"Командировка в Сочи" Дольмен. Книга первая.

Мальков огляделся — приказ коротышки услышали все. Легко взбежал по лестнице в георадар. Не успел опуститься в кресло оператора, как в аппаратную влетел Гуревич, занял второе рабочее место.

Следом в салон «Фестиваля» ввалилась вся свита ВРИО мэра, заполнив всё пространство за креслами. Последним вошёл Куницын. Тихо и незаметно ввинтившись между массивными бодигардами, следователь пристроился между кресел. Чуть позади него показалась женская голова с изрядно растрепанной причёской.

По памяти воспроизводя действия Шона, Мальков нажал кнопку дистанционного запуска дизель-генератора. Дождался, когда загорелись индикаторы готовности, ввёл команду перевода «Фестиваля» в режим «Готовность».

— Дверь закройте, — попросил он, не оборачиваясь. — Кондиционер запущу.

— Дверь закрой! — раздражённо продублировал ВРИО мэра.

Дверь захлопнули с такой силой, что у всех заложило уши.

— Димон, ты тише можешь? — возмутился Гуревич. — Попроси дурака...

Матвей, ткнув пальцем меню сенсорного дисплея, вывел на экран демонстрационный ролик, что показывал ему Шон. Тот самый, что ему понравился — с кроликом.

— Вот видите, это кролик. В норке...

— Глубина какая? — не дал ему договорить Денис Давидович.

Мальков считал с дисплея.

— Это сразу подпочвенный слой. Это неглубоко, — ответил Мальков и, показывая на размытое пятно, пояснил. — Так вот этот кролик...

— К плевать на твоих кроликов! Дело показывай! Вы все как в интернете — везде свою рекламу впариваете! — возмутился ВРИО мэра. — Давай, проматывай свой спам, ты нам то, что я сказал, показывай!

— Какая ещё реклама? — возмутился Матвей. — Это реальная запись! Радар, когда работает, автоматически ведёт документирование, затем искин — бортовой искусственный интеллект, всё обрабатывает...

— А что такое документирование? — спросила пристроившаяся слева спутница ВРИО мэра.

— Лариса, не мешай, — оборвал её Гуревич. — Сама сообразить не можешь?

— Документирование, — принципиально игнорируя коротышку, Матвей повернулся к Ларисе, — это запись всего потока данных. Со всеми метками времени.

— Так может, там есть запись вчерашних действий? — подал голос Куницын. — Мне кажется, это может пролить свет на то, что здесь произошло.

— Действительно, — поддержал следователя ВРИО мэра. — Они же вчера чем-то занимались? Давай посмотри, что они делали!

Мальков, удивившись, что эта простая мысль пришла не ему, а следователю, вывел на дисплей меню, просмотрел каталог записей.

А ведь точно, работали они вчера. И вчера, и позавчера, но позавчера совсем немного. Позавчерашний файл был очень мал... А так, это же демонстрация Шона. Отсюда и отметка в комментариях: «работа без излучения». Значит, позавчерашний файл можно не смотреть — там ничего нет.

— Последнюю запись выводите, — нетерпеливо попросил следователь, вглядываясь в датировку событий.

Матвей в очередной раз подивился, как быстро тот ориентируется в незнакомой аппаратуре.

— Это что? — коротышка-градоначальник непонимающе уставился на дисплей, затем повернулся к следователю. — Ты что-нибудь понимаешь?

— Одну минутку, Денис Давидович. Мальков, а можно сделать всё это попонятнее? Точнее, понятнее для всех. — Куницын наклонился к заслоновцу, заглянул ему в лицо и тихо проговорил: — Мне кажется, это и в ваших интересах. Вы же меня понимаете?

— Да, спасибо, — заслоновец благодарно кивнул. — Я и так делаю всё, что могу. Станция не моя, я впервые её включаю. Но постараюсь.

Матвей вывел меню, пробежался по опциям.

— Дайте время искину «Заслона» обработать данные. Моазовцы вчера этого не делали. — Матвей парой касаний адаптировал интерфейс. — Сейчас подгружу вчерашнюю базу. Вот... Смотрите.

Мальков несколькими движениями добился, чтобы вдоль правого края изображения появилась вертикальная шкала и таблица, по которой можно было определить основные параметры просматриваемых слоёв.

