"Командировка в Сочи" Дольмен. Книга первая.
— А вот это что такое, можно хотя бы вот здесь посмотреть? — Куницын, не дотрагиваясь до дисплея, показал пальцем на фиолетовую блямбу, которую бортовой искин постепенно преобразовывал в вытянутый прямоугольник.
— Сам хотел бы знать. — Признался Мальков. — Мы как уперлись в эту пещеру, так всё только одни его края ищем.
— Да-да, посмотри, что там в этом... Ну в этом, в синем! — согласился Денис Давидович.
Мальков дал компьютеру команду продолжить воспроизведение. Теперь, после того как его глаза адаптировались к создаваемым машинным интеллектом образам, воспринимать видео стало легче.
Судя по тому, насколько картинка вначале сместилась вправо, а затем вернулась к синему квадрату, американцев он тоже заинтересовал. Курсор переместился на второй дисплей, после чего активировалось окно, где отображались режимы работы радара. Отметка на шкале мощности излучателя поползла вверх и замерла на отметке в 75 процентов.
Мальков усмехнулся, видать, пещера обеспокоила и моазовцев, раз они так усилитель передатчика разогнали! Впрочем, вот это как раз понятно — обнаружение каверны для них наверняка стало достаточно неприятным сюрпризом. Если расчеты покажут, что масса «Нибелунга» превысит расчётную прочность свода пещеры, МОАЗу придётся искать другое место под свою установку.
— Смотрите! Смотрите, Денис Давидович, там что-то есть! — воскликнула Лариса. — Вон там, в серединочке!
Мальков присмотрелся. Вроде действительно, насыщенность фиолетового пятна, стараниями искина, принявшего форму правильного прямоугольника, стала меняться. Теперь интенсивный фиолетовый был только по периметру пятна, в центре цвет стал значительно бледнее.
Заслоновец подвёл курсор к фиолетовому прямоугольнику.
Вновь появился знакомый баннер, сообщающий о вероятной полости.
— Полость? Ещё одна? — быстро считал показания Куницын.
— Не может быть! Полость в полости? — впервые за долгое время подал голос второй телохранитель.
— Да это же... дольмен! — вслух высказал догадку следователь. — Ну точно, дольмен! Померять размеры можно?
Вопрос адресовался Малькову. Он согласно кивнул, остановил видео и провёл новые измерения.
— Длина — больше восьми метров, ширина — около четырёх. ... Уточняю: длина восемь метров десять сантиметров, ширина — три девяносто. Точнее сказать не могу, это предел.
— Не, тогда это не дольмен! — подал голос охранник. — Дольмены такими большими не бывают!
— Много ты знаешь про дольмены, умник! — тут же отозвался Гуревич. — Для тебя и собачья будка дольмен! Молчи уже, пока не выгнал отсюда!
— А какая высота этой штуки? — поинтересовался Куницын.
— Да-да, какая высота? — быстро подхватил кандидат в мэры и потыкал пальцем в изображение. — Вот этой штуки, у этой, какая высота? И что там внутри?
— Что внутри, я точно не знаю, а высоту сейчас посмотрим! — Мальков переместил метку на угол прямоугольника. — В этом месте у меня показывает... почти семь метров.
— Получается, там целый дом внутри? — удивилась Лариса.
Общее молчание показало, что она не одна в своём мнении.
Матвей молча переместил остальные метки. Две он поставил по стенам, две в центр, последнюю, тоже на угол, но по диагонали от первой.
— Да, похоже, вы правы. — Похоже на дом. Высота и толщина стен везде одинаковая — явно искусственное происхождение. А что внутри — загадка.
— Это почему именно это ты и не знаешь? — покосившись на Малькова, процедил Денис Давидович, подчёркивая второе слово «это».
— Да кто его знает, не даёт радар посмотреть, что внутри. Видимо, потолочное перекрытие слишком толстое и пробиться туда, чтобы измерить, не получается. Не знаю, почему, но я даже маркер там поставить не могу! Вот пробую, а он никак не ставится.
— Не ставится? — повторил Гуревич, не понимая, о чём говорит этот подозрительный парень.
— Я же говорю, силы сигнала не хватает. Воздух... точнее изменение среды распространения, его гасит. — Буркнул Матвей, пальцем тыкая на иконку на продолжение воспроизведения. — Давайте дальше смотреть, выводы потом будем делать.
