Там, где гаснет свет

Во двор неспешным шагом вышел наместник.

Сегодня на нём не было ни тяжёлой мантии, ни парадного плаща. Только тёмный дорожный камзол, поверх которого лежала короткая меховая накидка.

— Вижу, вы готовы, — произнёс он, подходя ближе.

Кассиан коротко кивнул.

— Почти.

Наместник медленно обвёл взглядом двор, задержавшись на каждом солдате так, будто многих из них знал не первый год.

— Берегите людей, командор.

— Постараюсь.

Этому ответу хотелось верить, а ещё больше хотелось верить, что Кассиан считает меня своим человеком.

Наместник ещё несколько секунд молча смотрел на построившийся отряд, после чего подошёл к Кассиану и крепко сжал ему предплечье. Этот жест выглядел настолько искренне, что заставил меня отвести взгляд. Судя по тому, как командор ответил ему тем же, я осознала, что между ними давно существовало не только уважение, а доверие, которое не появляется за несколько месяцев службы.

— Буду ждать вашего возвращения, — негромко произнёс наместник. — И очень верю в то, что именно вы сможете привезти мне ответы.

Кассиан коротко склонил голову, отвечая на прощание, и первым направился к воротам. Солдаты почти одновременно поднялись в сёдла, привычно занимая свои места в колонне, а я ещё ненадолго задержалась возле наместника.

— Госпожа.

— Да?

Наместник молчал какое-то время, будто подбирая слова, а потом устало, но по-настоящему тепло улыбнулся.

— Не позволяйте этим землям себя обмануть.

Я вопросительно посмотрела на него.

— Простите?

— Многие думают, что опасность здесь приходит только с туманом. Это не так. Точнее, не только так. Страшные решения люди принимают и при свете дня.

Я не сразу нашлась с ответом. Даже не поняла смысл этой фразы с первого раза, поэтому лишь поблагодарила наместника и подошла к своей лошади.

Стоило поставить ногу в стремя, как Сполох недовольно мотнул головой, явно показывая, что ранние подъёмы ему нравятся не больше, чем мне.

— Даже не начинай, — тихо сказала я, проводя ладонью по его шее. — У нас впереди ещё два дня пути.

Конь тихо фыркнул, словно возражая, после чего всё-таки позволил мне сесть в седло.

Кассиан уже ждал у раскрытых ворот. Увидев, что отряд занимает свои места, он медленно обвёл взглядом людей, задержавшись на каждом всего на мгновение.

— Выдвигаемся.

Приказ прозвучал вовсе не как приказ, словно он просто констатировал факт. Никто не ответил, колонна тронулась почти одновременно, и уже через несколько минут каменные стены Арлласа остались за нашими спинами, уступая место широкой дороге, уходившей на север.

Мы двигались рысью какое-то время и Арллас быстро остался позади. Сначала исчезли городские стены, затем скрылись высокие башни с защитными колоннами, и только серебристые огни люмен-кристаллов ещё какое-то время были видны над кронами деревьев, пока окончательно не растворились за горизонтом. Дорога постепенно становилась уже. Каменную мостовую сменил хорошо катанный тракт, по обеим сторонам которого тянулись хвойные леса. Высокие сосны почти не пропускали солнечный свет, поэтому даже утром здесь было заметно прохладнее, чем в самом Арлласе.

Я придержала Сполоха, позволяя ему перейти на шаг вместе с остальным отрядом.

— Здесь всегда так тихо? — спросила я, стараясь нагнать Кассиана. — Даже не слышно пения птиц.

Командор, ехавший впереди, слегка повернул голову.

— Сегодня здесь хотя бы светит солнце.

— Не понимаю.

Командор не ответил. Вместо этого он поднял руку, давая знак всему отряду немного сбавить темп, а затем указал куда-то вправо, за редкие молодые ели. Я проследила за его взглядом — между деревьями показались полуразрушенные каменные стены. Когда-то там стояли дома, теперь же от них остались только печные трубы, несколько покосившихся заборов и заросший колодец, над которым всё ещё висел старый журавль. Ни дыма, ни людей, ни единого звука.

— Здесь была деревня? — тихо спросила я.

— Была.

