Беглянка

Глава 16. Чужие духи

Неделя после разрыва связи прошла как в тумане...

Элиара не выходила из своей старой комнаты. Ирэн приносила ей еду — подносы с нетронутой пищей возвращались на кухню. Она почти не спала, не ела, только сидела у окна и смотрела на горы. Запястье, где раньше был браслет, всё ещё покалывало то ли заживающая магия, то ли фантомная боль от того, чего больше нет. Она часто машинально тёрла это место, и под пальцами угадывался слабый рельеф, как старый шрам, который никогда не исчезнет.

Иногда по ночам ей казалось, что она всё ещё чувствует его — где-то там, за стенами, в нескольких комнатах от неё. Браслета больше не было, но эхо связи осталось. Как фантомная конечность, которая болит даже после ампутации. Она просыпалась от того, что запястье начинало гореть и знала, что он думает о ней. Или злится... Или пьёт в своём кабинете... Или стоит у окна и смотрит на те же звёзды...

Она запрещала себе думать об этом. Запрещала себе жалеть его. Он сам сделал свой выбор.

Кайран не приходил или его не пускала Ирэн, Элиара не спрашивала. Она знала, что он посылал записки — Ирэн упоминала об этом однажды, но она не читала их. Просто складывала на столик у двери, нераспечатанные. Их накопилось уже семь по одной на каждый день. Она не хотела знать, что в них написано. Извинения? Объяснения? Новые признания в любви? Какая разница... Слова больше ничего не значили.

На восьмой день она наконец вышла. Умылась ледяной водой, поморщившись от холода, надела простое серое платье одно из тех, что носила в первые месяцы в замке, ещё до всех этих шёлков и кружев, до мадам Изабеллы и лунных камней. Платье было грубоватым, но удобным и пахло травами из лазарета, а не духами. Она затянула волосы в тугой пучок и отправилась в лазарет.

Работа была единственным, что держало её на плаву. Единственным, что напоминало ей, кто она такая, не жена генерала и не преданная женщина, а целительница. Та, кто помогает другим. Та, кто нужна.

Бран встретил её у дверей лазарета. Он ничего не сказал только внимательно посмотрел на её осунувшееся лицо, на тени под глазами, на тусклый взгляд, который когда-то сиял янтарным светом. Потом молча посторонился, пропуская внутрь. Его рука на мгновение задержалась на её плече сухая, старческая, но удивительно тёплая.

— Хорошо, что пришла, — сказал он наконец. — У меня тут солдат с лихорадкой. Уже третий день жар не спадает. Я перепробовал все настойки, ничего не помогает.

Элиара кивнула и принялась за работу. В лазарете было тихо, несколько солдат с лёгкими ранениями, результат очередной стычки на границе. Она меняла повязки, готовила настойки из серебряного корня и горного мха, проверяла, как заживают швы. Когда дошла до солдата с лихорадкой, молодого парнишки с восточной заставы, который дрожал под двумя одеялами, она положила ладони на его грудь и призвала дар. Золотой свет заструился из пальцев, проникая в тело, выжигая инфекцию, успокаивая воспаление. Через несколько минут жар спал, и солдат забылся спокойным сном.

— Спасибо, госпожа — прошептал он, не открывая глаз.

Она не ответила. Её пальцы двигались механически, но точно, годы практики не прошли даром. Она могла работать даже тогда, когда душа разрывалась на части.

Она не думала, запретила себе думать. Просто работала, просто лечила и просто дышала, апотом дверь лазарета открылась, и вошла она...

Сначала Элиара почувствовала запах. Сладкие, цветочные духи с мускусными нотками — тяжёлые, обволакивающие. Тот самый запах, который она нашла на мундире Кайрана. Тот самый, от которого у неё сжалось сердце, она подняла голову — и замерла.

