Печать Четырёх Стихий
Я сделала пометку, когда в дверях показалась Анстезия — вечно собранная, с неизменной улыбкой и острым взглядом, от которого ни одна деталь не ускользала.
— Ваше Высочество, вы уже три часа здесь. Оформление подождёт. Вам нужно отдохнуть.
— Не могу. Слишком многое поставлено на карту. Посмотри сама.
Я протянула ей эскизы. Анстезия пробежалась по ним глазами, потом подняла взгляд.
— Аметист с серебром — беспроигрышный вариант. Но если спросите меня добавьте белые орхидеи в центры столов. Без них зал будет слишком холодным.
— Ты права. Передай оформителям. И скажи, чтобы не экономили на цветах.
— Слушаюсь, — она чуть склонила голову и вышла так же бесшумно, как вошла.
Я снова посмотрела на стол. Там лежал бесконечный список приглашённых. Я пробежала глазами по строчкам, узнавая почти каждое имя, но взгляд раз за разом, словно против воли, цеплялся за одно и то же слово. Драугон.
— Сакура, — окликнула я проходившую мимо горничную мамы. — Ты что-нибудь слышала о Драугоне?
— Конечно, Ваше Высочество. Там обитают драконы, огромные пугающие рептилии.
— Я имею в виду людей. Наследников.
— Ох Знаю только, что там правят король Эдгар и королева Сирена. Говорят, у них есть сын Но как его зовут — не помнит никто.
— И это всё?
— Простите, принцесса.
— Спасибо, Сакура. Можешь идти.
В груди странно защемило. Само название «Драугон» отзывалось в глубине души колючим холодом. Это было не просто любопытство — скорее предчувствие, которое обычно предшествует буре.
Я перечитала список ещё раз, но о Драугоне не было ничего, кроме сухих строк: «Королевство Драугон — четыре представителя и семь членов королевской семьи Вальтарис». Без званий. Без имён. Без пояснений. Мысль об этом таинственном принце не давала покоя, пуская корни в моём сознании. В груди вновь шевельнулось предчувствие — не страх, нет, скорее ожидание чего-то неизбежного. Словно мир стоял на пороге перемен, и я была их частью.
Я поднялась к себе в покои, но стоило распахнуть двери, как серьёзные мысли были безжалостно изгнаны весёлым восклицанием:
— О, наконец-то!
Афелия вовсю крутилась перед зеркалом, которое горничные предусмотрительно вынесли из ванной. В руках она держала невесомое, почти прозрачное платье нежно-сиреневого цвета.
— Смотри, Амелия, только взгляни! Не слишком ли светлое? Или может, ты сама примеришь его?
Моя спальня превратилась в филиал швейной мастерской: на ширмах замерли платья в тонких чехлах, кресла утопали в отрезках шёлка и бархата, туфли в углу образовали шаткую башню. Праздник наступал на пятки.
— Десять платьев? Не многовато ли для одного вечера?
— Выход один, а глаз — тысячи! Неужели ты не хочешь влюбить в себя хотя бы половину зала?
Я скользила пальцами по изумрудному шёлку — красиво, но не моё. Пока внутри рос трепет перед встречей с ним, я замерла у другой ширмы. Это было воплощение ночного леса: платье цвета тёмных орхидей и фиалок. Изумрудные стебли вышивки вились по корсету, инкрустированному камнями-росинками, а чернильный нижний слой юбки мерцал узорами глицинии.
— Это оно.
— Амелия Это же само величие. В нём ты будешь не просто принцессой — настоящей королевой ночи.
Мы дополнили образ аметистовыми серьгами и ажурными перчатками. Сиреневые туфли на золотом каблуке прятались под подолом: сегодня даже мои шаги должны стать тайной.
Вскоре в комнату вошла Хризалия. Её взгляд приковало другое платье — нежно-розовое, как цветущий персик в лучах рассвета. Жемчужная вышивка на корсете и лёгкие ленты-крылья на плечах делали его воздушным, словно весеннее облако.
— Оно мое, — прошептала сестра.
Наряды висели рядом: один — глубокий и загадочный, другой — сияющий и нежный. Казалось, они были сотканы не из ткани, а из наших душ. Глядя в зеркало, я гадала: принесёт ли вечер долгожданную встречу или лишь новые вопросы?
