Печать Четырёх Стихий
Кристалл — небесно-голубой, похожий на замёрзшее озеро — выкатился на свет. Стоило её пальцам коснуться грани, как воздух вспыхнул проекцией.
Амелия застыла. На снимке была она: растрёпанная, сонная, обнимающая одеяло с такой нежностью, будто в её руках была вся вселенная. Во всём её облике было столько мягкости, сколько она никогда не позволяла себе наяву.
— Что?..
Через секунду она уже летела по коридору мне навстречу.
— Это ты?!
— Нет, это ты — ляпнул я. Поняв, что сморозил глупость, я поспешно исправился: — Амелия я Ты спала и выглядела так мило.
— Мило? — она прищурилась. — Принц Драугона, наследник престола, будущий король — подкрадывается ночью к спящей принцессе, целует её в висок и называет это «мило»? Ты в курсе, как это звучит со стороны?
— Как правда, — пожал я плечами. — Мог бы сказать «восхитительно». Или «божественно». Но ты бы не поверила.
— А «мило» я должна поверить?
— В «мило» есть что-то честное. Я не мастер комплиментов, Амелия. Ты же знаешь.
Она скрестила руки на груди, но в глазах уже танцевали искры.
— Допустим. Но ты меня поцеловал.
— Я почти. Хотел, но не посмел. Самую малость. Коснулся. Можно считать это поцелуем?
— Нельзя.
— Тогда не целовал.
— А что ты делал?
— Прощался с тобой. Мысленно. На всякий случай.
Она замерла.
— С чего вдруг — «на всякий случай»?
— Ты в моём дворце, Амелия. Здесь уже пытались тебя убить. Я каждую ночь боюсь, что утром не услышу твоего дыхания за стеной. И я хотел запомнить тебя такой. Живой. Тёплой. С этой глупой улыбкой во сне.
Тишина повисла в коридоре. Амелия смотрела на меня так, будто видела впервые.
— Ты ненормальный, Тэреон Вальтарис.
— Я знаю.
— Но — она отвела взгляд, и её голос стал тише, — если ты когда-нибудь ещё раз меня сфотографируешь без спроса предупреди хотя бы.
— Чтобы ты успела причесаться?
— Чтобы я успела решить, стоит ли тебя убить на месте или сначала выслушать.
Я не сдержал улыбки.
— Договорились.
— И не стирай его.
— Что?
— Снимок. Не стирай. — Она подняла на меня глаза. — Только никому не показывай. Иначе я скажу всем, что принц Драугона по ночам крадётся к спящим девушкам и фотографирует их в обнимку с одеялами.
— Это шантаж?
— Это дипломатия, Ваше Высочество.
Я рассмеялся. Впервые за много дней — по-настоящему.
— Клянусь. Никому. И спасибо, что не убила.
— Ещё успею, — она развернулась и пошла к себе, но на пороге обернулась. — Тэреон?
— Да?
— В следующий раз будь смелее. А то фотографии — это, конечно, трогательно, но живого человека обнимать теплее.
И тут, словно по капризу судьбы, кристалл в её руке вспыхнул снова. Изображение сменилось.
Это был не её ночной снимок. На проекции застыл я — без рубашки, в простых штанах, сидящий на траве в потаённом уголке сада. И я был не один. Вокруг меня возились три крошечных дракончика: один усердно грыз мою ладонь, второй примостился на макушке, свесив кожистые крылья, а третий отчаянно карабкался на плечо. Мои волосы были растрёпаны, а на лице сияла такая безмятежная, глупая улыбка, какой я не позволял себе даже в кругу семьи. Мой личный, тщательно охраняемый секрет.
— Ох — выдохнула Амелия. Её глаза округлились, переводя взгляд с кристалла на меня и обратно. — Что это?
— Это это не то, что ты думаешь.
— Значит, ты не только маньяк-фотограф, но ещё и нянька? Ты и спишь с ними в обнимку, «грозный Хранитель»?
— Амелия! Они ещё маленькие. И я не сплю с ними просто они любят греться рядом.
Она фыркнула, а затем разразилась лёгким, мелодичным смехом. Это был первый раз, когда она смеялась так открыто, и этот звук окончательно добил мою выдержку.
— Ладно, ладно, не оправдывайся. Это даже мило. Принц-дракон в окружении малышей. Я должна была догадаться.