— Если честно, всё равно ничего не смыслю в этой каше. Да и, разумеется, здесь специалист нужен, — посетовал Куницын.

— Погодите, вы всё время спешите! Я же просил, дайте возможность «Фестивалю» поработать. Сейчас адаптируется искин, после этого начнёт функционировать режим имитации. — Мальков продолжал изучать выпадающие окна меню. — Я ещё к нему вчерашнюю базу подгружу. Те образы, что он распознал, но без разрешения оператора не внёс в библиотеку. Сейчас... сейчас... Ага, вот она. Нашёл. Смотрите, теперь как?

Изображение на дисплее исчезло, осталась только масштабная сетка.

— Это что ты сделал? — возмущённо спросил Гуревич. — Зачем вообще всё выключил?

— — Не выключил. Сейчас идёт очистка экрана от прежнего изображения. Это сделано, чтобы прежняя сырая информация не маскировала и не искажала интерпретированную. — Мальков, видя, что ещё больше запутал неподготовленные мозги ВРИО мэра и полицейских, добавил: — Сейчас компьютер «переводит» сырые данные в картинку. Прежнее изображение мешает, поэтому экран очистили. Именно таким методом было получено изображение кролика из предыдущего фрагмента. Но в памяти компьютера есть и другие...

— На кой мне твои кролики, задолбал ты уже ими! — возмутился Денис Давидович, но вдруг осёкся и уставился на дисплей. — А это ещё что?

Матвей посмотрел на дисплей и обомлел. Экран заполонил рой мелких, фрактальных фигур. Несколько секунд искусственный интеллект демонстрировал им замысловатый танец геометрии. Треугольники, квадраты, трапеции объединялись в переливающиеся радугой многоугольники. Изображение пульсировало, маленькие объекты сливались, стремительно превращаясь в крупные, а те — в ещё более большие. Захватывая всё пространство экрана, фракталы трансформировались в причудливо окрашенные, но узнаваемые формы. И вдруг всё мигнуло. Движение прекратилось. На ошеломлённых зрителей смотрело большое серое пятно с неровными границами и едва заметным пятном в центре.

— И это всё, на что способен твой искусственный интеллект? — голос Гуревича завибрировал и перешёл на тон выше. — Хрень это, а не обработка!

Мальков не ответил. Он и сам мало что понимал, но машине нужно было время. Или же просто изменить режим отображения?

Видимо, накануне такие же мысли пришли в голову и моазовцам. Не успел Матвей протянуть руку к дисплею, как на записи вчерашний оператор изменил режим работы «Фестиваля». Дисплей запорошило мелкой густой сеткой, сквозь которую просматривалось нечто большое и тёмное, но разглядеть детали не удавалось.

— Убери это! — потребовал ВРИО мэра. — Мешает рассмотреть!

— Всё, что можно, я сделал. Мы смотрим запись. Все изменения вносили моазовцы. Вчера. Сейчас мы только зрители. Понимаете? Это кино. Документальное. Мы можем только наблюдать то, что вчера видели они. Наберитесь терпения и смотрите, моазовцы лучше знают свою аппаратуру и наверняка что-то предпримут, им информация ещё нужнее, чем нам.

И действительно, изображение в очередной раз дёрнулось, видимо, Бертон тоже решил подробнее рассмотреть полученный видеопоток. Несколько секунд ушло на новую адаптацию бортового искина, и на дисплее появилось обработанное компьютером изображение. Мальков увидел, как на тёмно-сером фоне стало проступать что-то ещё более тёмное. Прошло ещё несколько томительных мгновений. Темнота в центре начала разбавляться желтизной, миновало ещё две-три секунды работы искусственного интеллекта, после чего на изображении появилось вытянутое, грязно-жёлтое образование с размытыми границами. Затем это пятно стало увеличиваться, превращаться в овальную кляксу неправильной формы с двумя отростками на противоположных концах.

— Что за... хрень? — ВРИО мэра засопел прямо над ухом Матвея.

Мальков, заворожённо наблюдавший метаморфозы, происходящие на экране, не ответил.

