Печать Четырёх Стихий

Я понимал: у неё это впервые. Или почти впервые. И от этого всё становилось ещё более странным. Из соседней комнаты доносились совсем другие звуки — громкие, уверенные, наигранно-страстные. Эзраэль явно получал то, за чем пришёл. А здесь здесь было тихо. Почти по-детски неловко. Когда всё закончилось, она отодвинулась и натянула на себя простыню, пряча глаза.

— Простите, — прошептала она. — Я я не очень умею. Меня только неделю назад взяли. Обучали, но

— Всё хорошо, — ответил я и, к собственному удивлению, не соврал.

Позже, когда я сидел на балконе того дома, укутавшись в плед и глядя на ночное небо, девушка принесла мне воды с лепестками мяты. Я поблагодарил её тихо, не зная, что ещё сказать. Она просто кивнула и ушла.

Эзраэль вышел следом — растрёпанный, счастливый, с довольной улыбкой на лице.

— Ну что, Тэр? Теперь ты другой человек?

— Возможно. Или просто более уставший.

Он рассмеялся, хлопнул меня по плечу и сказал:

— Главное, чтобы ты это запомнил. Иногда такие ночи важнее сотни уроков.

Тот опыт в тайном доме под покровом иллюзий стал для меня не триумфом, а горьковатым уроком. Я не стал распущенным, скорее наоборот — близость начала казаться мне чем-то слишком сложным. Несмотря на то что девушки неизбежно тянулись к моему лицу и статусу, я научился держать дистанцию.

Я никогда не гнался за физической стороной, предпочитая тишину и доверие мимолётным увлечениям. Глубоко внутри я даже немного жалел, что не сохранил себя для той единственной, чьё имя узнал лишь годы спустя. Та ночь оставила в душе прохладную тень и сделала меня осторожным: теперь я знал, что истинная близость значит гораздо больше, чем просто случайная встреча.

Позже, уже в Драугоне, Эмир как-то подошёл ко мне, усевшись небрежно на перила террасы, откуда открывался вид на тренировочный двор.

— Ну что, как прошёл бал у этого павлина? Подцепил наконец какую-нибудь леди?

— Не на балу, не подцепил, не совсем леди.

Эмир удивлённо вскинул брови, а потом расхохотался так громко, что мимо проходивший страж обернулся.

— Поэтому-то я и не поехал! Прошлого года мне хватило.

— Теперь-то понятно, куда вы оба тогда пропали.

Я покачал головой. Эмир, как всегда, не мог удержаться от поддёвок, но в глубине его глаз промелькнуло нечто другое — может быть, чутьё, что я изменился. Не для всех, не сразу, но что-то во мне стало иным.

Очередной бал в королевстве СинФалир, на котором мы с Эмиром должны были присутствовать как старшие наследники, подошёл к концу. Зал ещё звенел последними аккордами вальса, а сверкающие люстры гасли одна за другой. На мраморной террасе, укрытой занавесом жасминового воздуха, Эзраэль нашёл нас у перил. В руках у него плескалось тёмное вино, а в глазах, как всегда, прыгали искры нетерпения.

— Ну, принцы Драугона! Бал — балом, но настоящая ночь только начинается. Я знаю превосходное заведение: Новый дом лазурных ветров. Тонкая музыка, мягкий дым, лучшие вина и очаровательная компания. Будет весело, особенно всем вместе.

Эмир фыркнул, а я сделал вид, что поправляю рукав камзола, пряча лёгкое напряжение.

— Благодарю, но мы остаёмся во дворце. Завтра совет и охота на рассвете. И дорога домой не ждёт. Мы не можем позволить себе дым и весёлый шум до утра, — холодным голосом произнёс я в сторону Эзраэля.

Тот чуть наклонил голову, будто взвешивал ответ.

— Ах, да-да. Клятвы долга, открытые рассветы Всё понял: вы оба превратились в отшельников. Как-никак, Драугон славится тяжёлой дисциплиной. Не бойтесь, я скажу хозяевам Дома, что монастырь выезжает без сопровождения.

Эмир прикусил губу, не решаясь то ли улыбнуться, то ли огрызнуться. Я же лишь нейтрально кивнул, но достаточно твёрдо, чтобы поставить точку.

— Передай им привет из Драугона. Но монастырь останется в мире с собственной совестью.