Я поглубже запихнул кристалл в карман, чувствуя себя абсолютно разгромленным. Вся моя суровая маска, которую я выстраивал годами, разлетелась вдребезги из-за одного нелепого кадра.
— Ты никому об этом не скажешь.
— Даже Эмиру?
— Особенно Эмиру. Он меня до конца жизни будет «мамочкой» называть.
— Твои секреты в безопасности, принц. Обещаю. Но в следующий раз, когда будешь прятать свою «особую коллекцию», убедись, что её не найдёт любопытная горничная.
* * *
Королевство Драугон. Город Валаррад. Дворец ДарКсар. 400 год после первого вызова печати. Амелия.
Я не знала, что разбудило меня той ночью — шелест ветра или эхо шагов за стеной. В груди разливался странный жар, будто я дышала не воздухом, а самим пламенем Драугона. В памяти всплыл его взгляд, суровый, но внезапно ставший мягким, и та неловкая ночь, когда я застала его спящим у камина.
Он был совсем не таким, как обычно. Чёрные волосы упали на лоб, дыхание было мерным. В этом сне властный принц казался почти беззащитным.
— Вот же сволочь. Командует мной, а выглядит при этом как ожившая легенда.
Злость на его самоуправство смешивалась с жгучим любопытством. Я осторожно коснулась его волос — они оказались намного мягче, чем я ожидала. Сердце колотилось так громко, что могло его разбудить. В ту минуту, в полумраке, я впервые призналась себе:
— Красивый и совершенно невыносимый. Богиня, за что мне это?
Я собиралась сбежать, как вор, но посмотрела на то, как неудобно он откинул голову на жёсткую спинку кресла.
— Упрямый идиот. Утром шея будет болеть, а виноватой снова назначишь меня.
Стараясь не шуметь, я подложила ему под голову мягкую подушку. Тэреон что-то невнятно пробормотал, но не проснулся, лишь уютнее поёрзал. Я немного колебалась, но всё же достала кристалл, с которым мы тренировались во Флоретии. Держа его дрожащими руками, я сделала запись. Тайную. Глупую. Такую, которую никогда бы не решилась показать никому.
Я сидела на кровати, сжимая холодный камень. Кристалл отозвался на прикосновение, и в полумраке соткался призрачный образ спящего принца.
— Что я делаю? Зачем храню его?
Сама не понимая себя, я медленно наклонилась и коснулась губами зыбкого свечения. Холодный свет, игра теней но сердце ухнуло вниз, будто поцелуй был реальным. Я тут же отпрянула, спрятав артефакт под одеяло.
— Богиня, я веду себя как маньячка. Правы были няни: с кем поведёшься Его сумасшествие заразно.
Я зарылась лицом в подушку, молясь лишь о том, чтобы его драконье чутьё не подсказало ему, какой глупостью я тут занимаюсь.
Две недели в Драугоне пролетели как один длинный вдох. Каменные залы дышали жаром, коридоры шептали легенды, и я сама незаметно стала частью этой тишины. Но пришло время уходить. Если останусь дольше — перестану принадлежать себе.
Аурелия обняла на прощание, Эмир отпустил очередную шутку о драконьих обедах. Всё было правильно, тепло. Но Тэреон не появлялся до последней минуты. Я уже спустилась к воротам, кутаясь в дорожный плащ, когда услышала тяжёлые, знакомые шаги.
— Ты и правда уезжаешь.
— Да. Мир решит, что я окончательно переселилась в ваш вулкан.
— А разве нет? В твоих глазах теперь больше жара, чем в лавовых потоках.
Я промолчала, глядя на него совсем иначе, чем в день приезда. Он всё понял без слов.
— Спасибо, Тэреон. За твою семью. За то, что спас. И за то, что не сказал слов, которых я боялась.
— А если я скажу их сейчас?
Я замерла.
— Не надо.
— Амелия, я
— Не надо, — повторила я твёрже. — Пожалуйста.
Он замолчал. Долго смотрел на меня — так, будто запоминал каждую чёрточку.
— Знаешь, — сказал он наконец, и голос его был тихим, почти хриплым, — когда ты приехала, я думал, что мы просто союзники. Два королевства, один договор. Всё по делу.
— А теперь?