Возражений не последовало, все дружно уставились на мониторы. Прошла минута, вторая. Но картинка не менялась. Мальков покосился на участок дисплея, где отображалось время воспроизведения. Цифры отсчёта секунд исправно сменяли друг друга, значит, всё шло штатно.
— Эй, парень, ты чего сидишь? — Денис Давидович недовольно взмахнул рукой. — Включай свою шарманку!
— Всё включено. Ждём, пока нейросеть всё посчитает.
— Включено? — будущий мэр махнул рукой с вытянутым пальцем в сторону дисплея. — Отчего там всё стоит и не двигается?
— Это же подземелье, там всё статично! — огрызнулся Матвей и перевёл компьютер в режим ускоренного воспроизведения. — Это же не цирк, чтобы там... клоуны бегали.
Последние слова Мальков договаривал уже по инерции. Всё его внимание поглотило новое, тревожное явление. Кажется, он привезёт в «Заслон» коллегам-программистам неприятную новость — бортовой искин «Фестиваля» начал откровенно сбоить!
От центра изображения, чуть правее того места странного строения, что кто-то из охранников назвал дольменом, словно бы ниоткуда, можно сказать, из воздуха, появилась тоненькая белесая саблеобразная ниточка. Вначале была одна, затем появилась другая, сейчас их уже четыре, нет, восемь! Уже шестнадцать!
Твою мать, уже не сосчитать! К тому же они стали отрываться от центра и, отлетая по дуге, освобождать место новым ниточкам. Как и предшественницы, они, кружась вокруг общего центра, постоянно увеличивались и увеличивались, до той поры, пока не отрывались от точки генерации, чтобы продолжить самостоятельное движение по спиральной траектории. А на их место от центра вращения стали выползать следующие «ниточки».
Где-то я такое видел. Общая ось вращения, спиральная нить от нулевой отметки… Точно! Шустов и Вакин! Это в их старом учебнике «Основы радиопротиводействия» он видел иллюстрацию именно с такими помехами! Несинхронная помеха, вот, что он сейчас видит!
Но стоп, такое возможно только если имеется станция помех. Станция помех, мать её! Где? Под землей? Ты хоть сам себе веришь? Откуда здесь возьмется подземный постановщик помех? Или там резонатор, чья частота совпала с частотой «Фестиваля»? Да быть такого не может!
Так, а может всё наоборот? Может именно в этом и кроется причина появления такого количества помех? Несколько сенсоров, они принимают одну и ту же помеху, вот она и множится! А что вполне возможно, не зря говорят, что не всегда новое значит лучшее. А что если дольмен — это и есть резонатор?
— Что за хрень ты тут включил? — очередная грубость Гуревича отвлекла Малькова от размышлений. — Долго ты играться будешь? Крути запись дальше!
— Да пошёл ты! — вспылил Мальков. — Дай подумать! Мне нужно разобраться, откуда это лезет! Может, это...
Матвей не договорил, его заинтересовало происходящее на дисплее. Белёсые «ниточки» стали толще, ему даже показалось, что они приобрели объём! По крайней мере, плотность в середине каждой «нитки» возросла. Нитки? Да это уже канат настоящий! И скорость на периферии возросла!
Сформулировать сравнение Мальков не успел. Его внимание привлекло стремительное преобразование плоскости вращения помех в нечто похожее на гигантскую воронку с центром чуть правее дольмена. Похоже, что именно в этом месте и формировалась эта аномалия! Но как?
— Ты слышишь, что я говорю! — заорал Денис Давидович. — Убери это! Я не могу рассмотреть, что там внутри!
Да что же ты такое? Вот где столкнулась проблема реальной и виртуальной техники — не поймёшь, это реальная помеха, приходящая по приёмным каналам, или артефакт алгоритмов нейросети «Фестиваля»? Разделить бы, проверить отдельно аналоговый канал и цифровой…
Толчок в плечо вырвал его из размышлений.
— Чего сидишь, крути дальше! — потребовал Гуревич.
Мальков вскинулся. На дисплее — статика. Помехи исчезли, картинка застыла, будто мгновенный снимок.
Заслоновец бросил взгляд на счётчик.
— А всё, кончилось кино, — сообщил он, но, повернувшись, обнаружил три пары глаз, недоуменно глядевшие на него. В ответ он показал на обнулённый счётчик плеера. — Запись, я говорю, кончилась. Моазовцы её дальше не делали.
— Как это кончилась? Почему кончилась... Я же сказал, что хочу посмотреть, что там! — Гуревич, задыхаясь от нахлынувших чувств, затряс в воздухе маленькими кулачками. — Да что ты себе позволяешь, я тебя сейчас...
