Печать Четырёх Стихий
На ней было элегантное строгое белое платье с наплечниками в виде драконьей чешуи. На руках виднелись древние символы, светящиеся золотыми нитями.
— Теми́да, — медленно выдыхая, прошептал я. Голос мой звучал раздражённо, но противоречить ей я не мог. — Простите, но у меня срочные дела.
— Они теперь менее срочны, чем воля вашего отца. Король Эдгар велел найти вас. Ваше присутствие требуется на Совете.
— Отец не упоминал об этом утром.
— Письмо от посла Ванто́нии пришло всего час назад. Его Величество настоял на немедленном обсуждении.
Я задержал взгляд на её лице. Конечно, я мог пойти, но тогда оставил бы за спиной то, что звало меня. Тяжело вздохнув, я коротко бросил:
— Ведите.
Зал Совета ДарКсар был дышащим сердцем древнего королевства, встречающим торжественной прохладой и ароматом влажной зелени. Высокие колонны мрамора поддерживали свод, украшенный лепниной с героями и драконами, оживающей в лучах света из огромных витражей. В центре возвышался массивный стол из оникса, инкрустированный символами власти. Вокруг него были расставлены резные кресла, каждое — с гербом, олицетворяющим мудрость, силу, истину и память. Этот зал — храм истории, где каждое слово становилось частью великой симфонии ДарКсара.
Король Эдгар восседал на троне, словно воплощённое величие древнего рода. У круглого стола уже собрались мастера монет и меча, а в дальней части сидела эльфийка.
— Что же тебя так часто начали тревожить, Аэлия? — подумал я, входя в высокие тяжёлые двери и быстро отводя от Хронистки взгляд.
Темида села, сделав мне приглашающий жест, будто я в нём нуждался.
— Рад, что ты с нами, — коротко бросил отец. — Садись.
— Что за срочность?
— Мы получили закодированное письмо из Вантонии. Один из магистров академии сообщил: в регионе, граничащем с Флоретией, зафиксировано пробуждение древнего источника силы. И возможное появление символов, которые совпадают с текстами Хроник о Четырёх Печатях, — тихо, но чётко сказала Аэлия.
— Вы хотите сказать, что...
— Что, возможно, проснулась одна из Печатей, — закончила Феодо́ра, Мастер монет. — И согласно сводам закона и предсказаний, её активация требует присутствия наследника на троне. Тебя.
Онта́н стукнул кулаком по столу. Суровый мужчина, прошедший не один бой: светло-бронзовая кожа, тёмно-коричневые волосы до плеч, зачёсанные назад, и хищные зелёные глаза.
— Нам не по себе от того, что Вантония передаёт такие вести. Это не их стиль.
— Ваше Величество, вы должны принять решение. Необходимо потребовать доказательств от Вантонии. Мы также уже послали советника Синона, Лилию и Фирграэроза во Флоретию с письмом королю Джареду, — проговорила Темида, поднимая взгляд на короля.
— Под каким предлогом? — спросил я.
— Торгово-дипломатическая миссия. Мы не озвучим им истинных причин. Но Хроники не лгут. Путь должен быть открыт и, если правда скрыта там — ты найдёшь её там.
— Окончательное мнение Совета? — спросил спокойным голосом король, обводя взглядом всех собравшихся.
— Если Печать активна, нам нужно защищать свою границу и казну. Я за то, чтобы принц Тэреон остался, — громко заявила Феодора, ожидая поддержки.
— Но если Печать действительно открывается вблизи Флоретии, возможно, это и есть судьба Тэреона. Нужно, чтобы он поехал, — почёсывая лёгкую щетину, проговорил Онтан.
— Судьбы склоняются не к словам, а к действиям. Принц должен сделать выбор сам. Но в Хрониках сказано, что путь откроется только тому, кто не откажется от сердца ради короны, — наконец подала голос Аэлия, всё это время записывавшая разговор.
В зале повисла тишина. Отец посмотрел на меня и в его взгляде читался интерес.
— Что скажешь, Тэреон?
— Я чувствую, что должен быть там. Это не только интуиция, метка на моей руке пульсирует всё сильнее. Если Печать пробуждается — она ведёт меня туда.
Темида вздохнула; Феодора промолчала, а Аэлия слегка улыбнулась. Отец медленно встал и подошёл ко мне.
