Троемирье. Свет Нави

Глава 4. Свиток из Чернокнижницы

Горислав

Горислав приоткрыл глаза и недовольно повел левым плечом. Оттого, что вчера он уснул прямо под падубом, рука онемела и теперь кожу неприятно жгло мелкими иголками.

Края горизонта едва осветила бледная полоса рассвета. За ночь земля успела остыть, а трава и цветы покрыться искрящейся росой. Парень поежился и вскочил на ноги — это ж надо было заснуть прямо у Священной Рощи. Хорошо, что духи не наказали его за неподобающие поведение. Иначе проснулся бы среди ночи вниз головой на скрипучей ветке.

Он повернул голову в сторону могучих деревьев и настороженно посмотрел вглубь. Там едва различимо колыхалась медвежья тень. Неужели сам Бер - Хозяин Рощи - не только не наказал нерадивого ученика, но присматривал за ним всю ночь?

Сердце глухо ухнуло вниз, и крупная дрожь пробежала по всему телу. Понимание произошедшего ворвалось в еще сонное сознание, словно первый весенний луч в зимнюю стужу. Значит, духи признали его? Признали чистоту и искренность его намерений?

Горислав нервно сглотнул и поклонился колышущейся тени в пояс, а затем на негнущихся от волнения ногах поспешил в сторону жилых домов на прихрамовой территории. Он шел быстро, стараясь не попадаться другим ученикам на глаза.

Войдя в свою комнату, Горислав закрыл за собой дверь и устало прислонился к ее шершавой поверхности.

После того, как его идею магического равенства отвергли на Великом Коло, оставаться при Храме Световида парень не собирался. Скорее всего его понизят в ранге, выставив на посмешище перед остальными учениками. Он столько времени потратил на перевод и систематизацию информации, но теперь эти усилия не стоят и корки засохшего хлеба.

Вот что плохого в том, если любой житель Яви сможет прикоснуться к частичке Истока и получить магическую силу? Тогда и знахарей больше появиться, и расовое неравенство станет не так заметно.

Он тяжело вздохнул. Обида камнем давила грудь.

Взгляд бесцельно блуждал по комнате, пока не остановился на резной деревянной подставке на столе. Там в рассветном полумраке поблескивало гамаюново перо.

Парень опустил взгляд вниз и нехотя сделал несколько широких шагов. Руки привычно потянулись вперед, горячие пальцы пробежали по мягкому опахалу. В народе говорят, что написанные таким пером слова обретают особую силу. Жаль, что придется вернуть Старшему жрецу. Скорее всего обязанность по восстановлению древних текстов возложат на одного из оставшихся учеников.

Хотя столь редкую вещь можно спокойно вынести из стен Храма. Никто обыскивать не будет. А если и решат проверить, то он честно ответит, что это подарок.

Пять лет назад Братислав - его новый наставник и самый молодой Старший жрец Храма - поручил тогда еще младшему ученику большую и сложную задачу. Заниматься ей никто не хотел, и поэтому было решено отправить мальчишку-человека восстанавливать древние тексты. А то, что восстановить нельзя требовалось переписать.

Для выполнения поручения Гореславу выдали особый инструмент, дарованный Вещей Птицей. Только писарь с чистыми помыслами мог удержать такое перо в руках.

Парень прикрыл глаза и нежно покрутил остов между пальцами. Перо откликнулось едва ощутимым теплом. Выходит, его желание добиться магического равенства не противоречит устройству мира. И все слова членов Верховного Коло не более, чем их нежелание менять сложившийся порядок.

Горислав усмехнулся и перевел взгляд на кучу бумаг, разбросанных по столу. Да, это черновики той самой рукописи, которые он предоставил Великому Коло.

За одну ночь он умудрился изучить написанное вдоль и поперек, и в его голове родилась идея - создать такие Колодцы по всему материку. Конечно, наполнить их все живой водой не выйдет, но вот освятить божественной силой, достаточной для пробуждения дара, вполне возможно.