Денис Давидович осёкся, на дисплее появилось следующее сообщение.
«Воспроизведение текущего фрагмента завершено. Оператор совершил аварийное отключение питания станции. Новых фрагментов для воспроизведения нет. Начать воспроизведение демонстрируемого фрагмента сначала? Выберите «ДА» или «НЕТ»».
***
— Ой, и правда кончилась, — подтвердила очевидное Лариса. — Наверное, им тоже помеха помешала.
— Это... Что? Почему? — Денис Давидович, вскочив и подняв над головой побелевшие от напряжения кулачки, едва не бросился на Малькова. — Кто разрешил? Быстро включил! Включил, я сказал!
Матвей открыл рот, чтобы от всей души послать Дениса Давидовича, обматерить его... на неделю вперёд! У Малькова уже стала вырабатываться нетерпимость к дурости Гуревича — но тут в плечо толкнуло что-то тяжёлое и твёрдое. Кулак телохранителя.
— Делай, что сказали, — посоветовал грубый голос охранника. — Целее будешь.
— Запись кончилась! — уже не сдерживая раздражения, бросил Мальков. — Это не мы выключили видео, это моазовцы прекратили работу «Фестиваля»! Ещё вчера! И достаточно аварийно, просто рубанули электропитание! Они что-то поняли и выключили радар. Видите, написано, оператор совершил аварийное отключение! Аварийное , значит, в это время что-то случилось! Мне самому интересно, что там дальше, но записи нет! Нет её! Вообще нет! Её не существует! Ясно одно, сотрудники МОАЗ чего-то испугались и выключили радар!
— Как это дальше нет? Как выключили? Почему? Кто разрешил? — не унимался Гуревич, его маленькие кулачки стали летать в опасной близости от лица Матвея. — Я спрашиваю, кто разрешил?
— Найдёте американцев, у них и спросите! — буркнул Мальков, но затем перешёл на более примирительный тон. — Денис Давидович, мы сейчас смотрели запись, сделанную сотрудниками МОАЗ. Это они включили «Фестиваль», они же его и выключили. Мы только наблюдаем результат их работы. Там что-то произошло, я думаю... мне говорил Шон, они опасались включать его на повышенную мощность, видимо, что-то такое произошло, что они испугались совсем вывести радар из строя и выключили. Это правило такое, появилась неисправность, не добивать аппаратуру, а вызвать специалиста. У вас вот если машина сообщает... бортовой компьютер сообщает, что пора в сервис, вы же не насилуете машину, а отправляетесь...
— Ты меня не учи, что мне с машинами делать! — колючие чёрные глаза ВРИО мэра превратились в щёлочки, верхняя губа задрожала и приподнялась, обнажив жёлтые кривые зубы. Тяжело, словно процеживая слова из-за сжатых зубов, выдавил: — Послушай ты, хватит юлить! Или ты даёшь мне, что я хочу, или тебя больше никто не найдёт!
— Денис Давидович, это уже слишком! — возмутился Куницын, пытаясь встать между ними. — Он же всё верно говорит!
— Заткнись! — зарычал ВРИО мэра. — Или завтра пойдёшь улицы мести! Это моя земля! Здесь я хозяин! Я! И я хочу знать, что тут творится! И на земле, и под ней! Можешь сказать? Нет? Тогда заткнись на хрен!
Коротышка повернулся к Малькову.
— Говори, что там?!
Его палец ткнул вниз. В землю. Под плато.
— Я не господь бог, не знаю! — Матвей уже не сдерживался.
— Ты меня не понял? — зло, разбрызгивая слюну, продолжил орать Денис Давидович. — Я! Хочу! Знать! Что! Там!! И ты мне сейчас покажешь!
— Как? — заорал в ответ Мальков. — Не слышишь? Запись кончилась!
— Денис Давидович, — неожиданно вмешалась Лариса, — но действительно, если запись кончилась, как мальчик её... ну, включит, что ли! Это же невозможно! Поймите, все хотят вам помочь, но нельзя же так...
Женщина от волнения не смогла закончить фразу, но до ВРИО мэра, кажется, её слова дошли и без слов. Он тяжело посмотрел на неё, на Малькова, на Куницына, повернулся к телохранителю. Перевёл взгляд на дисплей, затем, приняв решение, резко обернулся к Матвею.