Отростки, справа и слева от основной «кляксы», между тем, сформировались в почти прямые линии, уходящие за границы дисплея. В середине пятна, ближе к его южной части, тоже наметились изменения, там стал проявляться ещё один объект с неясными очертаниями. Нейросеть, не имея указания оператора, почему-то присвоила этому новому объекту фиолетовый цвет, теперь, помимо него, на дисплее стал чётко виден песочно-жёлтый неправильной формы овал с диагональными прямыми отростками слева вверху и справа внизу.

— Это что? —голос Дениса Давидовича прозвучал негромко.

Гуревичу никто не ответил, и нетерпеливый коротышка подался вперёд.

— Вот это, это что? — требовательно повторил вопрос ВРИО мэра. Перед носом Матвея мелькнул тянувшийся к дисплею маленький палец Гуревича. — Мне кто-нибудь может сказать, вот это, я спрашиваю, что?

Дать бы тебе... чтоб ручонки не тянул!

Матвей едва зубами не заскрипел. Но если хочешь уехать отсюда, нужно терпеть.

Заслоновец остановил воспроизведение, увеличил изображение, навёл курсор на изучаемую область экрана. Справа от отметки курсора появился баннер с пояснением — «In this volume there is a delay in response, there is probably a cavity».

— О, как! — вырвалось у женщины, прочитавшей эту же надпись. — Денис Давидович, вы видите?

— Что вижу? — возмутился ВРИО мэра. — Тут на английском, вы на человеческий язык включите!

Мальков молча вывел сервисное меню, сменил язык интерфейса на русский.

«В этом объёме наблюдается задержка реакции, вероятно, имеется полость», — гласило сообщение.

— Вот это другое дело! — оживился Куницын. — Ведь можете, когда хотите!

Денис Давидович непонятливо огляделся, заглянул в непроницаемое лицо Малькова, поочерёдно посмотрел на следователя и Ларису, оглянулся на телохранителей. Поняв, что помощи не дождаться, вновь повернулся к изображению. Несколько секунд изучал экран.

— В данном объёме наблюдается задержка реакции, — начал читать он и снова спросил: — Что это значит?

— Перевод хромает, — сказал Мальков. — Имеется в виду задержка отклика. Сигнал сменил среду. — Понимаете, «Фестиваль» — экспериментальный комплекс. У него два канала: радиолокационный и акустический. Работает как сонар, только вместо звука — радиоволны и ультразвук одновременно. Поэтому он видит там, где обычный радар слепнет.

— Ты мне зачем этим голову морочишь? — Денис Давидович выкатил и без того огромные глаза. — Ты толком сказать можешь, что у вас там?

— Я считаю, там полость. Пустота. Обычный радар бы её не увидел, но этот — многопозиционный, он может такое.

— Пустота, говорите? — задумчиво произнёс следователь. — Это пещера, что ли?

— Вроде бы так, — согласился Матвей. — И, похоже, достаточно большая.

— Сколько? — отреагировал Денис Давидович. — Высота какая? Сколько до неё? А эти полоски, что, ходы?

Не отвечая на град вопросов, Мальков привычно — у него в «Вирусе» тоже был такой инструмент — в несколько касаний вывел на второй дисплей окно с таблицей измерений.

Матвей, приняв предложение программы расставить метки-маркеры, ткнул пальцем в самый центр, чуть левее фиолетового пятна — его он решил изучить позже. Затем несколько раз коснулся дисплея в точках между центральной отметкой и краями «кляксы». Подумав, поставил ещё по метке в правом и левом продолжениях «пятна».

***

— Смотрите. — Матвей кивнул на правый дисплей. — Это действительно пещера. Видите, я расставил разноцветные точки? Это маркеры. Каждый из них имеет свой цвет и обозначает место, где мы хотим провести измерение. Вот эту метку я поместил в центр, эти три разметил на условном среднем диаметре, вот эти — в отростках пятна, которые все приняли за входы в пещеру. Теперь я даю компьютеру команду вывести разницу между максимальным и минимальным показанием в каждой точке. Что эквивалентно высоте пустот в предполагаемой пещере. Обратите внимание, у каждого маркера появилась табличка с двумя числами в соответствующей цветовой гамме. Числа отображают результаты вычислений верхней и нижней границы. Разница этих чисел и есть высота полости в данной точке.

В наступившей тишине Мальков ещё несколько раз коснулся дисплея, затем торжествующе констатировал:

— Пещера почти круглая, слегка вытянута с юго-востока на северо-запад.