— А теперь — он усмехнулся уголком губ. — Теперь я не знаю, как буду тут без тебя. Мы ведь стали друг другу чем-то большим, Амелия. Ты ведь это понимаешь?
— Друзьями? — спросила я тихо, почти надеясь, что он не услышит.
— Друзьями, — он не стал спорить. Но в его голосе было столько горечи, что я почувствовала её кожей.
— Ты хороший друг, Тэреон. И ценный союзник. Я я правда это ценю.
— Дорогая цена, — он криво улыбнулся. — Платить своим сердцем за право видеть тебя раз в полгода.
Я не нашла слов. Стояла и смотрела на него, чувствуя, как слёзы подступают к горлу.
— Ты всегда можешь написать мне, — выдавила я.
— Письма — чернила на бумаге. А я я хочу слышать другого.
— Ты и правда невыносим.
Хрупкое молчание разрезал резкий фырк коня и лязг сбруи. Сифос уже сидел в седле — холодный, собранный, абсолютно чужой этому моменту. Его конь выбивал искры из камней двора.
— Ваше Высочество, пора. Дорога долгая, мы и так задержались сверх меры.
Сифос не смотрел на принца. Его взгляд был прикован к горизонту, а рука привычно лежала на поводьях. Весь его вид говорил: сказка окончена, впереди — долг и Флоретия.
Я в последний раз взглянула на Тэреона, кивнула и направилась к своей лошади, принимая неизбежное.
— Амелия, — окликнул он, когда я уже взялась за поводья.
Я не ответила. Вскочила в седло и, не оглядываясь, выехала за ворота. Но спиной чувствовала его взгляд — тяжёлый, тёплый, не отпускающий. И знала: он сдержит слово.
* * *
Королевство Драугон. Город Валаррад. Дворец ДарКсар. 400 год после первого вызова печати. Тэреон.
Я вошёл в её пустые покои спустя два часа после отъезда. Здесь ещё пахло её духами — тонкими, цветочными, совершенно чужими для нашего сурового края. На столике я заметил маленький бархатный мешочек. Внутри, переливаясь холодным светом, покоился кристалл записи.
Стоило согреть грани камня дыханием, как из сердцевины выплеснулось свечение. В воздухе соткался призрачный силуэт. Я смотрел на самого себя — спящего в кресле, с растрёпанными волосами Но моё внимание приковала подушка под моей головой. Та самая, которую я обнаружил, проснувшись в одиночестве. Я видел это её глазами. Кадр чуть дрожал, выдавая волнение той, кто держала кристалл. Она не просто зашла — она позаботилась о моём сне, боясь разбудить.
— Ну что ж, судьба моя, теперь ты от меня не отделаешься. Кристаллы не забывают, а я — тем более.
Я спрятал камни в карман. Один — как напоминание, кого я должен защитить. Второй — как право прийти за ней. И я приду, даже если придётся перевернуть весь мир.
Я вышел из комнаты и сделал несколько шагов по коридору, когда заметил Эмира. Брат опирался плечом о каменный косяк, скрестив руки на груди, и смотрел на меня с той самой ухмылкой, которую я знал с детства — смесь насмешки и невысказанного участия.
— Смотрю, ты уже обживаешь её покои, — протянул он. — Скоро сам начнёшь здесь ночевать.
— Тебе какое дело?
— Да так, — он пожал плечами. — Просто спросить. Не видел ли ты кольцо?
Я нахмурился.
— Какое кольцо?
— То самое, — Эмир приподнял бровь и развёл руками с таким видом, будто объяснял прописную истину ребёнку. — Которое ты, по идее, должен был надеть цветочной принцессе на пальчик. Пока она не ускакала со своим верным псом Сифосом.
— Кольца нет.
— Как так — Эмир театрально схватился за сердце, округлив глаза. — Я думал, ты заказал его, как только Амелия переступила порог нашего логова. Просчитался, братец. А я уже мысленно готовил поздравительную речь.
— Успеешь. Если доживёшь до этого момента.
— Ты меня пугаешь, Вальтарис. Но я подожду. — Он оттолкнулся от косяка, хлопнул меня по плечу и, не оборачиваясь, бросил: — Когда поедешь за ней — скажи. Я прикрою.
Брат ушёл, оставив меня одного в пустом коридоре, а я достал из кармана крохотный набросок кольца, которое пока существовало только на бумаге, но скоро должно было стать самым тихим обещанием, какое я когда-либо давал.
