Галактика Андромея. Улвий Лимус: Темнейший век
Вслед за своим командиром вышли легионеры Геранира — вооружённые до зубов и поразительно похожие на него: тоже в крови, но не в грязи, словно отрёкшиеся, скрывающие тайну, которую, кажется, не собираются сейчас раскрывать.
Разум капитана Тринадцатой роты тут же пробило отвращение и ещё большее недоумение. Легионеры Дувалора удивились такому виду своих братьев не меньше, чем капитан. «Гости» заставляли их быть на чеку.
— Приветствую вас на «Рыцаре», кан-лейтенант Дамуклор, — без каких-либо эмоций, нехотя произнёс капитан Тарон, продолжая держать руку на эфесе. Он гордо поднял голову, показывая своё превосходство и отвращение по отношению к Гераниру и его воинам.
— Что же вы, капитан Тарон, встречаете своих гостей так скромно? Уничтожителями и первым взводом? А где же хор дев-служительниц Астра Легио Хорум или строй корабельной стражи? — спросил Геранир с издевательской усмешкой, однако Дувалор ощутил удовольствие, увидев, как кан-лейтенант замешкался, узрев уничтожителей.
— К чему эти формальности, кан-лейтенант, если вы прибыли на мой корабль в крови? Да и к тому же у тебя важное дело с кодом «Сангвус-Тетрус», — дерзко ответил Тарон, сделав шаг к Дамуклору.
— Гм? Вы стали более дерзким, капитан Тарон, — подметил кан-лейтенант Дамуклор.
— Ты просто знал лишь одну из моих сторон, Геранир. Неужто сложно это понять? — кан-лейтенант ощутил явную насмешку и, скорее всего, оскорбление со стороны капитана Тринадцатой роты, но промолчал.
— Что ж, хорошо. Но я хочу, чтобы вы собрали всех своих солдат и офицеров в зале собраний. Я думаю, «Рыцарь» оснащен этим залом? — Дамуклор язвительно улыбнулся, этого не было видно, но Дувалор это чувствовал.
— Зачем мне собирать моих воинов в зале собраний? — настороженно спросил Тарон, посмотрев на Тальрика, чья рука потянулась к пистолету.
— Потому что та информация, с которой я сюда прибыл, должна быть услышана всеми солдатами и офицерами. Поверьте, это слишком важные данные типа «Аргентум». Если бы не она, я бы вас не потревожил, — несколько напряженно произнёс Геранир, взглянув Тарону прямо в глазницы шлема.
— Раз эта информация настолько важна, то да будет так.
Чёрный страж с неохотой решил поступить так, как просит Дамуклор, а тот понимал, что всё равно ничего не сможет сделать — Дувалор будет следить за ним, ходить по пятам.
— Однако почему вы прибыли в сопровождении с предателями-Несущими Храбрость? Тем более в сопровождении корабля, с которым «Рыцарь» недавно вступил в космический бой, — зло спросил Дувалор.
— Это как раз и должно разъяснится в информации и сообщении, с которыми я прибыл. Вам не о чем беспокоится.
— Хорошо, — недоверчиво ответил Дувалор, но ничего хорошего в этом не видел. Тем не менее, слова Геранира вызвали у него живой интерес.
Капитан через фрет приказал всем офицерам, за исключением офицеров мостика, и легионерам немедленно явиться в зал собраний.
— Превосходно, капитан Тарон.
— Идите за мной и моими воинами, — Дувалор фыркнул и направился к выходу из ангара. Воинов Геранира и его самого окружили уничтожители и бойцы Тальрика, не давая им даже шанса сделать шаг в сторону.
Капитан Тарон вёл своих «гостей» через величественные, но вместе с тем серые палубы «Рыцаря», выбирая самые эффектные коридоры, украшенные барельефами, бюстами, памятниками и другими скульптурами, демонстрирующими мастерство ваятелей, которых нашли Дувалор и предшествующие ему капитаны. По пути им иногда встречались корабельные стражи, совершавшие салют-реватара, отдавая честь легионерам.
Люди Тарона и Дамуклора ярко контрастировали друг с другом: чёрные стражи Дувалора походили на идеальных рыцарей — благородных воинов, истинный эталон чёрных стражей. В то же время люди Геранира напоминали мясников, которые ожидали оставлять лучшего. Одни были чисты, другие — окровавлены, и это было не метафорой, а буквальной истиной.