Эзраэль поднял кубок, будто соглашаясь с неизбежным.

— Когда-нибудь вы вспомните моё приглашение и пожалеете.

С этими словами он растворился в толпе поздних гостей. Мы с Эмиром стояли молча. Музыка стихла окончательно. С того года наш союз с Эзраэлем остался прочным политически — мы прилетали на советы, охотничьи недели и зимние собрания. Но его призывы «расслабиться, как прежде» вниманием не пользовались. Балы — да, если того требовал дворцовый календарь. Советы и дипломатия — обязательно. Дом лазурных ветров или любое иное «веселье» — теперь без нас. Эзраэль поддевал нас шутками про «драконьих монахов» и «братьев ордена хладного пламени», однако обиды в его голосе не было — лишь лёгкая грусть и понимание, что юношеская бесшабашность осталась в прошлом.

— Представляю, что будет с королевством, когда Эзраэля коронуют, — фыркнул Эмир, глядя вслед отдаляющемуся силуэту принца. — Будет не королевство, а бордель. Все министры в шелках, армия в постелях, бюджет — в домах удовольствия.

Я лишь усмехнулся, покачав головой:

— Зато все будут счастливы. Или хотя бы расслаблены.

— Да уж, будет весело, до первого вторжения.

Мы оба знали: Эзраэль был не так уж безответственен, как иногда казалось. Просто у него были свои приоритеты. Вино, женщины и удовольствие он ставил не ниже стратегии и дипломатии. И всё же с тех пор, как мы однажды сбежали с одного из его «весёлых балов», он пытался нас снова заманить, но без особого успеха.

* * *

Королевство Драугон. Город Валаррад. Дворец ДарКсар. 400 год после первого вызова печати. Тэреон.

Я вернулся спустя три дня. Поездка к границе была скорее формальностью — показать, что королевская семья лично следит за каждым словом в переговорах с соседями. Всё это время я прокручивал в голове слова Асои. И ложь. Особенно ложь.

Когда вошёл в покои, первым делом заметил, что сменился состав прислуги. Вместо Асои была новая девушка — молчаливая, испуганно приседающая в поклоне, будто ожидала удара за любое слово. Я даже не взглянул на неё. На обеде, когда я, как всегда, был молчалив и хмур, Эмир, разламывая хлеб, хмыкнул:

— Бедную девушку напугал. Говорят, она так избегает твоих покоев, что уже за версту их обходит. Что ты ей сделал, брат? Разбил сердце одним взглядом? Или наслал Мора?

Я чуть не подавился водой, но Аурелия отреагировала первой, скрестив руки:

— Если бы кто-то про меня такое распускал, я бы выкинула этого человека не только из покоев, а из королевства. В буквальном смысле. Через восточные ворота. Без сапог и голым.

Все рассмеялись, кроме меня. Я только пожал плечами и сказал:

— Возможно, стоит так и сделать.

Никто не понял, что я говорил вполне серьёзно. Как только обед завершился, я обсудил всё с отцом. Мы стояли в зале совета в тишине; я изложил всё как есть — без лишних слов и гнева, но с той ясностью, которую диктует честь.

— Отец, моя честь важнее одной служанки. Особенно той, что позволяет себе лгать не только обо мне, но и, по сути, о всей нашей семье.

Он долго смотрел на меня. Его лицо оставалось непроницаемым, но я знал: он обдумывает каждое слово. Наконец он кивнул.

— Ты прав, Тэреон. Честь крови не может быть предметом для сплетен и манипуляций. Мы не должны быть жестоки, но должны быть справедливы.

Так были подписаны указы. Всё оформили по закону: последняя выплата жалованья была выдана Асои ровно в том объёме, сколько полагалось, не меньше. Ей предоставили повозку и сопровождение. Мы отправили её в дальнюю резиденцию одной знатной леди — преданной союзницы нашей семьи, женщины рассудительной, но твёрдой, чей двор в Серебряной Роще всегда оставался под надзором короны.

Перед отъездом Эмир не удержался:

— Ох, ты выгнал прекрасную деву, братец!

Аурелия, сидевшая у окна с чашкой чая, хмыкнула:

— Я удивлена, что всё так спокойно разрешилось. Думала, ты на границе вручишь ей компас с картой и скажешь: «Удачи».