Все его мысли были поглощены расчетами. И он нашел, как это сделать.

Но правда в том, что обладающие великой силой не хотят делиться ею с простыми людьми. Они привыкли быть Посланниками Богов для жителей Яви. Вот и пусть его записи останутся Коло, они станут молчаливым напоминанием об их слабостях и страхах.

Когда он добьется своей цели, им останется только молить его о прощении и каяться в своей глупости.

Правда, следует найти новый путь. С запечатанной силой и без камня Истока он ничего не сможет изменить. Пока есть возможность, следует наведаться в библиотеку и еще раз перечитать древние тексты.

Заодно и с Зореславой попрощается. Не время сейчас думать о сватовстве. Лучше оставить ей в подарок свой оберег, сделанный несколько лет назад. Небесный крест, серебряный, на красной нити – чтобы предки, даровали ей свою мудрость.

Теперь же, идя наперекор принятым устоям, он просто не имеет право просить защиты пращуров. Путь лучше сберегут ту, которая смогла тронуть его сердце.

Перед глазами возник до боли знакомый образ. Темноволосая, кареокая, с нежной улыбкой на бледно-алых губах - такой он впервые увидел хранительницу библиотеки Зореславу. Обычно вечежи не любят книги и передают свои знания из уст в уста, но эта девушка буквально светилась от счастья, ловко передвигаясь между полок.

И он влюбился. Без памяти. А уж когда ему поручили восстановление и перевод древних текстов, потерял голову от радости. Носил красавице цветы, помогал по первой просьбе

Что–то в груди сжалось от боли. Пока он не построит новый мир, он не посмеет показаться ей на глаза. Горислав от злости сжал зубы и ударил кулаком левой руки по столу. Пальцы правой руки с силой сжали перо. Оно противно скрипнуло и оставило широкую чернильную линию на столе.

Парень снял с шеи оберег и положил в холщовый мешочек.

Разрастающаяся пустота внутри откликалась вибрацией на каждый удар сердца. Он все решил - обратного пути нет. Скоро он докажет Великому Коло, что был прав.

В библиотеке было пусто. Даже Зореслава ушла на обряд Славления. Он положил подарок на ее стол и направился в самый дальний угол. Там, за массивным стеллажом с восстановленными им книгами, спрятался неприметный проход.

С трудом отворив тяжелую дубовую дверь, Гореслав уверенным шагом направился знакомыми коридорами. Тот, кто был не сталкивался со сложной системой переходов под храмом, мог бы легко в них запутаться. И плутал бы этот несчастный по однообразным пещерам до самой своей смерти, или пока бы случайно не наткнулся на выход.

Чернокнижница находилось в самом сердце этой запутанной системы. Горислав не сразу запомнил дорогу. Зато теперь ноги сами вели в заветный зал. Впереди мелькнул неровный свет вечногорящих свечей. Пришел. Интересно, почему прошлой ночью они потухли?

Он отмахнулся от мысли. Не сейчас. Не время.

Зал встретил привычной полутьмой и множеством молчаливых свитков, книг, берестяных грамот Стеллажи, что стоят по правую руку, он уже успел изучить, перевести и переписать по нескольку раз. В них описаны вариации известных обрядов, значения магических знаков и рун, мистерии.

По левую руку — труды интереснее. Исторические. Именно там Гореслав нашел книгу про магические колодцы и рассказ о том, что раньше магия была одинаково доступна всем расам.

Эти книги он успел только прочитать и рассортировать. К половине свитков Старший жрец вообще запретил прикасаться. Ответа на свой вопрос парень в них не найдет.

Остаются только книги на дальних полках. Но к ним не решается подходить даже Братислав.

— Веет от них могильным холодом. Надобно у Коло спросить позволения сжечь их.

Горислав беспокойно огляделся по сторонам, словно его кто-нибудь мог увидеть и осторожно направился к дальним полкам. Книги действительно выглядели старше и зловещее тех, что он переписывал прежде.