— Тогда ступай. Отправимся через неделю. Но знай: с этого момента ты отвечаешь не только за себя, но и за весь Драугон.
— Да, отец.
— Аэлия, поезжай во Флоретию вслед за советниками. Твой конь уже готов.
Когда я вышел из Зала Совета, мои шаги уже не звучали так уверенно. Решение было принято, путь во Флоретию звал меня. И в коридоре меня тоже уже ждали.
Зориан стоял, опираясь на перила лестницы и задумчиво вертя в руках шахматную фигуру.
— Я просчитал всё: шанс того, что нас задержат хотя бы на день, ниже двух процентов, — тихо сказал он, не глядя на меня. — Не люблю ошибаться.
— Все уже в курсе? Не всё можно просчитать, Зори, особенно то, что касается судьбы. Или хотя бы поездки на бал в королевство, в котором мы не были почти двадцать лет.
— Надеюсь, ты прав. И всё же точно ли мне нужно ехать? Я знаю, что ищешь там ты, но для чего ехать мне?
— «Приказ отца». Попроси Луа́ну собрать твои вещи, она, в отличие от тебя, разбирается в мужской моде.
— Я и сам мог бы, — усмехнулся светловолосый парень.
Не успел я и шагнуть к лестнице, ведущей на этаж наследников и личной стражи, как в меня с разбега влетела Аурелия, обняв за талию.
— Мы едем на бал! Все вместе! Я смогу наконец-то примерить новое платье! Я уже месяц не могла придумать, куда в нём пойти!
— Я знаю, но тебе придётся ждать ещё неделю.
— Я ждала поединка с тобой месяц, брат, недельку я точно выдержу! Кстати, ты не видел случайно Э́ву? Со вчерашнего вечера не могу её найти.
Я засмеялся, поцеловал её в лоб.
— Не видел, сестрёнка. Спроси Луану или Ки́ру, они вроде подруги. Но, пожалуйста, присмотри за Зорианом — представляю, что он может взять с собой.
— Обещаю, — прошептала Аурелия.
— А если я не хочу на бал? — отозвался Драксарий, стоявший чуть поодаль.
— Почему это?
— Дорога. Я не хочу долго ехать в карете. Ты-то можешь поехать на Вороне, а мне ещё два года ждать! Я знаю, ты думаешь, что я ещё ребёнок. Но если ты поговоришь с отцом и мамой, чтобы они позволили мне выбрать собственного коня сейчас, я буду очень благодарен.
— Дракс, бери пример с нашей сестры. Она терпелива и может научить терпению тебя.
— Я мог бы отправиться на Краэло́ге — Но он не успел договорить: я лишь приподнял бровь. Этого оказалось достаточно, чтобы он понял, насколько эта идея плоха. — Ладно, понял. Тогда в конце пути я всё равно поеду рядом с тобой, чтобы все видели. Если Ворон, конечно, не будет против.
— Конечно не будет. И ты даже сможешь подержать поводья.
Через пару минут, когда младшие наследники разбрелись по своим комнатам, я выпрямился, приняв осанку, подобающую будущему королю, и направился к конюшням, где меня уже ждали.
Имя «Ворон» жеребец носил не зря: угольно-черный, без единого светлого пятнышка, он казался воплощением самой тёмной бездны. Его шерсть сверкала, как полированная броня, а в умных темно-серых глазах читалась воля, равная его хозяину. Говорили, что его предки неизвестны, но позже удалось выяснить, что они принадлежали к конной гвардии древних Драконьих лордов. Казалось, в его венах течёт кровь самих стихий: Ворон мог мчаться по скалам, сквозь туман и ливень, и ни разу не оступиться.
Его сбрую украшало серебро дома Вальтарис и амулет из чешуи дракона — подарок Мора. Когда этот конь врывался на площадь, казалось, сама тень следует за ним по пятам.
Во внутреннем дворе, вдали от суеты, я коснулся его шеи, чувствуя под кожей биение сердца, в котором, казалось, мощь первых четырёх.
— Через неделю мы отправимся во Флоретию. Там нас ждут бал, советы, пафосные речи и, может, ты, наконец, перестанешь быть угрюмым одиночкой и найдёшь себе пару. Хотя, зная тебя, тебе никто не подходит, верно?
Я усмехнулся и, не оборачиваясь, потянулся за морковью из корзины, стоящей у стены. Внезапно резко замер и с силой метнул её за спину — прямо в тень под аркой.
