Галактика Андромея. Улвий Лимус: Темнейший век

Улвий всегда, будто наверняка, знал, где находится юный черный страж. Сержант пятого взвода прошёл через весь отсек легионеров, направляясь к оружейной в технолитаническом секторе. Вокруг царила сосредоточенная легкая суета: легионеры с трепетом обслуживали своё оружие. Для них это было не просто поддержанием боеготовности – скорее, ритуалом, способом упорядочить мысли в редкие моменты затишья.

И ведь Улвий не прогадал — Хальг действительно был в оружейной, занимаясь тщательной чисткой от грязи и пыли своей тальт-винтовки. Инициат сидел в форме, похожей на ту, в которую был одет Тизарий. На коленях лежал специальный коврик из синтетической ткани, а сам чёрный страж сидел за специальным столиком, на котором разбирал и чистил винтовку. Сейчас Хальг чистил канал ствола, для чего использовал шомпол, чистую ветошь и оружейную смазку. Похоже, он сильно увлекся своим занятием.

Подойдя к инициату, Улвий положил руку ему на плечо, позвав по имени. Хальг сразу же среагировал и посмотрел на сержанта сначала с озадаченным взглядом, но, увидев кто стоит перед ним, сразу же поднялся и встал по стойке смирно. Лимус слегка усмехнулся, но затем чутка махнул рукой, обозначив команду «вольно». Хальг сел на стул и принялся вытирать руки дезинфицирующей салфеткой, очищая кожу рук от оружейной смазки и масла.

— Вы хотели меня видеть? — рассеяно спросил Хальг, посмотрев в лицо Улвию, вновь встав со стула.

— Да, — твердо сказал Улвий.

— Я внимательно вас слушаю, господин. — Инициат поклонился головой.

— Я хотел поговорить с тобой по поводу твоего беспамятства на Кархуссе-Прайм. Помнишь об этом? — Улвий начал мягко, плавно.

— Это… когда я очнулся в окопах? — ещё более растерянно спросил Хальг.

— Да, именно про тот момент, — утвердительно произнёс Улвий.

— Тогда, да, помню.

Улвий изменился в лице: помрачнел, а глаза наполнила печальная суровость. Напряжение и дрожь тотчас пробежали по телу Хальга. Инициат понял, что сержант хотел преподнести ему информацию далеко не положительного характера.

— Это было не просто беспамятство, Хальг. — Сержант сложил ладонь на плече юного чёрного стража и крепко сжал.

— Тогда, что это было? — чуть ли не заикаясь спросил инициат.

— То, чего боимся мы все.

— Легионеры… ничего не боятся, — он почувствовал страх, не совсем понимая, о чем говорит господин.

— Это порок, это тьма, это кровь в глазах, Хальг. — Хватка Улвия стала крепче.

— Что это… было? — в горле инициата будто бы образовался ком, ведь он не мог спокойно говорить, словно не хватало воздуха.

— Ярость, — с горечью вымолвил Лимус, опустив голову и отпустив плечо воина.

Ноги Хальга задрожали: они его не держали. Желая на что-то опереться, инициат схватился рукой за край стола, но это не помогало. Улвий, увидев такую реакцию, тяжело вздохнул и посадил боевого брата на стул.

— Как… это так? Неужто я поддался этому… проклятию? Этому… злу? — Хальг чувствовал в моменте одновременно и горечь, и печаль, и душевную боль, и злобу на самого себя, и истинный ужас. Глаза его заблестели, а сам он побледнел. Холодный пот, нет, ледяной пот стал покрывать его грубую кожу. Он взглянул на дрожащие руки.

— Наказание, рождённое из смерти прародителя, заставляющее нас всегда помнить о своём провале в час острой нужды… — Улвий произнёс ту самую фразу, которую так часто говорят капелланы, затрагивая тему «багрового неистовства». Ему самому было страшно говорить об этом, но он должен был спасти инициата.

— Что же мне делать? Что делать, господин? Я не хочу пасть в кровавую ярость… Я не хочу… — Хальг ощущал первородный страх, заставляющий его сердце сжиматься так, словно его сжимают кандалы с шипами на внутренней стороне с божественной силой.

— Лишь дурак ничего не боится, — заметил Улвий, нервно погладив свой лоб. — Полностью излечиться невозможно, Хальг, но можно заставить эту ярость засесть в выгребной яме, словно запуганную змею

— Но… как? — с детской надеждой в глазах спросил Хальг.