Гости начали прибывать раньше, чем ожидалось. Дворец мгновенно наполнился жизнью, голосами и ароматами дальних земель. Северное крыло заняла семья требовательного герцога Раве́льна из Амбрисе́и, послы Лесного Альянса уединились в гостевом доме, а юная принцесса Ало́ра из Серебряных Озёр расположилась в покоях с видом на фонтаны.
Молодые лорды состязались в блеске свит, заполняя двор шумом голосов и лязгом лат цвета заката, но всё это великолепие померкло, когда появился принц Арвэн Селланд. Его сопровождала кавалькада рыцарей в ослепительном серебре, а повозки были доверху гружены ледяным шёлком и бирюзовыми статуэтками, которые слуги едва дотащили до ступеней.
Когда я вышла поприветствовать гостей, Арвэн не стал разглядывать подношения. Его взгляд задержался на мне — всего на мгновение дольше, чем позволяли приличия, но этого хватило, чтобы воздух между нами стало ощутимо тяжелее.
— Принцесса Амелия, — Арвэн склонил голову в лёгком поклоне. — Я много слышал о вашем вкусе и изяществе. Смею ли я надеяться, что на завтрашнем балу вы подарите мне хотя бы один танец?
— Это честь, принц Арвэн Селланд. Но я ещё не решила, кто откроет бал вместе со мной.
Он принял это без тени разочарования — лишь лёгкий наклон головы, почти благодарный.
— Понимаю. Тогда позвольте надеяться, что среди множества танцев найдётся место и для меня.
— Возможно.
Он сделал шаг немного ближе и продолжил уже тише, почти доверительно:
— Если принцесса позволит я хотел бы побеседовать с вами дольше. Не только на балу, но и, быть может, после. Ваше общество — он чуть запнулся, подбирая слова, — кажется мне редкой находкой в этом море лицемерия.
Я не нашлась с ответом. Лишь кивнула, чувствуя, как под его взглядом теплеют щёки.
Арвэн был безупречен: золотые волосы, глубокие синие глаза, галантность в каждом жесте. Когда он коснулся губами моей руки, по коже пробежали мурашки. Он мне действительно понравился — статный, умный, воплощение ясного дня.
— Я буду ждать, принцесса. — Его голос звучал мягко, без навязчивости.
Но внутри отозвалось ледяное эхо:
— Это не он.
У мужчины из моих снов глаза пылали расплавленным золотом, а волосы были чёрными, как забвение. Стоило любому лорду подойти ближе, как этот запретный образ всплывал в памяти, пульсируя древним зовом. Арвэн смотрел на меня с интересом, но я уже была словно под невидимой охраной того, другого. Я не знала его имени, но его присутствие пустило во мне корни, делая любые комплименты и союзы лишь бледной тенью чего-то настоящего.
* * *
Королевство Флоретия. Город Лиэстэрия. Дворец Альмерин. 400 год после первого вызова печати. Тэреон.
Утро в Цветущих землях дышало тишиной. Мрамор храма Фины белел среди деревьев, птицы пели осторожно, а воздух казался наполненным ожиданием. Я оставил Ворона у подножия лестницы. Без свиты. Без герба.
В голове не было мыслей — только имя. Амелия. Я не знал, кто она. Не знал ни рода, ни возраста. Имя застряло где-то под рёбрами и тянуло сильнее любых доводов разума. Ради него я свернул с пути.
Я остановился у храмовой дорожки и увидел девушку. Волосы цвета спелого каштана, платье оттенка василька. Казалось, сама земля расступалась перед ней. Она обернулась, и наши взгляды встретились.
В этот миг моя правая ладонь вспыхнула золотом — ярко, обжигающе. Тепло разлилось по пальцам. Я даже не успел отреагировать. Девушка отвернулась, и свет погас. А потом раздался треск.
Всё произошло в одно мгновение. Нога девушки предательски поехала на раскисшей после ночного дождя земле. Изящная дева вдруг превратилась в ветряную мельницу: руки судорожно замолотили по воздуху в отчаянной попытке удержать равновесие, васильковое платье взметнулось, а корзинка с лепестками, описав дугу, взлетела в небо. С коротким, но сочным звуком она рухнула плашмя, приложившись лицом прямо в жирную, чавкающую грязь на дорожке. Поза была просто катастрофической: юбки задрались, одна нога неестественно вывернулась, а руки по локоть погрузились в липкое месиво. Лепестки, наконец достигнув высшей точки, начали медленно и торжественно оседать вокруг неё, как насмешливый саван. Сад замер. Даже ветер перестал шелестеть листвой.
