Способность этого призванного героя не подходит для спасения мира
Окна в вагоне-ресторане не превратились в светильники, и потому за трапезой можно было насладиться проносящимися мимо пейзажами. Евгений старался подмечать интересные виды и запоминать названия станций, чтобы позже разузнать об этих местах побольше и посетить их после того, как он устроится в этом мире. Прямо сейчас они ехали через гористую местность, то и дело проезжая по горным коридорам среди стесанных скал. По всей видимости, так в этом мире, не считаясь с природой, прокладывали железную дорогу. Порода на вид казалась твердой, но это никого не остановило. Стало быть, технологии позволяют.
Утолив голод, Евгений вспомнил кулум. Воспоминания эти напоминали приступ стокгольмского синдрома, поэтому он поспешил отбросить их. Настало время приобщиться к местным алкогольным традициям.
— Любезный, — обратился он к бармену. — Плесните чего-нибудь крепкого. На ваш вкус.
— С радостью, — отозвался бармен. — Но будьте так добры, предъявите документы.
— Закон есть закон... — Евгений вздохнул и пошарил по карманам. — Но вообще-то это даже приятно. Я ведь, когда умер, ни у кого уже мой возраст не вызывал сомнений. А вот как вы определите, исполнилось ли мне восемнадцать в моем родном мире? В документах же указывается возраст сосуда... А может, я школьник, переродившийся в теле великовозрастного астери?
Бармен пожал плечами.
— Да я понимаю-понимаю, это ваша работа... Да что ж такое-то? — Евгений никак не мог найти свое удостоверение. — Неужели в купе оставил?..
Бармен развел руками.
— Совсем никак? — уточнил Евгений. — Может, какой-нибудь тест на возраст?
Бармен покачал головой.
— Ну послушайте... Неужели тут даже несовершеннолетних детей для призывов используют? Пить до восемнадцати нельзя, а участвовать в этих ваших ритуалах можно?
— Ничем не могу помочь, — бармен оставался непреклонен. — Сходите за документами и возвращайтесь.
— Бюрократия... — проворчал Евгений.
Еще немного посидев, он сдался и отправился на выход, решив, что чим или, черт с ним, кулум он сможет попить и в купе, а за алкоголем вернется завтра, видать, сегодня не судьба.
Развернувшись, он застыл.
Взгляд его выделил среди немногочисленных посетителей — её. Она притаилась в укромном уголке, сидела, закинув ногу на ногу, на высоком барном стуле за столиком для одиночек, и потягивала янтарный напиток из тонкого бокала. На ней было обтягивающее темно-красное платье с высоким разрезом почти до самой талии. Открытые плечи и длинные кружевные перчатки придавали ее образу одновременно и хрупкости, и интимности. Черная бархатная лента перехватывала ее тонкую белую шею. Такие же черные волнистые волосы опускались чуть ниже плеч, а на их фоне особенно ярко выделялись роскошные рубиновые серьги. На ее безупречных ярких губах появилась легкая улыбка. Чарующие алые глаза смотрели уверенно и непреклонно. Она не сводила внимательного заинтересованного взгляда с Евгения.
Он давно отвык от того, чтобы женщины смотрели на него вот так. Последние лет тридцать он был для всех дедом и уже свыкся с этой ролью. Снова пришлось напомнить себе, что он больше не выглядит как дед, а что касается истинного возраста: вполне может статься, что эта юная на вид красавица на самом деле старше его. Оценив ее великолепный образ, Евгений невольно покосился на свои ноги. Он ведь и не думал о презентабельности, пришел как был — в тапочках. Может быть, именно эти тапочки и вызвали у нее улыбку. Да ну и бог с ней, не в том он уже возрасте, чтобы чего-то смущаться.
— Сударыня, — улыбнувшись, он обратился к ней. — Судя по тому, что вы пьете, вам уже есть восемнадцать?
Ее улыбка стала шире, а глаза слегка прищурились от удовольствия.
— Сударыня? Какое необычное обращение. Так принято в вашем мире?
— В очень узких кругах, — загадочно ответил он, подойдя к ее столику, и представился: — Евгений.
— Бильнадетта, — не осталась она в долгу. — Евгени?
Он поморщился, вспомнив Аладанию. Что же у них за проблема с буквой “й”?
— Евгений, — поправил он. — На конце: как “ай”, только “ий”.
— Ий, — старательно повторила Бильнадетта. — Евгени... ий. И правда непросто...
— Тогда, знаете что? Называйте меня просто Женя, — предложил он.