— Ауч! — раздалось весёлое восклицание. — Ну, здравствуй, Ваше Высочество. Вы всё такой же ласковый.
Из-за колонны вышел высокий, молодой мужчина. Огненные пряди в волосах и золотистая кожа выдавали в нём странника.
— Та́рен, мог бы подать голос, прежде чем подкрадываться. А не шпионить, как придворная дама.
— Я хотел посмотреть, как ты с ним разговариваешь. Кажется, ты больше доверяешь ему, чем людям.
— Он хотя бы не лжёт. Рад тебя видеть, брат.
— И я. Жаль, я тут ненадолго. Уезжаю.
— Куда на этот раз?
— На запад, через Перевал Пепельных Крыльев. Ми́я ждёт, да и отцу нужен отчёт о границах. Ты бы её видел — северная луна с характером южной бури. Тенма́ра ей под стать, кстати.
— Тенмара, она, кажется, могла бы утихомирить даже Ворона.
— Если не она, то никто. Но вот что, брат
— У меня было видение как вспышка света, как предчувствие: тебя ждёт нечто судьбоносное. Очень скоро. И это будет не меч и не корона. Видение было непривычно расплывчато, поэтому будь осторожен.
Я взглянул на него пристально, немного сузив глаза.
— Тогда пусть судьба не опоздает.
Тарен улыбнулся, поправил поводья и вскочил на свою гнедую кобылу с седлом, украшенным узором птичьих крыльев. Тенмара тихо фыркнула, будто понимала, что разговор окончен. Друг махнул на прощание и ускакал прочь, растворяясь в пыли и солнечных бликах у ворот.
— Судьба, говоришь Посмотрим.
Во дворе повисла спокойная тишина. Только шум листьев и отдалённое ржание других лошадей напоминали о жизни за пределами нашего маленького уединённого мира. Я всё ещё смотрел на дорогу, когда вдруг почувствовал лёгкий, но точный удар по бедру. Вздрогнув, я обернулся. Ворон стоял, чуть отведя голову, и с ленивой уверенностью щёлкнул хвостом ещё раз, будто говоря:
— Прекрати витать в облаках, человек. Я тут вообще-то тоже есть.
— А ты что? Ревнуешь?
Жеребец фыркнул и кивнул в сторону валявшейся у стены моркови. Его взгляд был настолько выразительным, что я не удержался от смеха.
— Да-да, прости, твоя порция внимания. Вот, держи. За терпение и за драматичность.
Пока конь с довольным хрустом пережёвывал угощение, я задумчиво наклонился к его уху:
— Грозу ты отверг, остальных тоже не удостоил даже взглядом. Неужели ни одна кобыла в королевстве не достойна чести скакать рядом с тобой? Ну, что скажешь о Тенмаре? Хорошенькая, правда? Характер тоже что надо. С такой ты бы не скучал. Говорят, она может одним взглядом заставить дракона послушно пастись рядом.
Ворон не отреагировал, продолжая жевать, но чуть приподнял голову, будто прислушиваясь.
— Да-да, знаю. Ты слишком горд, чтобы признаваться. Но представь, как бы вы смотрелись. Ты — воплощение тьмы и силы, она — светлая стремительная грация. Истинная пара из баллады. Если судьба и для тебя что-то приготовила, может, это она?
Конь тихо фыркнул, словно в знак сомнения, и снова ударил хвостом, но уже легко, мягко — почти как насмешка. Я усмехнулся и провёл ладонью по его шее.
— Ладно, понял. Не будем торопить. У тебя свои тайны, у меня — свои. Но запомни, Ворон: иногда судьба приходит не только в обличье пророчеств. Иногда — в виде хрустящего шага рядом.
Глава 4. Цена чести
«Те, кто дышат ветром, часто забывают,
что даже самый лёгкий лепесток может нести в себе яд».
— Ария, Драконица Воздуха
Королевство Драугон. Город Валаррад. Дворец ДарКсар. 400 год после первого вызова печати. Тэреон.
Воздух за конюшней пах прохладой и железом. Я шёл в свои покои, размышляя о предстоящем бале во Флоретии. По традиции каждый наследник должен привезти символ, отражающий его суть, но я до сих пор не определился.
