Там, где гаснет свет

— О чём задумались?

Голос Кассиана прозвучал совсем рядом.

Я перевела взгляд на командора.

— О том, что раньше никогда не замечала подобных вещей.

Он проследил за направлением моего взгляда и почти сразу понял, о чём я говорю.

— Когда живёшь рядом с опасностью достаточно долго, перестаёшь обращать внимание на всё, что помогает с ней бороться.

— Но продолжаете это защищать.

— Потому что именно в тот день, когда люди перестанут заботиться о защите, она перестанет существовать.

Я ничего не ответила.

Через несколько минут впереди показалось длинное двухэтажное здание, сложенное из светлого камня. Оно ничем не напоминало роскошные лечебницы Люцериса. Здесь не было широких лестниц, мраморных колонн и искусно вырезанных арок. Только высокий каменный забор, тихий внутренний двор и десятки окон, часть из которых была распахнута настежь, впуская в помещения прохладный северный воздух. Возле входа нас уже ждал пожилой мужчина в длинной серой мантии целителя.

Увидев наместника, он коротко поклонился.

— Господин наместник.

— Как он?

Целитель не ответил сразу. Его взгляд на мгновение скользнул по мне, затем по Кассиану, словно он пытался понять, стоит ли говорить при посторонних.

— Сегодня спокойнее, чем вчера, — наконец произнёс он. — Он почти не спал, но приступов больше не было.

— Он по-прежнему молчит?

— Да.

Целитель немного помедлил.

— Хотя сегодня утром произошло кое-что странное.

Я почувствовала, как Кассиан едва заметно напрягся.

— Что именно?

— Один из учеников случайно уронил на пол люмен-кристалл.

Старик говорил спокойно, но что-то в его голосе заставило меня насторожиться.

— От удара кристалл вспыхнул ярче обычного. Всего на несколько секунд.

Он сделал короткую паузу.

— И именно в этот момент ваш выживший впервые за две недели поднялся с кровати.

Целитель распахнул перед нами тяжёлую деревянную дверь и молча пригласил следовать за ним. Внутри оказалось прохладнее, чем снаружи. Воздух был пропитан запахом лекарственных трав, воска и чего-то едва уловимо горького, что неизменно встречалось во всех лечебницах Люцериса. Мы прошли по длинному коридору, где по обе стороны располагались небольшие палаты. За приоткрытыми дверями слышались приглушённые голоса, негромкие разговоры целителей и редкий кашель пациентов. Чем глубже мы заходили, тем тише становилось вокруг, словно в этой части здания люди старались говорить вполголоса.

— Мы перевели его сюда несколько дней назад, — негромко объяснил целитель. — Здесь спокойнее. Остальные больные слишком тяжело переносили его... приступы.

Он ненадолго запнулся, будто не сумел подобрать более подходящего слова.

— Приступы? — переспросила я.

— Иногда ему начинает казаться, что он снова находится там.

Я не стала уточнять, что именно это означает. По выражению лица старика было понятно, что он и сам не до конца понимает происходящее.

Мы остановились перед последней дверью. Целитель несколько секунд неподвижно стоял, прислушиваясь к тишине за ней, а затем медленно нажал на ручку. Палата оказалась совсем небольшой. Узкое окно выходило во внутренний двор, позволяя дневному свету свободно проникать внутрь. Возле стены стояли простой деревянный стол, высокий шкаф с лекарствами и кресло, в котором, судя по лежавшему на подлокотнике пледу, кто-то провёл не одну бессонную ночь.

Мужчина сидел у окна, спина была ссутулена, руки спокойно покоились на коленях, а взгляд был устремлён куда-то за стекло, где ветер медленно раскачивал верхушки молодых деревьев. Если бы встретила его на улице, то никогда не подумала бы, что передо мной человек, переживший нападение.