— Это мы и без тебя видим! — буркнул Гуревич.

— Максимальная длина полости семьдесят два метра, ширина шестьдесят восемь, — продолжил Матвей, стараясь не поддаваться на провокации будущего мэра. — Высота в центре... Ну ничего себе! Шестьдесят метров!

Денис Давидович обернулся и подозрительно посмотрел на Малькова.

— Да сами посмотрите, цифры на дисплее, я только считываю! — заслоновец ткнул указательным пальцем в сторону таблички. — Это всё ориентировочно, естественно. В точках на условном среднем диаметре... высота колеблется, минимально она ближе к входам, там она от пяти до пятнадцати метров. В отростках она падает до шести. Скорее всего, это действительно коридоры. Ширина отводов... три метра. Какие-то узенькие для таких размеров всего остального!

— Ни хрена себе! — вырвалось у Дениса Давидовича. — Лариса, это же там, что, у нас там? Подземелье?

— Получается, что так. — Лариса обвела глазами аппаратную «Фестиваля». — Если эта штука не врёт.

— А там у нас что? Ну вверху... То есть в той стороне. — Палец мэра показал на северо-западный отросток. — Воронцовские пещеры? Ход туда к ним ведёт?

— Нет, Воронцовские пещеры сюда, ещё западней. — Куницын махнул левой рукой себе за спину. — Здесь, на локаторе, пещеры северней проходят.

— Они что, по линейке проложены? — скривился Гуревич. — Северней! Знаток нашёлся. Или ты хочешь сказать, у нас в горах десятки пещер? Если там есть подземелье и здесь оно есть, наверняка они сходятся! Где-то там... — Детская рука ВРИО мэра совершила неопределённое движение влево и вперёд.

— А Ахун у нас где? — спросила Лариса. — Если определим, где Ахун, станет проще!

— Ахун там! — подал голос один из охранников. Для убедительности он, открыв дверь, поискал вершину. — Ну да, где я и говорил, вон он там!

— Тогда Орлиная скала севернее, а за ней и пещеры, — вычислила Лариса.

— Орлиная скала, это где Прометей был прикован? — вспомнил Мальков.

— Враньё, никто там не был прикован, это чтобы туристов приманить придумали! — пробурчал второй телохранитель.

— Так, заткнулись все! Мне пофиг ваши скалы и Прометеи, развелось тут знатоков! «Что? Где? Когда?» устроили! Меня интересует, что там, в пещере! Давай, парень, показывай, что там дальше! — ВРИО мэра наклонился к Матвею и ткнул пальцем влево от дисплея, в то место, где подземный коридор уходил за пределы изображения.

Мальков увеличил масштаб, «клякса» и отростки от неё стали меньше, но зато стало видно, что они почти прямолинейно продолжают уходить за пределы видимой области.

— Ещё! — потребовал Денис Давидович. — Ещё!

Ему не хватило слов, и он, показывая, что хочет ещё подвинуть изображение, несколько раз махнул обеими руками слева направо.

— Не получится, — разочаровал его Матвей. — Это предел.

— Как предел, какой предел? Я тебе говорю, вон туда, туда посмотри! — возмутился ВРИО мэра, тыча рукой влево. — Я хочу увидеть, куда они выходят! Я же... Там же вход, должен быть!

— Мы смотрим видео и пользуемся теми данными, что получены вчерашними исследованиями. Ещё раз повторяю, мы кино смотрим. Его до нас сняли. Моазовцы. Другого у нас нет, — терпеливо пояснил Мальков. — Что они посмотрели, то и мы видим. А куда они не смотрели, то мы никак не увидим.

— Но как же... Ну почему, — переполненный возмущением, маленький ВРИО мэра капризно притопнул ножкой. — Это же идиотизм! Они должны были показать! Посмотреть! А сюда, в эту сторону куда он идёт?

Матвей сдвинул изображение. Как он и ожидал, с тем же результатом светлая лента уперлась в правый край картинки.

— Всё, дальше они не смотрели, — констатировал Мальков очевидное.

— Нет, ну что за идиоты, они чем здесь занимались! — Гуревич затряс маленькими кулачками. — Безобразие, гнать их отсюда надо!