Они шли молча, никто не смел нарушить тишину, лишь корабельные стражники приветствовали повелителя роты словом: «Капитан!». Обычное явление. Иногда они слышали, как по интеркому корабля с мостика звучало: «Офицерам, кроме офицеров мостика, и всем легионерам немедленно пройти в зал собраний!». Эта фраза повторялась каждые пять минут, поэтому успела поднадоесть, вызывая либо ничего, либо легкое раздражение.
Геранир заметил, что бюсты и скульптуры героев роты были сделаны из очень дорогого мрамора, а произведения ваяния находились в экседрах, отделанных из серебра и белого гранита. Это удивило Дамуклора, потому что выглядело дорого и красиво и приносило некую священную ауру, словно невидимый серебряный свет исходил из этих экседр. Она пронзала сердце Геранира, словно он грешник, на которого упал божественный свет, но в то же время вместе с дискомфортом приходило чувство облегчения. Это было странно, но именно так и было.
Дамуклора поражали чистота и безупречный порядок на «Рыцаре» — всё работало как единый, слаженный механизм. Дувалор создал воплощение идеала военного корабля, каким он мог существовать. Корабельная стража была по-гвардейски безукоризненной: хорошо вооружённой, натренированной и дисциплинированной; рабочие — мастерами своего дела; артиллеристы оружейных палуб — меткими и готовыми к любым боестолкновениям; а легионеры Дувалора сочетали сдержанность вне боя с кровожадной яростью на поле сражения. Некоторые были настоящими берсерками, но случаев всплесков «багрового неистовства» было крайне мало. За более чем век службы командиром Тринадцатой роты Дувалору Тарону удалось превратить униженную и разбитую роту в эталон настоящих чёрных стражей — таких, какими их задумывал создать сам Вальт Нарро.
В конце концов, они подошли к величественным серебряным вратам, на которых под светом белых люстровых ламп ярко сияли барельефы преподобных Вальта Нарро и Гара́циуса Алаксима́ля — первого капитана Тринадцатой роты, погибшего в начале Первой чумной войны. Вальта Нарро изобразили аккуратно держащим в левой руке длинный штандарт с Аквиллой, а Гарациуса Алаксималя — со знаменем роты в правой руке. Они словно обменивались взглядами, оба без шлемов, что придавало образам живую выразительность и подчеркивало их не только как воинов, но и как людей.
У врат уже собралась очередь офицеров и легионеров.
Ворота охраняли корабельные стражники, проявившие великое упорство в исполнении своего долго перед «Рыцарем» и его экипажем. Они отсалютовали капитану, на имерийском языке выкрикнув: «Слава!». Без промедлений они запустили механизм открытия дверей. Неф заполнил звук громыхающих серебряных дверей, с гулом и неким еле слышным шуршанием открывающих проход в зал собраний и реликварий роты.
Легионеры, увидев Дувалора, били кулаками по груди. Офицеры низко кланялись капитану, скрестив руки в салюте. Геранира удивило, что все единодушно отдавали честь Дувалору Тарону — не из страха, а из настоящего уважения. Несмотря на взаимную неприязнь, даже Дамуклор уважал капитана Тарона, признавая его честь, мастерство и силу, видя в нём настоящего воина.
Никто не заходил в зал — все будто ждали разрешения капитана, которое он без промедлений дал низким кивком. Этот жест заставил собравшихся организованно и медленно войти в зал собраний, где их встречал постамент с мраморной скульптурой Аквиллы. Перед ней все, проходя, склоняли головы. Вслед за остальными шли Дувалор, его свита и Геранир со своими людьми.
Капитан роты, как и его воины, почтительно поклонился перед главными символом человечества, но этого не сделали Дамуклор и его бойцы, что сразу же вызвало у Дувалора Тарона презрение и осуждение. Это заставило Геранира малым кивком склонить голову перед Орлом под давлением рыцаря Атраксиса.
Зал собраний представлял собой яркую базилику, состоящую из множества широких и сверкающих нефов. Видно было, что колонны выполнены из чистого белого мрамора, а пилястры — из серого гранита. Стены покрывали серебром, которое блестело на свету под разными углами. Арки между колоннами и нефами сделали из нейзильбера и украсили лунным камнем, белыми кристаллами и рубинами в центре, благодаря чему свет, проходящий через них, приобретал приятное яркое сияние. Поскольку это всё же зал собраний, здесь стояли специальные кресла, рассчитанные на легионеров в доспехах. Впереди находилась сцена с трибуной, дополненная голопроектором и обширным экраном.