На вид ему было чуть больше сорока. Худощавое лицо заросло короткой щетиной, волосы успели отрасти и беспорядочно спадали на лоб, а на виске ещё виднелся тонкий, почти заживший шрам. Только глаза всё меняли — в них не было боли, страха или усталости. Они казались совершенно пустыми, словно человек продолжал смотреть вовсе не на двор за окном, а на что-то, что осталось далеко за пределами этой комнаты.

Мы вошли почти бесшумно, он никак не отреагировал, даже не моргнул. Целитель подошёл к нему первым.

— Радан.

Никакого ответа.

— К вам пришли люди, которые хотят разобраться в том, что произошло.

Мужчина медленно перевёл взгляд. Не на целителя, а сразу на меня. Я почувствовала, как внутри всё напряглось. Не потому, что в этом взгляде было что-то угрожающее, наоборот, он смотрел на меня так, будто видел впервые... и одновременно уже очень давно ждал именно моего появления. Впервые с момента приезда в Арллас появилось ощущение, что расследование перестало быть чужой историей. И каким-то образом стало касаться лично меня.

Я сделала несколько шагов вперёд, стараясь не нарушать повисшую в палате тишину. Мужчина продолжал смотреть на меня. Его взгляд не выражал ни удивления, ни страха, ни любопытства. Скорее он пытался вспомнить что-то давно забытое и никак не мог понять, почему именно моё лицо показалось ему знакомым.

— Радан, — мягко произнёс наместник, подходя ближе. — Это госпожа Вельмор. Она приехала из Люцериса, чтобы разобраться в том, что произошло у старых шахт.

Никакой реакции не последовало. Лишь пальцы мужчины едва заметно дрогнули, после чего вновь неподвижно замерли на коленях. Целитель тяжело вздохнул.

— Первые дни мы пытались расспрашивать его постоянно. Потом реже. Меняли людей, меняли вопросы, приглашали магов, жрецов… Даже надеялись, что знакомые лица помогут вернуть память. Но всякий раз происходило одно и то же.

— Что именно? — тихо спросила я.

— Он молчал.

Старик ненадолго замолчал, словно сомневаясь, стоит ли рассказывать дальше.

— Или начинал смотреть куда-то мимо нас так, будто снова видел то место.

Я медленно подошла к окну. Теперь нас разделяло всего несколько шагов.

— Радан.

Мужчина не шелохнулся.

— Меня зовут Элинар.

Тишина.

— Я не стану просить вас вспоминать всё сразу. Мне нужно понять только одно.

Я присела на корточки, чтобы наши глаза оказались почти на одном уровне.

— Что вы увидели первым?

Несколько долгих секунд ничего не происходило.

Мне уже начало казаться, что целитель был прав и мои вопросы ничем не отличаются от десятков предыдущих.

И вдруг взгляд Радана изменился. Его зрачки едва заметно расширились, а дыхание стало чаще, словно перед ним возникло что-то, чего не видел больше никто. Пальцы медленно сжались в кулак, так сильно, что побелели костяшки.

— Радан? — осторожно позвал наместник.

Мужчина будто не слышал его, он продолжал смотреть только на меня. Его губы едва заметно дрогнули и я невольно подалась вперед, стараясь не пропустить ни звука. Казалось, ему приходиться бороться с самим собой ради каждого вдоха. Наконец, из его груди вырвался хриплый, почти неразличимый шёпот.

— Он...

Всего одно слово. Я почувствовала, как рядом напрягся Кассиан, даже целитель застыл, не смея пошевелиться.

— Кто? — почти шёпотом спросила я.

Радан смотрел на меня ещё несколько секунд, а потом его лицо исказилось таким ужасом, какого я не видела даже у людей, переживших нападение во дворце. Он резко отшатнулся, будто прямо перед ним вновь возникло то, что он пытался забыть.

И впервые с момента нашего появления в палате закричал.

Крик оказался настолько неожиданным, что я отпрыгнула назад. Он не был похож на крик человека, которого что-то испугало сейчас. Скорее это был звук, вырвавшийся из глубины памяти, где ужас не успел стать воспоминанием и по-прежнему оставался реальностью.