Я молча кивнул — шутки в сторону, дело приняло серьёзный оборот. Теперь, когда вопрос с интригами был решён, я мог вернуться к главному — к Амелии и подарку для неё.

Официальные дары для принцесс Флоретии уже ждали своего часа: три сундука, полных изумрудов и аметистов. Но для Амелии камни казались слишком холодными. Я выбрал иное — не кричащее признание, а изящное обещание защиты.

Я открыл небольшой футляр из тёмного дерева. Внутри, на чёрном шёлке, покоился изящный золотой браслет. Тонкая, искусная работа мастеров нашего края. Плетение было настолько сложным, что казалось, будто золотые нити переплетаются сами собой, подобно струям раскалённой лавы.

Центральным элементом был миниатюрный дракон, свернувшийся в кольцо. Его глазами служили крошечные искры алмазов, а дальше по браслету расположились четыре сферы из разных сплавов, символизирующие стихии. Это была вещь не для статуса, а для того, чтобы чувствовать её на запястье каждый день.

До отъезда на бал оставалось два дня. Я сам собрал вещи, отпустив новую служанку, чьё имя на букву «Л» так и не запомнил. Из приготовленных костюмов — морского синего и мшисто-зелёного — я выбрал строгий чёрный с бархатным воротом и тонкой вышивкой.

Я как раз застёгивал ремень на дорожной сумке, когда дверь приоткрылась и на пороге появился Драксарий. Он стоял, прислонившись к косяку, будто пришёл просто понаблюдать за моими сборами.

— Уже собрался? Краэлог и У́льт уже готовы лететь за нами, между прочим. Они решили, что без них мы обязательно вляпаемся во что-нибудь эпическое.

— Рад, что хотя бы они беспокоятся, и что ты пришёл не помочь, а прокомментировать.

Драксарий ухмыльнулся шире.

— Помочь? Я — моральная поддержка. Говорю умные вещи, выгляжу прекрасно и наблюдаю, как ты нервничаешь. Полезней роли не придумать.

— Я не нервничаю.

— Нервничаешь. У тебя бровь дёргается. Всегда дёргается, когда дело касается поездки в новое место.

— Мы просто едем, Дракс. Это не поход и не война.

— Пока. С тобой «просто» никогда не бывает просто.

Дракс фыркнул и кивнул на плащ, лежащий рядом. Тяжёлая ткань, сшитая так, что при движении напоминала изгиб крыла, переливалась мягким матовым блеском.

— Это Мор? Или просто совпадение, что твоя новая мантия выглядит как он?

— Совпадение, — сказал я, вспоминая, как несколько недель уговаривал Моргракса отдать мне хотя бы несколько своих чешуек.

— Конечно. Совпадение. Просто решил носить плащ, который выглядит так, будто он дышит, да?

Я не ответил. Просто перекинул его через плечо, и мягкий шелест ткани наполнил комнату — будто кто-то прошёлся по воздуху невидимым крылом.

— Не забудь быть внизу вовремя. И, Тэреон Если этот плащ вдруг решит полететь без тебя — не удивляйся.

Я улыбнулся и, когда за братом закрылась дверь, провёл ладонью по ткани. Она ответила тихим теплом, почти дыханием. Не успел я застегнуть плащ, как в следующее мгновение в комнату заглянула мама. Сирена — королева драконьего королевства, женщина с глазами цвета аквамарина, которые всегда видели больше, чем ты готов показать.

— Тэр, всё может измениться в любую минуту. Бал, люди, чувства. Мы едем в сердце цветочного королевства, и я знаю, ты не любишь сюрпризов, но прошу: постарайся не рубить с плеча.

— Я постараюсь, мама. Обещать не могу. Но постараюсь.

Она улыбнулась с грустной теплотой — той самой, от которой в детстве хотелось бежать к ней и прятаться в складках её платья.

— Я верю тебе.

* * *

Королевство Драугон. Город Валаррад. Дворец ДарКсар. 399 год после первого вызова печати. Тэреон.

Вторая половина июля, мой двадцать первый день рождения — время, когда по традиции наследнику выбирают невесту. Тронный зал сиял золотом, а под куполом витал дракон из живого пламени. В этом блеске имя закрытого соседнего королевства Флоретии не звучало уже девятнадцать лет, будто его и вовсе не существовало.