На пороге стояла женщина. Высокая, статная — выше Элиары на полголовы, а может, и больше, с блестящей чёрной чешуёй на висках и золотыми глазами с вертикальным зрачком. Драконица... Её платье было из дорогого тёмно-бордового шёлка, с глубоким вырезом и золотой вышивкой по подолу. На шее — ожерелье из рубинов, каждый размером с крупную ягоду. В ушах — серьги с такими же камнями. Чёрные волосы уложены в сложную причёску, перевитую золотыми нитями. Она была красива — той хищной, опасной красотой, которая притягивает и пугает одновременно.

— Госпожа Элиара? — голос у неё был низкий, грудной, с лёгкой хрипотцой. Такой голос бывает у тех, кто привык говорить медленно и веско. — Я леди Амаранта из дома Золотого Пламени, мы не были представлены.

Элиара медленно выпрямилась, внутри всё сжалось в тугой ледяной ком. Она столько раз представляла себе эту женщину — по запаху, по рассказам, по той проклятой заколке и вот она стояла перед ней живая, настоящая и до отвращения, до зубного скрежета красивая.

Бран, стоявший у дальнего стола, напрягся. Его пальцы сжали склянку с настойкой так, что та едва не треснула.

— Я знаю, кто вы, — ответила Элиара ровно. Её голос не дрогнул, хотя внутри всё кричало, разрывалось на части. — Что вам нужно в моём лазарете?

— Я пришла извиниться, — Амаранта чуть склонила голову, но в её глазах не было ни стыда, ни раскаяния. Скорее — любопытство. Она разглядывала Элиару, как разглядывают редкий экспонат в музее внимательно, оценивающе, без враждебности, но и без тепла. — Я не знала, что у генерала есть жена. Вернее... мне говорили иное.

— Что именно вам говорили?

— Что ваш брак — фикция, — Амаранта пожала плечами. — Что вы просто целительница, которую он держит при себе для лечения солдат, что ваш дар уникален, и генерал не хочет терять такой ценный актив. В столице многие так считают. Я не стала проверять — зачем? Я не из тех, кто задаёт лишние вопросы.

Элиара смотрела на неё, чувствуя, как внутри поднимается холодная ярость, смешанная с чем-то похожим на горькое удовлетворение. Значит, Кайран лгал не только ей, он лгал всем. Он создал целую паутину лжи, чтобы оправдать свои действия.

— Кто именно вам это сказал?

— Да какая разница? — Амаранта небрежно повела плечом, и рубины на её шее качнулись, поймав свет. — В столице много говорят. Я не стала проверять. Кайран — привлекательный мужчина, вы не можете этого отрицать. Он генерал, он силён, он дракон из древнего рода. Такие мужчины редко бывают верны одной женщине — это противоестественно для нашей природы и когда он проявил интерес... — она сделала паузу, — я не устояла, но теперь я знаю правду и я пришла извиниться лично.

— Зачем? — спросила Элиара. — Что вам до меня? Вы получили, что хотели. Зачем приходить?

Амаранта посмотрела на неё долгим взглядом, что-то мелькнуло в её золотых глазах — не насмешка, не высокомерие. Скорее, неожиданная серьёзность.

— Потому что я узнала кое-что ещё, — сказала она. — Я узнала, что вы сделали. Вы разорвали драконью связь, своими руками. Я слышала об этом от слуг, от офицеров — весь замок говорит об этом, но я не верила. Потому что это невозможно. Драконью связь нельзя разорвать — так говорили веками, так написано во всех книгах. Жрецы клянутся, что это навечно и вот я смотрю на ваше запястье и вижу только шрам, а на запястье Кайрана — мёртвую вязь. Как вы это сделали?

— Я — целительница, — ответила Элиара. — Я управляю магией, а не подчиняюсь ей.

— Этого недостаточно, — Амаранта покачала головой. — Я знакома с целителями, с лучшими целителями королевства — теми, кто служит при дворе. Ни один из них не способен на такое. Вы — не просто целительница. Вы — нечто большее.

Элиара промолчала. Она не собиралась обсуждать природу своего дара с этой женщиной. С той, кто разрушила её брак. С той, чьи духи до сих пор стояли в воздухе лазарета.