— Не стоит надеяться. Надежда — первый шаг к разочарованию. Но внимай моим словам, Хальг: ярость не есть зло, ведь в бою мы должны использовать праведную её форму. Но есть и темная ярость, от которой страдаем мы. Каждый раз, чувствуя приливы этого проклятого чувства, неправедного, а порожденного самой тьмой, то спроси себя о том, что ты выберешь: помнить своё наследие и бороться с худшими его проявлениями, или поддаться ему, ощутив сладость и легкость, а затем умереть, запомнившись слабаком? — Улвий посмотрел тускло блестевшими зелеными глазами в глаза инициата. Яркость глаз сержанта, их бодрость, мудрость и сила духа, перебивали любую для Хальга тьму. — Праведный путь всегда тернист, а путь во тьму всегда так короток. Но объединяет их лишь то, что это время испытаний.

Инициат молчал, пытаясь внимать словам своего сержанта, пытаясь не дать греху отчаяния и горя взять над своим разумом верх.

— Я думаю, это поможет тебе. Всегда, чувствуя нечто скверное, грешное или ужасное, смотри именно на это. Обращайся к нему, как к великому сокровищу, ибо в моменты нужны именно он поможет встать на правильный путь, подсвечивая праведность и честь. — Улвий протянул Хальгу тот самый розарий, который ему вручил капеллан Асмоний. Сейчас, для молодого чёрного стража, этот розарий светился так, будто сиял светом всех звезд Андромеи.

— Спасибо вам, господин! — радость переполнила голос Хальга. Он по-ребячески хотел обнять сержанта, но сдержал этот порыв.

— Не за что меня благодарить, Хальг, ибо теперь всё зависит лишь от тебя самого. Я хочу думать, что ты выберешь правильный путь. Я верю в тебя.

Сержант Лимус похлопал по плечу инициата и слегка ему улыбнулся, чтобы поддержать. Улвий посмотрел на розарий, что Хальг сжимал в своих руках, словно держа ценную реликвию. Вековой чёрный страж вместе с тем осознал, что отдал розарий, способный помочь ему самому справиться с недугом наследия. Но, как бы ему самому не было бы тяжело, его долг помочь боевому брату, надежду Улвия на спасение легиона. И он твердо стоял на этом, поэтому без колебаний сделал это.

Улвий покинул оружейную с чувством облегчения и одновременно с ощущением того, что он начинает сгорать изнутри. Этот огонь испепелял все, за что он пытался держаться в своей душе, словно пытаясь удержаться на плаву, когда ветра истории и войны пытаются сбросить его в пучину безумия. Но Улвий знал — нужно бороться. Лишь в борьбе он может найти путь в свет истин и праведности, сохранив честь. И именно с этим чувством он покинул оружейную, надеясь окунуться в глубокий сон, чтобы на время забыться.

Он бесцельно бродил по кораблю, пытаясь просто отдохнуть от всего: от войны, от раздора, от споров и внутренней борьбы. Ноги шагали машинально, пронося своего массивного хозяина по металлической серой палубе с ярким раздражающим светом, ударявшим в самые глаза.

Но он игнорировал ослепительный свет, запахи пыли, металла и горелых механизмов. Его глаза были словно безжизненными, хотя, скорее, они были просто уставшими. Ему нужно было отдохнуть. Но его попытка поспать окончилась неудачей.

Вскоре в нос ударили запахи сырости, мерзкой щелочи, резких химикатов, горелых камней, машинного масла и горящего металла. Эти ароматы заставили его лицо на несколько секунд сморщится от неприязни: обоняние легионеров в разы лучше развито в сравнении с обычным человеком.

Улвий быстро понял, что дошёл до отсека, где проводились ремонтно-восстановительные работы.

Чёрный страж заметил, что зашел в одну из оружейных палуб, сильно пострадавшую после космического боя с «Ангелом Вакса» и «Фениксом». Везде стояла и громыхала ремонтная техника, что то тут, то там работала над восстановлением и даже усилением оружейной палубы. Огромная масса рабочих трудилась над оптимизацией процесса. Ящики, коробки, детали и массивные элементы сортировали и направляли в необходимые сектор-зоны. У Улвия сложилось ощущение, будто этот отсек превратился в цех.

Его встретил патруль корабельной стражи, остановивший его.

— Господин, — начал один из солдат, — вам сюда нельзя. Доступ открыт только навис-офицерам, легио-капитану и рабочим.

— Я транзитом, — равнодушно ответил Лимус, пронзительно взглянув на гвардейца.