Глава 9. Право на тепло
«Мы смотрим в небо с разных берегов,
Слов не сказав, мечтая о встрече,
Но судьба уже шепчет: «Скоро...»».
— Из песни «О Склонившихся Венцах»
Королевство Флоретия. Город Лиэстэрия. Дворец Альмерин. 400 год после первого вызова печати. Амелия.
Три недели. Ровно столько прошло с моего возвращения во Флоретию, но по ощущениям — минули месяцы. В садах легла первая изморозь, и последние цветы угасали под холодным дыханием осени, цепляясь за жизнь, как за ускользающую память. Я обходила их стороной — казалось, в каждом увядшем лепестке проступало знакомое лицо.
Дни были заполнены до предела. Вместе с Хризалией я брала уроки у леди Лети́ции, которая была не намного старше нас: мы постигали магию растений, оттачивали речь и ораторское искусство. Я училась усмирять своенравные лианы, направлять рост стеблей и различать вкрадчивое дыхание земли. Иногда я смеялась — искренне, по-настоящему. Но каждый вечер, оставаясь наедине с собой, ловила себя на том, что взгляд невольно ищет в сумерках сада тёмный силуэт.
В залах дворца я была безупречной принцессой: мягко улыбалась, идеально держала спину, кивала в такт светским беседам. Но настоящая я жила лишь в письмах, которые так и не решилась отправить.
Однажды, не выдержав тесноты стен, я вышла ночью в тот самый сад, где Тэреон спас нас. Я замерла на том же месте и прошептала в пустоту:
— Ты не смеешь сниться мне каждую ночь
Но он снился.
* * *
Королевство Драугон. Город Валаррад. Дворец ДарКсар. 400 год после первого вызова печати. Тэреон.
В Драугоне время тянулось тяжело, будто сам воздух стал гуще и оседал в лёгких пылью веков. Я изматывал себя тренировками, лично проверял посты и дисциплину всадников, надеясь, что рутина вытеснит лишние мысли. Но память упрямо возвращала её взгляд: непокорный, искрящийся, пугающе живой.
Я следил за молодняком драконов, уходил в патрули к южным границам, подолгу находился в храме Четырёх, а по вечерам замирал у окна, сжимая в руке кристалл светлого топаза, принадлежавший Амелии.
— Не бывать дракону пленником цветка И всё же
Сон не шёл. Письма, начатые десятки раз, так и остались ненаписанными.
Тем временем замок бурлил: ноябрь принёс колючие холода и суету приготовлений к двойному дню рождения — отца и Эмира. В Зале Совета Эмир небрежно тонул в кресле, слушая монотонный бред советников о «дипломатических союзах» и поиске супруги.
— Бал должен быть грандиозным, — вещал седовласый Ку́до, расправляя бесконечный список гостей. — Представители домов приедут специально ради вас. Мы обязаны показать, что мощь дома Вальтарис непоколебима, а молодой принц готов к дипломатическим союзам.
Эмир поморщился, не поднимая головы.
— Толпа, как в прошлые годы? Сотни навязчивых взглядов, десятки одинаковых улыбок и ни одного живого лица? Не хочу.
— Ваше Высочество, — мягко, но с едва уловимой твёрдостью произнесла леди Амбрие́ль, — бал — это не просто веселье и не ваша личная прихоть. Это долг. Возможность укрепить союзы, показать силу короны. И, быть может, среди гостей окажется та, кто сможет разделить с вами не только танец, но и будущее.
— Другими словами, невесту, — Эмир усмехнулся, но в его глазах не было насмешки — только усталость. — Вы прямо говорите, леди Амбрие́ль. Хотя бы в этом я ценю вашу честность.
— Я говорю то, что должна, Ваше Высочество, — она слегка склонила голову. — А вы делайте выводы.
Но вдруг принц замер, превратившись в изваяние. Его дракон, Ультарен, бесцеремонно ворвался в сознание, выжигая перед глазами образ девушки с изумрудной зеленью глаз — той самой, что уже который месяц не давала Эмиру покоя.
— Ульт, что ты творишь? — прорычал Эмир, пытаясь смахнуть наваждение.