— Ваши извинения ничего не изменят, — сказала она наконец. — Вы спали с моим мужем, извинениями этого не исправишь.

— Я знаю, — Амаранта кивнула. — Но я хотела, чтобы вы знали, что я не хотела причинить вам боль. Я вообще о вас не думала. Для меня вы были... абстракцией. Фиктивной женой из далёкого замка, а теперь я вижу вас и понимаю, что ошиблась.

— И что же вы видите?

— Сильную женщину. — Амаранта посмотрела ей прямо в глаза. — Я таких встречала редко, обычно жёны либо плачут, закатывают истерики и пытаются вернуть мужа любой ценой, либо мстят — пытаются разрушить карьеру соперницы, обращаются к королю, устраивают скандалы, а вы просто... ушли. Разорвали связь — ту самую, что считалась нерушимой и ушли. Даже не попытались бороться.

— За что бороться? За мужчину, который мне изменял? — Элиара горько усмехнулась. — Я не собака, чтобы драться за кость.

Амаранта чуть прищурилась, в её глазах мелькнуло что-то новое — уважение.

— Вы сильнее меня, — сказала она неожиданно. — Я бы так не смогла. Я бы цеплялась до последнего — за статус, за положение, за фамилию, а вы... вы просто отпустили.

— Я не отпустила, пока нет.

— Но уйдёте?

Элиара не ответила, она смотрела на Амаранту и пыталась понять, что чувствует. Гнев? Да. Ревность? Да — глухая, тянущая боль где-то в груди, но больше всего усталость. Бесконечную, глухую усталость, которая накапливалась годами.

— Если вам нужна помощь — обратитесь ко мне, — сказала Амаранта неожиданно. — Я знаю людей в столице. Могу помочь с документами, с деньгами, с безопасным выездом.

Элиара подняла бровь.

— С чего бы вам мне помогать? Вы — моя соперница. Женщина, с которой мой муж мне изменял.

— Именно поэтому, — Амаранта чуть улыбнулась. — Я перед вами виновата, а я не люблю быть виноватой. Это... неприятное чувство. Кроме того, вы — первая женщина, которая посмотрела на меня без страха и без ненависти, только с усталостью. Это необычно. Вы мне интересны.

— Вы уже вторая, кому я «интересна», — невесело усмехнулась Элиара. — Первый был мой муж.

Амаранта чуть улыбнулась — остро, понимающе.

— Возможно, он не стоил вашего интереса. Я слышала о вашем даре — о том, что вы лечите безнадёжных. Зачем вам мужчина, который не может оценить то, что имеет? Вы достойны большего. Того, кто будет верен вам — не из чувства долга, а потому что не захочет никого другого.

Она развернулась, чтобы уйти, но на пороге обернулась.

— Я сожалею, — сказала она тихо. — Искренне, я не знала.

И вышла, оставив за собой только запах духов — сладкий, приторный, от которого тошнило.

Элиара смотрела на закрытую дверь и думала о том, что эта женщина — её враг, соперница, разрушительница её брака — только что говорила с ней как с равной и предлагала помощь, и кажется, была искренна в своём раскаянии.

Мир перевернулся.

Бран, всё это время стоявший в углу, кашлянул.

— Я мог бы добавить слабительное в её настойку, когда она уходила, — сказал он задумчиво. — Но, кажется, ты и без меня справилась.

Элиара невесело рассмеялась — впервые за неделю.

— Спасибо, Бран. Ты не представляешь, как мне этого не хватало.

— Чего? Слабительного для соперницы?

— Твоего чувства юмора.

Вечером того же дня она сидела в своей комнате, когда в дверь постучали. Не Ирэн — та всегда стучала мягко, три раза, с характерным ритмом. Этот стук был резким, властным, требовательным. Она узнала бы его из тысячи...

— Войдите.

Дверь открылась, на пороге стоял Кайран.