И тогда я засмеялся. Не смог сдержаться. Сначала это был короткий, хриплый смешок, вырвавшийся из груди против воли. Я попытался зажать рот ладонью, укусил палец, но хохот уже прорывался сквозь пальцы, как вода сквозь дырявую плотину. Это было неконтролируемо, безудержно и совершенно неуместно. Плечи тряслись так, что я едва держался на ногах. Перед глазами стояла эта нелепая, постыдная, но до колик смешная картина: секунду назад — изящная богиня, парящая над землёй, и вот — она распластана в грязи. Воздуха не хватало, я согнулся пополам, хватаясь за колени, давясь сдавленным, по-настоящему неприличным ржанием, утирая проступившие слёзы, а она всё ещё не поднималась.
— Прости... — выдохнул я, утирая слёзы. — О, Фина, прости, но это... это точь-в-точь как с Эмиром...
Память предательски подбросила картину из прошлого: трибуна, ликующая толпа, парадное облачение. Эмир, второй наследник трона, восходит по ступеням. Спина прямая, подбородок гордо вскинут. Он ступает на помост, готовый принять присягу, как вдруг яблоко. Обычное подгнившее яблоко под сапогом, неизвестно откуда взявшееся.
Жезл взмывает в небо. Руки судорожно мелькают в воздухе, пытаясь ухватить хоть что-то, но баланс безвозвратно потерян. Блондин описывает дугу, которую мы в узком семейном кругу окрестили «королевским лебедем». Спина с глухим стуком встречается с камнем, золотой венец соскальзывает с головы, звонко подпрыгивает раз, другой и с торжественным всплеском ныряет прямиком в фонтан.
— Я тогда сказал ему: «Ещё никто так низко не падал к моим ногам». А ты ты его почти переплюнула!
Она подняла голову. Грязь размазана по щеке. Волосы прилипли ко лбу. А глаза глаза пылали такой яростью, что смех застрял у меня в горле.
— Вы смеётесь надо мной?
— Нет! Нет-нет, я не То есть, может, чуть-чуть, но в основном я вспомнил брата! Вы просто это было как тот случай, только с платьем. И с цветами. И вы
— Как чудесно. — Она поднялась, отряхнула подол, но грязные разводы остались. — Ваше чувство такта, вижу, развито ровно настолько же, как и чувство приличия.
Я открыл рот. И сразу же его закрыл.
— Поскользнуться — это судьба, — продолжала она, сверкая глазами. — Но смеяться над чужим несчастьем? Это уже выбор. Ваш выбор.
Она гордо — насколько это возможно с грязными коленями — прошествовала к дверям храма и с грохотом захлопнула их за собой.
— Простите! — крикнул я вслед. — Я не хотел! Вы просто очень грациозно упали!
Тишина. Дверь не открылась.
Ворон, стоявший неподалёку, фыркнул — так отчётливо, будто подтверждал: «Сам виноват». Я глянул на друга и прошептал сам себе:
— Что ж, если это и была Амелия то, похоже, приземляется она куда эффектнее Эмира. Это впечатляет.
Я подошёл к Ворону, одним движением вскочил в седло и пустил коня в галоп обратно к тракту, ведущему к дворцу. В тот момент я ещё не знал, что всего через несколько часов снова встречу эту девушку. И не догадывался, что на этот раз паду уже я сам. Только не лицом в грязь, а гораздо глубже. В то самое пекло, из которого нет возврата.
Глава 6. Выбор
«Говорят, золото не знает страха, а обсидиан — боли.
Но что случится, когда холодный камень встретит живое пламя?
В этот день тишина храмов рухнет, и начнется история,
которую не решится записать ни один летописец».
— Эдгар, Король Драугона
Королевство Флоретия. Город Лиэстэрия. Дворец Альмерин. 400 год после первого вызова печати. Тэреон.
Бал в честь Осеннего Равноденствия и дня рождения принцессы Лювэнн стал вершиной флоретийского блеска. Хрустальные люстры дробили багряный свет заката, а музыка заполняла залы, подобно дурманящему вину. Это был праздник хрупкого мира, скреплённый тончайшим кружевом дипломатии.