Чем ближе он подходил, тем холоднее становилось. Странно, раньше он никогда этого не замечал. На мгновение ему показалось, что от полки исходит сладко-гнилостный запах, а сам угол окутан черной дымкой.

Он тряхнул головой, прогоняя наваждение. Чего только не почудится, когда душа в смятении!

Дав себе собраться с мыслями, он принялся доставать книги и относить их на широкий стол. Когда выбранная полка опустела, Горислав сел за стол и принялся за чтение.

Тексты были рунические, но ни единого слова из прочитанного не откладывалось в памяти. «Заговор сокрытия слова», — в чем-то Братислав прав, на простые книги не стали бы накладывать столь мощное заклятие.

Но даже в них не было того, что Горислав искал.

Рука потянулась за посеревшим от времени свитком. С виду он казался не таким уж и древним. Может перепутали? Пожав плечами, он бережно развернул бумагу.

— Долго. Слишком долго, — едва слышно полетело над ухом.

Горислав подскочил на ноги и огляделся. Кроме него в Чернокнижнице никого не было. Показалось? Холодок пробежал между лопаток. Может и не зря Братислав хотел сжечь эти книги?

Он потряс головой, отгоняя мрачные мысли. Земля, на которой стоит храм, веками омывалась живой водой из осколка Истока. Будь в Чернокнижнице хоть толика темной магии, ее бы тут же развеяло. Успокоившись, он вернулся к свитку.

Бумага была необычной. Чуть шершавая на ощупь, но мягкая и гибкая, словно ткань. Такой материал не изготовишь ни из бересты, не из конопляных волокон. Наверно, очередная утерянная технология производства.

Горислав бережно провел пальцами по древнему руническому тексту. От ответил приятным теплом. В голове руны сами складывались в слова.

– Преступивший за грань да познает извечные законы. Откроются все двери перед ликом его. Преклониться все живое перед силой его. Врата запертые отворяю, силу древнюю в сердце свое пускаю. Ключ – мои слова, замок – мои дела. Да будет так, как сказано.

Руны вспыхнули и свиток осыпался темно-серым пеплом на пол. Вдоль запястий Гореслава ползли уголь-черные полосы. Они со зловещим шипением въедались в кожу. Запахло жженой плотью. Парень с криком рухнул на колени.

Перед глазами мелькали знакомые лица жрецов и учеников. На них застыла маска презрения. Их надменный смех звучал в ушах.

– Долгое ожидание всегда оправдано, – голос звучал везде и нигде одновременно. – Я вижу твои желания.

Горислав обхватил голову руками и коснулся холодного каменного пола лбом. Сознание тонуло в белесой дымке, сквозь которую проступал неясный силуэт незнакомого человека. Чем больше он сопротивлялся, тем сильнее хотелось уснуть. Перед его мысленным взором одна за другой проплывали картинки.

Там он стал тем, кто смог подарить равенство магии миру. Там магические колодцы построили при каждом крупном Храме. Великое Коло признало его заслуги. Людей больше никто не притесняет, от того и войн стало меньше.

А еще вечежи Они дали благословение на его брак с Зореславой. Как же ей идет красное платье, расшитое серебряной нитью! И тепло ее ладони, которую она сжала только крепче при их прыжке через высокой костер.

Когда сознание слегка прояснилось, он поднялся на ноги и резким движением дернул ворот рубахи вниз. Ткань жалобно треснула и разошлась в стороны. Воздух тут же заполз в прореху, но не остудил разгоряченное тело. Казалось, что он весь горит, словно в лихорадке.

Ноги сами направились к двери. Прошагали по мокрой от росы траве и вывели на каменистый берег реки.

Парень вошел в нее по колено. Отполированная течением галька приятно холодила ступни. Он наклонился, зачерпнул воду ладонями и тут же вылил все тонкой струйкой на голову. Кожа приятно онемела. Стало легче дышать. По спине пробежали мурашки.

