОАЗ. Впрочем, здесь всё принадлежит МОАЗ, но эту машину пригнали непосредственно американцы, всё остальное было здесь раньше. На КАМАЗе установлен геолокатор нового типа. Он оснащён искусственным интеллектом. Это и есть тот самый «Фестиваль», о котором я вам рассказывал. Думаю, что рядом с ним вы найдёте ещё несколько тел. Но это уже вчерашние. Ваш мэр, как я подозреваю, остался там, внутри аппаратной. А вон там, на краю плато, его вертолёт. В нём ещё пилот сидел. Или пилоты, не знаю.

— Понятно. А ваш локатор, как я понял, вон та «Газель»? — Лабунец показал рукой в сторону стоявшей дальше всех «Газели» с наростом «Вируса» на крыше.

— Вы правы, это мой... наш «Вирус». Его купила МОАЗ для охраны объекта.

— Не охранил, — негромко констатировал стоявший рядом командир омоновцев, прапорщик Симаков. — Ну, что Петрович, может пойдём, посмотрим, что там с ребятами?

— Да, действуйте, — кивнул Лабунец. — Только аккуратней, следы не затопчите.

Мальков, полагавший, что все погибшие вчера сотрудники горотдела собрались у машин, оказался прав. Они там и лежали, кто в форме, кто в гражданском. Рядом иссушенный труп овчарки.

— Мать моя женщина... — прошептал один из омоновцев, глядя на мумию овчарки. — Рыба и та сохнет дольше.

— Тихо, — резко оборвал его Симаков. — Люди не рыба! Думай, что говоришь!

— Андрей, смотри, вот ключи от машины. От «Форда». — Водитель омоновского автобуса подобрал лежащую на примятой траве связку и показал командиру взвода на мумию в костюме. — Догадываешься, кто это?

— Это Куницын, вон его удостоверение выпало, — сокрушённо кивнул прапорщик.

— Да, это Куницын. Возможно, москвич прав, и это наши ребята. — Лабунец тяжелым взглядом обвёл плато, кулаки майора побелели.

— Павел Петрович, — закричал молоденький омоновец, — смотрите, вот очки, такие майор Отальянц носил!

— Где? — живо отозвался Лабунец, быстро подходя к склонившемуся над мумией бойцу. — Да, точно, это его! Твою же мать, не соврал Мальков! Да что же здесь произошло? Охренеть можно! Как нам теперь семьям сообщать? Что им говорить? Как ЭТО им отдавать?

Симаков в ответ только вздохнул.

— Жаль ребят, — выдавил он, чтобы не молчать. Трупы друзей угнетали, но больше давила тягостная тишина, даже назойливые сверчки притихли. — А может... Может всё же это не они?

Лабунец растерянно поднял очки, сложил, положил в карман.

— Это я его сюда послал, — глухо проговорил Лабунец, не отрывая взгляда от мумии. — Думал, в горы, свежим воздухом подышит... Он мне как отец был. Умел по-человечески договориться, не прессовал, а подсказывал, как выкрутиться. Считал важнее не посадить, а терпиле ущерб вернуть. Хороший человек был.

Он тяжело поднялся.

— Жаль ребят, — Симаков вздохнул. Давящая тишина была хуже любых слов. Прапорщик вздохнул. — Но как? Как такое могло случиться?

Симаков вопросительно посмотрел на Матвея.

— Да, действительно, Мальков, вы здесь знаете больше всех нас, что можете сказать? — не глядя на Матвея, глухим голосом попросил майор. — Поделитесь идеями, у вас же много их? Я же вижу, вы умный человек, не может быть, чтобы у вас не было своей версии.

Слова Лабунца тронули Малькова. Он чуть не сорвался, не рассказал всё. Но в памяти всплыло летящее тело Ларисы, трясущаяся трава над телом Эдика…

Нет. Ничего нельзя рассказывать. Где гарантия, что Лабунец не захочет повторить глупость Гуревича? Включить «Фестиваль». И снова смерти? Эти твари не пощадят никого. И в этот раз ему точно не выкрутится.