— Женя, — без ошибок повторила она. — Как нежно. Это ваше второе имя?
— Это сокращение от “Евгений”, — он задумался. — Хотя это довольно странно... Но так принято в моем мире.
— Действительно, очень необычно. Женя. Тогда и вы называйте меня Адетт. Хотя это и довольно очевидно.
— С удовольствием.
— Ну что же, Женя, возьмите бокал. Я готова угостить вас выпивкой в обмен на пару историй из вашего мира.
Общение складывалось удивительно легко. Евгений обладал настоящим даром: увлекательно рассказывать о самых обыденных вещах. Адетт то удивленно восклицала, то заливалась смехом. Ему нравилось ее смешить. Очень скоро они перешли на “ты”.
— Так какая у тебя способность? — спросила Адетт.
Евгению не хотелось в очередной раз признаваться в том, что он знать не знает, что из себя представляет его способность, поэтому он сказал в шутку, подняв свой бокал:
— Пью и не пьянею.
— Ха?! Но это же проклятье, а не дар! — рассмеялась Адетт, уловив шутливый тон. — Хотя, я знаю! Ты можешь спаивать демонов!
— Я тоже так подумал! Но... видимо, это не по карману Ее Величеству.
Адетт рассмеялась еще громче.
— Вот если бы я мог превращать воду в вино... — добавил Евгений, решив, что нельзя останавливаться на достигнутом.
— Ой, не могу... — простонала она, стуча ладонью по столу. — Умоляю... остановись...
Что может быть прекраснее женщины, что не боится так смеяться? Адетт удивительным образом сочетала в себе грацию и простоту. Чем больше Евгений рассматривал ее, тем больше очаровательных деталей он подмечал. К примеру, смеялась она не только губами, но и глазами, а когда пыталась сдержать смех, ее обнаженные плечи дрожали и подпрыгивали. На ее правой ключице с самого края устроилась маленькая родинка, от которой невозможно было отвести взгляд, если уж случайно напоролся.
— Адетт, теперь ты расскажи о себе, — предложил Евгений.
— А-ах... — выдохнула она, переведя дух. — Боюсь, ты будешь разочарован. Я всего лишь скучная местная жительница, которой захотелось принарядиться. Я никогда не бывала в иных мирах.
— Позволь напомнить тебе, что для меня этот мир — иной. Для меня здесь нет ничего скучного.
— Ну... Я даже не знаю, что тебе рассказать о себе. А почему бы тебе не попробовать угадать? — предложила Адетт и тут же призналась: — Это такой хитрый план, чтобы понять, какое впечатление я на тебя произвела.
— Почему бы и нет? — согласился Евгений. — Но только давай установим правило: если какая-то часть моего предположения окажется верной, ты укажешь на это, идет?
— Идет, — согласилась Адетт.
— Итак, ты принцесса, бежавшая из-под венца? — сохраняя шутливый тон, предположил Евгений.
— Из-под чего?.. — рассмеялась Адетт.
— Ну... от договорного брака. Или у вас не бывает договорных браков?
— О! Еще как бывают!
— Ну так что? Только честно!
— Ммм... Ну, меня действительно можно назвать беглянкой, — призналась она. — Но мое происхождение не столь высоко.
— Ладно, продолжим, — Евгений устроился поудобнее. — Вот интересно: почему такая потрясающая женщина путешествует совсем одна?
— Хмм, думаешь, я не могу за себя постоять? — в глазах Адетт заблестели искорки.
— А говоришь ты скучая! — усмехнулся Евгений. — Ты владеешь боевыми искусствами или какой-нибудь магией?
— Это вопрос или предположение?
— Нет, подожди, — он придвинулся ближе и понизил голос: — Ты легендарная воровка или наемная убийца и твоя цель сейчас в этом поезде?
На ее губах все так же играла любопытная улыбка, но в глазах промелькнула какая-то тень. Пауза начала затягиваться... как вдруг поезд тряхнуло. Раздался предупреждающий сигнал, как перед радиосообщением, после чего послышался мужской голос:
“Уважаемые пассажиры, говорит капитан поезда Ролан Волковски”.
— Капитан... поезда? — переспросил Евгений, осмотревшись по сторонам. — Солидно.
Тем временем объявление продолжалось:
“Сейчас мы находимся на Небесном мосту над Заливом Полумесяца. Наш поезд попал в болотный туман, из-за чего время прибытия на последующие станции будет скорректировано. Закройте окна в ваших купе. Если ваши попутчики попали под действие тумана, немедленно сообщите об этом проводнику”.