Все начали усаживаться на места, в то время как к Дувалору подошёл ментион Альруус, выглядевший довольно обеспокоенно.
— Дувалор! Я хочу поговорить с тобой наедине, — внезапно сказал ментион, схватившись за руку капитана.
— Альруус, что произошло? — заинтригованно и взволнованно спросил Дувалор.
— Это личный разговор... — сконфуженно произнёс Альруус, с презрением глянув на кан-лейтенанта Дамуклора.
— Может вы проведёте его позже, почтенный ментион? Мы прибыли с жизненно важной информацией! — возмущенно возразил Геранир.
— Вы подождёте со своей информацией, кан-лейтенант! — рявкнул Альруус довольно грозно.
— Кан-лейтенант, ожидайте здесь и любуйтесь скульптурой нашей Аквиллы, а я и ментион Альруус быстро переговорим о том, что мне хочет поведать старый друг, — строго проговорил Дувалор, но его тон выделялся приказными и одновременно усмешливыми нотами.
На самом деле появление Альрууса было некстати, потому что Дувалор больше всего сейчас хотел услышать то, с чем пришёл Геранир, но проигнорировать встревоженного псионика и старого друга он не мог.
— Как скажете, капитан, — недовольно согласился Дамуклор.
Капитан Тарон и почтенный ментион отошли в сторону, пройдя к отдаленной экседре, удобно располагавшейся здесь. Альруус выглядел уж слишком обеспокоенным, как будто ему приснился страшнейший кошмар. Было видно, что ментион торопился и хотел поскорее поведать своему господину собственные мысли и... видения.
— Я внимательно слушаю, старый друг, — произнёс Дувалор, сложив руку на навершие эфеса, нервно перебирая пальцами.
— Я видел огонь, Дувалор, — со одолевающим страхом сказал Альруус.
— Огонь? Что это значит? — удивленно спросил капитан.
— Огонь означает войну, мой друг, — сконфузившись ответил ментион, тревожно, нет, лихорадочно оглядываясь вокруг. — Огонь пылал так ярко, что затмевал свет маяков. Это будет страшная война.
— Война? — лицо Дувалора быстро исказилось в гримасе ужаса, в его голове вновь пронеслись мысли о проблемах со связью, инциденте с Несущими Храбрость и ложном указе прайма Герра Сикария. А вдруг речь про начало войны в Империи Свободы между Акроном и Сивонием — правда? Неужели действительно произошёл раскол? Все эти мысли подогревали слова убитой калаэдрийской ведьмы на «Царе Лесов», которые Дувалор прочитал в рапортах своих солдат. Мысли капитана перемешались и взрывали его разум. — Твои видения же могут быть неточными, верно? — с надеждой спросил Дувалор.
— Ты сам знаешь, что я редко ошибаюсь. Но не волнуйся, это пламя может означать не только раскол: Империя ведь укрепляет рубежи для потенциальной крупной войны с Даэлотасом, — ментион попытался успокоить и капитана, и себя.
— Я надеюсь, что это пламя означает войну с ксеноидами. — Дувалор недовольно посмотрел на Геранира, но после отвернулся. — Ты ещё что-то видел? Надо быть объективными, одно видение с огнём нам практически ничего не даёт.
— Я видел тебя, Дувалор.
— Меня? Поподробнее, — заинтересовано произнёс Дувалор, сжав навершие эфеса в руке.
— Ты лежал на груде больших черных камней. На твоих руках было нечто подобное на... цепь? Да, цепь! Но в руке ты продолжал держать меч с печатью Её пресветлейшей милости Милереры Августион[48], — Альруус говорил быстро, почти тараторил, схватившись рукой за висок. Было видно, что у него заболела голова, когда он пытался проявить в сознании те самые видения, пришедшие к нему сегодня.
— Что ещё? — спросил Дувалор, желая дальше узнать о том, что видел его старый друг.
— Я видел кан-лейтенанта Дамуклора. Он был весь в крови и возвышался над солдатами Тринадцатой роты, — сконфузившись от произнесённого бреда и отвращения произнёс Альруус.
— Что? Бред!
— Я тоже так думаю. Но есть ещё кое-что.
— Ну же! — Дувалор сгорал от любопытства.