Моё королевство — обитель редких стихийных драконов: огненно-земных, грозовых, ледяных. Я чувствовал с ними странное родство — они такие же непредсказуемые и одинокие, как я сам. Что же выбрать в дар для бала? Чешуйку редкого ящера, брошь из застывшей лавы или собственноручно нарисованный герб? Мысли тонули в тумане.
В покоях, встретивших меня холодным блеском мрамора и ароматом жасмина, я заметил Асои. Она бесшумно, словно тень, приводила комнату в порядок.
— Через сколько закончишь?
— Ваше Высочество, я только хотела разложить всё для сна, через пару минут всё будет готово.
Я кивнул и остановился, глядя в сторону сундука, в котором лежала парочка новых кинжалов, привезенные в подарок послами провинции Талмори́н, находящийся на юге Драугона, славившейся лучшими тёмными магами, которые преданно служили королевской семье на протяжении уже более трёхсот лет.
— Может, привезти в подарок пару кинжалов? И нужно подготовить что-нибудь для Амелии.
— Мой принц.
Стоя у сундука, я кожей чувствовал присутствие Асои, но когда обернулся, она уже сбросила одежды, застыв посреди комнаты в мягком свете ламп. В её взгляде не было стыда — только прямое, почти деловое предложение, сдобренное ароматом сандала. Я смотрел на неё с холодной внимательностью воина, оценивая красоту тела, но не чувствуя ни капли желания, лишь растущее раздражение от этой неуместной игры.
— Если тебе так не терпится, загляни к Бе́йрну. Он оценит.
— Я не хочу никого, кроме Вас! — в её голосе прорезалась отчаянная надежда. — Все знают, что вы в поисках. Но мир огромен, вы можете искать её годами и не найти. А Драугону нужен наследник. Прямо сейчас.
— И ты предлагаешь родить его мне?
— Да. Я готова.
Я подошел вплотную, заставляя её вжаться в холодную стену.
— Наследника может выносить любая. Ты ошиблась во всём: и в Драугоне, и во мне. Думаешь, союз моих родителей — это сухой договор? А мы с братьями — просто инструменты?
— Нет! О, боги, я не...
— Оденься. Сейчас же.
— Но я я правда люблю вас... — по её щеке скатилась слеза.
— Это не любовь, Асои. Это слабость, которая тебе не к лицу.
Я указал на дверь ванной, пресекая любые возражения.
— Уходи сама, пока я не позвал стражу. Если исчезнешь сейчас — никто не узнает о твоём позоре.
Через минуту дверь скрипнула. Асои, кутаясь в одежду, выскользнула из комнаты, не поднимая глаз. Я остался один, чувствуя, что даже случайное прикосновение к другой теперь стало бы предательством той, чьё имя с каждой секундой становилось мне дороже.
— В следующий раз предупреди. Я отвернусь. Это же элементарная вежливость.
— Сомневаюсь, что она рассчитывала на зрителей, и уж точно не на твои комментарии.
— Я отвернулся, но мог этого не делать. Ты сам отказался от зрелища.
— Я отказался от человека, который не понимает слова «нет».
— Ладно. Но всё равно предупреждай. Я тоже хочу быть морально готов к нагим визитёрам.
— Хорошо. Впредь буду предупреждать тебя.
— Вот, другое дело, а то ведёшь себя так, будто тебе вообще никто не интересен.
— Интересен. Просто только одна.
После того как голос пропал, я услышал лёгкое постукивание в дверь.
— Войдите, — сказал я, уже зная, чья это походка.
И́вет появилась на пороге как всегда прямая, как струна, с лёгкой улыбкой и внимательным взглядом. Высокая и стройная, с волосами цвета тёмного серебра, убранными в аккуратный пучок, она выглядела строго, но по-доброму.
— Всё в порядке, Ваше Высочество? Не нужна ли помощь?
— Да, Ивет, замени постельное бельё.
Она молча подошла к постели и начала ловко снимать покрывало. Я наблюдал за её уверенными движениями и, спустя минуту, спросил:
— Как ты относишься к Асои?
— Хорошая девочка. Старается. Всегда помогает, вежливая. И, к тому же, красивая. Правда, я вот что слышала Несколько ночей назад она плакала в коридоре. Одна прачка пыталась её утешить, но она всё повторяла, что «он даже не смотрит в мою сторону», что ей «кажется, что он видит во мне только служанку».
Я вздохнул, и мысли завертелись в голове.
