Беглянка
— Госпожа Элиара!
Она обернулась, к ней направлялся один из молодых офицеров, тот самый светловолосый лейтенант с серебристой чешуёй на висках, Рейнхарт. Она запомнила его имя после той встречи у библиотеки и старалась избегать, но сейчас бежать было некуда.
— Лейтенант, — она коротко кивнула, надеясь, что разговор будет таким же коротким.
— Вы спешите? — он улыбнулся широко, открыто, но в его серых глазах мелькнуло что-то настойчивое. — Я хотел сказать... вы прекрасно выглядите сегодня. Это платье вам очень идёт.
Элиара мысленно закатила глаза. На ней было то же тёмно-синее платье, что и вчера, и позавчера, так как других у неё пока не было, комплимент был явно дежурным.
— Благодарю, — сказала она сухо. — Если это всё, я пойду.
— Подождите, — он шагнул ближе, сокращая дистанцию. — Я давно хотел спросить... вы не согласитесь прогуляться со мной после ужина? Здесь есть красивое место, старая башня на западной стене. Оттуда открывается потрясающий вид на горы. Особенно на закате.
Элиара сделала шаг назад, восстанавливая расстояние между ними.
— Лейтенант, я польщена, но вынуждена отказаться. Я очень устаю в лазарете и после ужина обычно отдыхаю.
— Тогда, может быть, в другой раз? — он не отступал. — Я могу подстроиться под ваше расписание.
В его голосе звучала настойчивость, которая ей совсем не нравилась. Он явно не привык к отказам, высокий, красивый, молодой дракон-оборотень наверняка пользовался успехом у женщин и её отказ был для него не препятствием, а вызовом.
— Боюсь, что нет, — твёрдо сказала она. — Прошу меня извинить, меня ждут.
И, не дав ему возможности ответить, она быстро пошла прочь. Спиной чувствовала его взгляд долгий, пристальный, и от этого взгляда хотелось передёрнуть плечами.
Вечером она рассказала об этом Ирэн, когда та помогала ей готовиться ко сну, Ирэн выслушала молча, но её лицо стало серьёзным.
— Рейнхарт хороший воин, — сказала она, распуская волосы Элиары. — Но с женщинами он... настойчив. Слишком настойчив. Я слышала, у него была связь с одной из служанок в столице закончилось плохо. Девушку отослали, а ему хоть бы что.
— Он не кажется мне опасным, — заметила Элиара. — Скорее, самоуверенным.
— Самоуверенность дракона — это и есть опасность, — Ирэн покачала головой. — Они привыкли получать то, что хотят. Особенно те, кто молоды и пока не научены смирению, будьте с ним осторожны.
Элиара кивнула, но всерьёз предупреждение не восприняла. В конце концов, она не служанка и не местная женщина, она же гостья генерала. Этого должно быть достаточно, чтобы никто не переступил границу.
Второй звоночек прозвенел через три дня и на этот раз громче.
Кайран пригласил её на ужин в малую столовую. Это было необычно, в последнее время они виделись редко, генерал был занят подготовкой к очередной инспекции границы и пропадал в своём кабинете допоздна, но сегодня он сам прислал Ирэн с приглашением.
Когда Элиара вошла, стол уже был накрыт на двоих. Свечи, серебряные приборы, кувшин с вином. Кайран стоял у камина, глядя в огонь, и обернулся при звуке её шагов.
— Ты хотел меня видеть? — спросила она, садясь за стол.
— Да. — Он занял своё место напротив. — Я слышал, ты стала популярна среди моих солдат.
Элиара взяла кусок хлеба, стараясь выглядеть беззаботной.
— Они просто благодарны за помощь, ничего больше.
— Рейнхарт, кажется, особенно благодарен, — заметил Кайран ровным тоном, но в его голосе прозвучала сталь. — Он приглашал тебя на прогулку?
Элиара замерла. Откуда он знает? Неужели за ней следят? Или в замке просто нет секретов?
— Приглашал, — сказала она. — Я отказала.
— Почему?
— Потому что не хочу и потому что мне не нравится, как он смотрит.
— Как он смотрит? — Кайран подался вперёд. Его золотые глаза опасно блеснули в свете свечей.
— Как на добычу, — честно ответила она. — Как будто я трофей, который он хочет заполучить.
В комнате повисла тишина тяжёлая, густая. Кайран молчал, но его пальцы сжали край стола с такой силой, что побелели костяшки. В его глазах разгорался опасный огонь тот самый, что она видела у дракона на поле.