Я ещё долго смотрела на покосившиеся дома. На одном из дворов заметила старую телегу без колеса, возле другого ветер раскачивал покосившиеся деревянные качели.

— Что с ней случилось?

Кассиан перевёл взгляд на дорогу.

— Люди ушли.

— Из-за тумана?

— Из-за жизни рядом с ним.

Я нахмурилась, и он, заметив это, всё же продолжил:

— Сначала начали пропадать охотники. Потом пастухи перестали уводить стада далеко от деревни. Через несколько лет уходить дальше несколько миль вглубь леса стало гораздо опаснее, нежели требовалось людям для жизни. Они всё реже выходили за дровами, всё чаще запирали двери до наступления темноты, а потом просто решили, что на севере им больше не место.

Я снова посмотрела на дома, ощущая тяжесть последней фразы, сказанной Кассианом. Тяжело осознавать, что место, где жили их родители и деды больше не может стать домом для их детей.

— Они перебрались в Арллас?

— Кто смог — да. Остальные разъехались ещё южнее.

Некоторое время мы ехали молча. Деревня постепенно скрылась за деревьями, но ощущение пустоты почему-то осталось. Во дворце север часто изображали на старых картах как бескрайние леса, горные хребты и пограничные крепости. Никто никогда не рисовал на этих картах покинутые дома, потому что больше они никому не нужны, когда нибудь лес скроет их окончательно. А между тем именно такие деревни оставляли напоминание, что туману необязательно приближаться, чтобы изменить мир. Ему достаточно просто находиться рядом.

Прошло, наверное, несколько часов, прежде чем дорога начала меняться. Лес постепенно расступался, всё чаще пропуская солнечный свет, а плотная хвоя под ногами уступала место высокой траве и невысоким кустарникам. Где-то неподалёку журчала вода, невидимая за деревьями, а тёплый ветер время от времени приносил запах влажной земли и молодой хвои.

Я уже перестала обращать внимание на однообразный перестук копыт, когда ехавший впереди разведчик неожиданно поднял руку. Весь отряд замедлил ход почти одновременно.

Никто не переговаривался и не задавал вопросов. Ардейнцы словно давно привыкли понимать подобные жесты без лишних слов, поэтому уже через несколько мгновений дорога погрузилась в непривычную тишину, нарушаемую лишь тихим фырканьем лошадей.

Разведчик легко спрыгнул на землю и опустился на одно колено возле самой дороги. Я подъехала ближе. Сначала мне показалось, что он рассматривает обычные следы от копыт, каких на тракте должно быть десятки, если не сотни, однако чем внимательнее я присматривалась, тем сильнее понимала, что вижу лишь беспорядочные отпечатки, совершенно не отличающиеся друг от друга.

— Что вы увидели? — спросила я.

Разведчик поднял голову.

— Следы.

Я невольно улыбнулась.

— Это я уже поняла.

Несколько человек тихо усмехнулись.

— Тогда попробуйте сказать, сколько здесь прошло всадников.

Я опустила взгляд на дорогу ещё раз. Следы перекрывали друг друга настолько сильно, что меньше чем через минуту я окончательно сдалась.

— Не знаю.

Несколько солдат тихо усмехнулись, но не насмешливо, а скорее потому, что сами когда-то точно так же ничего не понимали.

Разведчик не смутился.

— И никто не знает, пока не научится смотреть правильно.

Он провёл ладонью вдоль самого края тракта.

— Основная колонна всегда разбивает середину дороги. А вот те, кто едут по краям, оставляют самые чистые следы. По ним и считают.

Я присмотрелась внимательнее.

Теперь действительно стало заметно, что несколько отпечатков почти не пересекались с остальными.

— Их было много? — спросила я.

Разведчик кивнул.

— Не меньше тридцати всадников. Судя по следам, лошади были хорошо нагружены, но двигались быстро и почти не останавливались.

— Караван?

Он отрицательно покачал головой.

— Купцы никогда не идут таким строем.

Я перевела взгляд на Кассиана.

Командор уже успел спешиться и теперь сам внимательно рассматривал дорогу.

— Давно прошли?

— Не больше суток назад.

Кассиан коротко кивнул.