— Вам сюда нельзя, — уже не так уверенно произнёс он, но преградив путь.

— Даже мимо пройти нельзя?

— Даже… так нельзя. — Солдат ожидал наихудшего исхода. Улвий это заметил. Корабельный страж выглядел… напуганным: его руки, сжимавшие винтовку, дрожали, а взгляд приковался к легионеру не из-за уверенности, а из-за страха.

— Почему ты дрожишь? — сержанта это удивило. Корабельные стражи относились к легионерам с уважением и почтением, но не с ужасом.

— Я… Вы же… легионер, — ответил командир патруля.

— А раньше почему не боялись? Что-то случилось? — Улвий оживился. Его лицо исказилось в легком удивлении.

— Вы не знаете? Кхм… Недавно лейтенант Керций убил одного из нас за то, что его не пропустили сюда. Потом этот случай повторился, но с приватом Нальтусом… — голос резал своей дрожью и прерывистостью.

— Что? Ты в своём уме? — Лимус был крайне изумлен такой новости. Он окончательно взбодрился, но на его вопрос солдат мгновенно дрогнул и задрожал сильнее. Однако Улвия тотчас поразила его неосведомленность о происходящем на корабле.

Улвий понял, что тот был полностью в ясности ума. Сержант помрачнел, обдумывая услышанное. Как так? Как они могли убить тех, с кем уже далеко не первый год живут на одном корабле?

Но его размышления прервал усталый, но радостный женский голос.

— Улвий? Улвий Лимус!

Обернувшись, сержант пятого взвода увидел навис-капитана Науфакс в сопровождении вар-офицера Керриса.

— Навис-капитан. — И Улвий, и солдаты патруля сложили руки в салют-реватара.

— Что ты здесь делаешь, Улвий? — спросила она, бодро подойдя к сержанту.

— Хотел прогуляться. Но, как оказалось, мне нельзя, — с усмешкой ответил он.

— Ха, прогуляться? Интересно. Пропустите нас, — приказала она корабельным стражам, без колебаний пропустившим их дальше.

Оружейную палубу переполняли жужжание ремонтных аппаратов, гул техники, ревы и визги при резке металла, и громыхающие шумы восстановительных механизмов. Дело шло полным ходом, и рабочие не отлынивали. Искры разлетались в стороны, краны с магнитными захватами перетаскивали коллайдеры и батареи вместе с новыми стволами орудий. Бригадиры то там, то тут руководили процессом, приказывая операторам строительных автоматонов устанавливать плазменные батареи. Стальные строительные леса протянулись от одного края секции до другого. Всё здесь было наполнено жизненным хаосом.

Легионер сделал для себя заметку, что люди, занимающиеся ремонтно-восстановительными работами, были подобны трутнями в улье. Эта ассоциация никогда не покидала его при взгляде на любые коллективные работы. Но в этот раз рабочие выглядели… запуганными, словно их устрашали надзиратели с хлыстами.

— Что с ними? — спросил Улвий, глядя на Катрину.

— Им невесело, — коротко ответила навис-капитан.

— Ну-с, после появления на нашем великом судне эмиссара Эрика, все стали более замкнутыми и запуганными, — вдруг произнёс Керрис.

— Эмиссар Эрик? Кто это? — Улвий чувствовал себя словно беспомощным: он ничего не знает о произошедшем на судне за последние дни!

— Ты не знаешь? Это эмиссар Прайма. Прибыл, чтобы наблюдать за нами всеми и, конечно, чтобы быть советником нашего ротного капитана по вопросам стратегии и тактики, — Катрина ответила с некой неприязнью, неприязнью не к Улвию, а к этому Эрику.

— То есть он лекс-претор? Зачем нам лекс-претор от прайма? Да и административное регулирование у нас находится в оптимальных пределах, — возмущенно говорил Лимус.

— Похоже, наш легио-капитан доложил господину-Прайму о том, что в роте много ещё кто не проникся новой идеологией, — отвечал Керрис, ровняя шелковистую русую челку.

— Вот оно что… Наш капитан доложил на нас самих? Так выходит?

— Похоже, что так, — сконфузился главный канонир.

Они проходили мимо рабочей грузовой техники, что поднимала вверх ящики со всем необходимым для рабочих на высоте строительных лесов. Выглядело всё надежно: крепко, профессионально, ровно. Но Улвия раздражали постоянные скрипы и шуршания.

— В общем, теперь мы под тройным надзором, — неудовлетворительно произнесла Катрина. — Ха, тройное комбо: капитан, капеллан и эмиссар.