— Опять она? — голос дракона в голове Эмира сочился едва сдерживаемым раздражением. — Сколько можно, а? Я уже устал от неё! Она мне сниться начала, представляешь? Дракону — и снится какая-то зеленоглазая девица, потому что её образ засел в твоей башке так глубоко, что я уже не знаю, где мои мысли, а где твои.
— Ульт, прекрати
— Нет, ты прекрати! — Ультарен не унимался, и каждое его слово било по нервам с нахальной, почти издевательской интонацией. — Ты уже сколько месяцев ходишь как потерянный? Советники тут тебе невест подыскивают, а ты даже не слушаешь, потому что перед глазами — только она. Даже я от неё устал, а мне с ней, между прочим, век жить. В твоей голове. Так что давай, бери себя в руки и зови уже эту твою изумрудоглазую, пока я сам не рванул в Флоретию и не приволок её сюда за шиворот.
— Она не моя.
— А должна быть! Потому что я больше не намерен терпеть твои страдания. Выбирай. Или она, или я устраиваю такой пожар на этом балу, что твои советники забудут, как выглядит спокойная старость.
Образ девушки побледнел, но тепло в кончиках пальцев осталось. Эмир сжал челюсти, возвращаясь в реальность, и медленно поднял голову.
— Пригласите дом Лювэнн, Ре́йвор и Лире́н, — произнёс он тихо, но так, что возражения застряли у стариков в горле. — Раз я обязан скучать на балу, пусть они скучают вместе со мной.
В зале заскрипели перья, а Эмир снова отвернулся к окну. В его осанке больше не было скуки — только ожидание, замешанное на тайном страхе: а вдруг она не приедет? Где-то глубоко в сознании Ультарен довольно фыркнул и свернулся клубком, оставив Эмира наедине с его мыслями. Но каждый знал: дракон прав. И они оба это понимали.
* * *
Королевство Флоретия. Город Лиэстэрия. Дворец Альмерин. 400 год после первого вызова печати. Амелия.
Всё изменилось в одно пасмурное утро, когда в главном зале распечатали конверт с тяжёлым гербом Драугона. Тихий шелест бумаги в руках отца показался мне оглушительным.
— Большой бал в честь короля Эдгара и принца Эмира, — произнёс король Джаред, пробегая глазами по строчкам. — Нас приглашают.
Хризалия, до этого безучастно смотревшая в окно, вздрогнула. Её пальцы судорожно сжали край вышитой салфетки.
— Эмир — едва слышно сорвалось с её губ. Она тут же поправилась, возвращая голосу ровный тон: — Должно быть, это будет выдающееся торжество.
Я промолчала, пряча невольную улыбку. Я не спрашивала, будет ли там Тэреон. Я знала — будет. Королева Менфиса сухо кивнула, принимая приглашение как важный политический жест, а Хризалия бросила на меня лукавый взгляд, в котором промелькнула искра предвкушения.
— Ты улыбнулась, когда отец произнёс его имя, — заметила я, когда мы остались одни.
— Не выдумывай, — Хризалия поправила локон, скрывая нежный румянец. — Просто принц Эмир — единственный, с кем я могу говорить на равных. Как с другом. Не более того.
Её голос в конце дрогнул. Я не стала настаивать, чувствуя, как коснулась её хрупкой тайны. Но, вернувшись в спальню, я сама не находила себе места. Мысли кружились, как палая листва, возвращаясь к одному и тому же вопросу:
— А есть ли у него невеста?
Тэреону двадцать два. Он мог выбрать кого-то сам или за него давно решили советники и родители. Может, она уже живёт неподалёку. Может, она
Я не заметила, как провалилась в тяжёлый сон. Мне снилось, что я стою в тени высокой арки. Та девушка была выше меня, грациозная, со светлыми волосами, отливающими медом на солнце. Фарфоровая кожа, острый, пронзительный взгляд голубых глаз. На ней было платье из мерцающей серебристой ткани с белой вышивкой — тонкое, почти прозрачное, облегающее каждый изгиб так, будто его нарисовали на коже.
Тэреон стоял рядом. Его ладони, широкие и горячие, лежали на её талии, но не просто лежали — они жадно, по-хозяйски сжимали её плоть, пальцы впивались в бёдра, сминали тонкую ткань, оставляя на ней складки. Он прижимал её к себе так крепко, будто хотел вжать в собственное тело, чувствуя каждое её движение сквозь шёлк, и его руки при этом не стояли на месте — они двигались, ощупывали, сдавливали, собственнически тискали её, как вещь, которую можно мять сколько угодно.