Радан вскочил на ноги так резко, что тяжёлый деревянный стул с грохотом опрокинулся на пол. Он судорожно отступил к стене, продолжая смотреть на меня широко раскрытыми глазами, словно видел вовсе не меня, а кого-то, стоявшего у меня за спиной.

— Радан! — целитель бросился к нему, но мужчина только сильнее вжался в стену.

Его дыхание стало частым и прерывистым, руки дрожали так сильно, что он уже не пытался этого скрыть. Казалось, ещё мгновение — и он снова окажется там, среди тумана, откуда его тело вернулось, а разум так и не смог выбраться.

— Всё хорошо, — спокойно произнёс Кассиан, медленно делая шаг вперёд. — Здесь безопасно.

Он говорил тем самым голосом, которым отдавал приказы солдатам во время учений: ровно, без лишней тревоги, позволяя человеку самому ухватиться за это спокойствие.

Однако Радан будто не слышал его, он продолжал смотреть только на меня. Вдруг его взгляд опустила ниже, на мой плащ, а точнее — на серебряную застёжку с гербом дома Вельмор. Он медленно поднял дрожащую руку, словно хотел указать на меня, но пальцы так и замерли в воздухе.

— Нет... — прохрипел он так тихо, что я едва различила это слово. — Не... её...

Слова давались ему с огромным трудом, каждый звук будто причинял физическую боль.

— Не... ведите...

Он судорожно вдохнул, закашлялся и резко зажмурился.

Целитель уже успел подойти к нему вплотную и осторожно удерживал за плечи, стараясь не позволить ему упасть.

— Хватит, — твёрдо произнёс старик, обернувшись к нам. — Если продолжим, станет только хуже.

Я ещё несколько секунд не могла отвести взгляд от Радана. Он больше не кричал, его дыхание постепенно выравнивалось, но глаза вновь становились пустыми, словно последние секунды никогда не происходили.

Только одна мысль не давала мне покоя — он испугался не моего вопроса, он испугался меня. Я медленно перевела взгляд на Кассиана. Командор тоже это понял. И впервые за всё время нашего знакомства в его лице мелькнуло то, чего я прежде никогда не видела. Растерянность.

Целитель осторожно усадил Радана обратно на кровать и, убедившись, что дрожь постепенно утихает, накрыл его плечи шерстяным пледом. Взгляд мужчины вновь застыл где-то за окном, а дыхание постепенно становилось ровным, словно организм из последних сил пытался вернуть себе утраченное спокойствие.

— Простите, — тихо произнёс целитель, поднимаясь. — На сегодня достаточно.

Я медленно кивнула, хотя вопросов стало только больше. Мы вышли в коридор, и дверь за нашей спиной негромко закрылась.

Несколько мгновений никто не произносил ни слова. Первым тишину нарушил наместник.

— Теперь вы понимаете, почему я не рассчитывал получить от него ответы.

Я остановилась возле узкого окна, выходившего во внутренний двор.

Несколько учеников-целителей перебирали корзины с травами, кто-то развешивал на верёвках свежевыстиранные бинты, а чуть дальше пожилая женщина неторопливо поливала небольшой лекарственный сад. Обычная жизнь продолжалась так спокойно, что казалось почти невозможным поверить: всего в нескольких шагах отсюда человек каждую ночь снова переживает один и тот же кошмар.

— Он узнал меня, — негромко сказала я.

Наместник удивлённо посмотрел в мою сторону.

— Вы так думаете?

— Нет... — я покачала головой. — Я уверена.

Я вновь вспомнила выражение лица Радана в тот момент, когда его взгляд остановился на гербе Вельморов.

Это был не страх перед незнакомкой. Это был страх за неё.

— Он пытался предупредить меня, — продолжила я.

Кассиан всё это время молчал. Я перевела взгляд на него.

— Вы тоже это заметили?

Он ответил не сразу.

— Да.

— Тогда почему?

Командор медленно выдохнул.

— Не знаю.

От его ответа мне стало только тревожнее.