Керрис подтвердительно закивал, словно пресмыкаясь. Улвий взглянул на строительные леса с недоверием.

— И крепко ли оно держится? — задал он вопрос обоим.

— Несчастных инцидентов пока не было, — ответил на вопрос сержанта вар-офицер.

— И будем надеяться, что так будет дальше. Я не желаю посылать ещё дополнительные бригады, чтобы они потом восстанавливали строительные леса и оттирали месиво с палубы, — недовольно буркнула Катрина.

Сейчас они проходили мимо кранового погрузчика с магнитным захватом. Он поднимал к боевой ячейке новое, блестящее орудие. Магнитное оборудование нехорошо трещало, гудело, но в какофонии строительной площадки это услышать мог только Улвий. Он поднял взгляд и внимательно осматривал кран. Канонир Керрис заметил легкую тревогу легионера и взглянул на магнитный захват.

Поворачивая кран вместе с орудием над головами троих гостей строительной площадки, оператор не мог предвидеть, что магнитный захват не выдержит нагрузки. С резким, пронзительным треском новое орудие полетел вниз, на офицеров и легионера. Оно падало так стремительно, что вовремя отреагировать обычный человек явно не смог бы. С изумленным видом все посмотрели на огромную металлическую глыбу.

— Навис-капитан! — вскрикнул Керрис, резко, неосторожно отводя рукой Катрину от зоны падения. Он почувствовал, как его сердце забилось от одного лишь прикосновения к своему навис-капитану.

Испугавшись, Науфакс по-детски закрыла лицо руками. Контраст был разителен: храбрая навис-капитан, не знавшая страха в сражениях в пустоте, теперь вздрогнула от падения обычного орудия. Впрочем, всё объяснялось просто: в бою она всегда знала, чего ждать, а эта случайность застала её врасплох.

Улвий молча вышел чуть вперёд и, благодаря силе своего мощного тела и реакции, в моменте схватил падающую металлическую глыбу огрубевшими руками, крепко сжав её своими сильными пальцами. Сержанту стоило огромных сил удержать орудие, не дав ему рухнуть на палубу и на навис-капитана. Мышцы напряглись так, будто вот-вот прорвут кожу. Колени согнулись, руки побелели от неподъемной тяжести, а лицо исказилось в мимолётном гневе.

Лимус молча бросил орудие на палубу, недовольно посмотрев на оператора машины, с испугом спрыгнувшего с кабины, испытывая истинный страх. Его лицо покрылось красными пятнами, а сам он бросился к ногам навис-капитана и легионера ниц, умоляя о пощаде.

— Идиот! Ты решил нас убить?! — гневно прокричала Катрина, быстро вернувшаяся в норму.

— Неужели ты возжелал, чтобы тебя выпороли? — гневно прорычал вар-офицер Керрис.

— Умоляю, пощадите, госпожа! — умолял оператор.

Улвий молча подошёл к упавшему мужчине и поднял его на ноги с особой легкостью.

— Не хнычь. Возьми и замени магнитный захват. Возвращайся к работе, — резко произнёс Улвий.

Рабочий, кланяясь и шатаясь, убежал, благодаря легионера за его милосердие, ибо он спас ему жизнь.

Керрис с изумлением от решения Улвия взглянул на него самого. Главный канонир считал, что все чёрные стражи поголовно кровожадные или хотя бы жестокие, а, главное, бескомпромиссные солдаты.

— Милосердно. Удивительно для чёрного стража, — подметил Керрис.

Лимус недовольно направил свой взгляд к нему.

— Удивительно? — гневно спросил Улвий.

— Улвий, всё, хватит. Керрис просто иногда не умеет следить за своим языком. — Катрина выступила вперёд, между легионером и офицером мостика.

Вар-офицер быстро понял, что ляпнул, поэтому отступил назад и склонил голову в знак признания Улвия выше в этой ситуации и в знак извинения.

— Всегда нужно думать, что говоришь, — грубо сказал сержант пятого взвода, направившись к другому концу оружейной палубы, чтобы покинуть это место как можно быстрее.

Навис-капитан покачала головой и тяжело вздохнула. Она бросила на своего вар-офицера недовольный взгляд, а тот, словно заворожённый ею, сделал шаг вперёд.

— Навис-капитан, может составите мне компанию по пути к орудийной палубе 6? — нервно улыбаясь, спросил Керрис.

— Керрис, черт возьми, ты издеваешься? Умеешь же ты подобрать момент, — зло фыркнула она.

