Галактика Андромея. Улвий Лимус: Темнейший век

Улвий внимательно осмотрел каждого. Все стояли неподвижно, как и он. Они ждали действий друг друга. Под шлемами скрывались лица, полные хладнокровия, напряженности, недоверия и... печали.

Тальрик и его помощники прекрасно знали характер Улвия, но он был чёрным стражем, а чёрные стражи не терпят всякого отступничества внутри своего легиона. Тем более Тальрик прекрасно знал, что в бою сержант Лимус не щадит практически никого.

В воздухе царила напряженная обстановка, и в любой момент чья-то жизнь могла прерваться. Однако Улвий опустил пистолет и мотнул головой вправо, призывая Тальрика и его бойцов продолжить то, что они начали.

Первый лейтенант благодарно кивнул и продолжил взламывать систему барьера. Улвий наблюдал за своими братьями и порой оглядывался, смотря, нет ли никого здесь больше, кроме них.

Спустя короткое время Тальрик отключил барьеры камеры, подарив возможность Дувалору покинуть место заключения. Капитан надел шлем и похрустел шеей. Первый лейтенант протянул ему тальт-пистолет и силовой меч.

— И что вы собираетесь делать? — спросил Улвий.

— Уходить отсюда, как можно быстрее, — мрачно произнёс Тальрик.

— Это было опасное предприятие, Тальрик, — сказал Дувалор.

— Мы должны были вызволить вас, милорд, — произнёс один из легионеров.

— Вы собираетесь уходить? — спросил капитан.

— Верно, сир, здесь нам больше нечего делать, — ответил Тальрик.

— Но как же остальные воины? — Тарон помрачнел.

— Они потеряны, милорд. Они поддались грязным речам этого Геранира! Все, кого вы видите перед собой вокруг меня, — это все, кто пошел за мной. Теперь вы понимаете? — нервно из-за внутренней боли ответил первый лейтенант.

Капитан Тарон промолчал.

— Что сейчас происходит? — спросил Дувалор.

— Легионеры капитана Франксимуса взяли нас на абордаж и ведут бои на корабле. Одновременно с этим в космосе идёт пустотное сражение. «Рыцарю» сильно досталось, господин, — лаконично ответил Улвий, посмотрев на капитана.

— Что насчёт Инеклиания и Навиора?

— Навиор встал на сторону Геранира. Инеклианий же протаранил наш корабль, — Тальрик начал лихорадочно оглядываться во все стороны.

— Навиор... нет... — Дувалор был сражен этой новостью, но вскоре собрался с мыслями. — Воины, слушать мою команду, отправляемся к командирскому шаттлу. Мы покинем корабль.

— Я помогу вам, — уверенно сказал Улвий, обращаясь ко всем чёрным стражам здесь.

— Благодарю, брат, — первый лейтенант кивнул, а затем скомандовал всем идти в ангар.

Пробираясь через побитые коридоры «Рыцаря», легионеры уверенно, но с осторожностью шли вперёд. Порой корабль содрогался от боя, который он вёл, порой отсеки дрожали от взрывов внутри корабля. Всё, что спасало «Рыцаря» от полного уничтожения, — это помощь «Лорда Ольта», «Сотрясающего Небеса» и «Агистигатора».

Они шли короткими путями, которые знали наизусть, но чем дальше шли, тем громче становился глас битвы, разгоревшейся на палубах крейсера.

Дувалор шагал с чувством печали. Его корабль содрогался от сражения с теми, с кем они сражались бок о бок более пяти стандартных лет в составе одного флота. Но Тарон понимал, что если они столкнутся с лотакийцами, то ему придётся их убивать: либо ты, либо тебя.

Легионеры добежали до лифта на нижние уровни, где находился один из ангаров с командирским шаттлом. Воины вступили на платформу. Спускаться было опасно, ведь корабль находился в не самом лучшем состоянии, но выбора не было. Тальрик запустил лифт, и тот с режущим скрежетом и тихим гулом начал спускать чёрных стражей. Улвий заметил, что всё вокруг выглядело ненадежно, но лифт работал уверенно, хоть и изнывал, будто от боли.

Спустившись на нижние уровни, чёрные стражи увидели легионеров в желтых доспехах. Это были лотакийцы. Они тоже заметили бывших братьев, а потому первые открыли огонь из тальт-винтовок. Чёрные стражи нашли укрытия за колоннами.

— Смерть предателям! — выкрикивали лотакийцы.

— Мы воздадим вам Её кару! — крикнул один из них.