За последний год я окончательно возмужал, сравнявшись ростом с отцом и обретя ту литую крепость в плечах, что не нуждалась в выставлении напоказ. Сдержанный, с глазами цвета тихого огня, я сменил за вечер более двадцати партнёрш. Принцессы и знатные леди из кожи вон лезли, стараясь впечатлить меня — кто отчаянным смехом, кто робким молчанием. Но ни одна не оставила в душе ничего, кроме шлейфа духов и горького чувства несоответствия.

— Эта танцует как дерево в бурю: вся в движении, но ни капли грации, — шепнул я Эмиру, когда мы вновь оказались у колонны.

Брат, которому в ноябре прошлого года исполнилось девятнадцать, тоже не находил себе места. Девушки кокетничали, играли ресницами, сыпали комплиментами; некоторые пытались привлечь его внимание, однако всё мимо.

— Та спросила, ел ли я когда-нибудь булочку с лепестками ландыша на завтрак. Я хотел спросить, не падала ли она в детстве в колодец, — фыркнул он, откидывая назад прядь золотистых волос.

Я, уже утомлённый бесконечным парадом одинаковых лиц, неохотно подал руку следующей партнёрше — неожиданно появившейся леди Мелиса́нде.

— Я с детства мечтала станцевать с вами, но не думала, что вблизи вы окажетесь выше и красивее, чем со стороны.

— Вы очень добры, леди Мелисанда.

— И при этом ещё и галантны. Знаете, мама говорила, что у мужчин с такими скулами всегда тяжёлый характер. Но я думаю, вы просто скрытный. Наверное, вы по ночам пишете стихи?

— Нет. Стихи — не моё. Я больше размышляю в тишине.

— Ах! Значит, вы — философ! Я тоже часто думаю. Например, почему драконы не летают задом наперёд? Это было бы так забавно!

— А почему она сама не ходит на руках? Было бы не менее забавно. Или молчала бы вовсе — мир стал бы тише.

Моргракс. Горячее, насмешливое дыхание древней сущности коснулось мыслей, проверяя границы разума моей партнёрши.

— Люди задают странные вопросы, но редко задают правильные. Например, зачем ей столько мыслей, если половина из них бесполезна?

Тишина внутри головы стала гуще. Девушка почувствовала, как сердце дёрнулось, и на мгновение не смогла понять, сказала ли она это вслух, или всё происходило только в ней.

Я чуть не сбился с шага, услышав этот вопрос. Посмотрев поверх её головы в отчаянной попытке найти способ вежливо закончить танец, я поймал взгляд Эмира. Тот танцевал с принцессой Эледи́рой Аэсте́лин из Кастарио́на — королевства, где женщины носили короны даже на охоте, а мужчины — украшения из золотых перьев.

— Вы так прекрасно танцуете, принц Эмир.

— Спасибо, принцесса. Удивительно, как вам удаётся не сбить меня с ног при столь тяжёлом шлейфе. Это требует несомненного мастерства. Или помощи слуг?

Я услышал сквозь музыку ровный, ядовитый голос младшего брата, отточенный как лезвие. Смех подступил мгновенно, прорываясь из глубины груди, но я сдержал его, лишь дрогнув губами и чуть склонив голову, будто вдруг вспомнил нечто весёлое.

— О, вы смеётесь! Я знала, что моя шутка про задом наперёд летающих драконов подействует! Вы ведь тоже иногда представляете их такими, да?

— Иногда. Но, боюсь, сейчас мне нужно нужно обсудить кое-что с королевским глашатаем.

Затем я элегантно разорвал хватку, чуть поклонился и жестом направил её в противоположную сторону.

— Простите меня, леди. Это был незабываемый танец.

Не дожидаясь ответа, я скрылся в толпе, обменявшись понимающей улыбкой с Эмиром, который как раз изящно уворачивался от навязчивого внимания очередной принцессы.

Ближе к трону в лёгком вальсе кружились шестнадцатилетние двойняшки — прекрасные и упрямые Зориан и Аурелия. Они явно предпочитали общество своих друзей светским притворствам: фрейлина Бе́лла, темноволосая красавица с глазами-незабудками, что-то весело шептала Зориану, а белокурый Га́рен уверенно вёл Аурелию в танце. Эта четверка казалась островком искренности в море фальши.

Над всем этим, по-хозяйски закинув ногу на подлокотник моего трона, взирал одиннадцатилетний Драксарий. С надутыми губами и в цветочном венке, сплетённом сестрой, младший наследник скучающе осматривал зал с видом императора, которому наскучил собственный триумф.