Я вошёл в зал в парадном мундире Драугона. Мой взгляд равнодушно скользил по гостям, пока память упрямо возвращала образ той «неотёсанной» незнакомки у храмовых ворот. И вдруг мир замер. В полукруге свечей, под аркой из живых цветов, стояла она. Пульс ударил в висках тяжёлым молотом: Амелия — принцесса Флоретии. Моя случайная богиня из грязи оказалась недосягаемой наследницей престола.
Её голос, чистый и уверенный, пролетел над притихшим залом:
— Благодарю каждого за этот вечер. Пусть этот бал станет тёплым воспоминанием в наших сердцах.
Я уже сделал первый шаг из тени, но замер. Из толпы выступил принц Арвэн Селланд. Он двигался с грацией хищной птицы, и его взгляд был прикован к принцессе. Я понял без слов: он уже наметил себе добычу.
— Ишь ты, воробей серебряный, — пронеслось в моей голове язвительное прозвище, которое я дал ему ещё в юности.
Он всегда был таким: напыщенным, любящим зеркала больше, чем военные отчёты. Арвэн шёл к Амелии с видом триумфатора, уверенный, что первый танец — его законный приз. Но я стоял ближе. Хвала богам, я был на несколько шагов впереди. Я вышел из тени, сокращая расстояние между нами. Каждый мой шаг был вызовом. Оказавшись рядом со своей судьбой, я склонил голову в глубоком, почтительном поклоне и протянул руку:
— Принцесса, позвольте мне быть первым, кто закружит вас в танце.
Когда наши взгляды встретились, время споткнулось. В её глазах плеснул испуг — так смотрят на оживший ночной кошмар или слишком навязчивый сон. Но через секунду оцепенение спало, Амелия улыбнулась и вложила ладонь в мою.
Я вёл её в центр зала, и гул толпы стихал. В голове всплыло наставление отца:
— Тэреон, никогда не падай женщине в ноги в ту же секунду, как она тебе улыбнулась. Король должен сохранять дистанцию, даже если его сердце горит. Сначала убедись, что она выдержит вес твоей короны.
Я посмотрел в её глаза — в этот омут искренности и ярости — и едва заметно усмехнулся своим мыслям.
— Прости, отец. Но именно это твоё наставление я нарушу прямо сейчас.
Потому что я уже не просто падал — я летел в бездну, и единственным моим желанием было, чтобы она никогда не отпускала мою руку. В ту секунду я понял, что я самый счастливый человек во всём этом мире. И самый обречённый.
— Вам, возможно, нравится смеяться над девушками, которые падают к вашим ногам, но я не из тех, кто в восторге от подобных развлечений.
— Это было недоразумение. Я смеялся не над вами. Просто память подбросила случай с моим братом. Поверьте, если бы я знал
— Вы бы всё равно стояли и смотрели, — прошептала она, и в этом шёпоте было больше правды, чем мне хотелось бы признать.
Но её рука уже лежала на моём плече. Оркестр заиграл вальс, и я повёл её в танце, стараясь, чтобы каждое движение было безупречно осторожным. Сквозь такты музыки я пытался пробиться к ней:
— Я приехал в храм, чтобы найти девушку, что ухаживает за алтарём богини Фины. Мне сказали, она светла, добра Я не ожидал увидеть принцессу.
Амелия молчала. Лишь однажды подняла на меня взгляд, и в его глубине я увидел не гнев, а застарелую рану.
— Благодарю за открытие бала. Хорошего вечера.
Она растворилась в толпе, оставив меня одного в центре зала. Я понимал: этот вечер — лишь прелюдия к истории, которую нам суждено прожить вдвоём. Я был для неё грубым чужаком, скрытным незнакомцем, который внезапно вернулся в блеске парадного мундира и с ворохом невысказанных вопросов.
Пройдя через балкон, я встретился лицом к лицу с отцом. На удивление, он ничего не сказал, но посмотрел так, будто был готов убить прямо здесь. Я молча встал за спинами родителей, понимая, что позже меня будет ждать не один допрос.
Внезапно тяжёлые двери главного входа задрожали. Голос глашатая раскатился по залу величественным набатом, возвещая о прибытии истинной силы:
— Прошу всеобщего внимания! Королевская семья Драугона — Дом Вальтарис!