Улвий впервые почувствовал, как по его доспеху ударили тальт-снаряды. Это было новое, практически неописуемое для него ощущение. Он почувствовал сильный удар, который пришелся по нему, ощутил, как снаряд с невероятной силой взрывается, прожигает и разрывает металл брони. Датчики брони фиксировали высокую опасность, исходящую от таких попаданий.

Вдруг его уши будто что-то заполнило. Он слышал лишь неясный шум, а мышцы стали покалывать. Пульсациями в голове раздалась лёгкая боль. Но новое попадание по наплечнику привело его в чувство.

Лимус быстро осознал, что теперь придётся действовать не так уверенно, ведь всего два попадания чуть не нанесли ему ранения. К счастью для него, попадания пришлись в толстые участки доспеха, но след от них виднелся ярче всего.

Сержант взял плазменный пистолет. Времени на этот бой у них не было, поэтому Улвий сделал несколько выстрелов. Сгустки, походящие на маленькие звезды, устремились в лотакийцев, братьев, ставших врагами. Все увидели, как жестокая плазма разрывает, плавит, прожигает легионерский доспех и человеческую плоть. Три выстрела забрали жизнь двух воинов, а третьего лишили руки.

Тальрик бросил осколочную гранату прямо под ноги лотакийцам. Те успели среагировать, но область и сила поражения легионерских гранат не дали убежать противникам, забрав ещё несколько жизней, заполнив коридор гарью и дымом.

Несколько оставшихся в живых воинов II легиона попытались отступить, но точные выстрелы чёрных стражей забрали и их жизни. Последнего воина добил погружённый в горе Дувалор, совершив один точный выстрел в голову новоиспечённого врага.

Путь оказался свободен, легионеры отправились дальше, переступая тела убитых ими лотакийцев. В моменте они осознали, что сделали, но понимали, что другого выбора у них не было.

Решения их командующих заставили бывших братьев вцепиться друг другу в глотки. Всё это означало, что война предстоит особая — такая, что способна перевернуть весь мир с ног на голову. Обратного пути уже не будет.

Всё чаще в голове сержанта Лимуса проигрывалась одна и та же фраза: «Твоя империя падёт. Она сгорит дотла. Она сожжёт себя изнутри. Вас не станет, человек». Эти слова сказала калаэдрийская ведьма, Айтелия. Неужели она действительно сказала правду? Ведь всё происходит так, как она предрекла: империя загорается в огне собственной ненависти, человек убивает человека, которого вчера считал братом, империя сжигает себя изнутри.

Они не заметили, как очень быстро оказались у дверей в ангар «Дельта». Врата заперли бойцы корабельной стражи, которые создали из служебных ящиков баррикады. Заметив приближающихся черных стражей, они сначала обрадовались, но, когда увидели арестованного Дувалора на свободе, их радость немного сменилась ошеломляющим изумлением. Однако солдаты встали смирно перед капитаном Тароном и сложили руки в салюте-ревраторе — они признали его.

— Милорд, что вы тут делаете? — растерянно спросил один из солдат.

Он проигнорировал вопрос.

— Что здесь происходит? — спросил Дувалор.

— Сир, легионеры из II легиона захватили ангар «Дельта». Мы закрыли их там, заблокировав двери. Но, кажется, они пытаются взломать или взорвать ворота, — доложил один из бойцов.

— Отоприте мне дверь, мы разберемся с нарушителями, — уверенно произнёс Дувалор Тарон, активировав силовое поле своего меча.

Бойцы корабельной стражи разблокировали врата в ангар. Они засуетились, и в их глазах появилась надежда, что они встретят завтрашний день.

— Милорд, разрешите задать вопрос? — спросил один из солдат.

— Разрешаю.

— Как вам удалось покинуть камеру заключения?

— У меня есть своя, особая миссия, солдат, поэтому я здесь. — Дувалор посмотрел на стражника своим устрашающим шлемом, но после бросил взгляд на ангарные врата. — Приготовиться, мы вступаем в бой.

Двери были разблокированы. Ангарные ворота с механическим мягким жужжанием открылись.

Внутри обожжённых стен скрывалось отделение лотакийцев, направивших оружие в сторону чёрных стражей. Один из них был с тяжелым тальт-пулеметом.

— Чёрные стражи, вперёд! — скомандовал Дувалор Тарон, наслаждаясь адреналином битвы, испытывая знакомый азарт и удовольствие от осознания, что он снова ведёт солдат в бой.

