Троемирье. Свет Нави
Пока сознание девушки блуждало по сотканным древним ужасом фантазиям, беззвездная ночь успела накрыть Северные земли. Ведьма лежала на мягком мху, приятно пахнущим свежесобранными лесными орехами. Несмотря на темень, она сразу узнала прогалину. Именно сюда ее вопреки воли приводили ноги для того, чтобы наполнить мертвый лес своей живительной силой.
Рядом на корточках сидел Велимир. Он обеспокоенно крутил головой по сторонам и чертил незнакомые узору кончиком ножа на земле.
— Духи здесь молчат. Я звал их, но они не отвечают. Будто кто-то запечатал нас здесь. Я ничего не чувствую. Ни леса, ни духов, ни даже собственной силы.
Хоть место и было хорошо знакомо девушке, сейчас в нем ощущалась болезненная тоска. Одержимость неизвестного существа была сильна настолько, что опутала собой все окружающее пространство. Морок. Кто-то насильно хочет их удержать здесь.
Леля с трудом села и, пытаясь найти источник насланного морока, принялась вглядываться во тьмы. На противоположной стороне поляны ей померещились очертания большого гриба на толстой ножке.
Она по медленно поднялась на ноги и мелкими осторожными шажками пошла в направлении силуэта.
Казалось, грибоподобное нечто не замечало гостью. Оно мерно раскачивалось из стороны в сторону и монотонно напевало:
- Ведьма скоро придет силой землю наполнять. Заберу все себе, буду я людей пугать. Буду пугать, разум поглощать.
Так вот почему тогда лес не сразу откликнулся! Все, что она отдавала земле, поглощало это ненасытное чудовище. Негодование волной раздражения прокатилось по телу и вернуло ясность сознанию. Какую же огромную ошибку она тогда совершила. А наставница даже слова не сказала. Словно так и нужно.
Раз это ее вина, придется разобраться, пока местные жители не пострадали. Не хватало того, чтобы не жалующие магические расы людишки еще и на ведьм начали облаву.
Гриб тем временем продолжал мурлыкать под нос:
- Кто Царь-Гриба не любил, спал и гнил, спал и гнил. Кто Царь-гриба обижал из снов своих не убежал. Ла-ла-лла, лла-ла
Девушка обхватила руками голову. Она трещала так, словно наставница в сердцах приложила по макушке поленом. Перед глазами мелькали яркие картинки-воспоминания чужой жизни.
На одной из них маленький грибёнок сидит под еловой веткой обхватив шляпку лапками. Только что его подняли на смех другие грибы: и цвет шляпки не тот, и крапинки неправильные, и вообще у него ножка слишком толстая. Горькие, прозрачные слезы росы капали землю, оставляя после себя белесые следы на маслянистой почве.
На другой его шляпку закинули в болото. На третьей облили краской. На четвертой выгнали за пределы грибницы. Каждое воспоминание кололо острой иглой. Леля видела, как из маленького доброго грибёнка существо превращается в большого злобного Царь-Гриба.
Только потому, что никто его никогда не любил, он стал таким злым. Он сам превратился в полноценную грибницу и отомстил всем своим обидчикам. А потом пришла наставница. Она подавила его силу и погрузила в долгий болезненный сон. Десятки лет одиночества
Девушка пробудила и наполнила дремавшую грибницу своей силой. То, что она, подчиняясь данному слову, вливала в замершую землю, он поглощал почти без остатка. Благодаря этой силе чудовище окрепло, отрастило второе тело в виде гриба. Когда защитный барьер дома исчез, оно тут же поспешило установить свои правила.
Слезы катились по щекам ведьмы. Как же боль от обид и отчаянья разрывает сердце на мелкие кусочки. За всю жизнь не услышать ни одного теплого слова. Получать тычки и подколки в ответ на доброту. И все равно верить в лучшее, но не удержаться от соблазна мести. Так похоже на то, что испытывает ведьма, приняв свой дар.
Повинуясь внутреннему порыву, Леля подбежала и крепко обняла упругую ножку.
- Прости, пожалуйста, прости их, - тихо шептала она, прислонившись к кожице щекой. – Я тоже их ненавижу. Но в мире Яви людям вредить нельзя. А остальным ты уже отомстил. У меня тоже нет друзей. Хочешь, я стану твоим другом?
Гриб ничего не ответил. Он уже оплетал липкими белыми нитями ноги ведьмы.