Она не видела его неделю с того самого вечера, когда разорвала браслет. Он выглядел... плохо. Нет, он не был пьян — она знала его достаточно, чтобы отличить, но он был измотан. Под глазами залегли глубокие тени, цветом напоминавшие синяки. Щетина покрывала подбородок и щёки, он всегда брился ежедневно, но сейчас, кажется, забыл об этом. Мундир был помят, ворот рубашки расстёгнут, волосы собраны в небрежный хвост, из которого выбивались пряди. От него пахло вином — не много, но достаточно, чтобы она заметила и ещё — усталостью, той самой, что накапливается после многих бессонных ночей.

Он стоял в дверях, не решаясь войти. Генерал Вэйдар — гроза орков, командир армии, чёрный дракон — мялся на пороге, как мальчишка.

— Можно? — спросил он, и в его голосе она услышала то, чего не слышала раньше, не властность или требование, а почти мольбу.

— Зачем?

— Я хочу поговорить, пожалуйста.

Она молча указала на стул у камина — тот самый, где он сидел много раз до этого, когда они разговаривали о книгах, о войне, о магии. Он вошёл, сел. Она осталась стоять у окна, ей нужно было расстояние между ними, физическое, чтобы не чувствовать его запах, его тепло, его присутствие. Запястье под манжетой противно заныло — фантомная боль от разорванной связи давала о себе знать.

— Ты говорила с Амарантой, — сказал он.

— Это она тебе доложила?

— Нет, слуги. В замке нет секретов.

— Конечно, в замке никогда не было секретов. — Она помолчала. — Что именно тебе доложили?

— Что она приходила в лазарет, что вы разговаривали. Что она вышла оттуда бледная. — Он поднял на неё глаза. — Ты не навредила ей?

Элиара горько усмехнулась.

— Ты пришёл спросить, не навредила ли я твоей любовнице? Как трогательно...

— Она не моя любовница, — резко ответил он. — Всё кончено, я отослал её. Написал письмо — официальное, через королевскую канцелярию. Я больше не увижусь с ней.

— Поздно, Кайран. Ты должен был сделать это до того, как лечь с ней в постель, а не после.

— Я знаю, — он опустил голову. — Я знаю.

Она смотрела на него, на его сгорбленные плечи, на усталое лицо, на мёртвую вязь браслета, видневшуюся из-под манжеты, и пыталась понять, что чувствует. Жалость? Да, немного. Любовь? Да, несмотря ни на что. Она всё ещё любила его — где-то глубоко, под слоями боли и обиды, но любви было недостаточно. Уважения больше не было. Доверия не было, а без них любовь — пустой звук.

— Я не знал, что она придёт, — сказал он. — Я не просил её.

— Это ничего не меняет, она приходила извиняться. Сказала, что ей сказали, будто наш брак фиктивный. Интересно, кто мог такое сказать?

Кайран опустил голову ещё ниже. Его пальцы сжали подлокотники.

— Я, — сказал он тихо. — Я сказал ей это, когда всё началось. Я не хотел, чтобы она знала правду. Не хотел, чтобы пошли слухи. Не хотел, чтобы тебя втягивали в это.

— Слухи о том, что у генерала Вэйдара есть жена, которой он изменяет? — в её голосе прозвучала горечь. — Да, это было бы ужасно для твоей репутации. Гораздо хуже, чем спать с чужой женщиной.

— Я защищал тебя.

— Ты защищал себя! — она резко повернулась к нему. — Не прикрывайся мной! Ты лгал ей, лгал мне, лгал всем! Ты так долго лгал, что сам запутался в своей лжи! Ты говорил ей, что я фиктивная жена, а мне говорил, что я твой свет. Что из этого было правдой? Что?!

— Ты — правда! — он вскочил. — Ты — единственная правда в моей жизни! Амаранта — ошибка. Слабость. Я запутался, я...

— Ты — дракон, — перебила она. — И ты никогда не изменишься. Дело не в Амаранте, будет другая и ещё одна и ещё. Потому что тебе всегда будет мало того, что у тебя есть.

— Это не так.