Ночь. Он пробыл в Чернокнижнице до глубокой ночи.

Гореслав прикрыл глаза и поднял лицо к усыпанному звездами небу. Сердце колебалось, решимость доказать свою правоту таяла как туманная дымка в рассветных лучах, при одном воспоминании о Зореславе в свадебном наряде.

Громкий всплеск заставил его вздрогнуть и обернуться. Локтях в пяти от него уверенными шагами заходила в воду та, кого он хотел видеть меньше всего.

Тонкая нижняя рубаха успела намокнуть и нежно обхватила не по возрасту точеную фигуру. Длинная вороная коса послушно следовала за течением. На лице женщины играла легкая улыбка.

Он поежился. Пусть сейчас и лето, но студеная проточная вода чуть теплее снега зимой. А она словно в парное молоко вошла. Неужто не чувствует ничего? Или ворожеи заговором особым пользуются?

Женщина остановилась на середине реки, где глубина доходила до пояса. В звездном свете ее фарфоровое лицо казалось неживым. Словно утопленница решила подняться со дна и пойти мстить своими обидчикам.

Горислав невольно сглотнул. Вот уж точно, самая что ни на есть злая ведьма. Осторожно, чтобы не издать ни звука, он двинулся к берегу вперед спиной.

Между лопаток прокатился жар. Горло сдавило. Как тогда, перед Великим Коло. Жажда чужой крови нежно обвилась вокруг груди, сдавила ребра. Казалось, что кольца невидимой змеи сжимаются все плотнее с каждым его выдохом.

Глаза цвета малахита хищно сверкнули. Воздух вокруг женщины раскалился, вода потемнела. Пристально глядя на нерадивого ученика, она сперва указала пальцем на него, а затем подняла руку вверх.

Он как зачарованный проследил за ее жестом. Небо казалось неестественно черным. На нем не было ни одного облачка, но в воздухе ощутимо запахло грозой. В Священной Роще обеспокоенно защебетали птицы.

Ведьма подняла вторую руку вверх. Ее ладонь дрожала. Не от холода. А от той силы, которая потекла в ней. Столб бело-голубого цвета едва заметной дымкой поднимался от босых ног по позвоночнику к макушке, и устремлялся ввысь навстречу золотисто-желтому лучу.

Сейчас женщина больше напоминала пришедшую из Предмирья Нави тень, чем живого человека.

Едва заметная пелена сумрака накрыла поверхность воды. Горислав невольно передернул плечами. Надо уходить отсюда. Да поскорее.

Кривая усмешка коснулась тонких губ ворожеи. Пусть бежит. И никогда больше не возвращается. Пусть дрожит от страха и прячется от нее всю жизнь. Пусть помнит - то, что он предложил не должно ломать устоявшуюся за века систему.

Паника липкой волной накрыла ученика. С диким криком он рванулся к берегу. Ливень мутной стеной отрезал дорогу. Шум падающей с неба воды заглушил вой ветра и шелест крыльев взмывших вверх птиц.

Собрав все свои силы в кулак, он нырнул в ледяную завесу.

– Гнилое семя, неужели ты думаешь, что сможешь сокрыть от меня свои помыслы?

Неживой, обжигающий ненавистью смех подгонял вперед, словно плеть.

Горислав обхватил голову руками.

– Приходи вчера, старая карга! Убирайся! Я все равно докажу, что прав!

Глава 5. То, что показали духи

Велимир

Дым от сжигаемых ароматных трав тяжелой пеленой опускался на пол. Он белыми змейками полз к костровищу, испуганно огибая все еще стоявшее у костра водное зеркало.

Шамана в пещере не было. Рано утром его пригласили на совет старейшин. И, хоть солнце уже довольно высоко поднялось над землей, мужчина до сих пор не вернулся.

