Беглянка
И она рассказала...
Они шли через лес, и Элиара говорила. О Москве — городе, который никогда не спит, о кафешке на углу, о пряной булочке, которая была её единственной радостью по утрам. О девочке в красном платье, которая выскочила на дорогу. Об ударе. О темноте. О чёрном драконе на поле, который смотрел на неё золотыми глазами.
Она рассказала о замке — огромном, мрачном, встроенном в скалу. О том, как училась читать на чужом языке и постигала искусство целительства под руководством старого Брана. О своём даре — уникальном, который позволял ей генерировать магию без накопителей. О том, как впервые исцелила тёмную скверну и поняла, что её сила — нечто большее, чем просто целительство.
Она рассказала о Кайране. О том, как он дал ей имя и дом. О том, как она полюбила его — постепенно, не сразу, вопреки страху и недоверию. О серебряной ленте на их свадьбе, которая превратилась в магическую вязь на запястьях. О первых годах счастья. О том, как всё начало рушиться — взгляды, запахи, задержки, ложь. О заколке в его кармане. О разорванной связи — той самой, что считалась нерушимой.
Она говорила и говорила, и слова лились из неё, как вода из прорванной плотины. Впервые за долгое время она могла выговориться — не Ирэн, которая и так всё знала, не Брану, который не любил сантиментов. Чужому человеку, который слушал молча и не осуждал.
Орин слушал, не перебивая. Только иногда кивал, словно подтверждая свои догадки. Когда она закончила — на том, как ушла через старую калитку, он долго молчал. Потом вздохнул.
— Кайран Вэйдар, — произнёс он, и в его голосе прозвучала старая, глубокая печаль. — Я знаю это имя и знал его отца, и его деда. Я знал его, когда он ещё был мальчишкой — дерзким, злым, но справедливым. Король Дарион сделал из него оружие. Хорошее оружие — отточенное, смертоносное, но оружие не умеет любить. Оно умеет только убивать и оно не умеет быть верным — потому что верность не в его природе.
— Он не оружие, — возразила Элиара, и её голос дрогнул. — Он... он сложный, но любил меня по-своему. Я знаю, что любил.
— По-своему, — повторил Орин, и в его голосе прозвучала горечь. — Все они любят по-своему, а страдают по-твоему. Так устроен мир, особенно мир драконов.
Она не нашлась, что ответить. Они вышли к старой сторожке, вросшей в склон холма.
— Ты правильно сделала, что ушла, — сказал Орин, открывая дверь. — Но он будет искать тебя, такие, как Вэйдар, не сдаются. Они привыкли получать то, что хотят, любой ценой.
— Я знаю.
— Тебе нужно уходить дальше на север. Там другое королевство, другие законы. Там он не сможет тебя достать — ни силой оружия, ни силой закона.
— Я знаю, — повторила она. — Я иду на север.
Орин кивнул, потом посмотрел на неё — долгим, изучающим взглядом — и сказал:
— Я помогу тебе, не спрашивай почему. Просто я слишком долго живу, чтобы смотреть, как сильные мира сего ломают тех, кто слабее, а ты не слабая— добавил он, прищурившись. — Ты сильная, просто ещё не знаешь, насколько.
Дом Орина оказался старой лесной сторожкой, вросшей в склон холма так, что со стороны её можно было принять за груду камней. Стены были сложены из грубо отёсанных валунов, покрытых мхом и лишайником. Крыша поросла травой и мелкими цветами. Из трубы вился дымок — тонкий, почти незаметный. Внутри было тесно, но уютно: очаг, сложенный из речных камней, грубый деревянный стол, вырезанный, кажется, из цельного пня, пара стульев, лежанка, застеленная меховым одеялом. На полках вдоль стен стояли глиняные горшки с травами, кореньями и сушёными грибами. Пахло дымом, хвоей и чем-то ещё — горьковатым, лекарственным.
— Располагайся, — Орин указал на стул. — Чай скоро будет готов.
Элиара села, сняла плащ, положила сумку на пол у ног. Старик повесил над огнём закопчённый котелок и принялся бросать в него какие-то травы — она узнала золототысячник, мелиссу и что-то ещё, незнакомое, с терпким запахом.
— Ты целительница, — сказал он, не оборачиваясь, помешивая варево длинной деревянной ложкой. — Я чувствую это, твой дар пахнет золотом, светом и жизнью.
— Ты можешь чувствовать магию?