— Я поговорю с ним, — произнёс он наконец.
— Не надо, — быстро сказала Элиара. — Я сама разберусь.
— Это не просьба, — отрезал он. — Ты гостья в моём замке, под моей защитой и если кто-то из моих людей позволяет себе смотреть на тебя как на добычу, это оскорбление не только тебе. Это оскорбление мне.
— Я не твоя собственность, — повторила она свою старую фразу.
Кайран встал, обогнул стол и остановился рядом с ней слишком близко. Она чувствовала жар, исходящий от его тела, чувствовала запах терпкий, мускусный, драконий. Он положил ладонь на спинку её стула, наклоняясь чуть ниже.
— Ты не моя собственность, — согласился он тихо. — Но ты моя ответственность и я не позволю никому заставлять тебя чувствовать себя неловко. Никому!
Их глаза встретились, золотые и янтарные. Между ними повисло напряжение, которое Элиара не могла понять до конца. Это не было похоже на то, что она испытывала к нему раньше благодарность, уважение, даже симпатию. Нет, это было что-то другое, что-то тёмное, жаркое, пугающее.
Она отвела взгляд первой.
— Хорошо, — сказала она. — Как хочешь.
Кайран выпрямился, мгновение и он снова стал прежним: холодный, собранный, непроницаемый.
— Я рад, что мы поняли друг друга, — сказал он. — Приятного аппетита.
Ужин прошёл в молчании.
На следующий день случилось то, что Элиара позже назовёт «третьим звоночком».
Она дежурила в лазарете одна, Бран ушёл на склад за новыми накопителями. Пациентов было немного, трое солдат с лёгкими ранениями и один офицер, проходивший курс восстановления после перелома. В лазарете царил полумрак, пахло травами и мазью, в окна лился приглушённый свет облачного дня.
Дверь открылась, и вошёл Рейнхарт.
Она сразу напряглась. Лейтенант был не в мундире, а в простой рубашке, и на боку у него не было оружия, он явно пришёл не по службе. В руках он держал небольшой букетик полевых цветов ярко-синих и белых, с медовым запахом.
— Госпожа Элиара, — он улыбнулся своей неизменной обаятельной улыбкой, но она уже научилась видеть за ней настойчивость. — Я пришёл не как пациент, я пришёл как поклонник.
— Лейтенант, — она выпрямилась, откладывая бинты, которые сворачивала. — Я же сказала, что я не заинтересована.
— Вы даже не дали мне шанса, — он подошёл ближе, протягивая букетик. — Всего одна прогулка, что в этом плохого?
— Ничего, кроме того, что я не хочу.
Он остановился, улыбка дрогнула на мгновение, но достаточно, чтобы Элиара заметила. В его глазах мелькнуло что-то холодное.
— Вы боитесь генерала? — спросил он. — Он вам не муж и не родственник, вы свободная женщина. Или... вы не свободны?
— Это не ваше дело, — отрезала она.
— Значит, свободны — он улыбнулся снова, но теперь в улыбке было что-то жёсткое. — Тогда я не вижу причин для отказа.
Он шагнул к ней, и в этот момент дверь лазарета распахнулась на пороге стоял Кайран.
Он был в полном боевом облачении видимо, только что вернулся с объезда границ. Плащ, забрызганный грязью. Меч на поясе. Лицо мрачнее тучи.
— Лейтенант Рейнхарт, — его голос прозвучал как удар хлыста. — Выйдите.
Рейнхарт замер, его рука с цветами опустилась.
— Генерал, я всего лишь...
— Выйдите вон. — Кайран не повысил голоса, но каждое слово упало, как камень. — И благодарите богов, что я вошёл сейчас, а не минутой позже.
Рейнхарт побледнел, Элиара впервые увидела страх в его глазах животный, инстинктивный страх перед более сильным хищником. Он бросил цветы на пол, коротко поклонился и вышел, едва не задев плечом дверной косяк.
Дверь за ним закрылась, в лазарете повисла тишина.
Кайран посмотрел на цветы, рассыпанные по полу, потом — на Элиару.
— Он прикасался к тебе? — спросил он тихо.
— Нет.
— Он угрожал тебе?
— Нет, он просто... не понимал отказа.
Кайран медленно вдохнул и выдохнул. Она видела, как он пытается взять себя в руки, сжимает и разжимает кулаки, расправляет плечи.
— Я пришлю к тебе Ирэн, — сказал он. — Пусть побудет с тобой до вечера, а вечером... я хочу, чтобы ты ужинала со мной в моём кабинете, нам нужно поговорить.