— Включай свою балалайку! Немедленно включай! Весь включай! «Фестиваль» этот... траханый! И пусть он сгорит... совсем сгорит, синим пламенем сгорит, но покажет, что там, внизу! — потребовал Денис Давидович, тыча пальцем в сторону дисплея. — Там может быть то, что мы ищем вот уже много лет! С того проклятого дня, как погиб... Включай, говорю!
— Что значит, включай? — брови Малькова полетели вверх. — Это же чужая техника! Американская. Я не имею права...
— Включай, я сказал! Я отвечаю за всё! Американцев боишься? Не тех боишься — я твой главный страх!
Мальков замотал головой.
— Да я права не имею! Это... Техусловия... не определены...
— Дима, — рявкнул вдруг ВРИО мэра. — Эдик, давайте быстро сюда!
Мальков не успел сообразить, зачем понадобились Дима и Эдик, как телохранители уже протолкались к нему.
— Значит, так, — сквозь сжатые зубы процедил Денис Давидович. — Или делаешь, что я говорю, или вот они... — он, не оборачиваясь, ткнул пальцем в сторону охранников. — ...тебя здесь закопают. Живым.
— Денис Давидович, не перебарщивайте! — возмутился Куницын. — Это уже беззаконие!
— Ты уволен! — не глядя на следователя, ВРИО мэра взмахнул рукой и показал в его сторону. — Ты уволен! Ты безработный, ты... ты пыль под ногами! А потому тебе здесь делать нечего, пош-шёл отсюда! И запомните все, я здесь закон! Моё слово, закон! Я здесь решаю, что законно, что нет! И суд тоже я! Понятно?!
— Но...
— Пшёл, я сказал! — Денис Давидович посмотрел на телохранителей, кивнул в сторону следователя. — Этого вон! Он уже никто! Я ещё не решил, вернётся он или останется здесь, но он уже точно никто! Ноль! Пустое место! Выбросить его!
— Ну, это мы ещё посмотрим! В Винерске, или лучше в Москве мы продолжим разговор о законности ваших действий! — Куницын сверкнул глазами, но, не допуская, чтобы его выбрасывали, сам вышел из аппаратной.
— Включай! — рыкнул Денис Давидович, поворачиваясь к Малькову. — Я хочу знать, что там, внизу! И меня никто не остановит. Нужно будет прострелить тебе колени, прострелю, нужно будет полбашки отломать, и это сделаем, не сомневайся! Зароем рядом с этими головешками, что ты тут организовал! Хочешь проверить?
Проверять Мальков не хотел. Пожав плечами, вызвал сервисное меню, включил радар в рабочий режим. Затем установил мощность излучателей в пятьдесят процентов. Меньше не было смысла, больше — Шон предупреждал — нельзя из опасения спалить усилитель. Он не знал причины вчерашнего аварийного отключения и решил не выходить за разрешённые режимы работы. Нагружать чужой передатчик сильнее не хотел.
— Так, это у нас что? — бешеный ВРИО мэра уставился на мельтешение фракталов, но тут самокалибровка интерпретатора завершилась, и на дисплее появилось уже знакомое изображение. — Ага, вот это другое дело. Так, а почему всё такое нечёткое? В прошлый же раз было лучше?
— В прошлый раз мощность была выше, а сейчас я не стал её поднимать, опасаясь вывести весь радар из строя, — пояснил Матвей свои действия. — Раз владельцы аппаратуры не включали станцию на полную мощность, значит, у них были свои резоны.
— Боишься? Ты... Зато я ничего не боюсь! Где там твоя мощность поднимается? — Денис Давидович наклонился к дисплею. — Здесь?
Матвей хотел возмутиться, но, увидев направленный на него ствол пистолета, подчинился. Хочет этот придурок угробить аппаратуру, пусть гробит!
— Да. Нужно вызывать вот это меню, а вот здесь задать цифрами.
— Ставь сто процентов! — потребовал Гуревич.
— Денис Давидович, нельзя сто, — взмолился Мальков, вопреки минутой ранее принятому решению, — станция экспериментальная, усилитель может не выдержать и сгореть. Тогда вообще ничего не увидим. Давайте хотя бы как они, установим семьдесят пять.
— Ладно, ставь семьдесят пять! — согласился ВРИО мэра, добавив: — Пока.
Матвей поднял мощность до разрешённой. Картинка вновь стала отчётливо знакомой.
— Вон туда мне свети! — потребовал Денис Давидович, показывая на фиолетовый прямоугольник.
— Так «Фестиваль» никуда не светит. Он всё сразу показывает. В объёме, — пояснил Мальков.