— Я много чего могу. — Он повернулся и посмотрел на неё. — И много чего видел, за сто с лишним лет в этом лесу я повидал всякого. Попаданцев — троих, но все погибли. Ты — первая, кто выжил и первая, кто разорвал драконью связь.
— Значит, это действительно редкость, — пробормотала она.
— Это невозможно, — поправил Орин. — Но ты сделала это и это значит, что твой дар сильнее, чем ты думаешь. Возможно, сильнее, чем все дары этого мира.
Он разлил чай по глиняным кружкам и сел напротив. Элиара взяла кружку, вдохнула аромат — горьковатый, но приятный и сделала глоток. Чай был горячим и удивительно бодрящим.
— Ты говорил, что знал Кайрана, — сказала она. — Каким он был?
— Диким, — ответил Орин. — Голодным, злым на весь мир. Уличный мальчишка из трущоб, который умел только драться. Дарион подобрал его, как подбирают бездомного пса. Думал, что вырастит верного сторожевого зверя, так и вышло, но чего ему это стоило — знает только сам Вэйдар.
— Ты его жалеешь?
— Нет, — Орин покачал головой. — Я никого не жалею, жалость унижает, но я его понимаю. Понимаю, почему он стал тем, кем стал и понимаю, почему ты ушла.
Элиара молчала, чай остывал в кружке.
— Тебе нужно отдохнуть, — сказал старик. — Я посторожу, а ночью мы пойдём дальше. Я провожу тебя до границы, дальше — ты сама.
— Почему ты это делаешь? — спросила она. — Я тебе никто, чужачка из другого мира. Почему ты рискуешь ради меня?
Орин посмотрел на неё долгим взглядом. В его глазах отражался огонь очага, и на мгновение они показались не серыми, а золотыми — как у молодого дракона.
— Потому что ты дала мне то, чего у меня не было много лет, — сказал он наконец.
— Что?
— Историю, — он чуть улыбнулся. — Хорошую историю. Сто лет я не слышал ничего, кроме ветра и зверей, а ты рассказала мне о другом мире, о любви, о предательстве и о силе. Этого достаточно...
Элиара не нашлась, что ответить. Она легла на лежанку, укрылась меховым одеялом и закрыла глаза. Где-то рядом потрескивал огонь, и старый дракон сидел у очага, глядя в пламя.
Она заснула впервые за несколько дней без снов и без оглядки, а когда проснулась за окнами уже темнело и Орин собирался в дорогу.
Глава 19. Ярость генерала
Южное королевство, замок генерала Вэйдара
Кайран вернулся на рассвете.
Отряд прилетел раньше срока , оркский набег оказался не таким серьёзным, как докладывали дозорные. Мелкая группа, не больше двух десятков тварей, даже без шамана. Драконы разметали их за несколько часов, не понеся потерь. Кайран должен был радоваться — быстрая победа, минимум усилий, можно дать солдатам отдых, но что-то грызло его изнутри с того самого момента, как они пересекли горный перевал на обратном пути. Какое-то смутное, тревожное чувство, которое не давало покоя всю дорогу до замка. Оно было похоже на зуд в груди, на слабый сигнал опасности, который он привык игнорировать в бою, но не мог игнорировать сейчас. Его дракон внутри был беспокоен, метался, рычал, скрёб когтями по рёбрам, словно чуял что-то неладное.
Он приземлился во дворе, подняв тучу пыли и мелких камней. Трансформировался быстрее обычного, даже не дождавшись, пока солдаты построятся, и сразу направился в замок. Солдаты вытягивались по стойке смирно, офицеры отдавали честь. Он не замечал их. Шёл быстро, широким шагом, не отвечая на приветствия. Внутренний двор, главный вход, лестница — каждый шаг отдавался эхом в каменных коридорах.
В замке было тихо, слишком тихо. Не было слышно её голоса, который обычно доносился из лазарета. Не было видно её фигуры, спешащей через двор с охапкой трав или стопкой бинтов. Не было знакомого ощущения тепла в груди — того самого, которое он чувствовал, когда она была рядом.
— Где госпожа? — спросил он у первого попавшегося слуги — молодого парнишки, который нёс корзину с бельём.
— Я не видел её со вечера, генерал, — ответил тот, опуская глаза.
Кайран ускорил шаг. Взбежал по лестнице, перепрыгивая через ступеньки, прошёл через коридор к их общей спальне. Дверь была приоткрыта, он толкнул её и вошёл.