— Вот черт... — выдохнула Адетт.
Посетители ресторана явно были раздосадованы услышанным, но не слишком встревожены.
— Что это за туман такой?.. — растерянно спросил Евгений. — Мы в опасности?..
— Ничего особенного, — отмахнулась Адетт и заторопилась. — Просто зона замедления. Если забыл закрыть окно, не пытайся сделать это сам, лучше сразу обратись к проводнику. Я, кажется, как раз забыла...
Она одарила Евгения нежной улыбкой и едва коснулась его плеча, проходя мимо.
— Увидимся.
— Постой...
Он хотел окликнуть ее, но неожиданно среди засуетившихся пассажиров мельком увидел знакомое лицо. Торговка Ферна? Или ему показалось? Он целенаправленно поискал ее взглядом, но не нашел. Видимо, все же показалось. Что ей здесь делать? Она ведь должна была давно сойти. Эта маленькая потеря внимания стоила ему ценной информации: он даже не увидел, в каком направлении скрылась Адетт.
Евгений не открывал окно и потому не спешил возвращаться. Он неторопливо допил свой бокал, еще немного понаблюдав за пассажирами, и понял, что болотный туман — это не какое-то страшное и смертоносное явление, а лишь досадное обстоятельство, причина задержки в пути, как снежный затор, но с налетом магии. Ну или попросту необычной физики этого мира.
На пути в свой вагон Евгений не мог выбросить из головы прекрасную Адетт и совершенно не к месту вспомнил Татьяну. Ни разу за всю свою прошлую жизнь он ей не изменил и даже мысли такой не допускал, а когда она умерла, он был уже слишком стар, чтобы думать о подобном. Пожалуй, он так до конца и не смирился с ее смертью, считал, что она просто уехала куда-то раньше, чем он, и там дожидается его. А в результате... В результате они оказались совершенно в разных местах. Быть может, в этом новом мире он сможет наконец-то отпустить ее и жить дальше, раз уж ему подвернулась такая невероятная возможность?
Погрузившись в раздумья, для которых “болотный туман” был просто идеальной метафорой, он отворил дверь своего купе и застыл. Окно было открыто настежь, и все внутри уже заволокло туманной дымкой.
— Карл?.. — окликнул Евгений, всматриваясь сквозь пелену.
Детали и очертания проступали как в кошмарном сне: тело, застывшее в противоестественной позе, лежало на столе, в груди торчал нож, вся рубашка пропиталась кровью, кровь залила стол и стекала на пол, растекаясь по ковру темными пятнами. На лице зверски убитого мужчины застыло непередаваемое отчаяние.
— Етижи-пасатижи... — невольно вырвалось у Евгения.
Глава 3. Разве можно подозревать главного героя?
— Двенадцать ударов ножом. Знатно он тебя выбесил? — с горькой усмешкой спросил тот самый помятый мужчина в коричневой куртке, которого Евгений чуть раньше повстречал в тамбуре вместе с девушкой-зоантри. Неожиданно он оказался рыцарем-инспектором в отставке.
“Книжник, — размышлял Евгений. — А может, моя способность — это влипать в книжные истории?”
Он опомниться не успел, как, угрожая ему какой-то палкой странной формы, его затолкали в соседнее купе, скрутили по рукам и ногам какими-то светящимися магическими обручами и объявили главным подозреваемым. Так быстро он еще никогда не трезвел. Хоть и выпил он совсем немного, но от приятного чувства легкого опьянения не осталось и следа.
— Мне твоя рожа сразу показалась знакомой, — протянул отставной рыцарь-инспектор. — Кагэм Лунц, призрачный убийца.
Он навел свою палку на окно, и оно перестало быть прозрачным, вместо этого превратившись в экран для проекции. На экране появилось изображение, напоминающее по своей художественной ценности портрет разыскиваемого преступника. Евгению это лицо показалось смутно знакомым. Ему потребовалось время, чтобы осознать: это же его новое лицо! Только без родинки под глазом...
“И это все, что они сделали, чтобы изменить мою внешность?! — в сердцах подумал Евгений. — Вот это свинью ты мне подложила, Аладлания”.
— Сэр! Инспектор! Мистер!.. Простите... как к вам обращаться?.. — спросил у мужчины молодой проводник.
— Давай без “сэров”, — поморщился тот. — Мистер Ховак будет в самый раз.