Лотакийцы первыми открыли огонь по бывшим братьям. Плотный и жестокий огонь. Тяжелые гильзы с симфоническим звоном падали на пол. Воины Второго рассредоточились и пытались найти укрытия, занимали позиции так, чтобы со всех сторон стрелять по легионерам IX легиона.

Дувалор стремительно побежал на врагов, замахиваясь силовым мечом. Однако плотный огонь заставлял его совершать перекаты и прятаться за разными укрытиями, которые, надо сказать, не сильно помогали, когда в горниле боя стороны использовали детонирующие снаряды, прошивающие большинство типов укрытий!

Чёрные стражи не жалели боеприпасов, осыпая бывших братьев по оружию плотным тальт-огнем. Но и лотакийцы делали то же самое. Корабельные стражи побежали в бой следом за легионерами. Их чёрные шинели плавно развевались на бегу. Лазерные винтовки, которыми они были вооружены, стреляли красными лучами света. Но стандартных лазерных винтовок, хоть и модифицированных, было далеко недостаточно, чтобы нанести вред доспеху легионера. Попадания корабельных стражей были как комариный укус, но вот одно попадание лотакийцев могло спокойно лишить солдат жизни.

Тальрик ворвался в ряды бойцов Второго, ударом левого наплечника отбросив одного противника от себя. Первый лейтенант набросился на лотакийца с ножом, так как последний небрежно выбил из его рук тальт-винтовку в моменте падения. Черный страж пытался вонзить нож легионеру в шею, но тот схватился за руки потомка Вальта Нарро и сопротивлялся, борясь за жизнь.

— Предатель! — взревел лотакиец, рыча. — Вы все гнусные предатели! Для вас честь ничего не стоит?!

— Не мы избрали этот путь! — первый лейтенант приложил ещё больше усилий. Хватка лотакийца ослабевала и острие ножа всё ближе подходило к его шее.

— Вы сгорите в пламени праведного гнева! — прошипел воин II легиона, понимая, что живым он это место не покинет.

Хватка воина окончательно ослабла, и Тальрик лишил жизни своего противника, заставив того захлебываться в собственной крови.

Улвий стрелял из тальт-пистолета, стараясь поразить как можно больше целей. Но и он был целью, он был охотником и был жертвой хищника одновременно. Лимус не успел отреагировать. Он почувствовал, как тальт-снаряд разрывает его броню и прожигает плоть. Улвия чуть подкосило в сторону.

Он опустил голову и увидел, что его ранило в ногу, в слабый участок доспеха. Ощущения, что будто его плоть горит и рвётся, вызывали у Улвия сильную боль, но он её терпел. Медицинские системы доспеха ввели обезболивающие в организм. Рана была не такой серьезной, поэтому обезболивающее полностью ликвидировало ощущение физического страдания.

Дувалору Тарону удалось резко прорваться на позиции легионеров Лотакии. Один взмах. Одна смерть. Лотакиец с рассеченной грудью замертво падает на простреленные ящики. Затем рывок, взмах — и ещё один враг упал. Кровь окропила пол и доспехи, заляпала лезвие меча, но быстро на нём испарялась благодаря силовому полю.

Последних воинов II легиона добили остальные братья.

Ангар свободен. Шаттлы целые. Однако корабельные стражи убиты. Первый лейтенант посмотрел на их тела и хладнокровно отвернулся. Дувалор же печально вздохнул.

— Не боялись погибели до конца... Это достойная смерть, —тихо произнес Дувалор.

— Со всем уважением, милорд, я боюсь, что нам бы всё равно пришлось бы их убить, — мрачно сказал Тальрик, посмотрев на капитана.

— И всё же их смерть достойна, я по праву нарекаю их великими воинами. — Дувалор уткнул остриё меча в пол и встал на одно колено перед телами мертвых корабельных стражников ангара «Дельта» и приложил лоб к гарде. Так он простоял около минуты, после чего встал и направился к шаттлу, остальные последовали за ним.

Тальрик открыл шлюз шаттла. Механический скрип и шипение наполнили воздух, подчеркивая величие технологий и мощь машин. Но вокруг царила и обратная сторона прогресса: гибель, принесённая великими достижениями науки и технологий. Такова цена.

Легионеры один за другим поднимались на борт шаттла. Дувалор терпеливо ожидал, пока последний воин займет своё место. Только капитан, первый лейтенант и сержант продолжали оставаться снаружи. Тальрик ступил на аппарель и вошел внутрь, встав у пульта управления, ожидая, пока остальные последуют за ним. Дувалор кивнул в сторону шлюза, предлагая Лимусу присоединиться к остальным, но тот остался стоять неподвижно.