В комнате царил идеальный порядок. Кровать заправлена — одеяло натянуто ровно, подушки взбиты. Вещи на местах. В камине холодный пепел — его не разжигали какое-то время. На туалетном столике — её гребень, флакон с травяным настоем, серебряные ленты для волос, всё на своих местах, слишком на своих местах и на подушке лежала записка...
Маленький сложенный листок бумаги, придавленный камешком, чтобы не улетел. Его имя на обороте — «Кайрану». Почерк, который он узнал бы из тысячи: аккуратный, ровный, с характерным наклоном.
Он взял записку, развернул и прочитал. В этот момент мир вокруг него рухнул...
Он читал и перечитывал записку, слова расплывались перед глазами, но он не мог оторваться. Его пальцы сжимали бумагу всё сильнее, пока она не смялась в кулаке. Она ушла по-настоящему... Не в порыве гнева, не чтобы проучить его, не чтобы заставить ревновать. Она ушла навсегда.
Внутри что-то ломалось то, что он считал несокрушимым. Его контроль, его власть. Его уверенность в том, что она никогда не посмеет, никогда не посмеет ослушаться, никогда не посмеет бросить его. Он был генералом, драконом, повелителем, а она была... его или он так думал.
Она посмела...
Первой реакцией был гнев. Чистый, ослепляющий, драконий гнев — тот самый, что заставлял его крушить врагов на поле боя, не чувствуя боли. Как она посмела? Как она посмела уйти, не спросив разрешения, как какая-то служанка, сбежавшая от хозяина? Как она посмела ослушаться его приказа? Он же велел страже не выпускать её! Он же обеспечил её безопасность — её, беззащитную женщину в мире, полном орков и тёмной магии! Он же заботился о ней, дал ей дом, имя, положение, платья и лунные камни! А она... она плюнула ему в лицо.
Гнев был удобным, гнев был привычным... Гнев позволял не думать о другом — о том, что скрывалось под ним. О боли... О вине... О страхе...
Он развернулся и вылетел из комнаты. Его шаги грохотали по коридору, слуги шарахались в стороны, прижимаясь к стенам, словно от него исходила невидимая волна ярости. Он спустился во двор, нашёл начальника караула — немолодого офицера, который служил в замке уже двадцать лет.
— Где она?!
— Кто, генерал? — офицер вытянулся, но в его глазах мелькнул страх.
— Моя жена! Госпожа Элиара! Ты должен был охранять ворота! Я лично отдал приказ — не выпускать её из замка!
— Госпожа не выходила через главные ворота, — начальник караула побледнел. — Я клянусь, генерал. Мы несли караул всю ночь. Мои люди проверяли каждые ворота, каждую калитку, никто не проходил. Я могу предоставить отчёт...
— Тогда как она ушла?! — его голос сорвался на рык, и в нём отчётливо послышались драконьи ноты.
В этот момент из замка выбежала Ирэн. Она бежала, придерживая юбки, и её лицо было белее снега на горных вершинах. Глаза — красными от слёз. Она остановилась в нескольких шагах от Кайрана, тяжело дыша.
— Генерал, — сказала она, и её голос дрожал. — Я знаю, как она ушла.
Кайран резко повернулся к ней. Его глаза вспыхнули золотом — не метафорически, а по-настоящему, как у дракона в момент трансформации.
— Говори!
— Старая калитка в северной стене за кузницей. Ей не пользуются уже много лет — она заросла плющом, и большинство солдат о ней забыли, но я... я знала о ней. Я дала ей ключ.
На мгновение в воздухе повисла тишина густая, вязкая, как кровь. Солдаты во дворе замерли, боясь пошевелиться. Кайран зарычал — низко, утробно, по-драконьи. Его глаза теперь горели постоянно, и пар шёл из ноздрей — как будто он вот-вот обратится прямо здесь, в человеческом обличье.
— Ты... Что... Сделала?
— Она не могла здесь оставаться, — Ирэн подняла на него полные слёз глаза. Она дрожала, но голос её не дрогнул. — Вы сломали её, генерал. Вы предали её — не один раз, а много. Вы лгали ей, вы изменяли ей, вы заставили её чувствовать себя пустым местом, а потом ждали, что она будет сидеть и терпеть, как терпят другие женщины, но она не из тех, кто терпит. Она ушла, и я помогла ей и я не жалею об этом. Если хотите наказать меня — наказывайте, посадите в темницу, казните. Мне всё равно, после её ухода, я потеряла последний смысл в жизни, но её вы не вернёте.