Она ласково погладила шершавую ножку. Никогда прежде она не испытывала к навье твари жалости. Да и в принципе жалости не испытывала. Только презрение: сделают гадость не подумав, а ведьма расхлебывать должна. Сейчас же гриб походил на несправедливо обиженного ребенка, которого не принимаю сверстники за веснушки на носу.
Чем больше ей хотелось помочь странному созданию, тем теплее становились ее ладони. От них начинало исходить серебристое, похожее не переливы снега под луной сияние. Оно мягко окутало чудовище и хрупкую ведьму.
Как хорошо было бы стать друзьями. Она ведунья, кто ей скажет слова против? В конце концов, заводить домашнего питомца не запрещено ни одним из установленным законом. Или они могут остаться просто приятелями. Вот исполнит она обещание, вернется сюда и будет приходить к грибу просто поболтать
Когда дымка рассеялась, Леля стояла напротив испуганного Велимира, который держал в руках длинную серебристую палку. Он обеспокоенно рассматривал ведьму и что-то успокаивающе шептал устроившейся на его плече Чароите. Фамильяр одобрительно кивнула и тонкой лапкой коснулась деревяшки.
– Мы перепугались, когда ты бросилась во тьму. А потом свет этот яркий. И ты стоишь, а вот это – он протянул девушке палку. – В воздухе парит. Я прежде такой древесины не видел. Будто лунным светом дерево напитано.
Древко действительно слегка светилось изнутри. Такие деревья если и росли в Яви, то очень-очень давно. Ведьма бросила усталый взгляд в сторону оборотня и зашагала прочь из Застывшего леса. Сейчас она никого и ничего не хочет видеть – настолько увиденное отозвалось в сердце. Словно это не гриб, а она сама стала изгоем.
- Эй! Ты, куда потопала? – противный голосок, похожий на писк комара раздался из торбы. – Вынь меня отседа. Да не тряси так! Вытаскивай! Сказать кой-что надо.
Девушка замерла в нерешительности. Чара? Нет, она никогда с ней так не разговаривала, хотя с наставницей болтала без умолку. Более того, фамильяр осталась в Велимиром. Она нерешительно сняла с плеча дорожную сумку и широко ее раскрыла. Сверху на вещах лежал засушенный гриб с зеленой шляпкой в розовую крапинку. Он недовольно уставился на ведьму.
- Доставай меня немедля! Ненавижу темные затхлые углы.
Это ее-то сумка затхлый угол? Грубиян.
- Хватит меня сверлить взглядом, - гриб шевельнулся.
- Ты кто? – Леля сжала в ладони сухую шершавую ножку.
- А по мне не видно? Гриб я. Из старейшего навьего рода. Ты меня, можно сказать, дважды от смерти спасла. Первый раз - когда не дала сгинуть под заклятьями старухи. И сейчас вот Я чуть разума не лишился.
- Не планировала я никого спасать. Топай домой, раз в себя пришел.
- Эх ты, недалекая. Стал бы я к тебе в торбу лезть, если б помочь не хотел. Связаны теперь мы с тобой. Покуда будешь ведьмой, я на все твои вопросы отвечу. Верь, не подведу.
- Мне еще один помощник не нужен.
Гриб запыхтел и закатил глаза, словно пытался объяснить дитю малому сложную, но очень важную вещь.
- А кто подскажет, что делать следует?
- Сама ответ найду. Не получиться – начну заново.
— Вот ведь упертая! Подумай, смогла ты сегодня спасти меня или эти земли от меня, если б я тебя мороком не запутал?
- Не знаю. Я бы и спасать тебя не стала. Просто запечатала, как наставница.
- Воооот, - казалось, самопровозглашенный помощник засиял от счастья. – Если б я тебе свои воспоминания не показал – так бы и сгинул в Застывшем лесу.
- Не понимаю.
- Сила твоя не только на даре да умениях держится. Прежде всего сила ведьмы откликается на чувства. Это первый мой урок тебе. Все, топай куда собиралась. А, забыл! Еще, палку ты странную с собой забери. Старуха не с спроста ее в мою грибницу сунула. Знала, поди, что искать будешь.
Леляна с нескрываемым раздражением сунула гриб обратно в сумку. Еще один советчик нашелся! Советы она и сама давать умеет. Лучше б делом помогли. А не как оборотень – без духов своих ничего сделать не может.