В следующий миг он наклонился и поцеловал её — не по этикету, а по-настоящему: глубоко, жадно, до боли. Я видел, как его пальцы с силой запутались в её светлых локонах, запрокидывая её голову назад, как вторая рука скользнула ниже, сжала ягодицу, приподнимая её, заставляя податься навстречу. И она радостно вскрикнула от этого яростного, интимного напора.
Отстранившись лишь на мгновение, они оба повернули головы в мою сторону. Тэреон не выглядел виноватым — он смотрел на меня с холодным, почти брезгливым безразличием, всё ещё не выпуская девушку из своих рук, всё ещё продолжая сжимать её, мять, ощупывать, будто меня здесь вообще не было. А затем они рассмеялись. Этот смех, звонкий и издевательский, ударил меня по лицу сильнее пощёчины.
— Посмотри на неё, — медовым, ядовитым голосом произнесла незнакомка, поглаживая Тэреона по щеке. — Неужели ты и правда поверила, Амелия? Думала, что пара бесед и несколько многозначительных взглядов сделали тебя интересной принцу Драугона?
Рука принца скользнула по её спине, спустилась ниже, шлёпнула по ягодице — собственнически, небрежно, подтверждая её право на него.
— Ты была лишь временным развлечением, дорогуша. Забавная зверушка из другого королевства, которую было просто жалко. Но он мой. Был, есть и будет. А теперь — проваливай. Тебе здесь не место. Иди, поплачь в свой уголок, принцесса никчёмная.
Я вскрикнула, захлебнувшись собственным вздохом, и резко села на кровати. Сердце колотилось о рёбра, как пойманная птица, а в ушах всё ещё стоял этот издевательский, звонкий смех.
В комнате царила глубокая, тяжёлая ночь. За окном не было ни звука — даже сверчки умолкли, словно боясь потревожить эту мёртвую тишину. Лишь бледный лунный свет пробивался сквозь щель в шторах, разрезая спальню на свет и непроглядную тьму.
— Это просто сон, — прошептала я в пустоту. — Всего лишь дурацкий сон.
Я замерла, прислушиваясь к биению своего сердца. Сомнение, ядовитое и острое, уже начало подтачивать мою уверенность. А что, если сон — это лишь отражение того, что я и так знала где-то глубоко внутри? Что, если я действительно лишь случайная гостья в его жизни? Игрушка, которую просто не успели выкинуть?
Дрожа от ночного холода и внутреннего озноба, я спустила ноги с кровати. Пол обжёг ступни, но я едва это заметила. На неслушающихся ногах я дошла до шкафа и, оглянувшись на дверь, словно воровка, открыла тяжёлую створку. Там, спрятанное за ворохом платьев, лежало оно. Одеяло, которое я тайком стащила из его покоев в ту ночь.
Я прижала его к лицу, жадно вдыхая едва уловимый аромат — запах хвои, терпкого дыма и чего-то неуловимо «драконьего». Его запах. Тот самый, от которого внутри всё переворачивалось. Вернувшись в постель, я с головой зарылась в эту тяжёлую ткань, пытаясь спрятаться от образа золотоволосой женщины из сна, от его рук на её теле, от того, как он сжимал её, мял, тискал — и как смотрел на меня после.
Первая слеза, горячая и солёная, скатилась по щеке и впиталась в грубую шерсть одеяла. За ней — другая. Я сжалась в комок, кусая губы, чтобы не разрыдаться в голос.
— Он бы так не поступил, — прошептала я в складки ткани, и голос сорвался на всхлип. — Он не такой Не поступил бы со мной так правда?
Но темнота комнаты не давала ответов, и я осталась один на один со своим вопросом, прижимая к себе единственную вещь, которая ещё связывала меня с ним.
Спустя два дня пути карета остановилась перед тёмным дворцом. Я вышла первой в платье винного бархата — тяжёлом и строгом, под стать Драугону. Хризалия сияла в золоте, напоминая холодный луч солнца. Первым, кто встретил нас, был высокий мужчина со светлыми волосами и ясным взглядом.
— Принцесса Амелия, — он вежливо улыбнулся. — Добро пожаловать обратно в ДарКсар.