Кайран смотрел на старую служанку, его пальцы сжимались и разжимались. Внутри него боролись два чувства — гнев, требующий немедленного наказания, и что-то ещё. Что-то, похожее на стыд, на признание правоты.
Ирэн была права, он знал это. Знал с того самого момента, как Элиара нашла заколку. Знал, когда она разорвала связь. Знал, когда она смотрела на него с такой болью в глазах, он сломал её. Он, Кайран Вэйдар, который поклялся защищать её, он сам стал её главной угрозой, но признать это вслух он не мог. Не сейчас...
Он ничего не сказал, просто развернулся и пошёл к северной стене. Его шаги были тяжёлыми, как удары молота. Солдаты расступались перед ним, как вода перед носом корабля.
Калитка была открыта старая, ржавая, заросшая плющом — он и правда забыл о ней. Когда-то ей пользовались охотники, но после постройки нового оружейного склада её забросили. Ирэн не обманула, за калиткой начиналась узкая тропа, ведущая вниз по склону, в темноту леса.
Он вышел за стену и сразу увидел следы. Свежие, отчётливые — маленькие ноги в кожаных сапогах. Она не пыталась их скрыть — видимо, торопилась. Следы вели вниз по склону, к реке, и исчезали среди деревьев. Он проследил их до первого ручья, где следы терялись в воде. Умно. Очень умно. Она знала, что он будет искать.
Она ушла по-настоящему ушла.
Кайран стоял у ручья, глядя в темноту леса, и чувствовал, как гнев медленно уступает место другому чувству незнакомому и разрушительному... Беспомощности... Он мог броситься в погоню. Мог обернуться драконом и облететь лес за час. Мог найти её по запаху, по магическому следу, по остаткам разорванной связи, которая всё ещё эхом отзывалась в его груди. Мог найти, схватить, вернуть силой.
Но что потом? Посадить под замок? Сделать пленницей? Приковать цепью к стене, как дикого зверя? Она возненавидит его ещё больше, если это вообще возможно.
Она не вернётся и не простит. Она разорвала связь — ту самую, что считалась нерушимой, ту, что была древнее всех законов. Она ушла в ночь, в лес, полный опасностей, и предпочла неизвестность жизни с ним и впервые за многие годы Кайран Вэйдар, генерал Южного королевства, чёрный дракон, не знал, что делать.
Он вернулся в замок, прошёл в свой кабинет. Сел в кресло у камина и долго сидел, глядя в огонь, не замечая, что тот почти погас. Потом достал из ящика стола бутылку тёмного вина точно такого же, как они пили вместе в вечер их первой близости и налил себе полный бокал, выпил залпом. Налил ещё...
Она вернётся, она не может не вернуться, ей некуда идти. Она никто в этом мире без связей, без защиты, без знания местных законов и дорог. Она побродит по лесу, испугается, проголодается, замёрзнет и вернётся, а когда вернётся он сделает всё, чтобы она больше не смогла убежать. Он посадит её под замок или приставит к ней стражу, или запрет её в башне, если потребуется, но она будет в безопасности, будет с ним и будет его.
Он повторял это себе снова и снова, убеждал себя. Заставлял поверить, наливал ещё вина и повторял, как заклинание, но где-то глубоко внутри, в том месте, где жил дракон, он знал, что она не вернётся. Она не из тех, кто возвращается. Она — сирота, которая построила себя сама. Она — целительница, которая разорвала нерушимую связь. Она — женщина, которая предпочла одиночество предательству и от этого знания внутри всё леденело.
Прошёл день... Потом второй... Потом третий...
Три долгих, мучительных дня. Он ждал, не покидая замка. Отменил патрули, отложил все дела, отмахивался от донесений, которые приносили офицеры. Просто сидел в своём кабинете и ждал. Вздрагивал при каждом звуке шагов в коридоре. Поднимал голову каждый раз, когда открывалась дверь, надеялся, что это она, но она не возвращалась.
С каждым часом надежда таяла, сменяясь глухой, холодной яростью. Она не вернулась... Не пришла, замёрзшая и голодная, чтобы просить прощения. Не появилась на пороге, чтобы дать ему второй шанс. Она не вернулась, и это означало только одно, что она выжила. Она где-то там, в лесу, идёт всё дальше и дальше от него. Живая... Свободная... Без него...