— О чём?
— О правилах, — сказал он. — О том, что можно, а что нельзя в этом замке и о том, почему такие, как Рейнхарт, должны знать своё место.
Он развернулся и вышел, не дожидаясь ответа. Элиара осталась одна среди запаха трав и рассыпанных цветов.
Вечером, сидя в его кабинете перед горящим камином, она смотрела на него и пыталась понять, что движет им на самом деле. Забота? Чувство собственности? Или что-то, о чём он сам ещё не догадывается?
Кайран сидел напротив, вертя в пальцах бокал с вином. Огонь камина отбрасывал тени на его лицо, делая его ещё более резким и суровым.
— В моём замке служат лучшие воины королевства, — начал он. — Они сильны, отважны и преданы, но у них есть... инстинкты. Драконьи инстинкты, когда дракон видит то, что ему нравится, он стремится это получить. Это не оправдание — это констатация факта.
— Я не вещь, — сказала Элиара. — Меня нельзя «получить».
— Я знаю, — кивнул он. — Поэтому я и хочу установить правила. Ты не просто женщина в этом замке, ты неприкосновенна и я хочу, чтобы все это знали.
— Как ты собираешься это сделать?
Кайран поставил бокал на стол.
— Завтра на утреннем построении я объявлю, что ты находишься под моей личной защитой, что любой, кто позволит себе лишнее в твой адрес, будет иметь дело лично со мной.
— Это же... — она запнулась. — Это же сделает меня изгоем, они будут бояться даже смотреть на меня.
— Пусть боятся, — жёстко сказал он. — Лучше страх, чем то, что могло случиться сегодня.
— Ничего бы не случилось, — возразила она. — Я бы справилась.
— Ты бы не справилась, — он подался вперёд. — Ты не понимаешь, Элиара. Рейнхарт — дракон, в нём живёт зверь. Если бы он потерял контроль, ты бы не смогла его остановить, никакие слова, никакие удары, только сила, а у тебя её пока нет.
Элиара замолчала. Она хотела возразить сказать, что он преувеличивает, что она не беспомощна, что в её мире женщины сами за себя постоять могут, но она вспомнила взгляд Рейнхарта — холодный, оценивающий, собственнический и поняла, что Кайран прав.
— Хорошо, — сказала она тихо. — Делай, как считаешь нужным.
Кайран кивнул, его лицо немного смягчилось.
— Я не хочу тебя пугать, — сказал он. — Я хочу тебя защитить, это разные вещи.
— Я знаю.
Они помолчали, за окнами стемнело, две луны висели в небе, где-то вдалеке прокричал ночной дракон, и его крик эхом разнёсся над горами.
— Почему тебе не всё равно? — спросила она вдруг. — Ты мог бы просто выгнать Рейнхарта и забыть, но ты готов объявить меня под своей защитой перед всем гарнизоном. Это же... это же серьёзно. Это значит, что любой, кто тронет меня, оскорбит тебя лично.
Кайран долго смотрел на неё, в его глазах плясали отблески огня.
— Потому что ты не просто гостья, — сказал он наконец. — Ты... другая. Не такая, как все, кого я встречал раньше. Ты смотришь на меня без страха,ты споришь со мной. Ты не пытаешься мне угодить и при этом ты... заботишься о моих людях. Лечишь их, помогаешь им. — Он замолчал, подбирая слова. — Ты стала частью этого замка. Частью... моего мира и я не позволю никому тебя обидеть.
Элиара чувствовала, как сердце бьётся быстрее. Она не знала, что ответить.
— Спасибо, — прошептала она.
Он кивнул.
— А теперь иди спать, завтра трудный день. После построения... Рейнхарт будет наказан. Я отправлю его на восточную заставу подальше отсюда. Это послужит уроком для остальных.
— Ты накажешь его? — она нахмурилась. — Но он же ничего не сделал.
— Он сделал достаточно, — отрезал Кайран. — Он посмел прикоснуться к тому, что принадлежит... — он осёкся, не закончив фразу. — К тому, что находится под моей защитой.
Элиара встала, подошла к двери, но на пороге обернулась.
— Доброй ночи, Кайран.
Он чуть улыбнулся — впервые за весь вечер.
— Доброй ночи, Элиара.
Она вышла, прикрыла дверь и прислонилась спиной к холодной каменной стене коридора, сердце колотилось. Мысли путались.
«Ты стала частью моего мира».
Что это было? Признание? Предупреждение? Или что-то, что она пока не готова была назвать?