— Мы ходили, смотрели, — начал он. — В «Фестивале» нашли труп, ну как труп, вот такую же мумию, как вы видели. С остатками рыжих волос, такие только у Джеймса были. Ваш эксперт сказал, что... у этого трупа была не полная... фрагментарная, да точно, фрагментарная мумификация.

— Как это? — не понял Лабунец.

— Я тоже вначале не понял. Но эксперт показал на коренной зуб скелета и сказал, что тот не подвергся иссушению.

— Иссушению? Фрагментарному? Ерунда какая-то, ладно, с этим наш эксперт разберётся. — Лабунец вдруг скривился, затем сплюнул. — Бел-л-ляшь гор-релый, какой эксперт, Виталий же вчера сюда поехал! Он же у нас всего один был! Пипец, последнего лишились!

— Павел Петрович, нашим бы сообщить! — мрачно напомнил водитель. — День быстро пройдёт, а здесь вон поле какое! Пока всё осмотришь, пока всех найдёшь! Машину ещё нужно, наших вывозить надо. И в мэрию бы сообщить, тоже стоит, может транспортом помогут.

Лабунец кивнул.

— Ладно, делаем так. Ашотович, ты езжай, ищи связь, докладывай. А мы...

Голос майора утонул в нарастающем реве вертолётного двигателя.

***

Малькова передернуло: Настоящее дежавю. Плато, вертолет... А потом, что? «Фестиваль» и кровавая жуть?! Эти бараны не понимают, ни полиция, ни стволы им не помогут! И его везение не бесконечно....

Пилот приземлил свою машину рядом с первой. В отличие от неугомонного Дениса Давидовича, новый экипаж не спешил, терпеливо дождавшись остановки лопастей.

Наконец пассажирский люк все же ушел в сторону и из салона шагнул грузноватый седой мужчина лет пятидесяти в легком светлом костюме, белой рубашке и светлых туфлях.

— Бел-ляшь горелый, – заместитель главы администрации края по безопасности собственной персоной! — Темпераментно отреагировал Павел Петрович на появление краевого руководства. — Ну пипец, теперь такой дурдом начнется!

— Оно бы Петрович и так началось, — негромко проговорил командир омоновцев. — Сами видите, тут такое случилось, что скоро министры прилетать начнут. Шестаков, это только начало.

Следом за главой СБ выбрались два его спутника, оба подтянутые, спортивные, лет тридцать — тридцать пять, не больше. Первым вышел высокий, длинноногий и длиннорукий коротко стриженый голубоглазый шатен, второй казался чуть ниже, но за счет широких плеч и мощной грудной клетки, выглядел внушительнее и казался профессиональным борцом. Это впечатление подчеркивали грубые, будто тесаные из камня черты лица, маленькие темные глазки, поломанное правое ухо и бритый наголо круглый череп. В отличие от него, голубоглазый казался интеллигентом. Узкий подбородок, небольшой рот с тонким носом над ним и высокие скулы делали телохранителя больше схожим с работником сферы искусств, разве что скупые выверенные движения выдавали специалисту реальную подготовку и тренированность бодигарда.

— Картина Репина – главный безопасник и его команда. — Пробурчал майор Лабунец. — Сейчас начнут учить жизни и спрашивать, как мы до такого докатились.

— Не-е, вначале они должны заглянуть в кабину вертолета мэра и увидеть, что осталось от пилота. — Тихо констатировал Мальков. — Вот тогда все и начнется!

Как в воду глядел. Один из спутников главы СБ, тот, что повыше, скользнув взглядом по остекленной части черно-красного геликоптера, насторожился. Сделав знак напарнику, легко скользнул к кабине, заглянул внутрь и тут же отпрыгнул назад метра на полтора, не меньше! Матвей даже не успел понять, как у длинного в руке оказался ППФ-2009. Мгновение назад руки были пусты, а теперь — прыжок назад, и ствол готов к работе. Выучка.

— Накаркал! — буркнул Лабунец, бросив на Матвея недовольный взгляд. — Ладно, пошли, поприветствуем руководство. Вы, Мальков, со мной.