Глава 10. Врата
Горислав
Ноги с противным чваканьем вязли в болотной жиже, будто земля жаждала утащить в свои недра того, кто решил искать пути, коими живым ходить не положено. Сапоги промокли насквозь, стопы сводило судорогой от холода. Тошнотворный приторный запах гнили въелся в одежду настолько, что ее было проще сжечь, чем вымачивать в настое луговых трав.
Горислав поежился. Он четвертый день блуждает по Змииву лесу и до сих пор не нашел заветных Врат.
Если верить карте, вырванной из древней книги о Колодцах, проход расположен совсем рядом. Лес, кишащий змеями, на месте. Огненная река тоже. Черные горы стоят уж который век, не сдвигаясь ни на вершок. А Врат все нет.
— Заговоренные, что ли?
Голос прозвучал настолько глухо, что парню стало не по себе.
Он достал из сумки клочок пожелтевшей бумаги и поднял к темно-серому, почти черному, небу. Ни рун, ни тайных знаков – только выцветшие линии некогда ярких чернил. Никаких намеков на то, что граница между мирами намеренно скрывается от посторонних глаз.
— Не понять человеку замысел Пресветлых. И ты, Горислав, не исключение, — звучал в голове голос наставника.
Парень тяжело вздохнул, сунул карту обратно и продолжил идти вперед.
Желудок напомнил о себе неожиданно громким ворчанием и болезненными спазмами. Не удивительно – последнюю краюху хлеба он доел еще вчера утром. Вода в кожаном мешке закончилась, а пить мутную болотную жижу он не рискнул. Перед глазами возникли пироги, что пекли при Храме по праздникам. Аромат свежей горячей выпечки маняще наполнил воздух.
Горислав помотал головой из стороны в сторону и быстро вытер с подбородка потекшие слюни. Воспоминаниями поискам не поможешь.
Отогнав мысли о пирогах, парень двинулся вперед. Чем дальше он уходил в топи, тем плотнее становился туман. Казалось, еще чуть-чуть и его можно будет сжать в руке как пух одуванчика. К болотной вони тонкой струйкой начал примешиваться тяжелый металлический запах — похоже крови в этих краях было пролито немерено.
Чуть впереди мелькнули очертания высокой башни и тут же спрятались за плотной молочно-белой стеной. Горислав нервно сглотнул. Сердце несколько раз гулко ухнуло и замерло в ожидании. Ноги задрожали от накатившей волны страха, но не остановились. Руки что есть мочи сжались в кулаки. Ногти впились в грубую кожу ладони.
Через несколько шагов туман стал настолько плотным, что висевшую около бедра сумку нельзя было рассмотреть. Шаг. Еще шаг. Окружающий мир перестал существовать, погрузившись во тьму.
Он вытянул правую руку вперед, пытаясь нащупать холодную каменную кладку Врат. Ладонь уперлась во что-то шершавое и теплое. На миг показалось, что это нагретое солнцем дерево выросло на его пути, как напоминание о том мире, что он оставил позади: улыбка Зоряны, ворчливый Братислав, шумные младшие ученики. Тупая боль кольнула грудь. Цепочка ярких, как летняя поляна, воспоминания промелькнула перед глазами.
Парень что есть силы ударил себя ладонью по щеке, стараясь отогнать ненуж6ные мысли. Пока цель не достигнута, он не должен думать ни о чем другом. Иначе иначе не сможет продолжать путь. Горислав со злости пнул деревяшку. Она с жалобным скрипом покачнулась, приоткрывая тонкую полоску голубого неба.
Он замер в нерешительности – знакомый речной запах тонкой струйкой просачивался сквозь щель. Ученик осторожно сделал несколько шагов вперед и толкнул рукой то, что оказалось дверью. С обратной стороны на него смотрел Храм Световида. Тот самый, который он несколько дней назад столь спешно покинул, не попрощавшись ни с кем.
Горислав стоял на пороге своей комнаты.
На поляне около речки царило оживление. Младшие ученики с заливистым смехом резвились в воде, не обращая внимания на недовольных русалок. Мимо прошли два жреца. Они снисходительно улыбнулись, на их лица быстро вернулась маска безразличия.
Но как он снова оказался здесь?
Парень тяжело опустился на дощатое крыльцо. Похоже, Пресветлые указали на место, где ему положено быть. Нечего мечтать о колдовской силе и магическом равенстве. Его наградили даром при рождении – знанием древних языков – и он должен быть благодарен. Он должен использовать свой дар во благо существующей системе. Должен, не видя белого света, горбатиться над поеденными книжной молью страницами.