Она не знала, но одно было ясно их отношения перешли какую-то черту и пути назад уже не было.
Глава 7. Война с орками
Утро началось с тревоги.
Элиара проснулась не от привычного стука Ирэн, а от рёва. Низкий, протяжный звук прокатился над замком, отражаясь от каменных стен, заставляя дрожать стекло в окнах и вибрировать где-то глубоко в груди. Это не было похоже на обычный драконий рёв, в нём звучала ярость, боль и что-то ещё, древнее, первобытное, от чего кровь стыла в жилах. Боевой клич дракона. Она слышала его однажды, когда Кайран улетал на восточные перевалы, но сейчас он звучал иначе ближе, громче, страшнее.
Она вскочила с кровати, даже не успев испугаться. Тело действовало быстрее разума, набросила плащ поверх ночной рубашки, сунула ноги в сапоги и бросилась к окну.
То, что она увидела, заставило её замереть на месте.
Во дворе замка творилось невообразимое. Десятки драконов кружили в небе — золотые, синие, бурые, серебристые, тёмно-зелёные. Их рёв сливался в оглушительный хор, который, казалось, сотрясал сами горы. Огромные крылья рассекали воздух, создавая ветер, который поднимал пыль и заставлял факелы на стенах гаснуть и вспыхивать вновь. Тени драконов метались по каменным плитам двора, перекрещиваясь, сталкиваясь, разлетаясь. В воздухе пахло гарью, озоном — запахом магии и чем-то ещё, тошнотворно-сладким. Тёмная магия... Она узнала этот запах по лазарету, так пахли раны, поражённые скверной.
На земле царил хаос. Солдаты бежали к казармам, на ходу застёгивая доспехи, хватая оружие, выкрикивая команды. Звенела сталь, гремели щиты, ржали кони в дальнем конце двора. Где-то грохнул магический разряд яркая вспышка осветила стены, и вслед за ним донёсся чей-то крик, полный боли. Кто-то тащил носилки. Кто-то, уже раненый, хромал к лазарету, оставляя за собой кровавый след на сером камне.
Дверь в её комнату распахнулась с такой силой, что ударилась о стену. Ирэн бледная, с растрёпанными волосами, в наспех накинутом переднике поверх ночной сорочки вбежала внутрь. Она тяжело дышала, её глаза были расширены от ужаса, но голос звучал твёрдо.
— Госпожа Элиара! — она схватила её за руку. — Вам нужно в убежище. Сейчас же! Без промедлений!
— Что случилось? — Элиара сжала её ладонь, пытаясь привести в чувство.
— Орки, — выдохнула Ирэн, и одно это слово упало как приговор. — Они прорвались через восточный перевал. Два гарнизона уничтожены полностью — ни один не выжил. Они идут сюда, уже близко. Передовые отряды замечены в десяти лигах от замка. Генерал приказал всем небоеспособным — женщинам, детям, старикам — спуститься в подвалы.
Сердце ухнуло вниз, в какую-то ледяную пустоту. Орки, те самые твари из Пустошей, о которых ей рассказывал Кайран долгими вечерами в библиотеке. Она помнила каждое его слово: «Они не знают ни страха, ни жалости. Они не берут пленных. Они не щадят ни женщин, ни детей. Они просто убивают и идут дальше. Их магия — тёмная, древняя, отравляет раны, и обычные средства против неё бесполезны». Она думала тогда, что это просто рассказы, страшные сказки чужого мира, но сейчас сказка стала реальностью, и эта реальность дышала гарью и кровью.
— Где генерал? — спросила она, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой узел.
— На стене, — ответила Ирэн, всё ещё пытаясь тянуть её к двери. — Он командует обороной. Идёмте же, госпожа! Нельзя медлить ни минуты!
Но Элиара не двинулась с места, что-то внутри неё, то самое упрямство, которое помогало выжить в детдоме, встало на дыбы.
— Я не пойду в убежище, — сказала она твёрдо, выдернув руку.
Ирэн замерла, глядя на неё с ужасом и недоверием.
— Но генерал приказал...
— Генерал приказал небоеспособным спуститься в подвалы, — перебила Элиара, уже застёгивая платье. Пальцы дрожали, но движения были быстрыми и точными, сказывалась привычка спешить, выработанная годами. — Я не небоеспособная, но я помощница лекаря. Если будет бой, будут раненые, много раненых. Я нужна в лазарете.
Ирэн открыла рот, чтобы возразить, но Элиара не дала ей сказать ни слова.