— Я — Первый, — прошептал Дракс, выпрямившись и представляя, как отдаёт приказы. — И у меня не будет этих глупых балов.

Мраморный пол под моими шагами будто уставал вместе со мной — слишком много танцев, слов и притворной учтивости. Пальцы едва касались боков висящей на поясе шёлковой ленты — почти незаметное, машинальное движение, будто я пытался вытереть из памяти всё, что слышал за вечер.

Я шёл к своему трону, собираясь сесть рядом, на край подлокотника, чтобы сбросить напряжение с плеч и выдохнуть.

— «Устал как дракон после линьки», — хотел сказать я, почти усмехнувшись про себя.

Но тут — словно удар. Из толпы голос, негромкий, но чёткий, вынырнул из шума, как стрела из тумана:

— Да-да, та самая Говорят, в детстве у неё был дар видеть сны будущего, или это у

И в тот же миг — жжение. Ладонь. Правая рука будто изнутри задышала жаром, и в центре, под кожей, вспыхнул золотой знак: четыре переплетённые линии, стихийные символы, что всплывали в древних текстах, выжженные во мне с рождения. Свет не был ярким, но ощущался живым, как отблеск молнии за вековым стеклом.

Я резко остановился, дёрнул запястьем и спрятал ладонь в складках мантии, будто укрывал не руку, а сердце. Через мгновение я обернулся, но было уже поздно. Толпа замкнулась. Кто это сказал? Кто знал? Слова растворились, лица слились. Музыка продолжала звучать, словно ничего не случилось.

Я задержался лишь на секунду, затем выдохнул, разжав пальцы, и пошёл дальше.

— Позже, — подумал я. — Узнаю позже.

Достигнув трона, я сел прямо на край подлокотника.

— Я жутко устал.

— Я тоже. От того, что ты снова занял мой подлокотник. Ты тяжелее, чем выглядишь.

Но я уже не слышал — мои мысли были далеко. Позднее, когда свечи догорали и шум затих, в королевской зале, украшенной золотыми гобеленами, король Эдгар и королева Сирена, сидя бок о бок на узорчатом диване, встречали сыновей.

— Ну? — спросил Эдгар, поднимая бровь. — Кто из девушек запал в сердце?

Я, не глядя на родителей, медленно покачал головой.

— Никто. Все слишком старательны, чтобы быть настоящими.

Эмир пожал плечами и произнёс довольно тихо и сдержанно:

— Я надеялся хотя бы на загадку, но всё было предсказуемо, как учебник по истории.

Мама слабо улыбнулась. Она знала: наши сердца ещё ждут. Где-то за границами, за лесами и молчанием уже предначертана встреча, к которой все эти вечера — лишь преддверие.

Когда Эмир и младшие разошлись по своим комнатам, я задержался. Король уже собирался подняться, но я сделал шаг вперёд, заставив его остановиться.

— Отец, мне нужно, чтобы твои люди провели расспросы среди гостей. Аккуратно. Выясните, кто из приглашённых сегодня упоминал о снах или видениях будущего.

— О снах? Ты думаешь, здесь, среди всей этой суеты, действительно есть кто-то, кто владеет подобным знанием? Или тот, кто знает больше, чем положено?

— Я слышал разговор. Голос был чётким, он вынырнул из толпы прямо за моей спиной, но я не успел проследить, кто говорил — мгновение, и толпа сомкнулась.

Отец нахмурился. Он знал, что я не стал бы просить о таком из-за пустых сплетен. Если я заговорил об этом, значит, дело касалось чего-то древнего и важного для нашей крови. Он тяжело кивнул, и в его карих глазах блеснула холодная решимость правителя.

— Хорошо, Тэреон, я узнаю. Мои люди пройдут по каждому слуху, что витал сегодня в зале. Если кто-то принёс в наш дом подобные вести — мы о них узнаем.

Король вышел, и коридор опустел. Я уже собирался идти к себе, когда из тени у колонны бесшумно отделилась фигура.

— Ты хоть иногда смотришь по сторонам, Вальтарис? — знакомый, насмешливый голос разорвал тишину. — Или только на принцесс?

— Тарен? Ты не успел на бал.

— Не успел, — он оттолкнулся от колонны и шагнул ко мне. — Но пропустить день рождения будущего короля? Не дождёшься.