В этот момент за спиной тихо скрипнула дверь. Мы одновременно повернулись к двери. На пороге стоял молодой ученик целителя. Он заметно нервничал, то и дело переводя взгляд с наместника на своего наставника.

— Простите...

Юноша запнулся, пытаясь отдышаться.

— Он... он снова заговорил.

Мы переглянулись.

— И что он сказал? — быстро спросил наместник.

Ученик сглотнул.

— Только два слова.

Он опустил взгляд.

— «Он идёт».

В коридоре повисла такая тишина, что я отчётливо услышала, как где-то за окном каркнула ворона. И почему-то в этот момент мне впервые по-настоящему захотелось обернуться не потому, что за моей спиной кто-то стоял, а потому что появилось странное чувство, будто кто-то ждал моего приезда сюда.

Слова ученика будто повисли в воздухе, не желая превращаться в обычную человеческую речь. Казалось невозможным, что после двух недель молчания Радан сумел произнести всего два слова, и именно они прозвучали так, словно были обращены не к самому себе, а ко всем нам.

— Он сказал что-нибудь ещё? — первым нарушил тишину наместник.

Юноша покачал головой.

— Нет, господин. Только это. Мы решили, что вам следует знать.

Он коротко поклонился и торопливо скрылся за дверью.

— Думаете, он говорил о том, кто напал на караван? — спросила я.

Наместник медленно покачал головой.

— Не знаю.

Он ненадолго замолчал, задумчиво глядя на закрытую дверь палаты.

— За всё это время он не произнёс ни слова. Иногда казалось, что он вот-вот что-то вспомнит, начинал реагировать на голоса, поднимал голову, смотрел на людей так, будто хотел заговорить... но всякий раз всё заканчивалось одинаково. Он снова замыкался в себе, словно между ним и окружающим миром существовала стена, которую никто не мог преодолеть.

Наместник устало провёл ладонью по подбородку.

— Сегодня впервые за две недели эта стена дала трещину. И, признаться, я не знаю, радоваться этому или нет.

Кассиан всё это время молчал. Я перевела взгляд на него.

Командор стоял чуть в стороне, задумчиво рассматривая закрытую дверь палаты. Он выглядел спокойным, как и всегда, но за последние дни я успела достаточно хорошо узнать его, чтобы заметить едва уловимую перемену — он о чём-то очень напряжённо думал.

— Что? — спросила я.

Кассиан словно не сразу понял, что обращаются именно к нему.

— Простите?

— Вы что-то вспомнили?

Он выдержал короткую паузу.

— Нет.

— Тогда уходим.

Мы молча покинули лечебницу. Свежий воздух оказался неожиданно холодным. Небо над Арлласом постепенно затягивали тяжёлые серые облака, а ветер, гулявший между домами, становился всё резче, словно город чувствовал приближение непогоды. За всё время пути никто так и не нарушил молчание. Наместник шёл немного впереди, о чём-то размышляя, Кассиан держался рядом со мной, но, вопреки обыкновению, тоже не пытался начать разговор.

Только когда за нашей спиной закрылись тяжёлые ворота, я наконец остановилась.

— Он смотрел не на меня.

Оба мужчины одновременно обернулись.

— Простите? — не понял наместник.

— Там, в палате. Когда Радан закричал.

Я сама ещё не до конца понимала мысль, которая никак не давала мне покоя, поэтому говорила медленно, словно пыталась собрать её по кусочкам.

— Сначала мне показалось, что он испугался меня. Потом — что герба на моём плаще. Но теперь я думаю, что ошиблась.

Кассиан внимательно слушал, не перебивая.

— Когда человек чего-то боится, он старается отвести взгляд. Радан не мог этого сделать. Он всё время смотрел в одну точку.

Я медленно повернулась назад, пытаясь мысленно восстановить всё, что произошло в палате.

— Он смотрел немного выше моего плеча.

Наместник нахмурился.

— Вы хотите сказать...

— Что в тот момент он видел вовсе не меня.

Холодный ветер пронёсся по улице, заставив меня плотнее запахнуть плащ.