— Ты мне не умничай! Я хочу знать, что там в... внутри!
— В дольмене! — быстро подсказала Лариса.
— Да, в дольмене! Развелось тут знатоков, плюнуть некуда! — Гуревич раздражённо отмахнулся от помощницы, как от назойливой мухи. — Давай, москвич, показывай, что там в нём!
Мальков пожал плечами.
— Но это всё, что я могу.
— Добавляй мощность! — с трудом цедя слова, медленно произнёс ВРИО мэра. — Ставь сто процентов! Нет, даже двести процентов! Это моя...
— Да-да, это ваша земля, знаю уже! — буркнул Мальков и, уже плюнув на всё, вывел мощность на максимум.
Несколько секунд ничего не менялось. Затем явственнее проявился контур прямоугольника, стали видны толстые стены периметра. Но самое главное, внутри прямоугольника отчётливо показалось что-то тёмное, пока ещё не распознанное искусственным интеллектом «Фестиваля». А нет, вот он показал на одной из стен, что-то красное…
Живое? Там внизу… живое?!
Мальков замер. Пропустил вдох, второй... Опомнившись, с шумом втянул воздух. Несмотря на кондиционер, его пробил пот. Липкий и холодный.
От напряжения в глазах Матвею показалось, что он видит некоторое шевеление в дольмене, но тут его внимание отвлекла вновь замелькавшая карусель помех.
От тёмной точки правее дольмена, сразу у стены, разделяющей красную область пополам, вновь потянулось белёсое, похожее на саблю тело помехи. Затем помех стало две... и с каждым отсчётом их число удваивалось! Если так пойдёт, скоро весь экран будет забит этими... Мальков даже не знал. Как назвать то явление, что он сейчас наблюдал.
— Денис Давидович, а там что-то есть! — возбуждённо закричала Лариса. — Вон смотрите, вот под этой стеной! Оно… шевелится?
Как ни удивительно, обладательница пышной причёски оказалась права. Под короткой стеной на фиолетовом фоне внятно вырисовывалось тёмно-красное образование неизвестной искину радара природы. Что обозначил этим цветом бортовой «умник», неизвестно, на шкале такой оттенок присутствовал, но определялся как «Нераспознанный объект. Не исключается возможность биологического происхождения».
Что за чушь, какой ещё биологический объект? Под землёй, в дольмене? Причём с обеих сторон стены! Или в чём там ещё? Максимум, что там могло быть, так это очередной трупак, но он не будет обозначаться синим, её цвет зелёный, как у безопасного камня. Нет, тут точно явная ошибка, нужно дождаться полного завершения распознания информации цифровым разумом, тогда и выводы делать.
Но убедиться в своей правоте, как и досмотреть работу системы распознавания, ему не дали.
— Так, всё, ну-ка быстро всё отсюда! Дима, выкидывай всех вон отсюда! — вдруг заорал Денис Давидович. — Всех вон, это я должен смотреть один! Может, там такое, что вам знать не положено!
Мальков почувствовал, как его тянут за плечо, но оторваться от зрелища не мог. Помех, слава богу, было ещё мало, и он ясно разобрал: размытое тёмно-синее пятно распространилось и на внешнюю часть стены дольмена. Но это оказалось последним, что он успел разглядеть, перед тем как вылететь из «Фестиваля».
***
— Педагог твою... мать! — вырвалось у Малькова, когда он больно приложился копчиком о землю.
Охваченный яростью, он рванулся было обратно к «Фестивалю», но мысль об оружии телохранителей мгновенно охладила пыл.
В этот момент он увидел Ларису. Женщина вышла из радара сама, но лицо у неё было пунцовым от ярости. Чуть дальше стоял такой же краснолицый Куницын.
Чумной край!— мысленно выругался Матвей. — То потеряшки, то этот Скоро-мэр недоделанный! Да что с ними здесь происходит?!
Матвей машинально полез в карман и наткнулся на шуршащий пакет...
Антенна GPS? Чёрт, он же совсем о ней забыл! Так бы и уехал, не восстановив станцию.
Вот и занятие нашлось! Прикрутить дело пары минут, а он всякой ерундой занимается!
Забрался на «Вирус», прикрутил фланец, закрепил всё в гнезде. Вот и весь ремонт. Теперь — последняя проверка, и можно в Москву. Командировочное удостоверение отметить некому, но в «Заслоне» нормальные люди, поймут.
Мальков зашёл в аппаратную, запустил генератор. Дождался привычного шума системы охлаждения. Станция была готова.