Собственно, прежде он только этим и занимался. А в это время остальные ученики постигали родовую магию, учились управлять силами природы. Если бы люди не были столь слабы, то даже прекрасная Хранительница
Зоряна. Мысль искрой сверкнула в его голове. Как он мог так быстро забыть о ней? Он же и отправился в путь только для того, чтобы пройти через Врата Нави и найти Исток – бел-горюч камень Алатырь. Он хотел стать равным по силе вечежам и волколакам только для того, чтобы просить ее руки у старейшин рода.
Подскочив на ноги, Горислав кинулся в библиотеку при Храме. «Пусть она будет там. Пресветлые, молю. Я таким дураком был!» — вертелось в голове.
Он бежал вперед и даже не обратил внимания, что едва не сшиб с ног своего наставника. Он не слышал, как шептались за его спиной, называли гнилым семенем, повторяя слова той мерзкой ведьмы, что первой назвала его идею концом Троемирья.
Дверь в библиотеку была открыта. Значит, красавица-вечежа там. Она ждет его. Ждет же?
— Зоряна!
Горислав едва не снес стоявший напротив двери массивный стол. Он уперся руками в колени и тяжело дышал.
В глубине комнаты послышалась возня. Кто-то с недовольным ворчанием вернул книгу на место и шаркающей походкой направился к выходу. Не дойдя до стола, фигура остановилась.
— Здравия, молодец. Чего расшумелся, али девицу потерял?
Горислав разогнулся и удивленным немигающим взглядом уставился на незнакомца. Мужчина был высок, худощав, с посеревшим от усталости лицом и большими темными кругами под глазами.
— Вот ученики пошли! Залетают аки богатыри в казарму, да еще и уважению к старшим не обучены.
— Простите, — парень опустил глаза в пол. – Вы знаете, где Зоряна?
— Так ты про ту вечежу, что давеча с ведьмой из Великого Кола ушла, вопрошаешь? Опоздал, соколик, ведьмина ученица она теперь. Сказала, что раз милому не нужна, так и вовсе замуж ни за кого не пойдет.
— Не правда это! Она обещала
— Что обещала? Ждать?
Незнакомец рассмеялся так, что на его глазах выступили слезы. Он утер их краем рукава и с презрением посмотрел на Горислава.
Молодой, горячий. О силе своей не ведающий. Глупый, конечно, но не все ли люди такие? Будь он чуть умнее, не полез бы в тот день в Чернокнижницу, не стал бы читать свитки да книги, к которым подходить не велено. Хотя не наткнись он на запирающий злую волю заговор, не стоять бы древнему существу сейчас перед ним.
И ведь не знает этот ученик, что в сердце своем он уже против мира пошел. Подтолкнуть чуток – и он сам на колени упадет. Просить о силе будет.
Но шибко воля сильная. Чтоб такую сломить жестоких слов мало. Надобно было ему показать, как ненаглядная его с ведьмой уходит, да поговорить дать. Вот тогда б он ослаб. Ненадолго, конечно. Но этого времени хватило бы, чтоб посеять в его душе сомнения и желание обладать силой, Пресветлым равной.
Мужчина самодовольно хмыкнул. Ничего. И сильная воля однажды даст трещину. Он подождет, направит. Для того, кто ждал ни одни Свароговы Сутки, несколько лет – сущий пустяк.
— Возьми, она наказала передать.
Незнакомец вытянул руку вперед и с презрением бросил на пол алую, расшитую цветами ленту.
Горислав бережно поднял брошенное и прижал к груди, словно это не кусок ткани, а сама Зоряна.
— Не могла она о таком просить, – правая ладонь невольно сжала кожаный браслет.
В дрожащем голосе было столько надежды и страха. Незнакомец усмехнулся и громко втянул ноздрями воздух, словно к чему-то принюхиваясь. Пахло землей, что вынесли из погреба на солнце. Еще совсем немного, и отчаянье начнет разрушать его изнутри.
Значит, все-таки колеблется парень. Не уверен в себе, да и в том, какую дорогу выбрал не уверен. Лишь казаться сильным хочет.
— Твое право – мне не верить. Наказала передать это тебе, когда придёшь. И еще кое-что велела.
Он швырнул на стол небольшой резной ключ на кожаном шнурке и засохшую ветку с набухшими, но так не раскрывшимися почками.