— Продолжаем.

Никто не стал задавать новых вопросов. Разведчик поднялся, привычным движением стряхнул с ладоней землю и вновь оказался в седле прежде, чем я успела что-либо сказать. Колонна медленно тронулась вперёд, а я ещё некоторое время смотрела на дорогу, пытаясь понять, каким образом несколько едва заметных следов смогли рассказать человеку так много.

Во дворце меня учили разбираться в политике, читать древние хроники, владеть мечом и стрелять из лука. Наставники часами объясняли устройство империи, заставляли наизусть запоминать родословные великих домов и безошибочно находить на карте каждую крепость северной столицы. Я всегда считала своё образование почти безупречным. Теперь же выяснялось, что существуют вещи, о которых никто даже не подумал мне рассказать.

— Ардейнов этому учат с самого начала? — спросила я, поравнявшись с Кассианом.

— Читать следы?

Я кивнула.

— Не только следы, — спокойно ответил он. — Мы учимся замечать всё, что может однажды сохранить жизнь. Сломанную ветку, потухший костёр, свежую колею на дороге. Иногда одна мелочь стоит целого дня пути.

Я хотела что-то ответить, но сзади неожиданно раздался недовольный голос Марека.

— Нет, это уже заговор.

Несколько ардейнцев тут же рассмеялись.

— Что ещё случилось? — крикнул кто-то из середины колонны.

— Он опять это сделал.

— Кто?

— Мой конь.

Я невольно придержала Сполоха, чтобы поравняться с ними. Марек с таким возмущением смотрел на своего гнедого жеребца, будто тот только что совершил государственное преступление.

— С самого утра делает вид, что хромает, стоит мне сесть в седло. А как только Брен забирает поводья — сразу становится самым здоровым конём в Империи.

Брен усмехнулся.

— Может, дело не в коне? — сказал он.

— А в чём же ещё?

— Он просто не хочет тебя везти.

По колонне снова прокатился смех. Марек театрально посмотрел на жеребца.

— Вот видишь? Даже они на твоей стороне. — проскулил Марек.

Конь в ответ громко фыркнул, заставив смеяться уже весь отряд.

— По-моему, это было «да», — не удержалась я.

Марек перевёл на меня совершенно серьёзный взгляд.

— Госпожа, прошу вас не поддерживать этот беспредел. У меня и без того сложные отношения с собственным конём.

— Не преувеличивай, — спокойно сказал Брен. — В прошлый раз он пытался тебя укусить.

— Это была случайность.

— Два раза.

— Совпадение.

— Марек, он гонялся за тобой по всему двору.

— Он был молодым.

— Это произошло позавчера.

На этот раз даже Кассиан тихо усмехнулся. Рядом со своими людьми он был совсем другим человеком — не командором самой элитной гвардии Люцентии, не сдержанным офицером, которого я встретила в Люцерисе. Просто человеком, рядом с которым эти люди чувствовали себя настолько свободно, что позволяли себе шутить, смеяться и спорить даже посреди долгой дороги.

Мы шли ещё какое-то время, иногда бросая шутки в сторону Марека и позволяя себе смеяться во весь голос.

— Привал через два часа, — негромко произнёс Кассиан, даже не повышая голоса.

Казалось, услышали его только те, кто ехал рядом, однако уже через несколько секунд эта фраза словно прокатилась по всей колонне. Кто-то передал её дальше, кто-то просто поднял руку.

— Откуда они понимают? — тихо спросила я.

Кассиан посмотрел на меня с лёгким недоумением.

— Что именно?

— Вы ведь сказали это почти шёпотом.

Он едва заметно улыбнулся.

— Они просто лучше всех.

Я невольно оглянулась, замечая, что никто не суетится, не старается пришпорить лошадь, чтоб быстрее отдохнуть.

Казалось, каждый продолжал заниматься тем же, чем и минуту назад, однако колонна постепенно перестраивалась сама собой: разведчики ушли немного вперёд, двое ардейнцев из середины отряда незаметно сместились ближе ко мне, последними по-прежнему ехали самые опытные воины.

— Вы даже не отдаёте приказы, — заметила я.

— Отдаю.