Вызвав меню, запустил диагностику. На дисплее появились электронные линии охраняемых зон. Новые объекты — вертолёт Гуревича и полицейские машины — мигали, требуя присвоения признака. Мальков пометил их как «свои».
«Вирус» вошёл в режим, сменив картинку. Теперь между неподвижными «местниками» ярко горели красные метки людей. ИИ начал распознавать технику, выводить на дисплей почти фотографические изображения. С мотоциклом, полускрытым травой, были проблемы — искин с ним пока не справлялся.
Три отметки у «Фестиваля» — свита Гуревича. Двое телохранителей у заднего выхода КУНГа, одна — Лариса — у кабины.
Интересно, что сейчас видит этот неадекват Скоро-мэр? И что это за дольмен? И кто вырыл такие пещеры? Современной техникой — проблематично. Явная древность.
Красная отметка, скорее всего артефакт. Или гнездо крыс. Да, точно, наверняка там еще будет дыра, потому они с обеих сторон стены обитают. Конечно, он может ошибаться, радар чужой, навыки распознавания у него еще не сформировались, но здравый смысл никуда не делся.
А вот странная помеха, это интересно. Она не свойственна такому радару, не тот класс. Всё равно что у реактивного двигателя найти проблему с подачей угля.
Внезапно его взгляд зацепился за рабочий монитор. Что-то было не так. Он присмотрелся...
Чего?! Помехи! И здесь, на его «Вирусе?!
Мальков не верил своим глазам — теперь уже на экране его радара бесновались белёсые нити! Они словно снегом быстро запорошили весь дисплей!
Помехи? На «Вирусе»? Точнее… он их видит, и они… вокруг радара! Как?
Это физически невозможно! Разные принципы работы! У них общих проблем быть не могло. Это, как если бы подводная лодка вдруг начала тонуть из-за неурожая картошки.
Он поднял мощность до 75% — помехи не исчезли. Перевёл в «карандашный» режим — та же картина. И тут красные метки на дисплее стали бледнеть и исчезать одна за другой.
Что за хрень? У «Вируса» компьютерный вирус? Из «Фестиваля»? Передаться по воздуху, «по лучу»? Это бред. Так не бывает...
Дикий вопль разорвал тишину. За ним — второй, ещё страшнее. Такой, какого Матвей никогда в жизни не слышал. Казалось, с человека живьём сдирают кожу.
У Малькова свело пальцы от ужаса. Воздух застрял в горле.
Из ступора его вырвал жалобный визг овчарки. Не понимая, что делает, заслоновец рванулся из станции.
Лагерь опустел.
Совсем.
Только что здесь были люди и собака — и вдруг никого.
Только ветер злобно хлопал полами палаток.
И тут вновь по ушам ударил жуткий вой, переходящий в визг! Мальков резко обернулся — и увидел Ларису, летящую спиной вперёд. В воздухе её тело на глазах сжалось, кожа на лице почернела. Но досмотреть он не успел — в следующее мгновение её с мерзким хрустом швырнуло в борт КАМАЗа.
В тот же миг Эдик дико заверещал и взлетел вверх. Его тело скручивало и сминало в воздухе. Пиджак на спине лопнул.
На месте его падения ещё дрожала трава, когда из-за КАМАЗа вылетел Дмитрий. С диким воплем он понёсся на замершего Малькова.
— А-аа-ак!! — крик телохранителя захлебнулся.
Его тело окутало облачко кровавого пара. Невидимая сила скрутила и сжала его так, что тело неестественно выгнуло и скрутило. С чавкающим хлопком вылетели глаза.
Малькова трясло от увиденного, не понимая зачем, шагнул вперёд — и сильнейший удар в грудь отшвырнул его в салон «Вируса».
Сейчас невидимки придут за ним и...
Лишь бы мама его таким не увидела!
И тут же мозг вернул в память сцену падающего Дмитрия и фонтан крови из его глазниц.
Пришло понимание: сейчас это произойдёт с ним.
Тело покрылось липким потом.
Нет! Нельзя лежать и ждать, когда они придут!
Мальков вжался в пол, ужом скользнул вглубь салона, отщёлкнул заднюю дверь и спустился на траву. Пополз прочь, но самообладания не хватало. Ему казалось, смерть уже за спиной.
Эта мысль лишила последних сил. В затылке песком бил пульс, всё вокруг стало монохромно серым и жутким. Трава уже не пахла чабрецом, она резала и колола руки…