— Это ключ от шкатулки, где она хранила письма, что ты ей втайне писал. Теперь шкатулка без надобности – все письма сожжены ее рукой. Перед уходом. А ветка Ты как-то притащил ей это убожество и положил вместо закладки. Добрая девица не хотела тебя обидеть, вот и пользовалась. Просила выкинуть. Но я подумал – пусть будет. На память.
Незнакомец криво усмехнулся. «Человеку не стать равным тем, чья сила идет от самого Истока», — говорил весь его вид. И Горислав не смог ничего возразить. Он и сам это прекрасно знал. Люди – единственные, кто обречен выпрашивать силу и знания, тогда как остальным они доступны с рождения.
— Лента, ключ, ветка, — незнакомец говорил медленно, делая акцент на каждом слове. – Как поразительно мало может остаться от любви, которую сами предки благословили. Может, и не любовь то была вовсе. Забирай и уходи. И не попадайся жрецам на глаза. В этом Храме тебе не место.
Горислав сжал прощальные дары Зоряны в руках.
— Она не могла
— Могла – не могла Тебе решать, верить ли мне, или искать свою ненаглядную да вопрошать у нее самой. Только подумай, примет ли она тебя? Слабого, переступившего через свою мечту из-за ее отказа.
В глазах у Горислава потемнело. Голова закружилась. Тело принялось кидать то в жар, то в холод. Казалось, мир вокруг то сжимается, то растягивается, словно жженный сахар под руками ловкого торговца сладостями.
Перед мысленным взором стояла Зоряна. Она стыдливо отводила глаза и неловко теребила пышную косу. Стоило протянуть к ней руку, как ее тонкие губы исказились в презрительной усмешке. Она что-то говорила, но парень ее уже не слышал.
Его сознание медленно погружалось в небытие.
Очнулся Горислав от того, что левая нога неожиданно глубоко погрузилась в мутную буро-зеленую жижу. Болото с аппетитом чвакнуло и приготовилось поглотить незадачливую жертву. Туман укрыл парня призрачным саваном.
— Морок
Он вздохнул и принялся отгонять от себя белесую дымку, словно та была живым существом. Но вздох облечения не принес. Потому что в руках он крепко сжимал алую ленту, которую в самом начале лета сам выбрал для Зоряны, ключ, оберегаемый ею как самое бесценное сокровище, и ветку яблони – первый подарок для нее.
Слезы скатились по щекам. Выходит, такова воля Богов. Что ж, он готов бросить вызов и вернуть свое.
Шаг. Еще шаг. Он знает – Врата впереди. Второй шаг. Третий. И вот уже туман начинает отступать. Потому, что Горислав чувствует – он сильнее любого морока. Потому, что у него есть цель. Потому, что он не может остановиться сейчас.
Туман отступал, образуя высокую арку, испещренную древними рунами.
— Нашел. Скоро я изменю этот мир.
Бывший ученик Храма Световида решительно ступил под свод Врат Нави.
Глава 11. Очень нужная ведьме вещь
Леляна
Леля задумчиво брела в сторону торгового тракта. Допустим, древко из полярного ясеня они нашли. А где взять прутья из вечномерзлой ивы? Только в сказках об этом дереве и говориться. Может попробовать в городскую библиотеку наведаться?
Она остановилась и сделал глубокий вдох. За один день ее тихая размеренная жизнь перевернулась вверх дном.
Она узнала, что у наставницы были секреты, коими та не пожелала делиться с единственной ученицей. Более того, она дала обещание одной из самых сильных и опасных рас в Яви. Поселившись в Северных землях, она не уничтожила, а лишь подавила лесное чудовище. Потом отправила девушку напитывать темную сущность свой силой. Да еще оборотни эти странные – словно знают Леляну, но ни слова не говорят.
Что-то холодное коснулось щеки. Ведьма потерла лицо ладонью и подняла голову вверх. С неба падали крупные хлопья снега.
- Малахольная, ау, - позвали ее нараспев, - Ты собралась в бурю топать? Заблудиться не боишься?
- Такой красивый снегопад не следует называть бурей, - серебристая снежинка медленно проплыла перед носом девушки.
– Когда ты в последний раз видела простой снегопад на Чистой неделе? Я вот за семьсот лет ни разу.
– Чистая неделя Я и забыла уже.