— Я видел, как один воин с горизонтальным гребнем и праймовым плащом сражался на арене пепла с таким же черным стражем, но с поясом-балтеусом. Вокруг них кричали лики душ, изнывающих от боли, а сами они ненавидели друг друга и одновременно любили. Я не знаю. Я сам пытаюсь понять, что увидел. Но это было как будто два брата, сошедшиеся в бою. Ох, видения... они такие тяжёлые!
Голова Альрууса стала болеть ещё сильнее, ему становилось хуже, а образы в сознании стали ещё более расплывчатыми. На лбу выступили капли пота. Он закрыл глаза, но, ощутив высокое давление в них, тут же открыл, жадно набирая воздуха.
— Альруус, тебе нужно отдохнуть, — произнёс Дувалор, разбирая на кусочки услышанное им только что. Он пытался понять и построить логическую цепочку видений, которые ему поведал почтенный ментион.
— Я останусь здесь, милорд, хочу... услышать, с чем... прилетел Геранир! — уверенно, но физически слабо произнёс псионик.
— Будь осторожен, старый друг, — Дувалор выдохнул и дружески похлопал по плечу ментиона.
Альруус и Дувалор подошли к Гераниру, ожидавшему возвращения капитана и его псионика. Дувалор жестом указал путь вперёд, сообщая Дамуклору, что движение продолжается. Кан-лейтенант кивнул в знак понимания, и легионеры двинулись дальше, проходя между рядами по красному ковру курии.
Настроение Геранира было достаточно приподнятым, будто он предвкушал что-то, что-то явно нехорошее. У него чесались руки, он постоянно осматривал весь зал, наблюдая, как легионеры роты с недоумением и сомнениями смотрели на него и его воинов. Но ему было всё равно, он готовился начать свой сказ, который должен был, как он думал, громогласным голосом раздаться по всему залу. Он особенно желал увидеть реакцию Дувалора, ненавистного ему капитана Тарона.
Все были на своих местах, ожидая начала самого собрания и его сути. Уничтожители расположились по краям сцены, наблюдая как за Гераниром, так и за всеми в зале. Воины Тальрика встали у стен по две стороны у сцены. Люди Геранира были вынуждены встать возле легионеров первого взвода. И лишь несколько воинов остались вместе с Дамуклором на сцене. К Дувалору подошли Тальрик и Фейб, ибо вид воинов кан-лейтенанта и самого Геранира вызывал у них явное недоверие.
Капитан Тарон позволил Дамуклору встать за трибуну, чтобы вещать со сцены более официально. Положив руки на её бортики, Геранир высоко поднял голову и осмотрел всех в курии. Сделав глубокий вдох, а затем длительный выдох, под шлемом кан-лейтенанта мелькнула улыбка.
— Кан-лейтенант Дамуклор, можете начинать, — произнёс Дувалор Тарон.
— Да, конечно. Мне лишь нужен мой инфопланшет и включенный голопроектор.
Дувалор кивнул и рукой указал операторам включить голопроектор, источники излучения которого сверкнули голубым светом, блеснув точно звезды на ночном небе белоснежными искрами. К Гераниру же подошёл один из его воинов, протянувший командиру инфопланшет. Посмотрев на экран, Дамуклор что-то зачитал, а затем вынул из планшета датанакопитель, который протянул тому же легионеру, после чего черный страж вставил его в ячейку голопроектора.
В моменте Дувалор заметил Катрину, прибывшую в зал собраний. Она сидела на кресле возле Улвия, но флот-капитан постоянно перекладывала одну ногу на другую: ей было некомфортно и тревожно.
Улвий и Клиций сидели смиренно, но их взгляды постоянно бегали от Дамулора к Тарону.
Капеллан Асмоний стоял в углу возле Альрууса и, уловив на себе взгляд капитана, медленно и еле заметно кивнул ему.
— Приветствую всех собравшихся! — начал Геранир, положив инфопланшет на трибуну и вновь схватившись руками за её края. — Вас всех здесь собрали не просто так! Я наслышан о подвигах и силе Тринадцатой роты и знаю о её навыках быстро схватывать информацию, поэтому я думаю, что это собрание пройдёт особенно хорошо. Я кан-лейтенант Геранир Дамуклор, прибывший из Одиннадцатой роты Третьей центурии по приказу центуриона Но́ввака Га́рда!
По залу прокатилось сдержанное перешептывание. Что за центурион Новвак Гард? Неужели это тот самый лейтенант первого взвода Одиннадцатой роты? Но что же случилось с прежним командиром, Сейием Люпциусом? Услышав о новом центурионе, Дувалор недоуменно взглянул на Дамуклора. Так много вопросов, но ответы ещё не прозвучали.