— Мистер Ховак! Меня зовут Лилан Шулфи! Капитан поезда назначил меня временно исполняющим обязанности помощника капитана и уполномочил проконтролировать ситуацию до тех пор, пока мы не преодолеем болотный туман и не прибудем на следующую станцию. Необходимо законсервировать место преступления и задержать подозреваемых, чтобы убийца не улизнул.
— Как видишь, Шулфи, подозреваемый уже задержан, — констатировал отставной рыцарь-инспектор Ховак. — Этот парень давно прославился своей жестокостью. Орден Ясного Отражения целую вечность охотится за ним, да только он как неуловимый призрак. Уверен, он и сейчас ускользнул бы, если бы не болотный туман.
Ховак явно был воодушевлен и весьма доволен собой. Он умолчал, что за голову этого Кагэма Лунца можно получить очень щедрую награду.
— Видите ли, есть один нюанс, — заметил Шулфи. — Этот человек — иномирец. Согласно букве закона мы больше не можем считать его тем самым преступником.
— Не будь ты таким наивным, Шулфи, — отверг его слова Ховак. — Думаешь, так уж трудно найти одежду иномирца или пошить похожую? А вот документов я при нем не нашел.
— Я же вам объяснил... — сохраняя самообладание, произнес Евгений. — Я забыл их в купе.
— Купе мы тоже обыскали и не нашли там твою корочку, — протянул Ховак.
— Значит, плохо искали, — настаивал Евгений.
Из-за болотного тумана как следует изучить место преступления пока не представлялось возможным. Войти в купе можно было лишь в специальной защитной мантии, и то ненадолго, чтобы закрыть окно, включить вытяжку и бегло осмотреться. Осмотреть все более тщательно можно будет только, когда выветрится туман, но из-за своих уникальных свойств выветривался он медленно.
— Документы совершенно точно были, когда он садился в поезд! — подтвердил Шулфи. — Я лично проверял его билет.
— Значит, выкинул их в окно, чтобы запутать следствие, — пожав плечами, предположил Ховак.
— И зачем мне это? — резонно заметил Евгений.
— Действительно, зачем? — отставной рыцарь-инспектор почесал небритый подбородок. — Да затем, что твои документы — это липа. Шулфи на глазок не определил, но если связаться с Храмом Грани Миров и запросить подтверждение, все быстренько вскроется.
— Как у вас все замечательно складывается... А до отпечатков пальцев вы тут уже додумались? — поинтересовался Евгений.
— Откатаем твои пальчики, как приедем, не боись, — пообещал Ховак.
— А мне все это время сидеть связанным? Нет, так не пойдет... Если я такой опытный убийца, зачем мне разводить такую грязищу? Логичнее было аккуратненько его прирезать да спрятать тело, а потом слинять на ближайшей станции, разве нет?
Карл Скайуокер получил двенадцать ножевых, по характеру разбрызгивания крови можно было прийти к выводу, что он сопротивлялся и даже пытался дать отпор.
— Какой ты молодец, дружище, даже не брыкаешься, — усмехнулся Ховак. — Да ты, возможно, и не планировал убивать этого бедолагу. Он стал случайной жертвой. А все дело в том, что он тебя опознал, может быть, ты еще и сболтнул что-то не то, и он догадался, что ты только прикидываешься иномирцем. Если бы он сообщил об этом проводнику, тот потребовал бы твою ксиву для проверки, а она паленая. Вот так между вами возник конфликт, завязалась драка, в итоге имеем то, что имеем. Ты его замочил и пошел как ни в чем не бывало в вагон-ресторан. Правильно я говорю, Шулфи?
— Похоже на правду, — согласился тот. — Я встретил этого человека, когда он выходил из купе. Он сказал, что его попутчик хочет отдохнуть... Неужели в тот момент он был уже мертв?!
— Любезный, уверяю вас, я оставил Карла в добром здравии, — заверил Евгений. — Сами посудите: там все купе кровищей забрызгано, а когда мы с вами встретились, вы видели на моих белых одеждах хоть капельку крови?
— И правда! — подтвердил Шулфи. — Если между ними была драка, вряд ли он ушел бы совершенно чистым... Я совсем запутался, не знаю, что и думать...
— Шулфи, Шулфи... — Ховак тяжело вздохнул. — У нас — рыцарей — знаешь как гоняют за малейшее пятнышко на одежде? А как же рыцарю не запачкаться? Вот чтобы не пачкаться, давно уже придумали специальные талисманы. Он, видать, носил один такой при себе на всякий случай.