— Господин, у нас мало времени, — сказал Тальрик.

— Улвий, идём, — произнёс Дувалор, сделав несколько шагов по аппарели.

— Я не могу улететь, милорд. — Сержант опустил голову, а затем посмотрел на капитана. — Здесь есть те, кто нуждается в моей помощи и мудрости чести.

— Догмат номер семнадцать. — Тарон грустно выдохнул. — Ты действительно хочешь остаться?

— Да, милорд. Я должен остаться, потому что на корабле ещё есть те, кому может понадобится моя помощь. Как бы я не одобрял всего происходящего, я продолжу сражаться за Чёрную Стражу и постараюсь оберегать наши заветы пока смерть не заберёт и меня.

— Достойно воина чести, — одобрительно кивнул Дувалор.

— Капитан, прошу вас, узнайте правду, разберитесь во всём, что происходит. Покарайте лжецов! — воскликнул Улвий, сжав кулак и прижав его к груди.

— Да прибудет ангельский свет во тьму... Удачи тебе, брат Улвий. — Дувалор совершил рукопожатие за предплечья. Сержант крепко схватил своего капитана и не хотел разжимать пальцы, а он медленно кивнул.

Они отпустили руки друг друга, и Дувалор взошёл на борт шаттла. Тальрик посмотрел на сержанта Лимуса и на прощание склонил голову.

Шлюз шаттла закрылся. Двигатели космолета оживились и загудели, а после заревели так дико, как только можно. Волны пыли и разного рода песчинки разлетелись вокруг шаттла. Кожаные полосы балтеуса сержанта развевались от турбулентности воздуха вокруг. Легионер сделал несколько шагов назад, чтобы его не сбило с ног, когда корабль начнет взлетать.

И вот, космолет оторвался от палубы. Ангарные врата, ведущие в открытый космос, были открыты, но защитное поле, служившее границей между космическим вакуумом и воздухом внутри крейсера, позволило космолёту покинуть пределы корабля. Шаттл без затруднений покинул пределы «Рыцаря» и быстро растворился в космической пустоте.

Печально вздохнув, легионер задумался, но бросил взгляд на выход с ангара и последовал туда. Битва не закончена, как в пустоте, так и внутри «Рыцаря».

Улвий покинул ангар «Дельта», оставив в нём только трупы легионеров и корабельных стражей. Он ушёл молча, бросив лишь полный печали взгляд на тела и космос.

Геранир вцепился правой рукой в шею израненного, истекающего кровью лотакийца, а в левой руке чёрный страж сжимал рукоять своего шестопера. Кажется, Дамуклору нравилось причинять ему страдания, не убивая, а медленно душа. Лотакиец смотрел прямо в глаза своему противнику, но чувствовал лишь презрение и ненависть, которые забавляли Геранира.

Вокруг воины IX легиона или добивали раненных лотакийцев, предпочитая не мучить их из соображений чести, или брали в плен. Геранир ясно видел ситуацию, и она ему совершенно не нравилась. Однако он намеревался изменить легионеров, переманив чёрных стражей Тринадцатой роты на свою сторону, создав развращённых безумцев по собственному образу и подобию.

Тизарий Ракс, явно недовольный новым укладом жизни, будучи сержантом третьего взвода, командиром которого был лейтенант Керций, смотрел на жестокость Геранира Дамуклора с отвращением. Сержант считал, что, несмотря ни на что, воины-легионеры должны жить по законам чести, даже чёрные стражи, павшие в пучину духовного упадка.

У ног Ракса лежал раненный лотакиец, которому мгновения назад сержант отрубил руку силовым мечом, лишив того возможности стрелять из тяжелого тальт-пистолета. Воин II легиона готовился принять свою судьбу, так как у него больше не было оружия: пистолет лежал далеко, сжатый в отрубленной руке, нож был разбит на куски, гранаты кончились. Из щелей доспеха текли ручейки крови. Раны были многочисленны, лотакиец чувствовал, как умирает, но огонь презрения и отвращения в его глазах по отношению к черным стражам не угасал.

Тизарий даровал ему быструю смерть, даровал милость Свободы, как это называлось раньше... Сержант вонзил острие силового меча в грудь, в сердце поверженного противника.