Он выдержал паузу, давая словам осесть в сознании гостей, прежде чем торжественно выкрикнуть имена. Створки с грохотом распахнулись, и отец, расправив плечи, шагнул в сияющий зал Флоретии.
— Его Величество, Эдгар Таэро́н Вальтарис, Король Драугона, Щит Пламени, Страж Короны и Заветов.
— Её Величество Королева Сирена Миаре́на Морве́йн-Вальтарис, Голос Морской Лазури и Мудрости!
— Его Высочество наследный принц Тэреон Кассариэ́ль Драка́ар Вальтарис. Драконорождённый, Наследник Пламени Единого, Страж и Хранитель Драугона!
Я шагнул вслед за родителями в сияющий зал. В ту же секунду на меня обрушились десятки взглядов — колючих, изучающих, пропитанных липким страхом.
Далее глашатай объявил моих братьев и сестру. Зал затаил дыхание. Мы были не просто гостями — мы были стихией, ворвавшейся в этот ухоженный сад.
Я скользнул взглядом по толпе и мгновенно нашёл её. Амелия сверлила меня взглядом. В её зрачках полыхало неверие, граничащее с ужасом.
Мы пересекли зал и остановились перед королём Джаредом и королевой Менфисой. Поклон был безупречно вежливым, но в нём чувствовалась мощь.
— Ваше Величество, — голос отца прозвучал низко и густо, как раскат далёкого грома. — Выражаем вам своё глубочайшее почтение. Я искренне надеюсь, что эта ночь станет началом новой главы в истории наших земель. Мы прибыли, чтобы просить Совета. Полагаю, нам есть что обсудить. Многое из того, что слишком долго оставалось в тени.
Моя мама загадочно улыбнулась. С тонкой женской проницательностью она изучала Амелию и Хризалию, словно читала тайные знаки на их лицах.
Бал продолжался. К моему изумлению, Эмир подошёл к младшей принцессе с редкой для него мягкостью.
— Разрешите, принцесса?
— Только если ваше молчание не станет единственным моим спутником в этом танце.
— Я не мастер витиеватых речей, но ради вас я готов искать слова.
— В таком случае, будьте честны: что вы увидели перед собой, когда встретили меня впервые?
— Цветок укрытый шипами.
— Смело.
— Я не боюсь цветов. Особенно таких.
В то же время я, ощущая на себе взгляды сотен гостей, вновь пригласил Амелию на танец. Её ладонь легла в мою с холодной отстранённостью.
— Почему вы скрыли свой титул?
— А разве вы упомянули о своей в том саду?
— Я Это иное.
— Ровным счётом то же самое. В ту встречу мы были свободны от бремени имён и ожиданий.
Она демонстративно отвернулась, но пальцы всё так же крепко сжимали моё плечо.
— Я не прощу вам этой недосказанности.
— А я не прощу себе, если позволю нам разрушить всё здесь и сейчас.
Она осталась, сжав губы в тонкую линию. Но я чувствовал: лёд в её глазах начал трескаться, пропуская вперед не ярость, а глубокую, тревожную неуверенность.
Вскоре к нам потянулись просители. Я не разжимал пальцев, удерживая её ладонь, и делал шаг вперёд, перекрывая обзор каждому, кто пытался пригласить её на танец.
— Принцесса, позвольте мне удостоиться чести
— Благодарю, барон. Однако принцесса уже обещала следующий танец мне.
— Я не
— Обещала, — повторил я.
Когда второй принц — темноволосый северянин с излишней уверенностью в глазах — попытался перехватить Амелию, я вновь оказался на шаг впереди.
— Простите. Принцесса утомилась. Быть может, позже. Или никогда.
Тот коротко кивнул и отступил. Амелия же буквально задохнулась от возмущения.
— Принц Тэреон! Я в состоянии ответить за себя сама!
— В этом я не сомневаюсь. Но я не позволю кому бы то ни было отвлекать тебя от меня.
— Это звучит как пугающее собственничество. И когда мы успели перейти на «ты»?
— Возможно. Но это правда. Ты не представляешь, сколько вечностей я ждал этого вечера.
Она поспешно отвернулась, пытаясь скрыть вспыхнувший румянец, но я, не давая ей опомниться, вновь увлёк её в танец.