Поняв свою неоправданную бестактность, канонир опустил голову. Навис-капитан приказала ему дальше следить за тем, как проходят работы, а сама быстрым шагом пошла за Улвием. Вернее, она бежала за ним.

Сержант явно был раздосадован этой ситуацией, но по большей части просто сейчас пребывал в не лучшем состоянии духа. Это было видно по его лицу, глазам и походке, которая лишилась военной грации марша, а стала громоздкой, тяжелой, но быстрой, из-за чего Катрине пришлось приложить некоторые усилия, чтобы догнать чёрного стража.

Он уже подходил к противоположному выходу с оружейной палубы. Могло показаться, что он куда-то торопится, но на деле просто желал уйти отсюда. Однако уйти в одиночестве у него не получилось. Навис-капитан всё равно догнала его. Улвий бросил на неё свой суровый взгляд, но при виде её голубых глаз, лицо его полегчало, а суровость отступила.

— Извини, что врываюсь, но… неужели тебя так задели слова Керриса? — разговор начала она первая.

Улвий молчал, хотя долго не заставил ждать ответа.

— Не сказать, что они, — сухо ответил он.

— Тогда из-за чего же? — Катрина явно не собиралась отступать.

Её маленькая фигурка по сравнению с Улвием была просто забавной. Огромный широкий мужчина и крохотная девушка. Казалось, что если он сделает шаг в её сторону, то просто раздавит. Худая, особенно в последнее время, точно дистрофик, она выглядела ещё меньше рядом с ним. Ей приходилось довольно высоко запрокидывать голову, чтобы посмотреть ему в лицо, когда тот держал спину ровно.

— Эти вопросы задают обычно девы-служительницы Астра Легио Хорум, — твердо произнёс он, чтобы не отвечать на тот вопрос.

— Неужели старая подруга хуже дев-служительниц? — слова Катрины прозвучали с удивительной для неё задорностью, весёлостью и нежностью.

Улвий удивился так, как не удивлялся давно. Его лицо окончательно сбросило гримасу суровости и серьезности. Глаза расширились от удивления. Он посмотрел на неё с полным недопониманием. Катрина заметила, что Лимус стал будто анализировать каждое её слово, каждый её шаг, будто чего-то ожидая, но с военной точки зрения. Однако, похоже он смутился, вернее, не знал, как реагировать; он растерялся, глаза стали бегать по всему вокруг, будто он пытался найти ответы. Да и что это было?

Такая реакция, такая растерянность заставили Катрину широко улыбнуться и по-девичьи посмеяться. Она давно не смеялась. Ей самой это было словно в новинку, да и смех её был сам для неё удивлением, хотя её внимание сейчас больше было направлено на Улвия. Катрина высоко подпрыгнула, чтобы ударить чёрного стража в плечо.

— Ты так сильно растерялся! — улыбчиво произнесла она. Но улыбка эта была странной. Явно не от простой радости.

— Я… я… Это, как сказать. — Он до сих пор находился в замешательстве.

— Что тебя так растеряло? — с теплотой в груди спросила она.

— Прости… То есть, простите, навис-капитан, госпожа… Я не знаю. Не привычно слышать нечто подобное от вас, — Улвий собрал волю в кулак и ответил. Действительно, что его так смутило? Он даже не понял, что это было.

— Госпожа? Ха, впервые ты меня так называешь, — ей, похоже, понравилось такое обращение из уст Улвия.

Затем настала пауза. Несколько неловкая пауза.

Они шли по кораблю в тишине. Но куда шли — им не было ведомо. Они просто шли рядом друг с другом. Серые палубы, серые коридоры, по которым они шли, были одновременно широкими, но в то же время отдавали чувством узкости, сжатости, давления, исходящего на тех, кто по ним идёт. Экипаж к ним привык, а служащие Космического флота и вовсе проводят бо́льшую часть жизни в их пределах.

Однако они не заметили, как подходили к стыковочному рукаву, ведущему в атмосферный шпиль Санктума-9. Тут день и ночь трудились рабочие и обслуживающий персонал. Тускло и темно, множество веток переходов и инженерных мостов. Мерцание электронных панелей и скудные белые лампы освещали рукав.

Персонал при виде навис-капитана и легионера кланялись или просто отдавали салют-реватара.

— Не люблю стыковочные рукава, — пробурчала Катрина, нарушив тишину между ними.

— И всё же это неотъемлемая часть каждого нашего корабля, — усмехнулся Улвий.

— Тут не поспоришь.