Сержант не чувствовал угрызений совести или сомнений по поводу сотворенного им дела, как это чувствовал Улвий. Он безо всяких трудностей убивал легионеров II легиона, но он чувствовал вину чести перед лотакийцами, ведь чёрные стражи совершили деяние против постулатов чести и доблести, а их капитан так и вовсе специально продлевал муки лотакийцев, чтобы насладиться их предсмертными дыханием и гневом. Это было отвратительно.

Больше всего в ум Тизария врезалась лишь одна фраза капитана Дамуклора: «Убивайте их во имя крови, во имя разрушений и Нового порядка!». Во имя крови и разрушений? Что это за боевой клич? Как можно воевать ради крови? Просто ради крови. Легионеры воевали не ради крови: они воевали, проливая её, за великую идею мира внутри всей человеческой расы. Как можно воевать ради разрушений? Разрушения — лишь необратимые последствия войны. Легионеры воевали там, где сил обычных солдат недостаточно, там, где люди столкнулись с самыми ужасными творениями галактики, там, где чудовищный враг угрожает всему, и там, где жестокому врагу предложили сдаться, но когда тот пошёл по пути слепой самоуверенности и отвернулся от света Свободы.

Разрушать — одна из задач легионеров. Разрушать и покорять. Разрушать, чтобы все видели, чего стоит неповиновение, чтобы вырвать на корню желания восстать или отвернуться от Империи Свободы. Это военное предназначение Галактио Легионос, но их духовный мир далеко не ограничивается разрушениями и жестокостью. Вне боя легионеры стараются жить по постулатам чести и Кодекса, ибо они ангелы Её, заступники всей человеческой расы, которые должны знать, за что они сражаются перед лицом великих врагов, обитающих в космической пустоте.

Он с отвращением смотрел на кровожадную жестокость Геранира Дамуклора. Он прекрасно знал, кто он такой, но служить с таким ублюдком в одном подразделении нервировало Тизария, хоть он и не подавал вида. Его раздражала сама мысль, что ему отдает приказы такой бесчестный воин. Но сделать ничего сержант Ракс не мог, и оставалось лишь принять. «Всё можно принять, ко всему можно привыкнуть» — так себя успокаивал Тизарий.

Вскоре бой прекратился, а Геранир продолжал мучить лотакийца, чей дух уже постепенно покидал тело. Однако, на радость воина Лотакии, Дамуклора отвлек лейтенант третьего взвода Керций.

— Господин, как вы и просили, нам удалось взять в плен нескольких лотакийцев, — доложил покрытый братской кровью Керций.

— Замечательно, третий лейтенант. — Геранир отвел взгляд на противника, которого душил, после чего бросил его на пол и тут же превратил в кроваво-металлическую кашу голову поверженного легионера шестопером.

— Ещё нам удалось схватить первого лейтенанта Пятьдесят пятой роты II легиона, — добавил Керций.

— Первый лейтенант? Кто он? — заинтересованно спросил Геранир Дамуклор.

— Але́кзий Кэрр Не́ркун, — ответил Керций.

— Алекзий Неркун сдался в плен? — с приятным удивлением вновь задал вопрос капитан.

— Нет, он получил ранения, которые не позволили ему продолжать сражаться.

— Сколько ещё лотакийцев вы взяли в плен помимо первого лейтенанта?

— В общей сложности — тридцать, — произнёс Керций.

— Как прекрасно! — воодушевлённо воскликнул Геранир, пока в его извращённом разуме закрепился отвратительный план. — Заключить их под стражу!

— Будет исполнено, господин. — Лейтенант махнул рукой одному из своих воинов, и тот тут же куда-то ушёл. — Капитан, разрешите задать вопрос.

— Разрешаю.

— Зачем вам Алекзий Неркун?

— У меня есть особые планы на него и его воинов, Керций, — раздражённо и одновременно азартно ответил Геранир.

Третий лейтенант кивнул, решив не задавать больше вопросов.

Спустя недолгое время абордаж лотакийцев захлебнулся, и они потерпели сокрушительное поражение, потеряв очень много своих людей.

Но потерпели поражение они не только в совершении абордажа, но и в космическом сражении. «Феникс» был уничтожен, «Ангел Вакса» тоже. Теперь их дрейфующие обломки будут украшать систему Катарана.

Судьба капитана Франксимуса неизвестна, а капитан Инеклианий погиб вместе с кораблем. Небольшая флотилия мятежников взяла курс на Санктум-9.

Гераниру не было интересно присоединять к мятежу Дариус-2, Катаран и иные планеты трёх систем. У него был приказ, и он его выполнит: доставить Тринадцатую роту на Санктум-9.