Вино перестало помогать на второй день. Он пил, но не пьянел — драконья кровь сжигала алкоголь слишком быстро. Он не спал — сон не шёл. Он сидел в кресле, смотрел в огонь и прокручивал в голове всё, что случилось за последние пять лет каждый разговор, каждый взгляд и каждую ошибку.
Зачем он это сделал? Зачем пошёл к Амаранте? Чего ему не хватало? У него была она — Элиара, его свет, его целительница, его жена. Она любила его — он знал это, он чувствовал это в каждом её прикосновении, в каждом взгляде, в каждом исцеляющем свете её дара. Она была его — полностью, без остатка, что ещё ему было нужно?
Он не знал ответа или не хотел знать. Дракон внутри него требовал нового, требовал завоеваний, требовал подтверждения своей силы, а он, Кайран, человек, поддался этому зову и потерял всё.
На четвёртый день он вызвал начальника гарнизона. Тот явился немедленно, вытянулся по стойке смирно, ожидая приказов.
— Подготовь отряд, — сказал Кайран. Голос его был глухим, но в нём снова зазвучала сталь. — Лучших следопытов, тех, кто знает лес. Мы вылетаем на поиски.
— Будет исполнено, генерал. Какие будут указания?
— Найдите её, верните живой и невредимой. Любой ценой. — Он помолчал. — Тот, кто причинит ей вред — любой, даже случайный, — ответит головой. Передай это всем, она должна вернуться целой.
— Понял, генерал.
— И ещё, — Кайран поднялся из-за стола. — Я лечу с вами.
Драконы поднялись в небо через час. Тридцать лучших бойцов, включая самого Кайрана. Он летел первым, огромный чёрный дракон, и ветер свистел в его крыльях. Лес внизу расстилался бесконечным зелёным морем, и где-то там, среди деревьев, была она. Его жена! Его Элиара!
Он найдёт её чего бы это ни стоило и когда он найдёт её — он сделает всё, чтобы она больше никогда не смогла убежать. Даже если для этого придётся запереть её в самой высокой башне, даже если для этого придётся приковать её к себе цепью и даже если она возненавидит его за это.
Пусть ненавидит, лишь бы была рядом. Лишь бы была в безопасности и лишь бы была жива.
Глава 20. Отшельник
Они вышли из сторожки, когда луны уже поднялись высоко над лесом.
Ночь была ясной и холодной. Две луны — белая и голубая — заливали лес серебристым светом, и руны на стволах деревьев светились в ответ, создавая причудливую игру света и тени. Воздух был морозным, с привкусом снега, который лежал на вершинах гор. Элиара плотнее закуталась в плащ — тот самый, подбитый мехом, что когда-то подарил ей Кайран и шла следом за Орином, стараясь не отставать. Она чувствовала странное спокойствие рядом с этим старым драконом, словно сама его древность обещала защиту.
Старый дракон двигался через лес с уверенностью человека, который знает каждое дерево, каждый камень, каждый ручей. Его посох размеренно стучал по замёрзшей земле, и этот ритмичный звук успокаивал её, отгоняя тревожные мысли. Он не оглядывался, но Элиара чувствовала, что он внимателен ко всему, к шороху ветвей, к крикам ночных птиц, к далёкому вою горных волков. Его чувства были обострены годами одиночества.
— Дорога на север идёт через перевал, — заговорил он, когда они углубились в чащу. Его голос звучал негромко, но в морозном воздухе был слышен отчётливо. — Там граница между Южным и Северным королевствами. Перевал охраняется с обеих сторон — южные патрули, заставы, дозорные вышки, северные форпосты. Если ты пойдёшь одна, тебя либо схватят южане, либо убьют северяне, приняв за лазутчицу. Поэтому мы пойдём в обход. Есть старая тропа через ущелье Чёрных Скал. Ею не пользуются уже много лет — слишком опасна. Камнепады, лавины, подземная река, что ревёт в теснине и твари, что живут в пещерах — ничего серьёзного, но неприятно. Однако для нас она подойдёт, патрули туда не суются.
— Потому что они не беглецы, — тихо сказала Элиара.
— Именно, — Орин чуть усмехнулся. — А мы — да, и нам придётся лезть туда, куда нормальные люди не сунутся.
Они шли несколько часов. Лес постепенно редел, сменяясь каменистыми склонами, усеянными острыми обломками скал. Деревья становились ниже, кривее, а потом и вовсе исчезли, уступив место мху и лишайникам, цепляющимся за камни. Воздух становился холоднее — с гор тянуло ледяным ветром, и каждый вдох обжигал лёгкие. Элиара подняла воротник плаща и пожалела, что не взяла перчатки. Пальцы замёрзли, но она не жаловалась, Орин шёл в своём потёртом кожаном плаще и, казалось, вообще не чувствовал холода.