— Но я их не слышу.

— Потому что большинство из них уже давно не нужно произносить.

Впереди Марек вдруг резко натянул поводья.

— Только не говорите, что опять он, — донёсся до меня голос Брена.

— На этот раз не я!

— Тогда почему ты остановился?

Марек виновато поднял руку, в которой держал пустое крепление.

— Кажется... я её потерял.

— Кажется? — переспросил Брен.

— Хорошо. Не кажется. Точно потерял.

По колонне снова прокатился смех.

— Когда-нибудь, Марек, ты однажды забудешь собственную голову, — покачал головой один из солдат.

— Если она будет так же плохо привязана, как эта фляга, то вполне возможно.

Кассиан и на этот раз не стал вмешиваться. Он только тихо произнёс:

— Вернёмся — найдёшь.

— А если кто-нибудь её заберёт?

— Значит, будет тебе урок.

Марек обречённо вздохнул.

— Иногда мне кажется, командор, что вы совершенно не умеете сочувствовать.

— Умею

— Правда?

— Именно поэтому не разрешаю тебе возвращаться за одной флягой и задерживать весь отряд.

Марек развёл руками.

— Вот опять не поспоришь.

Марек ещё несколько секунд изображал вселенскую трагедию, после чего повернулся ко мне с таким видом, будто рассчитывал найти хотя бы одного союзника.

— Госпожа Элинар, надеюсь, вы на моей стороне?

Я сделала вид, что серьёзно задумалась.

— А какая это уже по счёту?

Он обречённо вздохнул.

— Даже вы...

— Ответьте на вопрос.

Марек что-то невнятно пробормотал себе под нос.

Брен довольно хмыкнул.

— Третья.

— Не мешай.

— Третья.

— Хорошо. Третья.

Я не смогла сдержать улыбку.

— Тогда, боюсь, командор прав.

Марек театрально приложил руку к сердцу.

— Не ожидал такого предательства.

— Привыкай, — невозмутимо бросил Брен.

— Уже начинаю думать, что в этом отряде меня вообще никто не ценит.

— Ценим, — донеслось откуда-то с конца колонны. — Просто не доверяем тебе ничего, что можно потерять.

На этот раз рассмеялся уже сам Марек.

— Ладно... возможно, заслужил.

К тому моменту, когда солнце перевалило за середину неба и стало прятаться за деревьями, дорога окончательно вывела нас к небольшой поляне, со всех сторон окружённой соснами.

Кассиан вновь поднял руку и колонна остановилась. Похоже, место для привала было выбрано ещё до выезда из Арлласа.

Пока одни ардейнцы принимали лошадей, освобождая их от поклажи, другие привычно занялись лагерем. Никто никому не раздавал поручений, никто не спорил, что делать первым. Работа словно сама распределилась между людьми: через несколько минут над небольшим костром уже висел котелок, люмен-кристаллы защитным светом мерцали на ветках деревьев и перевозных столбах, кто-то успел наполнить фляги водой из ручья, а двое разведчиков, даже не присев отдохнуть, снова скрылись между деревьями.

— Они всегда уходят первыми? — спросила я, наблюдая, как один из них поправляет за спиной лук.

— Всегда, — ответил Кассиан, снимая с седла дорожную сумку. — Пока остальные отдыхают, они проверяют, что отдыхать безопасно.

Я молча кивнула.

Марек тем временем уже успел устроиться возле костра и теперь с неподдельным интересом заглядывал в котелок.

— Даже не думай, — предупредил его Брен.

— Я только посмотреть.

— В прошлый раз ты тоже «только посмотрел», а потом почему-то половина мяса исчезла ещё до обеда.

— Это были недоказуемые обвинения.

— Мы тебя поймали с ним в руках.

— Улики бывают ошибочными.

Я усмехнулась и, сняв перчатки, опустилась на поваленное бревно неподалёку. Сполох мирно щипал траву, время от времени недовольно отмахиваясь хвостом от назойливых насекомых, а вокруг костра уже снова спорили о чём-то настолько незначительном, что через минуту невозможно было вспомнить, с чего всё началось. Пожалуй, такое путешествие мне было по душе — спокойно и без всяких происшествий.