— Докажи, — она скрестила руки на груди. — Но ты не сможешь, потому что ты сам в это не веришь.

Он стоял перед ней — большой, сильный, и в то же время сломленный. Она видела, как он борется с собой. Видела, как он хочет что-то сказать, но слова застревают в горле и вдруг поняла, что он действительно не знает, как это исправить. Он привык решать проблемы силой — мечом, армией, властью, но здесь сила была бесполезна.

— Я хочу всё исправить, — сказал он наконец.

— Как? — она посмотрела ему прямо в глаза. — Как ты можешь это исправить? Ты можешь вернуть время вспять? Можешь сделать так, чтобы я не чувствовала себя дурой все эти годы? Можешь сделать так, чтобы я снова тебе поверила?

Он молчал, его руки сжимали подлокотники с такой силой, что побелели костяшки.

— Я не могу, — сказал он наконец. — Я не могу ничего изменить, но я могу поклясться — чем угодно, жизнью, честью, драконьей кровью, что это больше не повторится. Я могу отослать её. Я уже отослал. Я могу...

— Ты можешь оставить меня в покое, — перебила она. — Это единственное, что ты можешь для меня сделать сейчас.

— Элиара...

— Я больше не твоя жена, Кайран. Я разорвала связь. Магическая вязь на твоём запястье мертва — ты это знаешь. Перед законом я, возможно, ещё ношу твоё имя, но перед богами — я свободна.

Он встал, сделал шаг к ней. Она не отступила — просто стояла и смотрела на него. Он протянул руку — и замер, не коснувшись. Словно между ними была невидимая стена.

— Я люблю тебя, — сказал он. — Несмотря ни на что. Я люблю тебя, ты — единственная женщина, которую я любил. Единственная, кого я когда-либо буду любить.

— Я знаю, — ответила она, и её голос дрогнул. — Но твоей любви недостаточно, мне нужна верность и мне нужно уважение. Мне нужен мужчина, который не будет врать мне и врать обо мне, а ты... ты не можешь мне этого дать.

Она открыла дверь.

— Уходи.

Он стоял ещё несколько секунд, глядя на неё. В его золотых глазах она видела всё — боль, раскаяние, любовь, отчаяние, но он не пытался её остановить. Не пытался обнять или поцеловать. Он просто смотрел — так, словно запоминал каждую её черту.

Потом развернулся и вышел. Его шаги затихли в коридоре — тяжёлые, медленные, как у человека, который несёт на плечах непосильный груз.

Элиара закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и медленно сползла на пол, она не плакала. У неё не осталось слёз — она выплакала их все за эту неделю. Только пустота и тихая, холодная, как горный лёд, решимость.

Она поднесла ладонь к запястью туда, где раньше был браслет. Шрам всё ещё слабо светился — последний отголосок разорванной магии. Она знала, что это пройдёт, что со временем исчезнет даже шрам. Что она снова станет собой — той Элиарой, которая пришла в этот мир одна и ни на кого не рассчитывала, но пока что здесь, в тишине своей комнаты, она позволяла себе просто дышать. Просто быть...

Просто жить...

Глава 17. Холодная решимость

Прошло ещё три дня...

Элиара больше не пряталась в своей комнате. Она возвращалась к жизни — медленно, шаг за шагом, как человек, который учится ходить заново после тяжёлой болезни. Работала в лазарете с утра до вечера, не жалея себя, ела, пусть и без аппетита, механически пережёвывая то, что приносила Ирэн, даже начала выходить на короткие прогулки по крепостной стене. Солдаты, встречавшиеся ей на пути, отводили глаза кто сочувственно, кто с любопытством, кто с плохо скрытым осуждением. Она знала, что весь замок только и говорит о том, как жена генерала разорвала брачную связь. Знала, что слуги шепчутся за её спиной, а офицеры обсуждают её поступок в казармах, но ей было всё равно. Пусть говорят... Слова больше не могли её ранить, она уже получила самую страшную рану, и та постепенно затягивалась, оставляя на сердце грубый рубец.