Где-то впереди слышался шум не вода, не ветер. Глухой, ритмичный рокот, от которого дрожала земля под ногами. С каждым шагом он становился громче, наполняя воздух тревогой.
— Что это? — спросила Элиара, замедляя шаг.
— Ущелье Чёрных Скал, — ответил Орин. — Там протекает подземная река. Шумная, бурная, но не опасная, если не падать в неё, а вот сама тропа...
Они вышли к краю ущелья, и Элиара замерла, чувствуя, как внутри всё холодеет.
Ущелье было огромным — настоящая рана в теле земли, уходящая в темноту на сотни метров вниз. Узкая каменная тропа вилась по отвесной скале, прижимаясь к стене, как испуганная змея. Она была не шире двух шагов, а местами и того меньше. Камни осыпались под ногами, срывались в пропасть и исчезали в ревущей темноте. Внизу, невидимая, но отчётливо слышимая, неслась подземная река, её грохот отражался от стен и создавал жуткую, оглушительную какофонию.
Элиара посмотрела вниз и тут же пожалела об этом. Голова закружилась, к горлу подступила тошнота.
— Нам туда? — спросила она, и её голос прозвучал тонко, почти жалобно.
— Да, — спокойно ответил Орин. — Это единственный путь. Я пойду первым, держись за моим плечом, ставь ноги туда, куда ставлю я, и не смотри вниз и что бы ни случилось не останавливайся, остановка здесь — смерть.
— А что может случиться?
— Камнепад, обвал, ветер или кто-нибудь из пещерных тварей решит, что мы — лёгкая добыча, но ты не бойся. Я прожил в этих горах сто лет, и пока что ни одна тварь не смогла меня съесть.
Он чуть улыбнулся и в этой улыбке было что-то мальчишеское, несмотря на седину и морщины. Элиара невольно улыбнулась в ответ, хотя страх никуда не делся и они пошли.
Это было самое страшное путешествие в её жизни, тропа крошилась под ногами, каждый шаг мог стать последним. Камни срывались в бездну, и она слышала, как они ударяются о стены ущелья, прежде чем исчезнуть в ревущей воде далеко внизу. Ветер выл в расщелине, пытаясь оторвать её от скалы, швыряя в лицо ледяную крошку и мелкие камни. Она шла, прижавшись спиной к холодному, влажному камню, и старалась дышать ровно. Не смотреть вниз! Не думать о бездне под ногами! Только вперёд и только за Орином!
Его посох мерно стучал по камню, нащупывая надёжные выступы. Он шёл так уверенно, словно прогуливался по замковому двору, а не по краю пропасти, иногда он говорил что-то подбадривающее или просто чтобы отвлечь её, но ветер уносил слова. Элиара не слышала, что именно он говорит, но сам звук его голоса успокаивал, как якорь удерживал её в реальности.
Они прошли примерно половину пути, когда Орин внезапно остановился. Так резко, что Элиара едва не врезалась в него.
— Тише, — он поднял руку. — Слушай.
Элиара замерла, затаив дыхание. Сквозь шум реки, сквозь вой ветра она услышала другой звук. Хлопанье ритмичное, мощное, нарастающее. Так хлопают только огромные крылья.
Много, много крыльев...
Драконы.
Сердце ухнуло в желудок, кровь отлила от лица. Неужели нашли? Неужели Кайран...
— Быстрее, — голос Орина стал жёстким, в нём больше не было спокойствия. — Они идут по нашему следу, нужно добраться до пещеры, пока они нас не заметили до неё около ста шагов. Ты сможешь!
— Я... я не...
— Сможешь! — рявкнул он. — Не думай, просто иди!
И они побежали. Вернее, побежали так быстро, как только можно бежать по узкой тропе над бездной. Элиара не смотрела вниз, не смотрела по сторонам, только на спину Орина, на его посох, на тропу под ногами. Камни срывались и падали, но она уже не обращала на это внимания.
Крылья хлопали всё ближе, драконы были уже над ущельем — она слышала их крики, пронзительные и резкие. Они переговаривались в небе, координируя поиски. Один из них пролетел так низко, что порыв ветра от его огромных крыльев едва не сбросил её со скалы. Она вскрикнула, вцепилась пальцами в камень, обдирая кожу.