— Я понимаю ваше удивление, ведь тоже самое я увидел, когда прибыл в Двенадцатую роту. Да, центурион Сейий Люпциус мертв! Он — погиб! И точка! — зло заявил Геранир.
Все ещё больше были удивлены, в том числе и Дувалор Тарон. Как Сейий мог погибнуть? И где? Он был прекрасным воином, которого не могли победить даже вожди архастражей калаэдров!
— Теперь командиром Третьей центурии является многоуважаемый Новвак Гард, бывший первый лейтенант Одиннадцатой роты! Его прекрасно знает ваш капитан Тарон! — Геранир вновь окинул взглядом весь зал, горделиво подняв голову, однако лицо его сконфузилось, когда взгляд обратился в сторону капеллана Асмония, в единой линзе шлема которого виднелось порицание. — Его центурионская светлость Гард отдал мне приказ объявить вам о великих переменах в жизни всего человечества!
Легионеры, в этом зале нет случайных людей, ведь теперь все мы стали частью великого, истинного пути человеческого вида! Нам открылась новая дорога. Настал час изменить судьбу Империи, избавить человеческий ум от лжи, стальным кулаком сотрясти сердце гнили!
Обрыв связи в секторе и во многих уголках Астратума не был случайностью! Император Сивоний совершил ужасное преступление, пойдя против великой нашей Конституции! Он узурпировал власть Сената и Архиминистериума при помощи Тельвус Нокадимус, Имерийских полков Галаткио Форсинарум, Галаткио Титанум, Галактио Полицериум и, что немаловажно, с помощью сил I легиона «Золотых Лордов» и II легиона «Лотакии»! Он нагло преступил священные статьи Конституции, дарованные нам императором Ниливием Великим! Поступками своими Сивоний не только способствовал эрозии имперского порядка, но и углубил ее, превратив изжившую Свободу в циничный рычаг для удержания власти! Он самый что ни на есть предатель! И Верховный прайм Акрон, который многим вам известен своими победоносными кампаниями, находясь в пылу сражения вместе со всеми нами, принял решение свергнуть брата-отступника, императора-узурпатора!
В зале поднялись голоса, ошеломленные услышанным. Многие черные стражи восклицали о лжи, которая срывается с уст Геранира, нередко оскорбляя его. Но часть легионеров Тринадцатой роты внимательно слушала кан-лейтенанта. Они, как и значительная часть легиона, разочарованы в идеях Свободы и в имперской власти, посылающей чёрных стражей на самые бесславные кампании.
Дувалор, встревоженный услышанным, с испугом посмотрел на Геранира Дамуклора. От шока он не мог двигаться, скованный будто цепями.
На голопроекторе появилось цветное изображение. Его фон был красного цвета, а в центре располагался черный треугольник. Фигура состояла из трех отдельных черных полос, каждая из которых имела белую кайму. Две полосы были расположены под углом, образуя верхние стороны треугольника, а одна полоса, горизонтальная, составляла его основание.
— Я понимаю ваше негодование, братья, но дайте представить мне доказательство предательства императором Сивонием догматов человечества! Включить видеозаписи!
После слов Геранира на экране началось воспроизведение видеозаписей. Первая была снята от лица, судя по всему, военнослужащего Галаткио Форсинарум. В клубах пыли, поднятой сражениями и боями в космопорте, солдат метался, стреляя из обычной штурмовой винтовки и укрываясь за бетонными и мраморными обломками. Вскоре все увидели, что он стреляет в других солдат Галактио Форсинарум, среди которых грозно шагал легионер I легиона, весь в золоте и кровавых каплях. Везде грохочут взрывы и хлопки мин, везде поднимается пыль. И где-то вдали чёрные стражи заметили имперское боевое знамя. Но видео было коротким: легионер из «Золотых Лордов» быстро настиг военнослужащего, от лица которого велась запись, и выстрелил из тальт-винтовки практически вплотную.
— Вы видели? Видели?! Эта запись была сделана от лица военнослужащего 122-го Агвальского полка на самой планете Агваль! На этом мире располагался штаб его величества Акрона, когда он выразил мирную, осуждающую ноту протеста императору Сивонию по поводу случившегося на Имериусе. И вот итог! Всего лишь из-за ноты протеста брата Сивоний показал свою деспотичность, начав масштабную атаку на мир и его жителей. В этом подлом нападении участвовали как силы Галактио Форсинарум, так и силы Галактио Легионос! Галактио Легионос! Вы понимаете всю абсурдность действий императора?! — яростно кричал Геранир, ударив кулаком по трибуне.