— Послушай меня, Ирэн. Ты сама говорила, что я стала частью этого замка и частью этого мира, если я сейчас спрячусь в подвале, пока другие умирают, я никогда себе этого не прощу. Я не смогу с этим жить. Понимаешь?
В глазах служанки что-то дрогнуло. Она долго смотрела на Элиару и вдруг расправила плечи, словно сбросив груз страха.
— Тогда я с вами, — сказала она тихо, но твёрдо.
— Что?
— Я вдова воина, госпожа. Мой муж погиб в такой же битве десять лет назад, я не смогла быть рядом с ним тогда и жалею об этом до сих пор. — Её голос дрогнул, но она справилась с собой. — Я умею бинтовать раны, держать светильник, варить настойки. Я не умею сражаться, но я умею помогать, если вы идёте в лазарет, то я иду с вами.
Элиара посмотрела на неё на эту немолодую женщину с усталыми глазами и серебряными нитями в волосах, на вдову, которая десять лет носила в сердце боль потери и теперь готова была снова встретиться с войной лицом к лицу и впервые увидела не просто служанку, не просто добрую женщину, а сильного человека, готового идти до конца.
— Тогда поторопимся, — сказала она. — У нас много работы.
Лазарет уже гудел, как потревоженный улей.
Длинная сводчатая зала, обычно тихая и полупустая, теперь была заполнена людьми. С того момента, как прозвучал сигнал тревоги, прошло не больше получаса, но на койках уже лежали первые раненые — драконы-разведчики, те, кто первым встретил орков на подступах к замку и принял на себя основной удар. Их было пятеро, их доспехи были разорваны в клочья, на теле зияли глубокие рваные раны, такие оставляют оркские когти и чёрный налёт тёмной магии уже расползался по краям, пульсируя, как живое существо, как гниль, пожирающая плоть.
Бран, старый лекарь, метался между койками, словно загнанный зверь. Его серый балахон был заляпан свежей кровью, седые волосы растрепались, кустистые брови сошлись на переносице, но голос звучал твёрдо, а движения были точны и выверены — сказывались десятилетия военно-полевой практики.
— Быстрее, быстрее! — рычал он на двух молодых санитаров, которые несли носилки. — Этого на третью койку, того на пятую. Осторожно, у него сломано крыло! Если повредите перьевые сумки, он никогда не взлетит!
Увидев Элиару в дверях, он на мгновение замер. Его серые глаза единственное, что осталось острым в старом лице, впились в неё.
— Элиара! — рявкнул он. — Хорошо, что пришла. Я уж думал, ты отсиживаешься в подвале, как благородная девица, руки мой быстро и сюда, у нас мало времени.
— Что делать? — спросила она, уже закатывая рукава и направляясь к умывальнику. Вода была ледяной, но она даже не заметила.
— Чистые бинты — в том шкафу, третий ящик, — начал перечислять Бран. — Горячая вода — Ирэн! — он заметил служанку и кивнул. — Хорошо, вдвоём справитесь. Разжигайте очаг, кипятите воду, много воды. Настойка серебряного корня на верхней полке, синий пузырёк. Она замедляет распространение тёмной магии, но не убирает её совсем и готовьтесь к худшему. Если орки прорвутся за стены, раненых будет в десять раз больше. Молитесь богам, чтобы не прорвались.
Ирэн, не дожидаясь дальнейших указаний, уже разжигала большой очаг в углу лазарета. Её руки двигались споро, привычно она делала это тысячи раз. В огромный котёл полетели пучки сушёных трав, и скоро по зале поплыл горьковатый, очищающий запах.
Элиара бросилась помогать Брану.
Первый раненый молодой синий дракон, почти мальчишка, с разорванным крылом и глубокой раной на груди был без сознания. Его лицо, покрытое испариной и грязью, было бледным, как полотно. Дышал он тяжело, с хрипом, и при каждом выдохе из раны на груди вырывался тонкий чёрный дымок.
Бран склонился над ним, положил ладони на рану и зашептал заклинание низкое, гортанное, на древнем языке, которого Элиара не понимала. Из его рук полился золотистый свет, но слабый, прерывистый, дрожащий. Накопители, висевшие у него на поясе в специальном футляре, были уже почти пусты она видела, как кристаллы внутри них мерцают тусклым, умирающим светом.
— Проклятье, — прошипел Бран сквозь зубы. — Заряда не хватает. Те, что я заказал, должны были привезти на следующей неделе, а старые уже на исходе. Придётся работать руками.