— Принц Драугона не просто ведёт танец, — донеслось откуда-то из-за вееров. — Он заявляет свои права.
Музыка ещё не успела затихнуть, когда наше уединение было нарушено. К нам уверенной, почти хозяйской походкой приблизился принц Арвэн Селланд. Очередной «подарок» из Реймарии. Не дожидаясь приглашения, он перехватил руку Амелии и запечатлел на её коже поцелуй, который длился на долю секунды дольше, чем того требовали приличия.
— Принцесса, вы танцуете изумительно. Позвольте мне лично убедиться в этом в следующем танце.
Я увидел, как по шее Амелии пополз густой румянец, и в моей груди что-то неприятно кольнуло.
— Он что, ей понравился? Воробей? Что ж, сейчас исправим.
— Вы правы, принц Арвэн, — я вклинился в их пространство, заставляя Селланда отступить. — Принцесса действительно изумительно танцует со мной. А на вас у неё, увы, времени нет. И, боюсь, не предвидится.
Я уже был готов увести Амелию прочь, но Арвэн не сбавил напора. Его взгляд, прежде почтительный, затвердел, превращаясь в клинок. Он стоял на месте, преграждая нам путь не телом, а этой новой, внезапно прорезавшейся в нём жёсткостью.
— Принц Тэреон, у нас есть темы для обсуждения. К тому же, я прибыл сюда специально ради принцессы.
— Обсудите завтра. И я, представьте себе, тоже здесь ради неё.
Арвэн открыл было рот, чтобы возразить, но в этот момент за его спиной, словно видение, возникла Аурелия. Моя младшая сестра обладала редким даром появляться именно тогда, когда нужно было войти в пожар или изящно устранить помеху. Аурелия не теряла ни секунды. Она шагнула вперёд и мягкой, но железной хваткой взяла Арвэна под руку.
— Принц Арвэн, здравствуйте. Для меня будет несказанной честью станцевать с наследником Восточного королевства, — пропела она.
Её голос был слаще мёда и нежнее самого дорогого шёлка, но этот избыток любезности сквозил таким откровенным сарказмом, что Арвэн на мгновение лишился дара речи. Я видел, с какой непреклонной силой она буквально разворачивает опешившего принца, не давая ему и шанса на возражение, и решительно уводит его в самую гущу толпы.
Амелия застыла в немом шоке, забыв о злости. Воздух в зале наэлектризовался, когда глашатай объявил:
— Принц Арио́н Коэ́лис, старший наследник престола Вантонии, с официальной свитой!
— Ещё один? Да что они, со всей округи сегодня слетелись?
Арион вошёл с вызывающим блеском: золотисто-рыжая копна волос, расшитый серебром камзол и хищная улыбка. Он сразу вцепился взглядом в Амелию, засыпав её самовлюблёнными речами о своём величии.
— Прекрасная Амелия, сколько о вас ходит рассказов и, признаю, ни один не дотягивает до реальности.
Амелия открыла было рот, чтобы ответить на приветствие, но Коэлиса было не остановить. Он самозабвенно рассыпался в комплиментах, тут же перескакивая на рассказы о собственном величии, о Вантонии, о ястребах, которых он выращивает, и о будущем, где он «милостиво» видит её рядом с собой. Самовлюблённый павлин.
— Пора украсить этот зал достойным танцем. Встань рядом со мной как будущая королева — пусть все видят, где твоё место.
Он почти потащил её в круг, но я уже стоял между ними.
— Простите, Ваше Высочество, но у принцессы уже есть кавалер. И он не привык делиться.
— К чему этот скучный спор, Вальтарис? — Арион оскалился, его взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по фигуре Амелии, словно он осматривал редкую кобылицу на аукционе. — Не будь жадным мальчиком. Девка с такой внешностью рождена для того, чтобы ею любовались. И не только любовались.
Он чуть наклонил голову, и в его глазах вспыхнул опасный, сумасшедший огонёк.
— Я уже вижу её на коленях посреди моих покоев, Вальтарис. Совершенно обнажённую, покорную, готовую выполнить любой каприз. Представь, как её волосы рассыпаются по моим рукам, пока она молит о пощаде. Думаешь, она так же гордо будет смотреть на меня сверху вниз, когда останется со мной наедине? Думаю, мы могли бы разделить это удовольствие. Уверен, вдвоём мы