— Что в тот момент он видел не эту комнату. Он снова оказался возле старых шахт.

Ни наместник, ни Кассиан не перебили меня.

— Иногда человек настолько глубоко погружается в воспоминания, что перестаёт замечать настоящее. Мне кажется, именно это и произошло с Раданом. Он смотрел сквозь меня, но видел совсем другое место.

Я медленно покачала головой.

— Я думаю, он пытался предупредить меня, но боялся он совсем другого.

Командор нахмурился.

— Тогда чего?

— Скорее «кого», только пока не понимаю, кого именно.

Я посмотрела куда-то поверх крыш Арлласа. Ответа у меня не было. Я понимала только, что он увидел что-то настолько страшное, что даже спустя две недели не смог отделить воспоминание от реальности.

Некоторое время мы ещё стояли возле лечебницы, но разговор постепенно сошёл на нет. Наместник распорядился подготовить всё необходимое для экспедиции к старым шахтам, после чего, сославшись на неотложные дела, попрощался с нами и направился обратно к своей резиденции. Мы с Кассианом остались вдвоём.

Солнце медленно клонилось к горизонту, и вместе с его светом исчезала привычная дневная беспечность. Торговцы спешили закрыть лавки, ремесленники убирали товары под навесы, а у защитных колонн один за другим появлялись городские служители. Я замедлила шаг.

Несколько человек в одинаковых тёмно-синих плащах открывали небольшие бронзовые панели у основания колонн и по очереди проверяли люмен-кристаллы. Одни аккуратно очищали их от пыли, другие меняли потускневшие камни на новые, а кто-то внимательно сверял записи в толстых журналах. Работу они выполняли спокойно и настолько привычно, словно занимались самым обыденным делом на свете.

— Они делают это каждый вечер? — спросила я.

Кассиан проследил за моим взглядом.

— Каждый.

— Даже если опасности нет?

Он едва заметно усмехнулся.

— На севере опасность есть всегда. Просто иногда она находится достаточно далеко, чтобы люди могли спокойно лечь спать.

Я ещё некоторое время наблюдала за работой служителей.

Во дворце люмен-кристаллы воспринимались как нечто само собой разумеющееся. Они просто были частью города, такой же привычной, как мостовые или дворцовые стены. Никто не задумывался, кто следит за их состоянием, кто меняет их и сколько труда требуется для того, чтобы каждую ночь столица продолжала сиять. Здесь всё было иначе. Арллас не доверял привычке, он доверял людям, которые каждый вечер заново готовили город к встрече с темнотой.

— Теперь понимаю, почему вы говорили, что север живёт по другим правилам, — тихо произнесла я.

— Это не правила, — спокойно ответил Кассиан. — Это цена, которую приходится платить за жизнь так близко к границе.

Где-то неподалёку прозвучал низкий удар колокола. Сначала один раз, потом второй. Я вопросительно посмотрела на Кассиана.

— Что это?

— Скоро закроют северные ворота.

— Так рано?

— До наступления темноты никто не входит в город и никто его не покидает.

Солнце ещё не успело скрыться за горизонтом, однако на улицах уже одну за другой зажигались защитные колонны. Люмен-кристаллы вспыхивали мягким серебристым светом, постепенно соединяясь в непрерывную цепь, которая тянулась вдоль городских стен, площадей и главных улиц.

Арллас не ждал наступления темноты, он встречал её заранее.

Я остановилась, наблюдая, как один из служителей заканчивает настройку последнего кристалла. Закончив работу, мужчина на мгновение приложил ладонь к холодному камню, словно проверяя, что тот действительно проснулся, после чего коротко кивнул самому себе и молча пошёл дальше.

— Никогда не думала, что подготовка к ночи может выглядеть как военная служба, — тихо сказала я.

— Для севера разницы почти нет, — ответил Кассиан.

Я ещё раз посмотрела на постепенно оживающую линию света. Арллас готовился встретить очередную ночь. А завтра нам предстояло выйти туда, где этот свет уже не мог никого защитить.