— Что я могу сделать? — спросила Элиара, уже понимая ответ.
— Иглу, нить, серебряный корень и будем шить.
Она подала ему хирургическую иглу — тонкую, изогнутую, сделанную из полированной драконьей кости. Бран работал быстро, умело, но без магии процесс был долгим и мучительным. Каждый стежок отзывался стоном раненого, каждый узел, новой волной боли. Элиара держала солдата за плечи, прижимая его к койке, и шептала что-то успокаивающее. Слова не имели значения, важен был тон, ритм, ощущение, что кто-то рядом.
— Тихо, тихо, — говорила она. — Ты справишься, ты сильный, ты дракон, а драконы не сдаются.
Ирэн стояла рядом, держа светильник. Её лицо было бледным, но руки не дрожали.
— Он выживет? — спросила она тихо.
— Выживет, — отрезал Бран, не оборачиваясь. — Если я что-то понимаю в ранениях, но летать будет не скоро. Крыло сложная конструкция, его не заштопаешь как рубаху.
Так прошёл час, потом второй, потом третий.
За окнами ревели драконы. Этот звук стал постоянным то ближе, то дальше, он накатывал волнами и отступал, как прибой. Слышались крики человеческие и нечеловеческие, звон металла, глухие удары, от которых дрожала земля. Где-то грохнул магический разряд, да так, что с потолка посыпалась каменная крошка. Где-то закричали разом несколько голосов и замолкли. Где-то там, за стенами замка, шёл бой, но в лазарете было не до этого.
Они работали без остановки. Бран оперировал, вправлял кости, сшивал сухожилия, очищал раны от скверны, исчерпывая остатки магических накопителей. Элиара ассистировала, подавала инструменты, держала раненых, накладывала повязки. Она уже не считала, сколько их прошло через её руки. Десять? Пятнадцать? Лица сливались в одно молодые и старые, испуганные и решительные, все в крови, грязи и чёрной копоти. Ирэн подавала инструменты и кипятила бинты. Таз с водой давно стал красным, и его приходилось менять снова и снова. Воздух в лазарете стал густым от запаха крови, пота, трав и тёмной магии тошнотворного, сладковатого, как гниющие цветы.
В какой-то момент Элиара не знала, который был час, потому что время потеряло смысл, двери лазарета распахнулись, и четверо солдат внесли носилки. На них лежал офицер в изорванном мундире. Светлые волосы слиплись от крови, на висках — серебристая чешуя.
Рейнхарт...
— Кладите сюда, — скомандовал Бран, указывая на ближайшую свободную койку. — Элиара, займись им.
— Я? — она опешила.
— Ты умеешь очищать раны от тёмной магии? — резко спросил Бран.
— Нет, я не маг...
— Тогда просто делай, что умеешь. Промой рану, останови кровь, наложи повязку. Я подойду, когда закончу с этим.
И он отвернулся к другому пациенту...
Элиара склонилась над Рейнхартом. Его левая рука была разорвана от плеча до локтя страшная, рваная рана, в которой виднелась кость. Чёрный налёт тёмной магии уже расползался по краям, пульсируя, как живой.
— Госпожа... — прохрипел он. — Простите меня. За всё.
— Молчи, — сказала она. — Береги силы.
Она начала работать, промыла рану. Обработала серебряным корнем, чёрный налёт зашипел, но не исчез. Наложила давящую повязку. Руки дрожали от усталости, в голове шумело, но она справлялась и вдруг Рейнхарт закричал.
Это был не обычный крик боли, а душераздирающий, животный вопль. Его тело выгнулось дугой на койке. Из раны хлынула кровь тёмная, почти чёрная, смешанная с гноем и скверной. Чёрный налёт пополз вверх, к плечу, к шее, оставляя за собой мертвенно-бледную, холодную кожу.
— Тёмная магия пошла вглубь! — крикнул Бран, бросаясь к ней. — Она почти добралась до сердца! Держи его!
Элиара навалилась на плечи Рейнхарта, но он уже бился в конвульсиях. Его глаза закатились, изо рта пошла пена. Чёрные вены запульсировали на шее, поднимаясь к лицу.
— Я не могу его удержать! — крикнула она.
Бран положил руки на грудь Рейнхарта, зашептал заклинание. Золотистый свет полился с его ладоней, но слабый, прерывистый. Накопители были пусты...
— Проклятье! — выдохнул он. — Заряда не хватает! Я ничем не могу...
— Он умирает! — голос Элиары сорвался на крик. — Сделай что-нибудь!