Велимир - духовный сын шамана - привычными движениями начищал ритуальные принадлежности, поглядывая на остывающий котелок с супом из кролика. В животе неприятно заурчало, но сесть за стол без старшего в доме - выказать последнему неуважение. А также схлопотать наказание в виде придания этому самому котелку яркого блеска.

Парень поморщился. Что толку натирать металлические бока, если первое же использование на костре снова покроет их сажей?

Это как бесконечно полировать внутренние стенки гранитной чаши от появившейся слизи, а потом налить в нее очищенную песком болотную воду и думать, что за несколько дней она не зарастет слизью.

Он кинул обреченный взгляд на зеркало. По правилам, нельзя трогать предметы, если шаман не разрешил убирать их после обряда. Хорошо, что в прошлый раз потребовалась родниковая вода, а то бы пришлось ежедневно тину снимать.

Словно в ответ мелкая рябь пробежала по водной глади.

Велимир насторожился. У духов нет привычки показывать то, что не просят. И уж тем более, если даров за это им не принесли. Может, показалось? Он, отложил нож в сторону и придвинулся к чаше.

Гранит мягко завибрировал. Ароматный дым принялся окутывать его плотным белесым коконом. Сознание уплывало в глубины кристально чистой воды.

Погружение в пучину бесконечности не такая уж редкость для сына шамана. Но здесь кто-то будто бы вел его за руку, показывая ту самую девушку с медово-рыжими волосами. На одной картинке она лучезарно улыбалась, на второй - собирала травы, на третьей - нежно трепала за ухо странное черное существо.

Она казалась смутно знакомой, словно прежде они уже встречались.

По мере погружения образы становились все мрачнее. Завораживающая улыбка гасла. Хрупкую фигуру обступала тьма. Она тянула незнакомку за собой, нашептывала желанный слова. И девушка шла. Сама. Словно в ее сердце никогда и не было места для любви к миру, в котором она живет.

Парень хотел закричать, но голос не слушался. Слова застревали в горле так и не успев добраться до языка. Он рванулся следом. Пространство сопротивлялась, подобно вязкому болоту.

Чем больше прилагал усилий Велимир, чтобы догнать ее, тем дальше незнакомка удалялась, пока совсем не скрылась из виду.

Мир погрузился во тьму. Сын шамана на мгновенье застыл в нерешительности. Он не понимал, где находиться и куда двигаться. Духи не спешили возвращать его в Явь, но и показывать больше увиденного тоже не хотели.

Он тихонько выругался. Сперва на себя, за что не сообразил вовремя предложить дар. Потом своих проводников за их своеволие.

- Хоть бы подсказку дали! - крикнул он в пустоту. - Что я должен сделать?

В ответ раздался ехидный смешок. Чернота дрогнула и принялась расплываться в серой картинкой.

Перед ним раскинулся небольшой остров, на котором покоился восьмиугольный камень. От камня исходила мощная, чистая сила, хоть он на первый взгляд и казался безжизненным. Около одного лепесткам стоял высокий светловолосый человек. Он самодовольно гладил длинную, заплетенную в косу, бороду. Глаза хищно блестели. Левой рукой мужчина сжимал изогнутый дубовый посох.

Воздух холодел. Велимир потер ладонями предплечья.

Что ему только что показали? Прошлое или будущее? Или это происходит сейчас? Что духи от него хотят: не допустить, исправить, остановить, помочь? И при чем тут та рыжеволосая девчонка?

Вопрос было больше, чем могла дать ответов картина перед глазами.

Тем временем странный мужчина около камня несколько раз ударил посохом о землю и остатки жизненной силы, что почувствовал сын шамана, стали исчезать. Восьмиугольный камень последний раз тускло вспыхнул и затих. Значит, все уже случилось.

Картинка дрогнула и принялась менять очертания. Перед Велимиром раскинулся древний лес. Стволы деревьев были припорошены снегом. Толстые белесые ветки тянулись вверх. Серебристая листва игриво шуршала на ветру. На мягкой невысокой траве развились кролики. Чуть поодаль, на большом валуне, покрытом бледно-зелеными мхом, вальяжно развалился северный медведь. Он благодушно щурился в лучах полуденного солнца.