Мы обнялись. Крепко, по-мужски, хлопнув друг друга по спине. От него пахло дорогой и лошадиным потом — он гнал без остановки.

— Рад тебя видеть, — сказал я, отстраняясь. — Как там Мия?

— Всё так же прекрасна и своенравна. Требует, чтобы я вернулся. Говорит, что без меня дом пустеет.

— А вы не думали о детях?

Тарен замолчал. Его лицо стало серьёзным, почти виноватым.

— Думали. Не выходит.

— Что значит «не выходит»?

— То и значит. Уже два года. Ко всем магам ходили, к целителям, даже к травникам из глухих деревень. Никто не может помочь. И никто не знает, в чём дело.

Он провёл рукой по лицу, а потом вдруг усмехнулся — той самой лёгкой усмешкой, которую я знал с детства, но в этот раз она не коснулась глаз.

— Знаешь, я ведь раньше не придавал этому значения. Думал, успеется. А теперь теперь ловлю себя на том, что считаю детей на праздниках. Чужих. И каждый раз мысленно прикидываю, сколько лет было бы нашим.

— Тарен

— Не надо, — он поднял руку, останавливая меня. — Я не за этим приехал. Просто ты спросил. Я ответил.

Он помолчал секунду, потом снова усмехнулся — на этот раз по-настоящему.

— Ладно, хватит о грустном. Я слышал, ты на балу смеялся над какой-то девушкой? Которая спросила, почему драконы не летают задом наперёд?

Я замер.

— Откуда ты

— Она прямо сияла. Всем рассказывала, как ты, грозный принц Драугона, чуть не подавился смехом. «Он такой милый, когда улыбается!» — передразнил он писклявым голосом. — Я едва ушам своим поверил. Ты, Вальтарис, и «милый»?

Я скрипнул зубами.

— Это был не я. Та леди

— Да-да, конечно. Я просто рад, что ты хоть иногда вспоминаешь, как это — быть человеком.

Он хлопнул меня по плечу.

— С днём рождения, Тэр. И береги себя.

— Ты останешься?

— Не могу. Хочу быть рядом с Мией. — Он помолчал и добавил тише: — И, может, в этот раз повезёт.

Я кивнул, но, когда он уже сделал шаг к выходу, спросил:

— А к воздушным обращались? К Сильхайру?

Тарен остановился. Обернулся. На его лице мелькнуло что-то вроде растерянности.

— К Сильхайру? — он усмехнулся, но без насмешки. — Ты представляешь, как это будет выглядеть? Духовный брат короля и я Я даже не знаю, с какой стороны к нему подойти.

— Я могу спросить за тебя. Отец

— Не надо. — Тарен покачал головой. — Мы к другим обращались. К тем, кто попроще. Маги, ведуньи, старые травники Они только молчат. Или качают головой. Никто ничего не говорит. Будто боятся.

— А Сильхайр

— Может, он и правда что-то видит. Но если другие молчат — значит, не время. Но ты ты правда хочешь помочь?

— Конечно, — ответил я.

Тарен посмотрел на меня долгим взглядом — усталым и тёплым.

— Спасибо. Правда. Но не надо. Не сейчас. Я я сам.

Он развернулся и исчез в коридоре так же бесшумно, как появился.

Глава 5. Падение

«Когда соединяются те,

в чьих жилах спят древние дыхания, мир замирает.

И даже ветер слушает,

не прорвётся ли сквозь любовь старая угроза».

— Тэррон, Дракон Земли

Королевство Флоретия. Город Лиэстэрия. Дворец Альмерин. 400 год после первого вызова печати. Амелия.

До моего дня рождения оставались считанные дни — срок, который окружающие ждали с большим трепетом, чем я сама. Тревога нарастала: по закону рода Лювэнн именно в двадцать один год принцессе начинают подбирать жениха. Предстоящий бал обещал стать не просто праздником, а грандиозным смотром наследников со всего света.

Этим утром я устроилась у окна библиотеки, утопая в шёлковых лентах и палитрах тканей. Среди этого пёстрого хаоса мне предстояло выбрать цвета для оформления зала, хотя мысли были заняты совсем не торжеством.

— Персиково-розовый? Уже был. Золотисто-зелёный? Слишком по-весеннему. Аметист с серебром да, в этом что-то есть.