Они преодолели уже почти половину рукава.

— Навис-капитан, вы упомянули про эмиссара. Я хотел бы знать подробнее. Про его прибытие не было и слова, — Лимус решил не терять шанса и узнать про этого загадочного посланника прайма.

— Улвий, я же просила, без формальностей. Просто Катрина. — Она оживленно сверкнула глазами. — Что насчёт эмиссара Эрика… Ты слышал, что капитан избрал нового первого лейтенанта?

— Да, — утвердительно ответил он. — Его выбор был вполне очевиден.

— Соглашусь. В общем, Керций многое рассказал Тизарию, как одному из своих приближенных. Думаю, ты помнишь, что недавно Тизария назначили лейтенантом третьего взвода. Так вот, наш новоиспеченный лейтенант Ракс поведал мне о том, что капитан Дамуклор желает провести, назовем вещи своими именами, чистки, то есть, репрессии внутри роты. Этот ублюдок знает, что в роте есть те, кто хранит верность старым обычаям. Например, капеллан Асмоний и… ты, — последнее она произнесла с некой судорогой, вызванной, похоже, явным разочарованием.

— Избавиться от тех, кто ещё чтит кодексы Легионариос и чести. Ожидаемо, — Улвий никак не удивился. Его голос, его интонация никак не изменились.

— Этот Эрик Теллхейм, так его зовут, ошивается либо рядом с капитаном Гераниром, либо шастает где-то по всему кораблю, обычно у отсека, где располагаются легионеры. Его ты не перепутаешь. Он носит длинный плащ с двумя лентами спереди. Да и шлем у него под череп разукрашен.

— Раз уж капеллан занимает нейтральную позицию, Геранир решил использовать лекс-претора. Умно. Тем более, что лекс-претор из окружения Великого прайма, — рассуждал Улвий вслух, понимая, что Геранир хоть и кровожадный ублюдок, но довольно умен.

— И что ты будешь делать? — с тревогой спросила Катрина.

— Что ж, буду подстраиваться под нынешние реалии, но от своих идеалов не отступлюсь ни за какие искушения. Придется делать вид покорного слуги, ибо иначе я просто глупо и дешево продам свою жизнь. Если есть шанс сохранить истинное наследие Чёрной Стражи, то я обязан за него ухватиться.

— А если они убьют тебя? — с некой грустью спросила она.

— Навис-кап… Катрина, смерть может поднять надо мною косу даже в следующей битве. Но легионеры воспитаны так, чтобы не бояться смерти. Легионеры плюют в лицо смерти, особенно, черные стражи. Смерть — ничто, — ответил Улвий, будто ощущая свою правоту.

Они снова замолчали.

Выйдя в погрузочно-разгрузочное помещение атмосферного шпиля, чёрный страж и не совсем простая смертная шли куда глаза глядят. Так, за довольно короткий промежуток времени, они вышли к одному из исполинских балконов шпиля, откуда открывался безупречный вид на бело-серые скалы далеких хребтов Санктума-9, на бескрайний город Нексус, что в покрове сумерек начинал открывать свои бесчисленные городские огни. Ледяной ветер на планете обжигал щёки, но к нему быстро привыкаешь.

Они встали у заледеневших перил балкона, наблюдая за тем, что внизу, вверху, впереди, вокруг. Похоже, Катрине нравилось. Что уж спорить, даже глазам Улвия это было в сладость: яркая палитра, свежий воздух, светлые величественные горы и малиновый закат, обрамлявший края скал.

— Красиво тут, — тихо скахал Улвий, сложив руки на перилах.

— Прямо как на моей родной планете, — с ноткой ностальгической грусти произнесла Катрина.

Подул ледяной ветер. Он был действительно ледяной здесь, на высоте, среди гор. Науфакс дрогнула от холода. Действительно, на ней был лишь шерстяной мундир, который практически не защищал её от злого холода этой блестящей планеты.

— Холодно здесь, — усмехнулась Катрина, посмотрев на уходящее солнце, а затем бросив взгляд своих прекрасных очей на Лимуса.

— Есть такое, — согласился Улвий. — Правда мой организм слишком устойчив к разным температурам, чтобы почувствовать дискомфорт.

— Ха, завидую вам — легионерам, — усмехнулась Катрина, подув в красные руки.

— Не нужно нам завидовать. Наша жизнь не так многогранна, как жизнь смертного, — сурово произнес чёрный страж, но вскоре усмешливо добавил: — Однако это шанс посмотреть на пол галактики.