— И правда! — согласился Шулфи. И все же у него оставались сомнения: — Но этот человек вел себя так естественно... как настоящий иномирец! Неужели он такой хороший актер?.. Видели бы вы, как он пробовал кулум... Первую реакцию не подделаешь!
— Ну почему не подделаешь? — возразил Ховак. — Опытные лжецы и не на такое способны.
— А что насчет багажа убитого? — припомнил Шулфи. — Его сумка была пуста, разве это не указывает на ограбление?
Саквояж Карла стоял на диване, он был открыт и абсолютно пуст.
— Тут два варианта, — рассудительно произнес Ховак. — Если там было что-то ценное, убийца это где-то спрятал, чтобы потом забрать. Поищем. А если не найдем — значит выкинул в окно, чтобы запутать следствие.
— Правильно — все в окно! — усмехнулся Евгений. — Тогда уж можно было и тело — в окно. А кровь?.. Способность такая: кровью управлять, хотел попрактиковаться, а вышла вот такая оказия...
— Видишь, как ты складно сочиняешь, — подметил Ховак. — Жаль, что поздно. Сразу не додумался? Запаниковал?
— Еще раз повторяю: я тут ни при чем. Когда я уходил, Карл был жив. Вы, товарищ отставной рыцарь-инспектор, тоже складно фантазируете, только это все — лишь домыслы. С тем же успехом я могу предположить, что убийц было несколько, у каждого были с убитым личные счеты, и каждый нанес ему по одному удару. Ну, чтобы запутать следствие.
— Ты не перегибай, — протянул Ховак. — Ладно уж, дам тебе шанс: если ты иномирец, значит, у тебя действительно есть какая-то способность. Продемонстрируй. Только ты учти: я прекрасно знаю, чем способности иномирцев отличаются от стандартных типов магии, не пытайся меня облапошить.
Евгений стиснул зубы. Он разрывался между двумя вариантами: признаться, что он сам не знает, как работает его способность, что, разумеется, будет воспринято как жалкое оправдание; или же пойти на уловку, сказав, что для демонстрации способности ему нужны свободные руки и ноги. Раз уж это тело принадлежало “неуловимому призраку”, быть может, оно еще помнит парочку боевых приемчиков? Да только даже если Ховак на это поведется, куда ты денешься с поезда, застрявшего в болотном тумане на мосту над каким-то там заливом? Оказать сопротивление — все равно что подписать чистосердечное признание.
— Моя способность называется “Книжник”, — все-таки признался Евгений. — Но в чем ее суть, я не знаю, поэтому продемонстрировать не могу.
— Как я и думал, — Ховак вздохнул.
— Однако это не может служить доказательством моей вины, — возразил Евгений. — Даже если мои документы утеряны, ничто не мешает вам связаться с Храмом Грани Миров, объяснить им ситуацию и справиться обо мне: Евгени Афанас, призван два дня назад в тело этого, как его?.. Ну, вы сами знаете. Возраст сосуда — сто девятнадцать лет. Способность “Книжник”, объем магической энергии — сорок семь. Номер документа: 0004787. Много семерок, легко запомнить. Давайте позвоним прямо сейчас, — он с вызовом смотрел Ховаку в глаза, тон его был абсолютно спокойным. — Я невиновен, бежать и прятаться мне ни к чему, вот только кое-что меня беспокоит: я ненароком услышал в тамбуре ваш разговор с одной очаровательной зоантри. У вас ведь проблема с деньгами. Так, мистер Ховак?
— А это тут при чем? — хмуро поинтересовался тот.
— Ну как это? За бывшего хозяина этого тела наверняка назначена награда, раз вы так рьяно в него вцепились. Боюсь вы предвзяты.
По тому, как отставной рыцарь-инспектор слегка сощурил один глаз, Евгений понял, что попал в яблочко.
— Надеюсь, вы не из тех, кому плевать на правосудие, лишь бы получить награду?
— Ты бы выбирал выражения.
— Я всего лишь высказываю опасения. Но вы уж проверьте, ваша информация устарела. По крайней мере, я надеюсь, что ваши ведомства хоть как-то сообщаются между собой и я не стану жертвой бюрократической ошибки. Будет страшный конфуз, если вы обвините не того, упустите настоящего преступника, так еще и награду не получите, согласитесь?
— Я проверю, проверю, — хмыкнул Ховак. — Ты мне зубы не заговаривай.