Капитан Дамуклор во время подпространственного перелёта решил наведаться в тюремный блок своего крейсера, чтобы нанести визит заключенному там первому лейтенанту Алекзию Неркуну.

Геранир искренне обрадовался, узнав, что в его распоряжении оказался сам Алекзий Кэрр Неркун — легендарный герой Второго легиона, покоривший Иваакс и освободивший Хельбердит. Хотя лично первого лейтенанта Пятьдесят пятой роты Геранир не знал, но он слышал немало рассказов о его победах. Например, Алекзий сразился один на один против лорда экадитов Исвила'Тракса Деоклетиса и одержал верх! Эта история давно стала известна многим. Ходили слухи и о невероятном стратегическом таланте Алекзия, которым восхищались даже за пределами Галактио Легионос.

Проходя по мрачным тюремным коридорам, Геранир шел гордо и радостно, но он ещё не знал, что Дувалор Тарон сбежал вместе с первым лейтенантом. Конечно, факт того, что докладов от Тальрика не было, уже было поводом насторожиться, но Дамуклор пока решил не портить себе настроение разного рода домыслами.

Геранир шёл в сопровождении своих телохранителей, которые прибыли с ним на «Рыцарь» ещё в час, когда он был кан-лейтенантом. Вскоре они дошли до камеры заключения Алекзия Неркуна, которого посадили отдельно от его братьев-лотакийцев.

Дамуклора встретил сержант Улвий, который вернулся в тюремный блок после отражения абордажа. Сержант Лимус был одним из немногих, кто в принципе сейчас охранял тюремный блок. Он встретил капитана коротким приветственным ударом по собственной кирасе доспеха.

— Как поживает наш пленник? — спросил Геранир Дамуклор, посмотрев на Улвия.

— Молчит, — коротко ответил Улвий.

— Ничего больше не делает?

— Да, сидит на койке и молчит, капитан, — наглость сержанта Лимуса в обращении к нему по званию без «господин» или «милорд» забавляло Геранира, но оно явно давало понять, что верность Лимуса принадлежит не новому капитану, а Дувалору Тарону. Однако капитан Дамуклор уже выработал планы на случай, если ему понадобится избавиться от тех легионеров, которые неверны ему и владыке Акрону.

— Что ж, я хочу с ним поговорить. Отключите барьер, — скомандовал Геранир. Улвий подчинился и отключил энергетическое поле камеры заключения.

Алекзий бросил короткий гневный взгляд на Геранира. Его раны ещё не зажили, а силы не восстановились. Поэтому неважно какой будет ненависть лотакийца к чёрному стражу, потому что он попросту ничего ему не сделает. Эта беспомощность и безнадежность выводили Алекзия из уравновешенного состояния. Но у него не было сил даже проявить жестокую агрессию.

Улвий заметил странные ручные ящики, который несли телохранители Геранира. Это заинтересовало сержанта, но он не стал задавать вопросы.

Один из телохранителей Геранира Дамуклора посмотрел на Улвия и приказал ему временно покинуть этот сегмент блока. Тот хотел возразить, но быстро понял, что лучше поступить, как ему велели. Лимус ушёл, постепенно осознавая, что находится внутри этих ящиков и какую роль играет их содержимое.

Пленный лотакиец посмотрел на капитана и его чёрных стражей и презрительно фыркнул. Алекзий опустил голову. Он не встал с койки, что представляла из себя просто толстый пласт металла, который держали цепи.

Геранир показал рукой своим легионерам встать по обе стороны от него у стен. Сам капитан подошёл к своему пленнику.

— И что тебе от меня надо, предатель? — сухо и устало спросил Алекзий, так и не подняв головы.

— Ох, Алекзий Кэрр Неркун, я много слышал о твоих командирских и боевых навыках и свершениях, — ответил Геранир.

— Интригующе...

— Ещё как, — ухмыльнулся Геранир. — Только, понимаешь ли, во имя создания нового порядка и великого будущего для человечества нам нужны такие воины, как ты.

— Неужели ты предлагаешь мне перейти на сторону клятвопреступников? — с отвращением спросил Алекзий, подняв взгляд на капитана роты.

— Ты только подумай о тех возможностях, что откроются перед тобой, первый лейтенант: абсолютная власть над простыми смертными, безграничные возможности нести кару и разрушения так, как это хочется тебе, пользуясь предлогом нового, лучшего будущего для человечества.