Волна магической силы прокатилась по земле. Звери замерли, настороженно приподняв уши, а затем кинулись врассыпную. Даже медведь испуганно вскочил со своего места и бросился через бурелом.

Стволы начали сереть, листва с печальным шелестом падала на пожухлую траву. Мир затихал. Слабая ниточка жизни замерла, боялась выдать себя. Боялась исчезнуть окончательно. Природа бережно укутала ее толстым снежным одеялом.

Босая девочка лет шести дрожа от холода шла по высоким сугробам. На ее лице не было слез, в лиловых глазах горела решимость. Она бережно держала руками подол льняного обрядового платья и что-то нашептывала под нос.

Парень сперва не поверил своим глазам: неужто та рыжеволосая ведьма с озорной улыбкой. Но что она забыла в глуши мертвого леса, да еще в таком виде?

Девочка остановилась на небольшой полянке. Широко расставленные ноги крепко стояли на земле. Она подняла руки к небу, ее голос стал громче. Теперь он ясно слышал, как малышка читала на древнем языке почти забытый заговор. Сложный. Опасный.

Но слова, слетая с губ, послушно плели сеть заклинания. Она медленно опускалась под ноги юной ворожении и тонула в застывшей земле, наполняя силой.

Лес откликался. Корни просыпались. Они осторожно, словно не веря в происходящие, тянули жизненную силу из оседавшего плетения, поднимали ее по стволу вверх. Конечно, этого было недостаточно, чтобы пробудить почки. Но жизненная искра древнего леса крепла, хваталась за эту возможность сохранить себя.

Картинка дрогнула и Велимира окутала тьма. Сквозь нее долетали едва различимые звуки: мелодия обрядовой песни его племени, женский крик с мольбами, низкий, почти утробный смех, плач сотен голосов. Все сливалось в пробирающий до костей гул. Страх неизбежного конца резким порывом штормового ветра ворвался в сердце.

Кто-то горячей рукой сжал плечо. Парень вскрикнул от боли. Мир иллюзий, что показали духи, померк.

Сун шамана сидел на коленях, склонив голову над водным зеркалом. Гранитная чаша обжигала ладони холодом. Он тяжело дышал, словно только что загнал дичь, а не следовал за духами.

- Я знал, что однажды это произойдет, - шаман тяжело вздохнул и присел напротив. – Духи показали тебе ее? Ту, что видел в день прихода Светозара?

Велимир молча кивнул.

- Пресветлые уготовили для девочки непростую судьбу. Она ходит по тонкой грани. Я не буду спрашивать о том, что ты именно видел. Я хочу знать, о том, что ты почувствовал.

- Я не хочу, чтобы ее улыбка погасла. Словно Словно это она, а не солнце, освещает мир. Духи показали мне, что будет когда это случиться.

- Ты боишься?

- Да. За нее. Ее некому защитить.

- Интересно, - мужчина довольно ухмыльнулся и прикрыл глаза. – Я не стану тебя останавливать, коли такого решение твоего сердца.

- Отец, я знаю, что тебе известно гораздо больше, - Велимир немигающим взглядом смотрел на пламя. – Прошу, расскажи. Я не понимаю, что хотят от меня духи.

- Ты знаешь – не положено. У меня своя роль, у тебя – своя. Если я тебе поведаю то, что известно мне, исход может измениться.

- Я понял.

Парень прикрыл глаза, словно собираясь с силами. В сердце души робко шевельнулся теплый огонек. Память услужливо подкинула округлое лицо девочки, решительно пробирающейся по сугробам. Если уж ее не страшит дорога, приготовленная богами, то позор на его голову, если он отступит.

- Отец, благослови в дорогу. Я сохраню ее улыбку.