— Вы идите, а я лучше здесь, пешком постою, — негромко сказал командир омоновцев и пошёл к своим людям.

— Владимир Павлович, всё в порядке! Пусть ваши ребята уберут оружие, мы контролируем ситуацию! — прокричал Лабунец. — Тут много таких... артефактов, не нужно так реагировать!

Замглавы администрации края по безопасности непонимающе огляделся, посмотрел на стоящего с ППФ-2009 в руках охранника, что-то сказал ему, подошёл к вертолёту Гуревича.

Заглянув в кабину, Владимир Павлович заметно вздрогнул, но прыгать не стал, только резко отпрянул. Обернулся на виновато разведшего руки майора, затем вновь посмотрел в кабину. На этот раз взгляд Шестакова был дольше. Отвернулся только тогда, когда Лабунец с Мальковым замерли от него в трёх шагах. Покачал головой и пошёл навстречу майору.

— Здравствуйте, Владимир Павлович, — поздоровался Павел Петрович, приближаясь к краевому начальству. — Вам уже доложили?

— Здравствуй, Паша. Доложили, не то слово! Москва в истерике, скандал намечается до небес! Сам, понимаешь, — Шестаков показал пальцем вверх, — взял дело под контроль.

Замглавы администрации края по безопасности пожал руку Лабунцу, затем посмотрел на Матвея.

— Вы здесь старший?

— Старший погиб. — Мальков ни за что не собирался быть здесь старшим. Тогда он точно надолго застрянет на проклятом плато. — Я здесь случайный человек. Был здесь в однодневной командировке, завершил, теперь собираюсь в Москву.

— Подождёт ваша Москва, — отмахнулся Шестаков. — Показывайте, что здесь у вас.

Мальков с надеждой посмотрел на Лабунца, но опытный сочинец только усмехнулся и мотнул головой в сторону замглавы. Вон ему все претензии, он теперь здесь командует.

Делать было нечего, Мальков, в который раз, начал излагать свою версию событий двух последних суток.

Но замглавы оказался мужиком въедливым. Едва Матвей заговорил о том, зачем здесь КАМАЗ с будкой, сразу последовал вопрос о возможностях «Фестиваля». После чего Шестаков стал задавать массу вопросов, его тоже заинтересовала умная машина.

— Ай молодцы, ты смотри, какую замечательную вещь придумали! Не знал, не знал, что у нас в стране такие делают! Умницы, что и говорить! Я куплю такой... «Фестиваль», вы говорите? Да-да, обязательно куплю. Это ж какие возможности он дает! Никто от него не спрячется. В каждое управление такой нужен. Можно его посмотреть?

Мальков, всё более погружающийся в состояние дежавю, растерянно завертел головой, в поисках поддержки оглянулся на майора. Ему до жути, до слабости в коленях не хотелось вести Шестакова в георадар, вдруг он как вчерашний ВРИО мэра захочет включить устройство и увидит проклятущий дольмен. И что потом? Наверняка же потребует показать, что внутри...

— Что случилось? — почувствовал смущение москвича опытный Владимир Павлович. — В чём проблема?

Лабунец тоже посмотрел на Малькова. Но тот только пожал плечами. Сам выкручивайся.

— Там... Там...

— Ну говори, что там? — не выдержал замглавы.

— Там труп мэра. В станции. Он там был, когда всё началось. Мэр. ВРИО. А его люди здесь. — Мальков показал на синее платье, прикрывающее останки под колесом. — Вон там, видите? Это Лариса лежит.

— Лариса? Какая Лариса? Председатель винерского горкомимущества? — брови Шестакова полезли на лоб. Он быстрым шагом приблизился к КАМАЗу, задержался, увидев кажущуюся брошенной на траву одежду одного из телохранителей Гуревича, затем подошёл к мумии в синем платье.

— Вы хотите сказать, это наша Лариска? Да вы смеётесь надо мной? — Шестаков возмущённо развернулся к Малькову. — Что за глупый розыгрыш?

Матвей промолчал, усталому, голодному, с раскалывающейся от всего пережитого и от недосыпа головой, ему совсем не хотелось что-то доказывать и объяснять.