— И что она ожидала? Что я, увидев симпатичное личико и пару слов в покоях, сразу брошу всё, забуду, кто я есть, или сразу женюсь? Сделаю её королевой? А что потом? За трон зацепится? Детей в зал приведёт, утверждая, что они мои наследники?
— Что-то ещё пожелаете, Ваше Высочество?
— Нет. Спасибо, Ивет. И если услышишь что-то ещё — скажи мне.
— Конечно. — Она слегка поклонилась и покинула покои, тихо закрыв за собой дверь.
После её ухода в комнате воцарилась тишина. Я предпочитал именно такое одиночество.
В последующие дни Асои старательно избегала меня: завидев издалека, она тут же опускала глаза и поспешно скрывалась. Я не придавал этому значения, пока однажды случайно не подслушал разговор. Направляясь в кабинет с письмом для Тарена, я замедлил шаг у чулана под лестницей. За дверью шептались двое: я узнал голос Асои и незнакомый, судя по всему, принадлежавший новой служанке.
— Я люблю его, — шептала Асои.
— Принца? — переспросила вторая.
— Да Но мне и Калеб — страж принца Драксария, симпатичен. Мы были вместе не раз.
Я замер, не сводя глаз с двери.
— А принц Тэреон?
— У нас тоже всё было. Он сам не отпускает меня по ночам, говорит, что я необыкновенная. На людях прикидывается недоступным, но я-то знаю, какой он наедине.
Перо в моей руке хрустнуло, и чернила пятном расплылись по белоснежному рукаву. Внутри вскипел гнев: она не просто сплетничала, она нагло лгала, выставляя меня безумцем, потерявшим от неё голову. Сдержав порыв ворваться внутрь, я отступил в служебный проход. Действовать нужно было хладнокровно, без лишнего шума.
Я задумался, к кому обратиться за советом. Аурелия просто вышвырнет служанку — и только поднимет шум. Эмир скорее посмеётся. А вот Зориан Зориан то, что нужно.
Я отправился к нему. Несмотря на свои семнадцать лет, младший брат обладал умом стратега. Я застал его в библиотеке, где он, по обыкновению, был погребён под горой древних свитков.
— Мне нужно твоё холодное мышление.
Он посмотрел на меня поверх книги и кивнул. Я рассказал ему всё: от происшествия в спальне до сплетен Асои. Он слушал, не перебивая, а затем улыбнулся, будто ему предложили сыграть в сложнейшую партию.
— У нас два пути: разоблачить её публично или заставить саму сжечь свои мосты, — произнёс брат.
Мы выбрали второе. Следующие несколько дней Э́́́дун, один из верных стражников Зориана, собирал всё, что можно было узнать об Асои. Её разговоры, намёки, тех, с кем она делилась своей ложью. Зориан тем временем выстраивал план — аккуратно, как шахматную партию. А я я старался не слушать того, кто смеялся надо мной в моих собственных мыслях.
Служанку, с которой шепталась Асои, мы так и не вычислили, но это уже не имело значения. Эдун помог устроить «случайную» встречу, где Асои вновь выговорилась — на этот раз при свидетеле. Мы разместили наблюдателя, способного подтвердить каждое слово.
На следующее утро я сделал так, чтобы Асои оказалась в зале совета при нашей матери, и начал говорить о слухах, которые порочат мою честь. Она сперва отрицала всё — конечно. Но когда я вытянул из-под мантии письмо с показаниями и подписью стражника, с которым она якобы «была», лицо Асои побелело. А когда вошёл сам стражник — вызванный заранее Зорианом — и опроверг каждое её слово, комната будто застыла.
— В следующий раз, когда захочешь сыграть с моим именем, убедись, что знаешь правила.
Асои ушла сама. Почти бегом выбежала из зала совета, даже не поклонившись ни мне, ни Зориану, ни нашей матери — действующей королеве.
Позже, в тот же день, Зориан произнёс:
— Если хочешь уничтожить чью-то ложь — дай ей зазвучать громко. Тогда она сама себя задушит.
* * *
Королевство СинФали́р. Город При́дан. 397 год после первого вызова печати. Тэреон.
В восемнадцать лет я отправился в королевство СинФалир на девятнадцатилетие принца Эзраэ́ля. Нас прочили в союзники, и, хотя мы не были близки, его бесшабашная натура притягивала меня, как опасная игра. Бал поражал роскошью: залы тонули в бело-синих цветах, огнях и вине, словно готовилась коронация, а не просто праздник. К полуночи, устав от танцев, я сбежал на балкон. Эзраэль подсел рядом, залпом осушил кубок и, прищурившись, произнес:
— Знаешь, что мы с тобой сегодня сделаем?