Шумы в зале начали утихать, а легионеры, выкрикивающие оскорбления в адрес Геранира, замолкли, следя за происходящим на видео и за словами кан-лейтенанта.
Сам Дувалор Тарон внимательно смотрел на экран, пытаясь осознать увиденное и услышанное. Он не верил, что такое вообще могло произойти, поэтому, как слепой, стоял в ступоре, пытаясь понять, где он — во сне-кошмаре или всё это наяву.
Дамуклор махнул рукой, и была включена следующая запись, снятая от лица уже легионера IV легиона «Багровых Воинов», сражавшегося против сразу трех золотых лордов силовыми топорами, которые сжимал в своих руках.
Схватка была агрессивной. Воины активно сражались, не давая спуску ни себе, ни противнику. Энергетические шипения гулом расходились раз за разом, когда клинки легионеров соприкасались. Было видно, что все они сражались несколько туго — нет, растерянно. Они знали, как сражаться, они знали приёмы, но этими приёмами пользовался каждый. Легионеры бились словно со своим отражением и потому не могли победить. Они могли предугадать действия друг друга, потому что имели общую боевую базу.
Вокруг легионеров на записи поднимались облака пыли и сухой земли, вокруг лежали искорёженные обломки авиационных штурмовиков и бетонные руины зданий. Золотые лорды и багровый воин сражались при тусклом свете солнца в руинах бывшего склада.
Вдруг во время их битвы задребезжали системы оповещения: «Внимание! Авиационная опасность! Всем прибыть в убежища! Это не учебная тревога!». Глубокий мужской голос, который воспроизводился этой записью систем оповещения, местами искажался, из-за чего некоторые слова нельзя было разобрать. Периодически система оповещения попросту замолкала из-за повреждений.
Чёрные стражи внимательно следили за битвой воинов Первого и воина Четвертого. Их это будто заворожило. Некоторые буквально сидели в оцепенении. Даже капеллан был так сильно удивлен, что не отрывал взгляда от экрана.
Дувалор же пытался осознать всё происходящее. Он видел, что это не постановка, ведь было видно, что легионеры на записи именно что стремились убить друг друга.
Багровый воин сражался отчаянно, но умело. Бойцы IV легиона всегда славились своими первоклассными навыками в штурме и ближнем бою, предпочитая рубящее оружие: топоры, секиры и ятаганы. Однако один легионер против троих таких же мастеров ближнего боя справлялся с трудом.
В один момент золотой лорд вонзил палаш в бок багрового воина, выпустив впечатляющий брызг крови. Воин Четвертого лишь пошатнулся, а затем перешёл в контратаку, в одно мгновение лишив ранившего его ангела Свободы руки с эфесом.
Двое золотых лордов одновременно замахнулись и попытались совершить колющие удары, однако багровый воин предвидел это. Он умело использовал замешательство третьего противника — раненого и потерявшего руку — как живой щит. Ловкий манёвр легионера IV легиона заставил воинов Первого нанести клинками удары в плоть своего брата.
Золотые лорды на мгновение оцепенели, но вскоре в них вспыхнула безудержная ярость. С громким криком они выдернули мечи из тела павшего брата и, словно сливаясь в единый организм, принялись синхронно атаковать багрового воина, тщетно пытавшегося парировать топорами удары противников.
Но слабость охватила легионера Четвертого под напором ярости золотых лордов. Раз за разом на экране загорались кратковременные голубоватые вспышки, являвшиеся результатом тяжелых и мощных соприкосновений силовых клинков друг с другом. Сила двух воинов Первого заставила багрового воина пошатнуться и небрежно отступить назад. В мгновение ока золотые лорды без труда отсекли ему обе руки, оставив ровные, подожжённые раны. Вражеский легионер издал короткий болезненный рык, но мгновенно, словно со скоростью света, ангел Свободы в золотом доспехе с диким ревом вонзил меч прямо в сердце багрового воина.
— Этот багровый воин с честью отстаивал невинный мир, ставший жертвой безумия императора! Но доблести и чести оказалось недостаточно воину IV легиона, ибо для сражения с беспощадными силами узурпатора нам нужны гнев и ненависть! Ненависть! — это слово Геранир прокричал, ударив по трибуне, по которой прошлась паутина трещин.