Девушка засунула правую руку в карман - ну конечно, фамильяр успела удобно устроиться и сладко заснуть. Девушка резко вытащила на мороз черный комочек, похожий на большой клочок шерсти. Комочек широко зевнул и немигающим взглядом уставился на разбудившую.
– Просыпайся, гриб сказал, что будет буря.
Чара подняла зеленые глаза вверх и чихнула. Действительно, в погоде новый попутчик разбирается.
Спрыгнув на землю, Чароита двинулась в сторону стоящих вдоль дороги кустарников. Она осмотрелась - за ними хватало места, чтобы призвать избушку.
Как и полагается в таких случаях, каменный дух три раза обошла вокруг желаемого места установки дома, дважды кувыркнулась назад и один раз плюнула через левое плечо. В то же мгновенье с громким хлопком перед ней появился приземистый бревенчатый домик под зеленой крышей. Стоило черному комочку оказаться в ограде, как она обернулась маленьким лохматым существом, похожим на собаку.
Велимир, понуро плевшийся все это время сзади, с удивлением рассматривал возникшую из воздуха избушку. Нет, он, конечно, слышал, что ведьмы часто не привязываются к одному месту и могут обжиться даже в самых неприветливых уголках, но всегда считал подобное выдумкой. Даже когда Чароита скрыла домик, он думал, что это не более, чем иллюзия – сруб стоит на своем месте и ждет возвращения хозяйки.
А на самом деле, ведунье не требуется возвращаться. Поэтому-то прежняя ведьма Северных земель и дала слово не покидать опушку Застывшего леса, пока не придет время выполнить обещание.
Леля подошла к плетеной ограде и остановилась. Заходить внутрь она не спешила. Ей казалось, что там она останется один на один со своими мрачными мыслями. Но ведьмино жилище в Яви без зажженного очага может привлечь к себе нежелательных и крайне неприятных гостей.
Дом встретил хозяйку радостным скрипом половиц. Пучки трав над головой приветственно качнулись. Старая кочерга у камина звонко рухнула на каменный фартук.
Девушка повесила шубку на крючок около двери.
– Я дома. Прости, задержалась - она направилась прямиком к сосновым дровам.
Руки ловко настрогали из податливой древесины лучинки и разожгли озорной огонь.
Велимир хотел было развести огонь сам, но ведьма смерила его презрительным взглядом и проложила ловко орудовать небольшим топориком. Мимо прошла Чара с котелком колодезной воды. Казалось, что для них он не более чем надоедливый дух, что ходит следом.
Подвесив котелок над огнем, Леля принялась перебирать запасы трав в сундучке. Какой же чай ей заварить сегодня? Мяту? Ромашку с медом? Под пальцами зашуршали неприметные зеленые листочки. Чабрец! Наставница часто добавляла его в чайные смеси холодными днями. Стыд-то какой - она забыла о чудесном напитке, который женщина готовила только для нее.
Прихватив еще два холщовых мешочка, она вернулась к очагу.
В начинающую закипать на колдовском пламени воду, девушка опустила четыре больших смородиновых листа. Когда жидкость окрасилась в зеленоватый оттенок, туда же отправились две щепотки чабреца. Шесть ягодок можжевельника нырнули следом.
Комната наполнилась теплым терпко-хвойным ароматом, навевая воспоминания о прошедших днях.
Пока ведьма и фамильяр возились около камина, гриб вылез из торбы. Он c жалостью посмотрел на устроившегося у двери волколака, а затем обвел комнату оценивающим взглядом и одобряюще закивал шляпкой. Похоже, все, что положено иметь ведьме, здесь находится на своих местах. Однако изнутри подтачивал червячок сомнения. Словно не хватало очень важной вещи.
Чтобы отогнать сомнения, он прошелся по книжным полкам, заглянул в закуток со всякой магической утварью, обошел вокруг дровницы около камина. И тут его осенило:
– А где метла? Куда метлу дели? Что твориться-то! Ведьма – и без метлы!
– Что ты раскричался? – Леля поморщилась. – У меня ее и не было никогда.
– А как же ты колдуешь тогда?
– Обычно. Руками колдую.
– Руками? От же ж дурная!
Гриб обхватил шляпку лапками и принялся бегать по комнате кругами. При этом он приговаривал, что «измельчали нонешные ведуньи, разум последний растеряли». Чара, удобно расположившаяся в кресле с явным неодобрением, смотрела на него. Вроде помогать обязался, а не истерики из ничего устраивать.
Велимир поднес ладонь к губам и, не удержавшись, рассмеялся.