— Если ты сейчас скажешь «выпьем ещё», я сброшу тебя с балкона, — проворчал я, притираясь лбом к прохладному камню.
— Нет. Мы сбежим. В Храм Шёлковой Звезды.
— В куда?
— Ну, как бы тебе сказать. Это не храм. Хотя удовольствие там почти духовное. — Он подмигнул, и уголки его губ быстро поползли вверх, а потом он улыбнулся настолько широко, что я вздрогнул.
— Ты хочешь сказать — бордель?
— Не такой вульгарный. Там всё красиво и достойно. Ты же ещё не ну? Самое время стать мужчиной, принц. Не переживай, я знаю хозяйку. Всё будет тайно, без последствий.
— Эз
— Не Эз, а добрый друг, решивший избавить тебя от юношеской тоски. Клянусь, ты скажешь мне потом спасибо. К тому же иллюзия. Ни ты, ни я не будем выглядеть как мы. Тебя примут за какого-нибудь седьмого сына герцога, не волнуйся.
Я ещё колебался, но вино и усталость говорили вместо разума. Наконец я встал.
— Если кто-нибудь узнает, я отрекусь от тебя публично.
— По рукам! — засмеялся он, схватил меня за руку, и мы, как два безумца, выскользнули через боковой ход, закутанные в плащи с капюшонами.
Храм Шёлковой Звезды оказался уютным и тихим — совсем не тем, что я ожидал. Там не было громкой музыки или навязчивости. Только шелест тканей, аромат цветов и мягкий свет фонарей. Эзраэль первым подошёл к женщине, что встретила нас.
— Как всегда: две комнаты, немного лунного вина, и пусть девушки будут подходящие. Мой друг скромный. Надо, чтобы остался доволен.
Она понимающе кивнула. Я чувствовал, как всё во мне сжимается. Мы прошли внутрь. В одном из уютных залов, заставленных подушками и невесомыми занавесями, нас уже ждали.
Девушка, что подошла ко мне, была примерно моего возраста, а может, и моложе. Светловолосая, с чуть застенчивой улыбкой и тёплыми глазами. Она представилась шёпотом, которого я почти не расслышал. У неё дрожали руки, и, кажется, она тоже впервые принимала кого-то. Это немного успокоило меня. Мы не говорили много, всё было неловко, но по-человечески. Она обняла меня осторожно, и в этом было что-то большее, чем просто игра.
Из соседней комнаты уже доносился смех Эзраэля и голос женщины, явно куда более опытной. Он что-то выкрикнул, и я рассмеялся. Девушка приблизилась. Её пальцы коснулись моего плеча, скользнули по груди, опустились ниже. Она расстегнула мои брюки, и я замер.
— Не бойтесь, — прошептала она, но в её собственном голосе страха было куда больше. — Всё уже оплачено. Хозяйка сказала, что вы особенный гость.
Я хотел сказать, что не в этом дело. Что я не потому медлю, что боюсь её или процесса, а потому, что всё это кажется неправильным. Фальшивым. Слишком похожим на сделку. Но вино ещё шумело в голове, молодость требовала своё, и где-то внутри шевелилось любопытство — а каково это? Быть как все? Стать наконец «мужчиной» в том смысле, который вкладывают в это слово Эзраэль и ему подобные? Я кивнул. Разрешил. И мы продолжили.
— Вы хотите, чтобы я делала это громче? Как там?
Я посмотрел на неё. В её глазах не было страсти — только растерянность и желание угодить, чтобы не выгнали.
— Нет. Не надо.
— Я я могу по-другому, — заторопилась она. — Я научусь. Я всё сделаю
— Тебя заставили? — спросил я наконец.
— Нет. Сама пришла. Деньги нужны. Семья
Я кивнул. Больше не спрашивал. Это было неплохо. Честно говоря, я ожидал чего-то другого — может, более яркого, более ошеломительного. Но она была так скована, что я постоянно ловил себя на мысли, что не хочу сделать ей больно. Её движения были робкими, дыхание — сбивчивым, а в глазах, когда она на меня смотрела, не было ни страсти, ни похоти — только старание. Желание угодить, чтобы не разочаровать.