— Я просто пытаюсь уберечь вас от фатальной ошибки, — продолжал увещевать Евгений. — Вы попусту тратите время. Пока вы пытаетесь повесить все на меня, настоящий убийца заметает следы.
— Ага, настоящие убийцы частенько используют этот аргумент.
— Уверен, у вас большой опыт, и не мне вас учить, но в таком деле каждая минута на счету. Я бы на вашем месте сосредоточился на личности убитого и подумал: почему кому-то понадобилось убивать именно его? А если он вез что-то ценное, кто из пассажиров нуждался в деньгах и мог быть заинтересован в ограблении?
— На что это ты намекаешь? — Ховак прищурился.
— Я? Намекаю? — Евгений невинно вскинул брови. — А! Вы подумали, что я пытаюсь перевести стрелки? Мол, раз вы испытываете финансовые затруднения, вы могли убить беднягу Карла ради денег? Послушайте... В этом есть смысл, но не я это сказал.
— Вот ты хитрый сукин сын, — Ховак цокнул языком. — Очевидно же, что так юлить может только убийца.
— Ну что вы, я не сомневаюсь — вы человек высоких моральных принципов, — Евгений навесил на лицо самую добродушную и понимающую улыбку. — У всех бывают жизненные трудности, но это же не повод пускаться во все тяжкие. Хотя у вас были и мотив, и возможность, я уверен: вы не убийца.
— Пожалуйста, притормозите! — взмолился Шулфи, не выдержав повисшего в воздухе напряжения. — Простите, мистер Ховак, но после всего услышанного я не могу быть уверен в вашей объективности!
— Чего?! — возмутился тот. — Ты повелся на его уловки?!
— Его слова не лишены смысла, — Шулфи кивнул. — Если он и правда иномирец, какой у него может быть мотив для убийства? Если только он сумасшедший, но он не производит впечатление сумасшедшего человека. Ответьте мне, только честно! Вы действительно испытываете финансовые затруднения?
Его прямой взгляд смутил Ховака.
— Ну... да... но это тут вообще ни при чем! Я сорок лет прослужил рыцарем-инспектором и знаю, что спонтанное убийство с целью грабежа — это самый нелепый способ поправить свое финансовое положение!
— С другой стороны, ваш опыт может быть полезен в совершении преступлений, — задумчиво подметил Шулфи.
— Эй ты! — вспылил Ховак. — Ты сейчас порочишь честь всех рыцарей!
— Как удобно прикрываться честью, — добавил Евгений, намеренно подливая масла в огонь.
— Так! Разговор свернул куда-то не туда! — Ховак попытался вернуть себе контроль над ситуацией. — Вот что, Шулфи. Сейчас мы идем в мое купе и ставим точку в этом вопросе. Можешь все там перерыть, и если найдешь хоть что-то принадлежавшее убитому, я сам скую себя и сяду рядом с этим, — он кивком указал на Евгения.
— Ну... что вы... как же... — вдруг запаниковал бедолага проводник. — Я?.. Проводить обыск?.. И кто же будет тогда вести расследование?..
— Кому же еще этим заниматься, раз уж я теперь тоже под подозрением? — хмыкнул Ховак.
— Вы... вы не под подозрением... просто...
— А что не так? — включился Евгений. — Это здравая мысль. Если нет прямых улик, необходимо исключить варианты, так и работает следствие. — Уж он немало детективов прочитал. — Вот только наряду с мистером Ховаком, необходимо проверить и ту барышню зоантри из вагона-ресторана. Судя по тому, что я слышал, они могут быть заодно.
— Слышь!!! — вдруг вспылил Ховак. — Люцию не трожь! Она — самое честное и самое невинное дитя в этом и во всех других мирах! Меня можешь называть вором, убийцей, как угодно, но мою крошку...
— Зоантри Люция из вагона-ресторана? — задумчиво уточнил Шулфи. — Она ведь совсем недавно к нам устроилась...
— Ты слышал, что я сказал?! — не унимался Ховак. — Она тут вообще ни при чем! Это все я!
— Вы что... только что признались в убийстве?.. — уточнил Евгений.
— Что?! Нет! Но если вы собираетесь окунуть ее в это дерьмо, я вам не позволю!
— Мистер Ховак, пожалуйста, успокойтесь, — попросил Евгений. — Если вы так уверены в невиновности Люции, тогда вам не о чем переживать. Мы обязательно установим истину.
Их взгляды встретились. Ситуация обернулась странным образом: скованный по рукам и ногам задержанный успокаивал следователя так, будто их роли поменялись местами.